Мрачная магия — 2. Месть старейшин

Толпа студентов ответила на это гробовым молчанием.

Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок, который не имел никакого отношения к сквознякам в зале. Билли на платформе закружился, и вокруг него расцвели иллюзорные карты всех известных магических академий мира. От белокаменных шпилей Эльсити до парящих лесов дриад — всё это теперь мелькало перед глазами, превращаясь в единую дорожную карту испытаний. Девушка сжала кулаки, понимая, что это означает конец её относительной безопасности внутри стен академии, где она уже знала каждый угол и каждый способ спрятаться.

— Месяц! Целый месяц безумного турне по всем дырам нашего прекрасного разделенного мира! — продолжал надрываться Билли. — Команды будут путешествовать из академии в академию, сражаясь на чужих полях, вдыхая чужую пыль и копя баллы в общую копилку. И не думайте, что это просто прогулка! Только две группы, набравшие самый высокий рейтинг, получат право войти в финальный Лабиринт. Остальные — ну, вы знаете, пойдут пересдавать теорию эфира в следующем году, если выживут!

— Он издевается? — прошипела Ланда, чьи глаза начали наливаться изумрудным светом ярости.

— Похоже, он настроен серьезно, — Тарк деловито поправил свои линзы, которые уже начали сканировать платформу Билли на предмет скрытых угроз. — Это же логистический кошмар. Как они собираются перевозить столько студентов и оборудования через границы? Это не просто игры, это демонстрация силы Совета, они хотят показать, что границы больше не значат ровным счетом ничего.

Аля перевела взгляд на подиум, где в тени тяжелых бархатных портьер стоял Радиос. Старейшина не улыбался, но в его глазах, отражающих всполохи магии Билли, светилось холодное, расчетливое торжество. Он наблюдал за студентами, как энтомолог за банкой с редкими, но опасными жуками. Аля поняла, что этот марафон — идеальное сито. Под постоянным надзором инквизиторов, в условиях смены магических фонов разных академий, скрыть её истинную суть будет практически невозможно. Любой резонанс, любая ошибка под давлением — и её магия вспыхнет ослепительным светом, выдавая эльфийское происхождение.

Их заперли в прозрачную клетку на колесах.

Билли Ягнис тем временем начал зачитывать первые маршруты, и каждое название академии звучало как приговор. Аля видела, как побледнел Дал, услышав про Подземные чертоги гномов, и как Риан едва заметно скрипнул зубами. Принц понимал не хуже неё: Совет специально вырывает их из привычной среды, чтобы проверить на прочность не только их магию, но и их лояльность. В этом марафоне не будет места для маневров, только жесткая дисциплина и бесконечный контроль под прицелом сотен глаз.

— И запомните, мои маленькие любители экстрима! — Билли подмигнул залу. — Инквизиторы будут сопровождать вас на каждом шагу. Ради вашей же безопасности, разумеется. Любое нарушение регламента — минус баллы. Любая подозрительная активность — немедленная дисквалификация и… спецкурс по этике в подвалах Совета. Ну что, готовы собирать чемоданы? Время пошло!

Платформа Билли резко спикировала вниз, и зал взорвался гулом голосов.

Аля стояла неподвижно, оглушенная масштабом грядущей катастрофы. Она искала глазами Риана, надеясь поймать хотя бы тень понимания в его взгляде, но он уже развернулся к выходу, окруженный своей свитой. Между ними теперь стояла не только ложь, но и целая армия слуг Радиоса, готовых пресечь любое несанкционированное общение.

— Аля! Дал! Тарк! Риан! Ланда! Кассандра! Ко мне, живо! — Громовой голос Адала перекрыл шум толпы.

Тренер боевой магии выглядел еще более мрачным, чем обычно, если это вообще было возможно. Его лицо, покрытое сетью старых шрамов, сейчас напоминало кусок битого гранита, а руки, сжимающие тяжелый тренировочный шест, были напряжены так, что костяшки побелели. Он пробился к ним сквозь толпу напуганных первокурсников, расталкивая их плечами с грацией разозленного медведя. В его взгляде не было ни капли сочувствия, только сухая, военная решимость, которая обычно не предвещала ничего, кроме многочасового пота на полигоне.

