Мрачная магия — 2. Месть старейшин

Мрачная магия — 2. Месть старейшин

Юлия Туезова

© Юлия Туезова, 2026

ISBN 978-5-0070-0788-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0070-0789-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1 Мрачное начало

Дорога к академии никогда не казалась Але настолько бесконечной и изнуряющей. Каждый шаг отдавался в коленях предательской дрожью, а земля под ногами будто превратилась в зыбучий песок, стремящийся утянуть её в самое пекло. Это был не просто путь в школу, это был марш-бросок к месту её самого громкого позора и едва не случившегося триумфа в роли марионетки. После «каникул» дома, который больше напоминал реабилитацию в палате для душевнобольных, возвращение в обитель темной магии казалось извращенной пыткой.

— Ну чего ты тащишься, как улитка под транквилизаторами? — Мел притормозила и смерила сестру скептическим взглядом.

— Пытаюсь насладиться последними минутами свободы, прежде чем стены этого готического сарая снова начнут на меня давить, — буркнула Аля, вытирая испарину со лба.

— Невельса больше нет, Аля. Академия теперь — самое безопасное место в империи, если не считать того факта, что ты всё ещё притворяешься темной ведьмой, будучи ходячим фонариком светлой магии.

Безопасное место. Ну конечно.

Аля горько усмехнулась, вспоминая «безопасность» в тронном зале. В голове, словно заезженная пластинка в дешевом кабаке, снова и снова прокручивались кадры того дня. Она видела себя со стороны: зависшая в метре над полом, с копной растрепанных волос, которые жили какой-то своей, зловещей жизнью. И эти глаза… Зеленые, светящиеся, как радиационные отходы, они не отражали ничего человеческого. Невельс дергал за невидимые ниточки, а она, великий мастер-артефактор и надежда светлых, послушно разевала рот, выпуская в мир команды, ломающие чужую волю.

— На колени… — прошептала Аля, и её передернуло от отвращения к самой себе.

— Что ты там бормочешь? Опять в облаках витаешь? — Мел подошла ближе и бесцеремонно коснулась лба сестры. — Вроде не горишь. Хватит жевать эту ментальную жвачку, а то мозг скиснет.

— Я помню холод в их глазах, Мел. Стражники падали ниц не потому, что уважали власть, а потому, что я их заставила. Мой голос, мои слова… Это было омерзительно.

— Это был кроколь, а не ты. Маленькая, склизкая тварь, которая жрала твои мысли. Забудь.

Легко сказать «забудь», когда твоё тело всё ещё помнит фантомные боли от присутствия паразита. В груди до сих пор что-то неприятно тянуло, словно кроколь оставил после себя пустую нору, которую теперь заливало липким страхом. Каждый раз, когда Аля делала глубокий вдох, ей казалось, что она снова чувствует тот горький, приторный запах зелья «очищения мыслей», который Риан поднес к её носу. Тот вдох стал её спасением, рывком из бесконечного кошмара обратно в реальность, где на тебя несется безумный демон с бомбой на груди.

Аля остановилась и привалилась плечом к корявому стволу темного дуба.

— Слушай, Мел, — начала она, глядя куда-то в сторону крепостных зубцов академии. — А Риан… он ведь всё это время был рядом, да? Ну, в смысле, пока я была не в себе.

— Ну да, носился с тобой, как с хрустальной вазой, — фыркнула сестра. — Даже когда ты пыталась его испепелить взглядом.

— И он… он ничего странного не говорил?

— Кроме того, что ты «невероятная дурочка», когда решила закрыть всех куполом от взрыва? Нет, вроде всё в рамках его обычного репертуара «принца-зануды».

Аля закусила губу. Вот оно.

Странные вспышки воспоминаний, которые начали одолевать её ещё дома, здесь, у ворот академии, стали почти осязаемыми. Они не вписывались в логику событий, как лишние детали в идеально собранном артефакте. Поцелуи. Теплые, настоящие, от которых по коже бежали искры, совсем не похожие на те холодные, «пластиковые» прикосновения Ника под контролем ректора. Она помнила вкус губ Риана, помнила, как его руки уверенно держали её за талию, и как он шептал что-то важное на ухо. Но когда это могло быть? На балу? Но там был Ник. Или нет?

