Мрачная магия — 2. Месть старейшин

— Дамы и господа, маги и ведьмы, некроманты и те, кто просто пришел посмотреть на мясо! Вы видели это?! — Билли буквально подпрыгнул на своей платформе, рискуя совершить незапланированный полет в песок. — Это был не просто бой, это была симфония разрушения! Риан и Далемир! Я называю этот дуэт «Абсолютное Затмение»! Запишите это название, выгравируйте его на своих надгробиях, потому что сегодня вы увидели новое лицо магического превосходства!

Аля поморщилась, чувствуя, как от его криков в голове начинает пульсировать маленькая, очень злая жилка, требующая тишины и желательно кирпича.

— Билли, может, ты приглушишь свой энтузиазм, пока у нас уши не отвалились? — предложила она, скрестив руки на груди.

— Глушить? Аля, ты шутишь?! — Ягнис подлетел к ней вплотную, так что она почувствовала запах его дорогого одеколона с нотками «свежевыжатого хаоса». — Мы на пороге новой эры! Союз светлой и темной демонической крови породил силу, против которой бессильны даже древние тени! Это же золотая жила! Это переворот во всех учебниках магии! Вы — сенсация, вы — боги арены, вы — главная мигрень Совета Старейшин!

Билли продолжал вещать, размахивая руками так активно, что его платформа начала выписывать в воздухе кренделя, от которых любого нормального человека вывернуло бы наизнанку. Он не просто комментировал, он создавал легенду, щедро сдабривая факты таким количеством преувеличений, что реальность под их тяжестью жалобно попискивала где-то в углу. Студенты Академии Демонов, всё еще пребывавшие в состоянии глубокого экзистенциального шока, переглядывались, не понимая, стоит ли им начинать поклоняться «Абсолютному Затмению» или лучше на всякий случай вызвать экзорциста.

Их заносчивость смыло этой волной черного пламени, оставив лишь растерянность и липкий страх.

— Посмотрите на этих ребят! — продолжал Билли, тыча пальцем в сторону Риана и Дала, которые выглядели так, будто хотели провалиться сквозь землю прямо сейчас. — Они не просто победили, они уничтожили саму концепцию сопротивления! Кто теперь посмеет сказать, что гибриды — это ошибка природы? Это не ошибка, это её ультимативный апгрейд! Камеры, крупный план! Страна должна знать своих героев, пока они еще не успели смыть с себя кровь и пафос!

— Билли, хватит, — тихо, но веско произнес Риан, и в его голосе проскользнула та самая холодная нотка, которая заставила комментатора на секунду приткнуться.

Аля перевела взгляд на трибуны, где восседали судьи и представители Совета Старейшин, и её сердце пропустило удар, решив, что учащенное сердцебиение — это слишком мейнстримно. Радиос и его свита не выглядели как люди, впечатленные шоу; они выглядели как инквизиторы, обнаружившие, что их любимая пыточная камера внезапно превратилась в детский сад. Их взгляды были холоднее, чем ледники на полюсе, и острее, чем заточенный клинок палача, а в блокнотах уже явно красовались приговоры, замаскированные под судейские оценки.

Этот триумф пах не лаврами победителей, а жареным — причем жарить собирались именно их команду.

— Они не ожидали такой синхронности, — прошептала Аля, обращаясь скорее к себе, чем к друзьям. — Мы только что нарисовали на своих спинах мишени размером с этот чертов кратер.

Дал, стоявший чуть поодаль и лениво отряхивавший свою мантию от осевшей пыли, криво усмехнулся, продемонстрировав клыки, которые в тусклом свете Ямы выглядели особенно неуютно. Он чувствовал взгляды Старейшин каждой клеткой своего демонического тела и, судя по всему, эта ситуация его забавляла гораздо больше, чем должна была бы нормального человека. В его глазах отражалось то самое высокомерие, которое он так успешно демонстрировал во время боя, но теперь оно было приправлено изрядной долей предвкушения большой драки.

— Пусть смотрят, — бросил Дал, не сводя глаз с Радиоса. — Им полезно иногда вспоминать, что мир не крутится вокруг их пыльных указов. Мы дали им шоу, разве не за этим они нас сюда притащили?

— Они притащили нас сюда, чтобы мы сломались, Дал, а не чтобы мы стали «Абсолютным Затмением», — возразила Кассандра, нервно поправляя растрепавшуюся прическу.

Ланда, которая весь бой провела в состоянии предельной концентрации, наконец-то смогла вздохнуть спокойно, хотя её лицо всё еще оставалось бледным, как у призрака с анемией. Она чувствовала, как природа вокруг Ямы Теней стонет от того количества темной энергии, которое было выплеснуто Рианом, и это ощущение вызывало у неё легкую тошноту. Магия дриад была слишком чувствительна к таким радикальным перепадам магического давления, и сейчас девушка мечтала только об одном — оказаться подальше от этого обсидианового кошмара.

— Нам нужно уходить, — тихо сказала она. — Воздух здесь становится ядовитым не только из-за магии, но и из-за того, что они о нас думают.