— Мы что, прямо сейчас уходим? — Аля попыталась перекричать гул.

— Разговоры в строю! — Адал рявкнул так, что ближайший инквизитор вздрогнул. — У вас ровно двадцать минут, чтобы собрать вещи первой необходимости. Если я увижу у кого-то в сумке лишнюю подушку или набор для вышивания, выкину это прямо в портал. Мы отправляемся первым эшелоном. С этого момента вы не студенты, вы — команда на марше. Живо в жилой блок, пока я не начал вычитать баллы из вашего еще не набранного рейтинга!

Тарк первым сорвался с места, бормоча под нос список инструментов, которые ему нужно было упаковать.

Аля последовала за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Двадцать минут — это слишком мало, чтобы подготовиться к месяцу жизни под микроскопом. Она бежала по коридорам академии, которые теперь казались ей чужими, почти враждебными. Магические сенсоры на стенах, о которых она раньше почти не задумывалась, теперь провожали её красными огоньками, словно глаза хищников, затаившихся в темноте. Каждый шаг отзывался в голове словами Радиоса о «скрытых угрозах», и девушка понимала, что эта угроза для Совета — это она сама.

Мир рушился, а нам предлагали собрать его обломки в один рюкзак.

В комнатах царил кавардак: Ланда уже пыталась впихнуть в небольшую сумку свои любимые комнатные растения, которые протестующе шевелили листьями. Аля схватила свою походную мантию, несколько защитных амулетов, собранных в лавке Билли, и ту самую книгу о гибридах, которую она не могла оставить здесь. Её руки дрожали, когда она прятала летопись на самое дно сумки, прикрывая её запасной парой сапог. Если инквизиторы решат обыскать вещи, это будет конец.

— Аля, ты готова? — Кассандра заглянула в комнату, её лицо было непривычно бледным. — Адал уже внизу, он рвет и мечет.

— Почти, — Аля закинула сумку на плечо, чувствуя её непривычную тяжесть. — Касс, скажи честно, мы вообще оттуда вернемся?

Эльфийка промолчала, и это молчание было красноречивее любого ответа. Они обе понимали, что Квалификационный марафон — это не просто соревнование, это проверка на выживание, где правила пишутся кровью тех, кто не подошел под стандарты Совета. Аля бросила последний взгляд на свою комнату, которая когда-то казалась ей крепостью, и вышла в коридор, навстречу неизвестности. Впереди их ждал месяц путешествий, сотни испытаний и постоянный страх, что свет её магии станет её же погребальным костром.

На лестнице она столкнулась с Рианом; он на мгновение задержал на ней взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на предупреждение.

— Будь осторожна, Аля, — едва слышно произнес он, проходя мимо. — В других академиях сенсоры настроены иначе. Не давай им повода сомневаться в тебе.

— Постараюсь не сгореть раньше времени, — буркнула она в ответ, чувствуя, как его слова холодным грузом оседают в душе.

Они спустились во внутренний двор, где уже стояли черные кареты, запряженные призрачными конями, чьи копыта не касались земли. Адал стоял у первой повозки, сверяя что-то по магическому списку. Воздух пах озоном и предчувствием грозы, хотя небо над Ведьмоградом оставалось чистым и звездным. Аля забралась в экипаж вслед за Далом и Тарком, чувствуя, как дверь захлопывается за ней с окончательным, металлическим лязгом, отсекая их от прошлой жизни. Марафон начался, и теперь пути назад не было.

Магический экипаж трясло так, будто его спроектировал пьяный тролль на спор с одноглазым циклопом, и это была далеко не самая большая наша проблема. Внутри этого летящего по воздуху гроба, обитого изнутри пафосным бархатом, царила атмосфера полевого штаба за пять минут до ядерного взрыва. Они не просто ехали к первой точке отборочного марафона — они мариновались в собственном страху, стараясь не поубивать друг друга раньше времени. Воздух был настолько плотным от напряжения и запаха перегретых магических схем, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на завтрак инквизиторам вместо черствого хлеба. Колеса, зачарованные на бесшумность, издавали противный свист, который ввинчивался прямо в мозг, напоминая о том, что время утекает сквозь пальцы, как песок в тех чертовых часах в главном зале академии.

Это был настоящий ад в миниатюре.