«Может, я просто окончательно сошла с ума? — подумала Аля, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — Сначала паразит в мозгу, потом взрыв, теперь галлюцинации эротического характера. Отличный набор для второкурсницы».

— Идем уже, — поторопила Мел. — Нас Дал ждет у входа. Он обещал разведать обстановку с новыми назначениями.

— Дал… Он, наверное, до сих пор на меня косо смотрит после того «выступления» во дворце.

— Ой, не делай из него мученика. Дал просто в шоке от того, что его тихая подружка-мышка внезапно оказалась ядерным реактором в юбке.

Они миновали последний поворот, и академия предстала перед ними во всей своей мрачной красе. Шпили академии пронзали низкие серые облака, словно когти какого-то доисторического зверя, затаившегося в ожидании новой жертвы. После всего случившегося архитектура школы больше не казалась Але просто пафосной и неудобной. Теперь каждый камень, каждая горгулья на карнизе напоминали о Невельсе, о его амбициях и о том, как легко превратить это место в филиал ада на земле. Воздух здесь был пропитан озоном и застарелой гарью — последствия того самого взрыва, эхо которого до сих пор звенело в ушах.

— Ты видишь это? — Аля указала на главные ворота.

— Что именно? Очередь из студентов или новую стражу?

— Атмосферу. Она изменилась. Раньше здесь пахло просто скукой и плохой столовской едой, а теперь… порохом.

Стража у ворот действительно была новой. Вместо ленивых демонов в помятых доспехах теперь стояли подтянутые бойцы в вороненой стали, чьи глаза сканировали каждого входящего с эффективностью магического рентгена. Это уже не было похоже на школу. Скорее на военный объект, где режим секретности возведен в абсолют. Аля почувствовала, как под ключицей снова начинает жечь — её светлая магия, спрятанная под слоями артефактов и самовнушения, недовольно ворочалась, реагируя на обилие защитных чар.

— Спокойно, Аля. Просто дыши, — прошептала Мел, заметив, как сестра вцепилась в лямку сумки.

— Легко сказать. Мои инстинкты орут, что надо разворачиваться и бежать до самого Эльсити без остановок.

— И бросить Риана? — Мел хитро прищурилась.

— При чем тут Риан? — вспыхнула Аля. — Я о собственной шкуре пекусь, между прочим!

— Ну конечно. А краснеешь ты просто от избытка свежего воздуха.

Они подошли к посту проверки. Один из стражников, массивный орк с лицом, иссеченным шрамами, преградил им путь тяжелым алебардоподобным шестом. На его груди тускло мерцал жетон с эмблемой, которую Аля раньше не видела — скрещенные мечи на фоне восходящего солнца. Это был знак объединенных сил, но в исполнении темных он выглядел угрожающе.

— Имена, факультет, цель прибытия, — голос стражника напоминал скрежет камней в бетономешалке.

— Алёна и Меланья. Мастерство артефактов и общая магия. Цель — учеба, если вы не против, — максимально нейтрально ответила Мел.

— Проходите. Но помните: правила в этом году изменились. Любое нарушение — и вылет без права восстановления. Или кое-что похуже.

Аля проскользнула мимо орка, стараясь не задевать его доспехи. Ей казалось, что если она прикоснется к нему, то её тайна вырвется наружу ослепительной вспышкой. Внутри двора академии суета была ещё более упорядоченной и жуткой. Студенты сбивались в небольшие группки, перешептываясь и испуганно озираясь. Никто не смеялся, никто не устраивал магических дуэлей на лету.

— Смотри, вон Дал! — Мел махнула рукой в сторону фонтана, который почему-то перестал извергать фиолетовую воду и теперь стоял сухим и печальным.

