Апология любви

— Ещё и гнусная ложь… В четверг у меня тяжёлая операция, и не дай бог я узнаю, что ты воспользуешься моим отсутствием. Мартин, тебя это тоже касается.

— Я прослежу, — кивнул тот.

— Александр, если ты закончил завтрак, отправляйся в комнату.

Мысленно послав Шарля ко всем чертям, Алекс исполнил очередной приказ. Пока он шёл в комнату, каждый его мускул дрожал, а ноги будто превратились в вату. Алекс ощущал себя в кандалах каторжника. А если учитывать, как коротко он переставлял ноги и как сжимал руки перед собой, — кандалы действительно присутствовали, только невидимые.

Комната наказаний — полупустая, с тяжёлыми шторами и старым письменным столом — находилась в дальнем крыле дома. Алекс остановился у стола на секунду, затем, уняв дрожь, снял пиджак и аккуратно сложил его на стул. Это действие было настолько же привычным, как и утренний душ.

Ротанговая трость несколько раз рассекла воздух.

Алекс сжал зубы и смотрел в тёмную поверхность стола, считая удары.

И во время мучительных ударов он уже грезил о предстоящей вечеринке. Частые наказания со временем теряют свою эффективность и даже имеют свои светлые стороны. Алекс, пусть и боялся их, знал, что получит их в любом случае. За вечеринку он уже получил, а значит, не осталось причин её пропускать. А если судьба пошлёт ему немного удачи и после вечеринки он вовремя вернётся, то, возможно, избежит новых шрамов.

Закончив с воспитанием, Жозефин внезапно закашлялась. Кашель был долгим и сухим, словно тело пыталось напомнить ей о слабости. Алекс молча слушал душераздирающие звуки, совсем неэтично благодаря вселенское правосудие за этот внезапный приступ.

В комнату постучала обеспокоенная горничная и вошла.

— Мадам де Труа, вам лучше пойти прилечь. Я вам помогу.

— Я сама дойду.

***

Во время занятий Алекс старался не прислоняться к спинке стула и двигаться осторожнее — ткань болезненно натирала свежие следы.

Закончив обед с Мелани и Мишелем пораньше, он отправился в библиотеку, чтобы подготовиться к семинару.

В библиотеке царила густая тишина, словно церковная, которую нарушали лишь перелистывание страниц и тихие щелчки клавиш ноутбуков. Тёмные дубовые стеллажи уходили под потолок, будто стремились к своду, где мифы, математика, философия и медицина переплетались в единую вечную мысль.

В поисках свободного стола Алекс мельком заметил красивую девушку, решавшую уравнения. Её нежные кудри рассыпались по тонким плечам, сосредоточенные зелёные глаза скрывали длинные ресницы, а на симметричных губах сиял розовый блеск.

Очаровательные девушки всегда обладали удивительной способностью сглаживать переживания Алекса. Поэтому он, призвав всю свою мужскую харизму, подошёл к ней, с обворожительной улыбкой опёрся на стол и пленительно произнёс:

— Я так полагаю, сам ангел решил спуститься к бренным земным душам, чтобы грешники слепли от столь божественной красоты?

Она подняла голову, и её манящие глаза растерянно пробежали по сторонам, словно пытаясь найти девушку, к которой Алекс обращался.

— Погоди… Ты со мной говоришь?

— А разве ты видишь здесь девушку красивее? — Алекс игриво выгнул бровь. — Познакомимся?

— Но, Алекс… Мы знакомы…

Алекс потерял дар речи, когда увидел имя на её блокноте — и наконец узнал её. На плечо Алекса легла рука Адриана.

— Это Каролин, — сказал он с лёгкой гордостью.

В памяти Каролин этот момент словно выжгли клеймом — чтобы она никогда не забыла шокированного выражения лица Алекса.

— Ты её приодел? — Алекс повернулся к нему.

Адриан почтительно кивнул; улыбка не сходила с его лица.

— Что могу сказать… — вздохнул Алекс и позволил себе ещё несколько секунд, чтобы разглядеть Каролин. — Хороший выбор, бро. Я завидую, — последние слова он прошептал только Адриану.

После этого Алекс нашёл свободный стол и принялся за учебную работу.

Адриан поставил на стол два бумажных стакана с кофе и сел рядом с Каролин. Той уже не терпелось задать целую кучу вопросов, и она по-детски потормошила его за плечо.