Гном Тарк, сидевший в углу на куче сундуков, напоминал безумного ювелира, сбежавшего из лечебницы для особо одаренных артефакторов. Он обложился светящимися линзами, какими-то микронными пинцетами и кучей деталей, которые выглядели так, будто их выковыряли из внутренностей древнего дракона. Его маленькие пальцы летали над нашими амулетами с такой скоростью, что за ними невозможно было уследить взглядом.

— Если я затяну этот винт чуть сильнее, Аля, ты начнешь светиться, как новогодняя елка в разгар зимы, — проворчал Тарк, не поднимая глаз. — А если недотяну, то твоя светлая магия вытечет наружу при первом же серьезном чихе. Ты хоть понимаешь, насколько это ювелирная работа? Я пытаюсь создать фильтр, который будет гасить твои эльфийские всплески, подстраиваясь под местный магический фон каждой академии, где нас решат проэкзаменовать.

— Просто постарайся, чтобы я не превратилась в сверхновую прямо перед носом у Радиоса, — отозвалась Аля, стараясь унять дрожь в коленях.

Тарк лишь фыркнул, вытирая пот со лба замасленным платком, и снова зарылся в свои железки, бормоча что-то о «неблагодарных гибридах» и «невозможных технических условиях». Его задача действительно граничила с безумием: инквизиторы в разных регионах использовали разные частоты слежки, и амулет должен был стать своего рода магическим хамелеоном. Один неверный расчет, одна микроскопическая погрешность — и Алина маскировка темного мага лопнет, как мыльный пузырь под дождем.

Риан сидел напротив Али, и их колени постоянно соприкасались из-за тесноты, что абсолютно не помогало ребятам сосредоточиться на выживании. Между ними была разложена карта предстоящих арен, испещренная пометками, которые мы наносили в лихорадочной спешке еще в Ведьмограде. Принц выглядел так, будто он проглотил лом, но в его глазах горел тот самый холодный огонь, который заставлял Алю одновременно бояться его и доверять ему без оглядки. Они склонились над пергаментом, обсуждая маршруты, и девушка видела, как его пальцы едва заметно дрожат, когда он указывал на очередную зону риска.

— Слушай внимательно, Аля, — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Наша главная задача на этом этапе — «выверенная посредственность». Мы должны быть достаточно хороши, чтобы оставаться в верхних строчках рейтинга, но не настолько впечатляющими, чтобы Старейшины захотели препарировать нас прямо на арене. Никаких героических рывков в одиночку, никаких демонстраций предельной мощи. Мы идем в середине, понятно?

— Ты предлагаешь нам притворяться криворукими неучами, когда на кону наши жизни? — Аля саркастично выгнула бровь, хотя прекрасно понимала его логику.

— Я предлагаю нам не высовываться, пока мы не доберемся до Лабиринта, — отрезал Риан, в упор глядя на девушку. — Там правила изменятся, но сейчас мы — всего лишь пешки в игре Радиоса. Если ты покажешь хотя бы половину того, что умеешь, нас закроют в лаборатории раньше, чем ты успеешь сказать «светлая магия». Мы должны набирать очки по чуть-чуть, аккуратно, как воры, крадущиеся в ночи.

Его слова имели смысл, но от них несло горечью поражения еще до начала боя.

Аля смотрела на карту и видела не тактические схемы, а ловушки, которые расставила для них судьба и парочка очень влиятельных психопатов из Совета. Быть «среднячками» для них, привыкших бороться за каждый вдох, было почти физически больно. Но Риан был прав: любая сокрушительная победа привлекла бы внимание, которого они сейчас не могли себе позволить. Они должны были стать мастерами маскировки, актерами, играющими роли прилежных, но не слишком выдающихся студентов в этом глобальном спектакле.

В другом конце экипажа Дал и Ланда вели свой собственный, не менее напряженный диалог, который больше напоминал перепалку старых супругов, решивших обсудить развод во время пожара. Они шептались так громко, что Аля слышала каждое второе слово, и их споры о защитных построениях только добавляли масла в огонь моей паранойи. Дал настаивал на агрессивном демоническом щите, который бы выжигал любое внешнее воздействие, в то время как Ланда, как истинная дриада, ратовала за мягкое поглощение энергии и маскировку.