— Согласна на все сто процентов, — поддержала её Аля, чувствуя, как липкий пот холодит спину под мантией. — Пока Билли не решил устроить нам автограф-сессию с использованием наших собственных костей.

Билли Ягнис, словно почувствовав, что его аудитория готова к бегству, сделал последний широкий жест рукой, отчего с его платформы посыпались золотистые искры, медленно гаснущие в пыли. Он еще что-то кричал в микрофон о «величии момента» и «неизбежности финала», но его голос уже начал тонуть в гуле голосов студентов, которые начали приходить в себя. Толпа бурлила, обсуждая увиденное, и в этом гуле смешивались восторг, зависть и неприкрытая ненависть, создавая коктейль, который мог взорваться в любую секунду.

Судьи начали медленно подниматься со своих мест, и их движения были подчеркнуто торжественными и зловещими.

— Сматываемся, пока они не решили провести «дополнительную проверку на вшивость», — скомандовал Риан, беря Алю за руку. — Адал уже ждет у выхода. Если повезет, мы успеем добраться до экипажа раньше, чем Радиос придумает, в чем нас обвинить на этот раз.

Аля бросила последний взгляд на Яму Теней, где еще недавно бушевало черное пламя Риана, и почувствовала странную смесь гордости и леденящего ужаса. Они победили, причем победили так громко, что этот звон будет стоять в ушах Совета еще очень долго, но цена этой победы могла оказаться непомерно высокой. Под аккомпанемент несмолкающего треска микрофона Билли и подозрительного шепота инквизиторов команда начала пробираться к выходу, стараясь не оглядываться на тени, которые всё еще казались им живыми.

Мир вокруг снова менялся, и на этот раз правила игры явно писались на ходу.

— Ну что, «Абсолютное Затмение», готовы к следующей порции неприятностей? — негромко спросила Аля, когда они уже выходили из кратера.

— Если там будет меньше сажи, я согласен на что угодно, — проворчал Тарк, всё еще сражающийся со своими линзами.

Магический экипаж, больше напоминающий консервную банку с амбициями межпространственного лайнера, подпрыгивал на ухабах невидимой тропы. Внутри пахло так, будто кто-то решил пожарить старые носки на костре из ароматических палочек и машинного масла. Вентиляция, которую Тарк клялся починить еще в начале тура, издавала звуки, подозрительно похожие на предсмертный хрип астматического дракона. Аля сидела, вжавшись в жесткое сиденье, и чувствовала, как каждый толчок отзывается в зубах. После огненного ада в Яме Теней тишина в салоне казалась не просто неуютной — она была тяжелой, как мешок с сырым песком.

Тишина душила похлеще гари.

— Если кто-нибудь сейчас не скажет хоть слово, я начну петь походные песни гномов. А поверьте, вы этого не хотите, там семьдесят куплетов про кирку и несчастную любовь к сталагмиту, — проворчал Тарк, не отрываясь от своих инструментов.

— Пой, Тарк. Может, это заглушит шум моих собственных мыслей, которые сейчас со свистом летят в пропасть, — отозвалась Аля, вытирая лицо грязным платком.

Дал, сидевший у самого окна, выглядел так, будто планировал убийство как минимум половины присутствующих или одного очень конкретного ректора. Его демоническая натура, обычно скрытая за слоями иронии и дорогого парфюма, сейчас едва не выплескивалась наружу колючими искрами. Он смотрел на мелькающие за стеклом тени деревьев, и в его взгляде не было ни капли той радости, которую должен испытывать победитель самого громкого боя сезона. Для Дала триумф в Академии Демонов явно имел неприятный привкус жженой резины и политического самоубийства.

— Радуешься победе, принц? — резко спросил Дал, не оборачиваясь.

Риан, чьи пальцы всё еще подергивались от остаточного электричества, поднял голову и посмотрел на друга тяжелым, мутным взглядом.

— А должен? Я едва не стер ту арену в пыль вместе со всеми зрителями и инквизиторами в придачу. Это не победа, Дал. Это признание в том, что мы — ходячие катастрофы.

Дал наконец-то оторвался от созерцания пейзажа и обвел группу взглядом, в котором читалось нечто среднее между жалостью и желанием дать всем хорошего пинка. Он выпрямился, и в тесном пространстве экипажа сразу стало тесно от его ауры, которая сейчас вибрировала на частоте «у нас большие проблемы». Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Когда Дал переставал паясничать и начинал говорить серьезно, это обычно означало, что пора паковать чемоданы и менять гражданство, желательно на призрачное.

— Слушайте сюда, герои мифов и легенд, — начал он, и его голос звучал как скрип ножа по тарелке. — Вы хоть понимаете, что мы только что сделали? Мы не просто выиграли раунд. Мы публично, под камеры этого идиота Ягниса, показали Совету Старейшин, что их вековые догмы — это мусор. Совмещение светлого пламени и темной сути Сумеречного Стража? Это же для них как красная тряпка для быка, только бык в данном случае вооружен артефактами массового поражения и имеет лицензию на зачистку неугодных.