— Погоди-погоди-погоди! Это он… он ко мне сейчас подкатывал? Флиртовал со мной? Я ему понравилась?

— По всем признакам — да.

— Вау… — она отнюдь не скрывала своего пламенного восторга, но всё же понизила голос. — Я понравилась Алексу… Я хоть кому-то понравилась… Я правда такая красивая?

— Правда.

— Ты лучший, — она приобняла его за плечо.

Пока Адриан уткнулся в тетради и планшет, Каролин развернулась на стуле и посмотрела на Алекса. Его слова про ангела показались ей неожиданно романтичными и сумели сгладить недавний инцидент с рубашкой. Каролин немного пристыдила себя за эти мысли, но всё же искренне считала Алекса красивее Адриана — возможно потому, что он отдалённо напоминал американского актёра Джима Керри.

Когда их взгляды пересеклись — Алекс как раз поднял голову, — Каролин тут же отвернулась, будто её поймали на чём-то запретном.

«Новая личность» для проекта не подразумевала скромности, но Каролин пока только училась надевать этот костюм — и мысленно простила себе эту слабость.

***

Тишину и гармонию библиотеки нарушила Стеф, влетевшая, словно ураган, и с устрашающим грохотом шагов подошедшая к Алексу. Несколько студентов вздрогнули и подняли взгляды.

— Де Труа! Это уже слишком даже для тебя! — она бросила на стол небольшую чёрную коробочку с бордовой лентой. Оттуда на стол выпали круглые пирожные и карамельная буква «S». Следом Стеф швырнула ему в лицо записку с надписью: «Твой А.»

Алекс ничего не понимал и в качестве защиты бросил грубое:

— У тебя совсем крыша поехала? Съешь свои кексы и оставь меня.

— Ты издеваешься?! — её голос, полный горечи и агрессии, начал дрожать. — Шарль знал, что я ела их с отцом, и вы решили так поиздеваться? Это отвратительно!

Алекс вздохнул, пытаясь отогнать нарастающее раздражение. Адриан наблюдал за происходящим со стороны и понял, что вмешиваться бесполезно: на такой исход событий он не рассчитывал.

— Стеф, клянусь, я ничего не передавал. И записка эта не моя!

— А чья? Только такой самовлюблённый хлюпик, как ты, мог так подписаться!

— Ты мне надоела, — Алекс взял одно пирожное и откусил. Несмотря на витающую в воздухе враждебность, вкус десерта оказался превосходным.

Стеф же ощущала только вкус унижения. Она напоминала ручную гранату, у которой уже выдернули чеку и оставалось лишь бросить.

— Шикарные пирожные, спасибо, — довольно ухмыльнулся Алекс и дожевал, как ни в чём не бывало.

Нахальное «спасибо» стало тем самым броском гранаты.

Часть студентов, предчувствуя неладное, на всякий случай покинула помещение. Адриан и Каролин подорвались с места и направились к эпицентру трагедии.

— Тебе конец, — коротко бросила Стеф и схватила Алекса за шею, ударив его лицом о стол.

Оставшиеся студенты выбежали уже с воплями.

Из обеих ноздрей Алекса начала сочиться кровь, когда он с трудом поднялся, издав болезненное мычание.

— Ты что творишь?!

Стеф, уже не видя и не чувствуя границ, попыталась наброситься на него снова, но Адриан подоспел и схватил её со спины. Стеф продолжала брыкаться даже тогда, когда Адриан поднял её над полом.

— Спокойно, — сказал он и вдруг понял, где оказались его ладони в этой экстренной ситуации.

Каролин шокированно раскрыла глаза и прикрыла рот ладонью. Алекс запрокинул голову назад и мычал что-то невнятное, пока возмущение Стеф росло до размеров Эйфелевой башни.

Выйдя из секундного паралича от негодования, она медленно повернула голову и процедила через плечо:

— Может, ты уже уберёшь свои руки с моей груди?..

***

В кабинете профессора Эреброса тишина была частью интерьера, которую разрезало тиканье часов — спокойное и неестественно ровное.

На носу Алекса был пластырь. Боль уже отступила, но несколько ссадин на подбородке и лбу оставались напоминанием о произошедшем. Стеф сидела на соседнем стуле с недовольным выражением лица и сложенными на груди руками.

Профессор Эреброс молча ждал их оправданий — долго и садистски вежливо.

— Вы осознаёте ответственность за свои действия?

Они не ответили.