Далемир выглядел так, будто не спал всё то время, что Аля провела дома. Под глазами залегли глубокие тени, а его обычная щегольская манера одеваться сменилась на строгий, почти форменный камзол. Увидев девушек, он заметно расслабился, но улыбка получилась вымученной.

— Наконец-то. Я уже думал, вы решили дезертировать, — сказал он, подходя к ним.

— Почти. Но Аля вспомнила про долг перед отечеством и свои недоеденные запасы печенья в тумбочке, — съязвила Мел.

— Как ты, мелкая? — Дал посмотрел Але прямо в глаза, и в его взгляде она прочитала не страх, а глубокую, почти отеческую тревогу.

— Жива. Кажется. Хотя голова всё ещё работает в режиме неисправного радиоприемника.

— Это пройдет. Главное, что ты здесь. Хотя, честно скажу, времена настали паршивые.

Дал понизил голос до шепота, заставляя Алю и Мел наклониться ближе.

— Совет Старейшин прислал сюда своих «ищеек». Они называют их Хранителями Порядка, но по факту это инквизиторы в чистом виде. Проверяют всё: от конспектов до чистоты магического следа. Ищут тех, кто мог поддерживать Невельса.

— Или тех, кто слишком много знает о том, что произошло в тронном зале? — уточнила Аля.

— И это тоже. Будь осторожна, Аля. Особенно с Рианом. Его теперь пасут в два раза усерднее, чем всех остальных вместе взятых. Он ведь теперь не просто студент, а официальный наследник.

Аля почувствовала, как внутри всё похолодело. Наследник. Это слово звучало как приговор. Между ней, «подозрительной» ведьмой с провалами в памяти, и будущим правителем Светлой империи теперь пролегала пропасть шириной в океан. А те странные воспоминания о поцелуях… Они казались теперь не просто галлюцинацией, а опасным бредом, за который можно поплатиться головой.

— Он в академии? — тихо спросила она.

— Да. Но ты его вряд ли увидишь в ближайшее время. Его обложили советниками и охраной так, что даже муха не пролетит без разрешения, — Дал вздохнул. — Ладно, пойдемте внутрь. Нам ещё нужно занять нормальные комнаты, пока их не раздали первокурсникам.

Аля медленно пошла вслед за друзьями, чувствуя, как стены академии смыкаются вокруг неё. Каждый шаг по каменным плитам отдавался эхом в её сознании, воскрешая образы, которые она так отчаянно пыталась похоронить. Зеленые глаза, шепот Невельса, купол света… И где-то там, в глубине, тихий, едва слышный голос Риана, зовущий её по имени.

«Добро пожаловать домой, Аля, — подумала она с горькой иронией. — В место, где каждый твой вдох теперь под контролем, а твои собственные воспоминания — твои худшие враги».

Она посмотрела на свои ладони, где всё ещё белели шрамы от магических ожогов. Кожа зудела, напоминая о том, какую цену она заплатила за спасение друзей. Но самая большая цена, кажется, была ещё впереди. Аля знала одно: этот учебный год не будет похож на предыдущий. Это будет не учеба, а игра на выживание, где правила пишутся кровью, а ставка — её собственная душа, разрывающаяся между светом и тьмой.

Большой зал Академии встретил студентов таким пронизывающим холодом, что даже у огненных демонов зубы начали отстукивать чечетку по коренным зубам. Раньше это место пахло пыльными гобеленами, жареным мясом и безалаберным студенческим весельем, но теперь здесь воцарился аромат стерильной чистоты и озона, от которого сводило челюсть. Гобелены сменились тяжелыми знаменами Совета Старейшин, а магические светильники горели неестественным, мертвенно-белым светом, выставляя напоказ каждую морщинку на лицах перепуганных учеников. Розового единорога мне в ногу, если это не похоже на подготовку к массовому экзорцизму!

— Ну что, ребятки, добро пожаловать в новую эру «счастья и процветания», — прошипел Дал, пихнув Алю локтем.