— Твои тени слишком заметны, Дал! Любой инквизитор за версту учует этот запах серы и преисподней! — Ланда гневно сверкнула глазами, сжимая в руках какой-то корень, который подозрительно извивался.

— А твои цветочки нас не защитят, когда в нас полетят боевые заклинания высшего порядка! — огрызнулся демон, потирая шрам на предплечье. — Нам нужна жесткая оборона, а не гербарий!

— Ребята, заткнитесь или я выкину вас обоих за борт прямо сейчас, — не выдержал Тарк, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

Они оба замолчали, но атмосфера в экипаже не разрядилась ни на йоту; скорее, она стала еще более тягучей и неприятной. Каждый из них понимал, что в чужих стенах, под перекрестным огнем камер и взглядов, любая ошибка в координации станет для них фатальной. Они были как слепые котята в лесу, полном волков, и наше единственное преимущество — эта хрупкая связь и таланты Тарка — висело на волоске. Аля видела, как Кассандра в углу лихорадочно перебирает свои иллюзорные камни, проверяя каждый на наличие трещин.

Впереди была неизвестность, и она пугала до икоты.

Аля снова перевела взгляд на Риана, и в этот момент экипаж резко подпрыгнул на воздушной яме, заставив их буквально вжаться друг в друга. Его рука автоматически легла ей на талию, удерживая от падения, и на мгновение мир за пределами этой тесной коробки перестал существовать.

Экипаж начал медленно снижаться, и сквозь мутные стекла Аля увидела очертания первой академии, залитой ослепительным, почти издевательским светом. Квалификационный марафон перестал быть теорией на бумаге и стал нашей реальностью, где за каждым кустом мог прятаться доносчик, а за каждым заклинанием — проверка на чистоту крови. Аля коснулась амулета на шее, который Тарк только что закончил настраивать, и почувствовала легкую вибрацию, словно предупреждение о надвигающейся буре. Их ждала изнурительная игра в прятки на глазах у миллионов зрителей, и у них не было права даже на минутную слабость.

Пора было выходить на сцену и начинать спектакль.

Аля глубоко вдохнула, пытаясь усмирить бьющееся сердце, и посмотрела на своих друзей, которые теперь выглядели как отряд смертников перед финальным броском. Тарк прятал инструменты, Дал проверял ножи, Ланда шептала что-то своим растениям, Кассандра нервно смотрела в окно, а Риан снова надевал маску ледяного принца, которую Аля так ненавидела и которой так восхищалась. Они были готовы — насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы тебя выпотрошили взглядами в прямом эфире ради развлечения толпы и амбиций Старейшин. Дверь экипажа медленно откинулась, впуская внутрь холодный воздух и гул возбужденной толпы, ждущей зрелищ и, желательно, нашей крови.

Игра началась, и правила в ней писали не они.

Центральная светлая академия встретила из так, будто они были не участниками Мрачных игр, а группой заразных больных, случайно забредших на королевский прием. Ослепительно белые стены, золотая лепнина и столько солнечного света, что Алины глаза, привыкшие к уютному полумраку Ведьмограда, начали немедленно слезиться. Весь этот пафос буквально кричал о святости и чистоте, вызывая у ребят стойкое желание либо свалить отсюда поскорее, либо что-нибудь поджечь.

Это было чересчур ярко даже для академии.

— Если я ослепну еще до начала боя, запишите в моем завещании, что я ненавижу ландшафтный дизайн светлых, — пробормотал Тарк, поправляя свои многослойные линзы, которые сейчас лихорадочно перенастраивались под местное освещение. — Тут всё буквально фонит «добром». Мои датчики зашкаливают от этой патоки.

— Просто не дыши слишком глубоко, — отозвался Дал, чья кожа в этом свете казалась болезненно бледной. — И постарайся, чтобы твои железки не расплавились раньше времени. Нам еще нужно как-то пережить этот раунд.

Они стояли в центре огромной арены, которая больше напоминала чашу из полированного кварца. Вокруг них, на возвышающихся трибунах, гудела толпа «солнечных» студентов, чьи белоснежные мантии слепили не хуже самого солнца. Это была не просто игра, это была публичная порка, замаскированная под спортивное мероприятие, где нам отводилась роль боксерских груш. Риан стоял впереди, его плечи были напряжены, а рука то и дело дергалась к эфесу меча, словно он ожидал нападения из каждого угла этой сверкающей ловушки.