— В таком случае позвольте объяснить: вы подорвали устоявшуюся репутацию университета, создали проблемы невинным студентам, директору и мне.

— Я ни о чём не жалею, — тут же выдала Стеф. — Если университет принимает студентов вроде Алекса, то не моя вина в том, что я заступилась за свою честь.

— Что значит «вроде Алекса»? — возмутился он.

— Опустим подробности, — вмешался Эреброс.

— Профессор, я чем угодно готов поклясться, что никак не замешан в этой истории с пирожными. Я был в библиотеке, готовился к семинару, и она ни с того ни с сего набросилась на меня.

— Александр, вас никто не обвиняет. Вы сделали это сами.

В кабинете вновь воцарилась священная тишина.

— Вы оба так отчаянно хотите казаться сильными, что совсем позабыли быть взрослыми. Скажу честно: со стороны это выглядит крайне жалко.

Он владел своим голосом и словами изящнее хирурга со скальпелем. Его реплика подтолкнула Стеф к объяснению своих действий:

— Ещё в первый день «золотая компания» нашей группы набросилась на меня всей толпой, будто банда из гетто, и в тот же день я ударила де Труа книгой. Мелани пообещала, что спокойной жизни мне не видать, и тогда они придумали этот мерзкий и неэтичный план, чтобы меня извести.

— Я тебе ещё раз повторяю: это не я, — раздражённо, сквозь зубы сказал Алекс.

— Достаточно, — приказал профессор и сложил ладони вместе. — Вас могли исключить.

В ту же секунду у Алекса, казалось, подскочило давление, и из носа вновь начала сочиться кровь. Он приложил платок к носу и гнусаво сказал:

— Только не это…

— Мадемуазель Вирель? — он обратился к девушке, у которой столь серьёзные слова не вызвали ни малейшей эмоции.

— Мне всё равно.

— Я располагаю внушительной информацией и осведомлён, что ваш отец зарезервировал вам место более двух лет назад. Я всё правильно понимаю?

— Да…

Этих слов оказалось достаточно, чтобы окатить её ледяной водой и усмирить пылкий характер. Хотя Стеф всё ещё не жалела о содеянном и слишком хорошо знала отца, который, несомненно, встал бы на её сторону.

— Профессор, пожалуйста, я сделаю что угодно, только не надо исключать, — взмолился Алекс, когда остановил кровь.

— Об исключении и речи быть не может, пока я ваш преподаватель. Вы — одни из выдающихся студентов на факультете, вот почему я, узнав о произошедшем, решил вам помочь. Я не желаю начинать свою преподавательскую деятельность с радикальных мер, — спокойно ответил профессор. — Поэтому уже доложил директору необходимую версию.

Алекс облегчённо вздохнул и расслабился — до тех пор, пока не прижался к спинке стула. Стеф заметила, как его глаза на секунду сощурились и как он машинально потянулся рукой к спине. Но ведь их недавняя стычка задела только лицо — причём здесь спина?

— Но, — подчеркнул Эреброс, — это отнюдь не означает, что вы останетесь безнаказанными. Со следующей недели после занятий вы будете оставаться ещё на два часа и помогать клининговой службе университета — проводить генеральную уборку аудиторий.

— Я… уборщик? — удивился Алекс.

— Насколько мне известно, Александр, некоторые члены вашей семьи поднимались до своего положения с самых низов. Вполне вероятно, что они одобрят ваш благородный порыв помочь уборщикам в их нелёгком труде.

— Вы скажете родителям о случившемся, профессор? — тихо спросил он, стыдливо склонив голову.

— Я уважаю тайны, Александр. Но лишь в том случае, когда они оплачены характером и стойкостью. Пока что я вынужден выдать вам кредит.

Чувство благодарности и бесконечного долга охватило Алекса, и он поднялся, протягивая руку над столом.

— Спасибо вам огромное, что выгородили меня. Вы самый лучший куратор…

Профессор почтительно кивнул после рукопожатия, а затем снова обратился к Стеф.

— Мадемуазель Вирель, у вас есть трудности с благодарностью?

— Я не благодарю за помощь, о которой не просила.

— Я ценю ваши принципы. Они честны.

— У вас такие же?

— У моего близкого человека, — профессор поднялся со своего места и направился к двери. — Хочу вас обрадовать и сообщить, что к вам на помощь вызвались несколько добровольцев. Они будут помогать с уборкой и следить за вашим поведением. В случае возникновения угроз друг для друга они сообщат мне. Можете войти, — чуть громче сказал он.