— Выглядит так, будто нас сейчас начнут раздавать на органы, — Аля поежилась, сильнее кутаясь в мантию, которая внезапно показалась ей слишком тонкой защитой от нависшей угрозы. — Где весь наш преподавательский состав? Почему вместо Драгуньи на трибуне стоит какой-то памятник самому себе в сером балахоне?

— Это не памятник, мелочь. Это инквизиторы. Привыкай.

В центре помоста, там, где раньше восседал покойный (и туда ему и дорога) Невельс, теперь возвышался глава старейшин — Радиос. Его фигура, затянутая в безупречно отглаженный темный камзол, казалась высеченной из куска вековой мерзлоты. Он не просто стоял — он доминировал над пространством, впитывая в себя свет и надежду, словно черная дыра в карманном исполнении. Его лицо выражало ту самую степень благородного спокойствия, которая обычно предшествует публичной казни или, что в данных обстоятельствах одно и то же, введению новых налогов. Голос Радиоса, когда он заговорил, разнесся по залу, усиленный не просто магией, а самой волей правителя, заставляя вибрировать кости в телах слушателей.

— Студенты, — начал он, и Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежало стадо ледяных мурашек. — Недавние трагические события, вызванные безумием бывшего ректора, показали нам, насколько хрупка наша безопасность.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, который весил не меньше тонны.

— Безопасность — это не подарок, это дисциплина. Мы здесь, чтобы гарантировать её вам.

— Гарантировать безопасность? — Меланья, стоявшая по другую сторону от Али, едва заметно скрипнула зубами. — Скорее уж гарантировать, что мы даже дышать будем по расписанию, утвержденному Советом.

— Тише ты, — Аля прижала палец к губам, заметив, как один из серых плащей у стены повернул голову в их сторону. — У них уши длиннее, чем у эльфа на стероидах.

Радиос продолжал свою речь, и каждое его слово падало в тишину зала, как тяжелый камень в болото. Он вещал о «необходимых мерах», о «высшем благе» и о том, что отныне академия переходит под прямое управление Совета Старейшин. Это означало только одно: старые добрые времена, когда можно было прогулять лекцию по демонологии в кустах за столовой, закончились безвозвратно. Теперь академия превращалась в магический ГУЛАГ с пятизвездочным сервисом, где вместо швейцаров на входе стоят ищейки с лицензией на проверку твоей совести.

— Позвольте представить вам тех, кто вернет порядок в эти стены, — Радиос величественным жестом указал на группу людей, вышедших из тени за его спиной.

— О, нет. Только не это.

Группу возглавлял человек, чье лицо напоминало пересохший чернослив, натянутый на череп.

Это был новый ректор, назначенный Советом — магистр Кронос, известный своей любовью к телесным наказаниям и ненавистью к любому проявлению индивидуальности. За ним следовали «Хранители Порядка» — новый штат преподавателей, набранный из самых суровых инквизиторов обеих империй. Эти ребята выглядели так, будто улыбка для них — это физическая травма, несовместимая с жизнью. Они выстроились в ряд, сложив руки на эфесах своих ритуальных мечей, и Аля поняла, что уроки «боевого слаживания» теперь будут включать в себя не только заклинания, но и реальное выживание под градом железных аргументов.

— С сегодняшнего дня вводится комендантский час с семи вечера, — Кронос заговорил голосом, напоминающим скрежет ржавой пилы по металлу. — Любое нахождение вне комнат после этого времени будет караться немедленным исключением и передачей в руки инквизиции для выяснения причин.

— А если у меня бессонница? — шепнул кто-то из толпы, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом ректора.

— Бессонница в академии лечится дополнительными часами на тренировочном полигоне, — отрезал Кронос, и по залу прокатился тяжелый вздох.

Аля чувствовала, как её собственная магия внутри сворачивается в тугой, дрожащий узел. Ей хотелось стать невидимой, раствориться в каменном полу, лишь бы не привлекать внимания этих ищеек. Радиос словно почувствовав её внутреннее смятение, медленно перевел взгляд на сектор, где стояли первокурсники, и на мгновение его глаза встретились с глазами Али.

Это было похоже на удар током.