— Внимание на противников, — холодно бросил Риан, не оборачиваясь. — Они выходят.

С противоположной стороны арены, медленно и величественно, появилась команда «Золотых орлов». Пять человек, которые выглядели так, будто их только что сняли с обложки журнала «Магия и Стиль». Идеальные прически, сияющие доспехи и выражение лиц, в котором смешивались жалость и брезгливость при взгляде на нас. Их капитан, высокий блондин с глазами цвета летнего неба, шел впереди, поигрывая тонким жезлом, из которого вырывались маленькие искры чистого света.

Они явно считали нас легкой добычей.

— Посмотрите на этих несчастных, — капитан светлых остановился в десяти шагах, картинно вздохнув. — Неужели Ведьмоград настолько обнищал, что прислал на турнир этот сброд? Демон-полукровка, гном-недоучка и… ты, милая. Тебе бы больше подошло платье, а не эта облезлая форма.

— А тебе бы больше подошло молчать, пока я не превратила твой жезл в сувенирную зубочистку, — огрызнулась Аля, чувствуя, как внутри закипает эльфийская магия, которую она так старательно пыталась скрыть под слоями амулетов Тарка.

Раздался резкий звук магического гонга, и воздух мгновенно наэлектризовался. Не успела Аля даже выставить защиту, как светлые атаковали. Это была не просто атака, а выверенный, хирургический удар: три луча концентрированной энергии скрестились прямо на Риане, пытаясь подавить его демоническую суть еще до того, как он успеет трансформироваться. Арена задрожала, и под ногами Риана начал плавиться кварц, когда он принял на себя основной удар, выставив вперед руки, объятые черным пламенем.

Ситуация сразу стала критической.

— Держите фланги! — крикнул Дал, бросаясь вперед и создавая щит из теней, который начал шипеть и испаряться под натиском противника. — Кассандра, делай что-нибудь!

Кассандра лихорадочно плела иллюзии, пытаясь создать наши копии и дезориентировать стрелков, но светлые маги, казалось, видели нас насквозь. Их слаженность была пугающей: пока двое удерживали Риана, остальные методично разрушали наши оборонительные построения. Ланда пыталась вызвать корни из-под каменного пола, но в этой стерильной чистоте природа спала мертвым сном, и её магия лишь бессильно царапала полированную поверхность. Они проигрывали, и проигрывали позорно, прямо под прицелом сотен глаз и магических камер.

Тарк возился со своими артефактами, пытаясь запустить подавитель, но техника капризничала.

— Давай же, ты, кусок ржавчины! — рычал гном, копаясь в проводах.

Вражеский капитан, заметив нашу заминку, победно ухмыльнулся. Он начал вращать свой жезл над головой, собирая вокруг себя огромный шар ослепительно-белого огня — заклинание высшего порядка, способное просто стереть нас с этой арены. Риан, стоя на одном колене под тяжестью тройного луча, тяжело дышал, его лицо было искажено от боли, а глаза светились тусклым багровым светом. Аля видела, что он на пределе, и еще один удар станет для него роковым.

В этот момент в её голове что-то щелкнуло.

Это не было похоже на обычный прилив сил. Скорее, это было ощущение, будто в её жилах вместо крови потек расплавленный свинец, тяжелый и обжигающий. Её эльфийский дар, который раньше лишь тихо шептал, теперь взревел, требуя выхода, и она перестала сопротивляться. Мир вокруг замедлился, звуки боя превратились в глухое эхо, а цвета стали неестественно четкими. Аля посмотрела на капитана светлых, и в её сознании произошел резкий, болезненный рывок вперед.

Её словно вытолкнуло из собственного тела.

На долю секунды Аля ослепла от вспышки, а когда зрение вернулось, она увидела арену с совершенно другого ракурса. Аля видела перепуганную девушку с русыми волосами — саму себя — стоящую с протянутой рукой. Но она не просто видела, она чувствовала! Под её пальцами был холодный металл жезла, в груди билось чужое, самоуверенное сердце, а в разуме пульсировала жажда триумфа. Аля была внутри него, она стала им, этим напыщенным блондином, чья воля оказалась тоньше яичной скорлупы перед моим натиском.