В кабинет вошли Адриан и Каролин.

— Ещё и надзиратели, — прошептал Алекс.

Стеф тихо усмехнулась.

Новая версия Каролин действовала смело и решительно, поэтому она первой решила объясниться:

— Всем привет! Я решила помочь, потому что в первый день ты помогла мне, а Адриан…

— Я сам, — он остановил её жестом и сел рядом со Стеф.

Та холодно смерила его взглядом и с сарказмом бросила:

— Не налапался?

На секунду Адриан позволил себе вспомнить тот волшебный миг в библиотеке, когда он забылся в резких действиях, в запахе её волос и кожи, которые заполнили без остатка всё его пространство и, казалось, всю жизнь.

— Прости меня. Мне действительно нет оправданий, и следовало быть внимательнее в своих действиях. Я лишь хотел защитить тебя и никак не намеревался задеть твою честь. Но если это всё же произошло, пусть даже по столь нелепому стечению обстоятельств, я приношу свои извинения.

— Как романтично ты говоришь… — случайно вслух сказала Каролин и тут же поймала на себе взгляды. — Простите…

— Я впервые слышу такие неискренние извинения, — ответила Стеф. — Но я в здравом рассудке — надеюсь — и понимаю, что ты не виноват.

Профессор начал складывать учебные материалы в дипломат и подвёл итог:

— Полагаю, конфликт исчерпан?

— Да, — ответила Стеф.

Алекс ненавидел этот странный день, в котором оказался втянут в нелепый водоворот событий. Ситуация с пирожными так и осталась для него загадкой. Но это странное обстоятельство, сложившееся из кирпичей враждебности Стеф и невезучести Алекса, служило вовсе не для эмоциональных жизненных качелей, а для чего-то более масштабного. Ведь, как известно, всё великое начинается с малого.

— В таком случае на сегодня все свободны, — заключил профессор.

Алекс бегом покинул кабинет, будто стремился как можно быстрее вырваться из этого бесконечного, нелепого дня. Стеф молча вышла следом. Каролин вежливо попрощалась и ждала за дверью Адриана, которого профессор попросил задержаться.

— Я не буду спрашивать вас о произошедшем. И всё же меня одолевает любопытство. Доставьте мне удовольствие и ответьте: когда вы составляете план с двумя параллельными линиями, вы рассчитываете каждый шаг или полагаетесь на волю случая?

— Второе. Но если вы про сегодняшний случай — это полный провал. Как и дополнительный проект.

— Разве можно считать провалом ежедневные два часа в условиях замкнутого пространства?

Адриан молниеносно поразмыслил и признал правоту профессора.

Профессор Эреброс, как и Адриан, почти не выражал эмоций и не позволял себя читать. Оставалось лишь догадываться, какими намерениями он руководствовался, но одно было ясно наверняка: между ними с первого дня возникла удивительная связь, приносившая одному интеллектуальное удовольствие, а другому — необходимые наставления.

— Окажете честь составить нам с женой компанию за ужином в следующем месяце? — спросил профессор.

— С удовольствием.

Глава 5

Вечеринка

Тёплая осенняя ночь опустилась на Париж медленно и торжественно; небо окрасилось в глубокий цвет сапфира, а луна — бледная и равнодушная — возвышалась над крышами так спокойно, будто наблюдала за очередным человеческим спектаклем уже сотни лет. В ту ночь она особенно ярко освещала один из таких спектаклей.

Парижские вечеринки золотой молодёжи — это история не про хаотичный шум. Это утончённая агония молодых богов, которые упиваются литрами редкого, коллекционного алкоголя в попытках забыть — или, напротив, напомнить себе, — что они всего лишь смертные, которым доступна любая роскошь, кроме самой желанной: вечности.

Вечера юношеско-светского веселья, которые устраивали Шарль и Мишель, как правило, собирали больше всего гостей. Их приёмы напоминали работы старых художников: очаровательные издалека, но при ближайшем рассмотрении в глаза неизбежно бросались кракелюры17.

Каролин и Адриан ехали на заднем сиденье такси и обсуждали домашние задания, пока Каролин усердно поправляла макияж, всё никак не понимая, что именно её в нём раздражало. В конце концов она разочарованно сложила зеркало и блестящие тени в косметичку. Уже который день её мысли всё чаще возвращались к одному и тому же: макияжем или «новым костюмом» невозможно исправить собственную суть.