В его взгляде не было ненависти — только холодный, аналитический интерес, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он словно заглядывал ей в самую душу, перелистывая страницы её мыслей, как засаленную поваренную книгу. Радиос заговорил о «скрытых угрозах, таящихся среди нас», и Аля готова была поклясться, что эти слова были адресованы лично ей. Он говорил о тех, кто носит маски, о тех, чья лояльность под вопросом, и каждое его слово ввинчивалось в её мозг раскаленным саморезом.

— Мы знаем, что среди студентов есть те, кто симпатизировал идеям Невельса, — продолжал Радиос, его голос стал тише, но приобрел пугающую четкость. — И есть те, чье присутствие здесь само по себе является аномалией.

— Он на тебя смотрит, Аль, — прошептал Дал, который до этого момента стоял неподвижно, как статуя. — Не отводи глаз, иначе он поймет, что ты боишься.

— Я и так боюсь, Дал! Розового единорога мне в… — Аля осеклась, пытаясь выровнять дыхание. — Он видит меня насквозь. Я чувствую, как его магия щупает мои барьеры.

— Вы — будущее нашей объединенной империи, — закончил свою речь Радиос, и в его голосе прозвучала такая фальшивая отеческая забота, что Алю едва не вырвало.

— Скорее уж мы — его личная коллекция подопытных крыс.

— Именно так, Аля. И теперь наша задача — не попасться в мышеловку.

Студенты начали медленно расходиться, но это не было обычным шумным движением после собрания. Люди шли молча, опустив головы, стараясь не смотреть по сторонам. Патрули инквизиторов уже начали занимать свои посты в коридорах, устанавливая магические «глаза» прямо над дверями Большого зала. Академия, которая когда-то казалась Але местом приключений и тайн, окончательно превратилась в режимный объект, где за каждым твоим вздохом следит безликая машина власти.

— Нам нужно уходить, пока они не начали индивидуальные досмотры, — Мел потянула сестру за рукав.

— Поздно, — Аля кивнула в сторону Кроноса, который уже что-то помечал в своем длинном свитке, периодически бросая взгляды на их компанию. — Кажется, мы уже в списке «особо одаренных».

— Мы всегда там были, — горько усмехнулся Дал, поправляя сумку. — Просто теперь этот список стал официальным ордером на арест.

Они вышли из зала, чувствуя на своих спинах десятки пронзительных взглядов. Ощущение безопасности исчезло окончательно, сменившись липким, удушливым страхом, который теперь станет их постоянным спутником. Академия больше не была школой — она стала клеткой, и прутья этой клетки с каждой минутой сжимались всё сильнее, угрожая раздавить каждого, кто посмеет сохранить искру правды в этом море навязанной стабильности. Аля знала: игры закончились, и теперь началась настоящая война за право просто оставаться собой.

Библиотека Академии, которая раньше казалась тихой гаванью для всех, кто хотел зарыться в пыльные манускрипты подальше от глаз ректора, теперь больше напоминала филиал пыточной камеры во время санитарного дня. Воздух буквально искрил от избытка магии, но это была не та приятная, созидательная энергия, к которой мы привыкли на парах по артефакторике. Нет, это был едкий, выедающий ноздри запах озона — верный признак того, что инквизиторы Совета Старейшин разбросали здесь свои поисковые чары, словно пьяный фермер навоз на грядках. Каждое движение в этом пространстве отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, а тишина была настолько зловещей, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце под слоями темной мантии.

— Розового единорога мне в ногу, если это теперь называется «безопасной средой для обучения»! — пробормотал Тарк.

Ребята пробирались между высокими стеллажами, стараясь не задевать полки, потому что любой шорох в этой стерильной пустоте звучал как пушечный выстрел. Дал шел первым, то и дело оглядываясь, его обычно веселое лицо сейчас напоминало маску из серого камня, а Риан держался чуть позади Али, и она кожей чувствовала его напряжение. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли, боясь привлечь внимание невидимых ищеек, которые могли скрываться за любым поворотом. Впереди, за массивным столом из черного дуба, показалась фигура Волиса, бессменного хранителя знаний, который выглядел так, будто не спал последние лет двести, а сегодня решил добавить к этому еще и мигрень.