Это было отвратительно и упоительно одновременно.

Чужое тело сопротивлялось, разум противника пытался кричать, но Аля просто накрыла его своим сознанием, как тяжелым одеялом. Аля чувствовала его магию — чистую, холодную, дисциплинированную — и она подчинилась ей. С трудом координируя чужие конечности, Аля заставила его руку дрогнуть. Шар ослепительного пламени, который должен был испепелить Риана, качнулся и начал медленно разворачиваться в сторону других светлых магов, которые всё еще удерживали нашего принца в тисках.

— Какого черта ты творишь, Эдриан?! — донесся чей-то крик через чужие уши.

Аля не ответила. Вместо этого она сделала резкое движение жезлом, вкладывая в удар всю накопленную противником энергию. Снаряд сорвался с места и с грохотом врезался в спины светлых магов. Вспышка была такой силы, что даже трибуны на мгновение затихли. Защитные щиты «Золотых орлов» разлетелись вдребезги, их самих разбросало в разные стороны, как тряпичных кукол. Связь, удерживавшая Риана, лопнула с сухим треском, похожим на звук ломающейся кости.

Девушку вышвырнуло обратно в собственное тело так резко, что она едва устояла на ногах.

Легкие горели, в ушах стоял невыносимый звон, а перед глазами плясали черные пятна. Аля пошатнулась, чувствуя, как по подбородку течет что-то теплое — кровь из носа, верный признак магического перенапряжения. Но времени на слабость не было. Риан, почувствовав свободу, вскочил на ноги, его демоническое пламя вспыхнуло с новой силой, и он в два прыжка преодолел расстояние до ошеломленного капитана светлых, прижимая того к земле.

— Кажется, победа за нами, — прохрипел Риан, его голос был полон ярости и торжества.

Светлые маги лежали на кварцевом полу, не в силах подняться, а их капитан смотрел на Алю с таким ужасом, будто увидел перед собой саму Смерть. Он не понимал, что произошло, его разум был в хаосе, но он точно знал: в какой-то момент он перестал принадлежать самому себе. Судьи на трибунах замерли, Билли Ягнис с открытым ртом застыл на своей платформе, и лишь гул толпы постепенно сменялся на недоуменное ворчание. Они выиграли этот раунд, но цена была слишком высока.

Аля смотрела на свои дрожащие руки и не узнавала их.

Это не была просто светлая магия. Это не было исцеление или защита, которыми славились первородные эльфы. Это было нечто темное, глубокое и пугающее — способность ломать чужую волю, заходить в чужой разум без приглашения и делать его своим инструментом. Аля стала кукловодом, и осознание этого факта вызвало у неё приступ тошноты. Если Совет узнает, на что она способна, её не просто запрут в лаборатории — её уничтожат как самую опасную аномалию за последние три сотни лет.

— Аля, ты в порядке? — Дал подбежал к ней, поддерживая за локоть. — Что это было? Ты как будто… ты просто застыла, а потом этот придурок сошел с ума.

— Я… я не знаю, — солгала Аля, стараясь, чтобы её голос не дрожал слишком сильно. — Наверное, просто повезло. Магический откат или что-то в этом роде.

Тишина на трибунах была такой густой и липкой, что её, казалось, можно было резать ножом для масла. Ослепительно белая арена Центральной светлой академии, еще мгновение назад вибрировавшая от магических разрядов и пафосных выкриков «Золотых орлов», превратилась в морг для амбиций. Светлые маги валялись на полированном кварце бесформенными кучками, а их хваленый капитан пускал пузыри, уткнувшись носом в собственные идеальные сапоги. Аля стояла, пошатываясь, и чувствовала, как в голове бьет огромный чугунный колокол, вызванивая похоронный марш по её остаткам спокойствия. Магический откат после «вселения» в чужую тушку напоминал похмелье после гномьего самогона, помноженное на удар бревном по затылку. Она видела, как Риан, всё еще окутанный остатками демонического марева, делает тяжелый шаг в сторону побежденного врага, и его глаза светились опасным, нечеловеческим триумфом.