Машина притормозила на гравийной подъездной дорожке, и Каролин внезапно захотелось сбежать.

Сквозь тонированное стекло она увидела коттедж из светлого известняка. В груди возникло волнение, которое она в последний раз испытывала в первый учебный день, когда увидела университет. Подобные дома ей прежде доводилось видеть лишь в кино о богатой жизни. На крыльце висел старинный кованый фонарь, мерцавший в темноте, как огонёк зажигалки.

— Я точно хорошо выгляжу? — спросила Каролин.

Её волосы были собраны в утончённый пучок; несколько прядей спадали на виски с продуманной небрежностью. Матовый тон лица казался делом рук профессионала, общий контур был безупречен, а завершал образ ровный смоки-айс на базе бежевых оттенков.

Адриан не зря однажды привёл в пример «продажную модель»: ещё одну такую он сейчас видел перед собой. Её универсальное лицо отлично смотрелось бы на глянцевых обложках, а фигура, несмотря на худощавость, вполне соответствовала модельным стандартам.

Он взял из её косметички ватную палочку и аккуратно стёр едва заметное пятнышко у контура губ, а затем другой стороной палочки поправил стрелки.

— Твоей девушке очень повезёт с тобой… — осторожно сказала Каролин, подняв глаза и стараясь не сбить руку своего «мастера».

Когда он закончил, Каролин ещё раз взглянула в косметическое зеркальце, пытаясь отыскать недочёты. Затем повернулась и посмотрела на коттедж через окно, но выходить не торопилась.

— Я боюсь, — призналась она, сглатывая ком в горле. — Мне и в университете тяжело с ними, а здесь придётся… Я не знаю. Я не уверена. Они будут вести себя ещё хуже?

Адриан на мгновение задумался и ответил:

— Вовсе нет. Наследство и статус не определяют характер человека, который родился и вырос среди них. Они не плохие, они… другие. Ты привыкнешь, если действительно хочешь принадлежать этому миру.

— А что насчёт тебя? Ты согласился пойти, чтобы поддержать меня?

— Я продолжаю проект. И, как ты говоришь, эта новая личность пошла бы на вечеринку.

Каролин кивнула, поджав губы, и наконец решилась в очередной раз переступить через себя.

Дверь им открыла Мелани — сияющая и обворожительная, как всегда. В руке у неё был бокал клубничного мартини.

— Mon Dieu18! Вы вместе? — она поцеловала Каролин в обе щёки, улыбаясь во весь рот, и с той же любезностью расцеловала Адриана.

— Мы пришли вместе, — поправил Адриан, чуть приподняв голову, чтобы избежать ненужного контакта.

Они прошли в основной зал с высокими потолками. Стены украшали портреты охотников, а антикварную мебель покрывал лиловый велюр. Единственное окно в комнате почти полностью закрывал огромный телевизор размером с полстены.

Каролин никогда прежде не видела столько людей в одном помещении — даже при полной явке студентов на семинарах. Большинство разбрелись по небольшим компаниям и вели оживлённые беседы. Лишь некоторые выделялись своим одиночеством, уткнувшись в смартфоны. Из колонок доносилась негромкая электронная музыка.

— Ну-ну, — заметила Мелани с игривым прищуром. — Я часто вижу вас вместе. Хороший выбор, Каролин: моя давняя знакомая Джесси очень его нахваливала, — она подмигнула и облизнула уголок верхней губы. — Что будете пить?

— Мы… — Каролин отметила свой неуверенный тон, выпрямилась и поправилась, чётко и нарочито смело: — Мы друзья. И я не пью.

— Чистый джин, без льда и тоника, — ответил Адриан.

К Мелани подошёл Мишель. Он довольно страстно притянул её к себе и поцеловал. Та, не отвлекаясь, передала свой бокал Каролин, а затем с нежностью вплела пальцы в волосы Мишеля. Каролин удивлённо подняла брови и поспешила отвести взгляд, словно стала свидетелем чего-то запретного. Неловкость разлилась тёплым, бурлящим чувством в животе.

— Я схожу к паре знакомых, — предупредил Адриан и сразу исчез в толпе.

Каролин почувствовала нарастающую панику и не успела ничего возразить, как потеряла свою единственную опору в веселящейся толпе.