— Ты принесла то, о чем мы договаривались? — проскрипел он, не поднимая головы от какого-то пожелтевшего свитка.

Аля осторожно выудила из-под полы мантии сверток, от которого всё еще исходило едва уловимое тепло и божественный аромат домашней выпечки. Это было печенье с корицей и капелькой сонной травы — её личный вклад в дело подкупа должностных лиц в это непростое время. Волис, учуяв запах, на мгновение перестал напоминать ожившую мумию и даже, кажется, слегка принюхался, а его костлявые пальцы нетерпеливо задрожали над столешницей. Он воровато оглянулся по сторонам, словно они совершали сделку по продаже запрещенных артефактов высшего порядка, а не обменивались сладостями в школьной библиотеке.

— Держите, магистр, еще горячее, — прошептала Аля, пододвигая сверток ближе к его дрожащим рукам.

Домовой молниеносно спрятал печенье в ящик стола и, издав нечто похожее на довольное ворчание, махнул нам рукой в сторону самого дальнего и темного угла помещения. Ребята последовали за ним к третьему стеллажу, где хранились книги по истории исчезнувших цивилизаций — место, куда обычные студенты заглядывали только в случае полной потери рассудка или по приговору суда. Волис пробормотал под нос какое-то гортанное заклинание, и вокруг нас начал разворачиваться «кокон безмолвия», искажая пространство легкой рябью, похожей на марево в жаркий день. Теперь они были внутри магического пузыря, отрезающего нас от внешнего мира и, что важнее, от чутких ушей новых надзирателей академии.

— У вас есть десять минут, не больше, — буркнул Волис и растворился в тенях между полками.

Ребята буквально втиснулись в узкое пространство между книгами, прижимаясь друг к другу, чтобы не вывалиться за пределы защитной зоны. Меланья нервно теребила край своей светлой мантии, которая в этом полумраке казалась почти серой, а её глаза метались от одного лица к другому в поисках хоть какой-то уверенности. Дал, тяжело вздохнув, оперся спиной о корешки гигантских фолиантов, которые, судя по запаху, не открывали со времен великого раскола миров. Атмосфера была настолько гнетущей, что ироничные шутки, которые обычно роились в их голове, сейчас казались совершенно неуместными и даже немного опасными.

— Вы видели, что они сделали с Большим залом? — выдавила Мел, и её голос в коконе прозвучал странно и глухо. — Это же форменный захват.

— Не захват, а «оптимизация управления», — язвительно поправил её Дал, скрестив руки на груди. — Старейшины решили, что Невельс был слишком либеральным, представляете? Теперь нас будут учить ходить строем и думать только о благе империи, причем обеих сразу. Если кто-то из вас мечтал о карьере свободного мага-наемника, забудьте, теперь мы все — будущие винтики в их идеальном механизме.

— Нам нужно понять, как действовать дальше, — голос Риана был ледяным, и он даже не смотрел в Алину сторону, что злило её больше, чем все инквизиторы вместе взятые. — Если Кронос начнет индивидуальные проверки, Аля будет первой в очереди на допрос. Её связь с событиями в тронном зале слишком очевидна, а её магия… она слишком нестабильна после того взрыва.

Аля почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения, смешанная с горечью от его внезапной отстраненности.

— О, спасибо, что напомнил, Ваше Высочество! — Аля не выдержала и огрызнулась, чувствуя, как искры моей внутренней силы начинают опасно щекотать ладони. — Может, мне стоит просто выйти к ним с плакатом «Я смесь светлой эльфийки и темного мага, арестуйте меня»? Это сэкономит всем кучу времени, а ты сможешь и дальше играть в ледяного принца, которому плевать на всё, кроме своего государственного долга.

Риан наконец перевел на неё взгляд, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на прежнее тепло, но он тут же подавил этот порыв, снова надевая свою непроницаемую маску.