— Ты как, малышка моя, не слишком напилась? — соблазнительно спросил Мишель, едва их губы разомкнулись.

— Я совсем трезвая, просто Каролин попросила подержать её бокал. Да, Каролин? — ласково произнесла Мелани и отправила ей лёгкий взгляд-сигнал о помощи.

— А? Да, да-да. Это мой. Очень вкусный.

Слегка покручивая бокал, Каролин смотрела на розовую жидкость, которая мягкими волнами обволакивала стекло. Она сделала небольшой глоток, чтобы превратить свою маленькую ложь в правду. Мелани горделиво улыбнулась.

— Ясно, — добродушно усмехнулся Мишель. — Там Алекс пришёл.

— Всё-таки отпросился? И отлично, не пропустит шоу, которое Шарль приготовил для нашей мадемуазель бездомной.

Любвеобильная пара покинула Каролин.

Она ощутила приятное расслабление и решила усилить его ещё одним глотком, пока размышляла об увиденном. В первые дни Каролин завидовала Мелани, ведь считала, что никогда не сможет приблизиться к её недостижимой женственности. Теперь же зависть ощущалась иначе: ей хотелось того трепета, который, должно быть, чувствовала Мелани во время столь нежного и страстного проявления любви.

***

Через час Мелани собрала компанию для развлекательной игры. К ней присоединились Шарль, Алекс, Адриан и прилично опьянённая Каролин, выпившая от силы два коктейля.

Гул многочисленных бесед неожиданно стих, когда в зале появилась Стеф — словно Малефисента, входящая в тронный зал. На мгновение даже музыка из колонок показалась тише, будто само пространство пыталось понять, зачем она здесь. Чёрные ткани облегали её силуэт: джинсы, футболка, кожаная куртка и массивные ботинки.

— А ты как тут оказалась? — с презрением спросил Алекс.

— Это я её пригласила, — тут же вступилась Мелани, обняв Стеф за плечо. — Мы помирились, и я хочу извиниться.

— Мэл, благотворительностью нужно заниматься в других местах, — усмехнулся Шарль.

— Тогда пусть Эреброс отшлёпает меня за извращённую мораль его трактатов! Ха-ха! — ответила Мелани и рассмеялась; компания тут же подхватила её смех.

Каролин пыталась собрать пьяные мысли воедино, чтобы понять, почему Мелани называла Стеф бездомной, а теперь вдруг заговорила о перемирии.

В этот момент Стеф прошла мимо Шарля и по-хозяйски выхватила бокал вина из его рук.

— Э-э-эй! — возмутился он.

Не оборачиваясь, Стеф устроилась в свободном кресле, закинув ногу на ногу. Медленно, с ленивой рассеянностью оглядела присутствующих и на мгновение зацепилась взглядом за Адриана. Без интереса она втянула аромат красного полусухого — и перевела внимание на Мелани.

— Давайте начнём с классики: Action ou vérité19, — предложила Мелани и села на колени к Мишелю напротив Адриана и Каролин.

Пустая бутылка Dom Pérignon сделала несколько оборотов, и её горлышко указало на Шарля.

— Правда, — сразу ответил он.

— М-м-м… правда ли, что у тебя больше пятнадцати сантиметров? — с ноткой яда в голосе спросила Мэл.

Шарль брутально улыбнулся и приподнял бровь, кивнув вниз, словно этим всё и объяснялось. Но его самолюбие тут же разбила Стеф:

— Это ложь.

— Не помню, чтобы в нашей с тобой постели была линейка.

— Мне не нужна линейка, чтобы измерить свой палец, — Стеф усмехнулась себе под нос и сделала глоток, после которого поморщилась.

Все поддержали её тонкий сарказм смехом и возгласами, кроме Шарля, чьё униженное эго взяло верх:

— А миллион просмотров на сливах говорит другое.

Стеф закатила глаза и вылила содержимое бокала на пол.

— Мой вкус на парней такой же отвратительный, как твой на вино, — отрезала она и направилась на улицу перекурить.

Шарль хмыкнул ей вслед и раскрутил бутылку. На этот раз горлышко указало на Каролин.

— О, я? Эм… Знаете что? Действие! Да, действие.

— Вау, как смело, — восхитилась Мелани, и с её винных губ сорвался слегка злодейский смешок.

— Мышка Каролин по ночам обращается в кошку? — сказал Алекс, поддерживая свой привычный статус, хотя сам явно блуждал в лесу собственных мыслей.