Ключ «Эфира». Том 1

— Ошибки быть не может? — спросил Бальтазар, посмотрев в упор немигающим взглядом. В его зрачках читалась отчаянная надежда: «Скажи, что это ошибка».

— Нет. Система определила по отпечаткам пальцев и биометрии слюны. Я сама была шокирована. Только систему не обманешь. Ты же знаешь это лучше меня, — её голос звучал уверенно, но в уголках глаз мелькнула тень сочувствия.

Бальтазар молча кивнул. Да, современную систему поиска данных не обмануть — это точно. Но от этого было не легче. В голове крутились вопросы, один тревожнее другого.

— А теперь отвечу на ваш вопрос, — начала Кяро, её тон стал мягче, почти участливым. — Вовремя привезли вы её. У девушки была угроза прерывания беременности.

— Прерывание?! — Бальтазар резко поднял голову, его брови сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжали карточку. В груди что-то оборвалось.

— Да, у вашей… — она осеклась, подбирая слова, — у неё проблемы из-за давней детской травмы.

— Травма… Я не понимаю… — Бальтазар почувствовал, как кровь отхлынула от лица. В памяти всплыли обрывки истории, случившейся на Земле — той, что Дениса так старательно скрывала.

— Та история, — словно прочитав его мысли, Харун сжал его плечо. В его глазах читалась тревога. — То не детская травма.

— Да, — подтвердила Кяро. — Она рассказала: когда ей было лет пятнадцать, корабль ваш потерпел крушение.

— В смысле… наш? — Харун насторожился. Его голос дрогнул, а пальцы сжались в кулаки. С каждым разом всё интереснее и интереснее — но интереснее в плохом смысле, в том, что грозит большими неприятностями.

— Давайте так. Я расскажу вам её историю, а вы потом сами выясните, чей, где и как, и почему, — Кяро сделала паузу, обведя их взглядом. В её глазах читалось: «Вы ещё не готовы к полной правде, но скоро всё узнаете».

— Хорошо.

— Хорошо. Так вот, корабль потерпел крушение. Упал в горах. При ударе о скалу её выбросило через открытые двери. На вопрос, почему двери оказались открытыми, она не ответила — не помнит, почему они оказались открытыми. При падении она ударилась о выступ, в результате возникло внутреннее кровотечение. Спас её, как ни странно это звучит, Люцифер. Не подоспей он вовремя, её бы с нами не было, — Кяро говорила спокойно, но в её голосе проскальзывала нотка грусти, будто она сама переживала эту историю заново.

Мужчины переглянулись. В их взглядах читалось потрясение — они словно увидели перед собой другую Денису, хрупкую и уязвимую, совсем не похожую на ту сильную девушку, которую знали сейчас.

— А вы говорите, она недавно на Орионе… — пробормотал Бальтазар, его голос прозвучал глухо, будто издалека. Он провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить услышанное.

Харун сохранял молчание. Он не знал, что сказать. Его глаза расширились от шока, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Нечем было ответить и Бальтазару — он просто стоял, уставившись в одну точку, словно пытаясь собрать разлетевшиеся мысли в единое целое.

— Бальтазар, — начала Кяро, понизив голос и сделав шаг ближе. — Давай оставим все регалии. Я знаю тебя много лет, и ты встречаешься с моей сестрой.

— Решила с козырей зайти, — усмехнулся тот, но улыбка вышла натянутой. Он нервно провёл рукой по волосам. — Чего ты хочешь, говори.

— Ты не пробовал, — осторожно начала она, — поговорить с отцом ребёнка?

— Нет. Мне запретили с ним говорить об этом.

— Запретил кто, Бальтазар? Запретил сам Люцифер или запретила Дениса? — её взгляд стал пронзительным, почти требовательным.

— Мне запретила Дениса.

— Ну, Бальтазар, ты же взрослый человек и понимаешь…

— Она сказала, — вставил Харун, не выдержав паузы, — что вскроет себе вены, если мы скажем что-либо Люциферу.

Его голос дрогнул, а в глазах отразилась неподдельная тревога за девушку.

— Харун, — одёрнул Бальтазар, бросив на напарника предостерегающий взгляд. — Ты как всегда вовремя.

— Не могу смотреть, как эта фурия тебя отчитывает, — буркнул Харун, хмуря брови.

Кяро слегка округлила и без того большие глаза. В очках они казались ещё огромнее, а её губы слегка дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но передумала.

— Эта фурия, кстати, не замужем, — прокомментировал Бальтазар на языке дагонов, слегка приподняв подбородок. В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, но за ней скрывалась какая-то затаённая горечь.

— К чему ты сейчас? — нахмурился Харун.

— К тому, что пригляделся бы ты, мой друг, к девушке, а не гонялся за призраками, — Бальтазар посмотрел на Харуна с оттенком отеческой заботы, хотя в глубине души сам не до конца понимал, что творится в его сердце.

— Можно при мне говорить на языке Ориона, — вставила девушка, её голос прозвучал чуть резче, чем раньше. Она поправила очки, и в этом жесте читалось раздражение.

Мужчины замолчали. В воздухе повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

— Люцифер не признаёт ребёнка? — обратилась Кяро к Бальтазару, её тон снова стал деловым, но в глазах мелькнуло сочувствие. — Она поэтому не сообщает ему?

— Я не могу эту чушь слушать, — шагнул к ней Харун, его голос зазвучал громче, почти гневно. — Это нечестно — судить, не зная всей правды!

Бальтазар остановил его, подняв руку, после чего встал между ними, словно пытаясь погасить назревающий конфликт.

— Прошу простить моего друга, — извинился орионец, слегка склонив голову. — Он молод и горяч. Я отвечу на твой вопрос, чтобы развеять твои сомнения.

— Да уж, потрудись, — доктор поправила очки, напуская на себя деловой вид, но Бальтазар заметил, как слегка дрожат её пальцы.

— Люцифер не в курсе — вот и весь тебе мой ответ. Почему не в курсе, я не знаю. Говорить ему я тоже не собираюсь. Меня просила молчать Дениса, вот я и молчу, — Бальтазар произнёс это твёрдо, но в глубине души он чувствовал тяжесть от этой тайны.

— Ты же вроде в его распоряжении, — не отступала она, её брови слегка нахмурились. — Не понимаю, о какой просьбе здесь можно говорить.

— Это не моя тайна, Кяро, и не мне о ней говорить следует, — его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала усталость.

— Тут ты прав, — кивнула девушка, слегка опустив взгляд.

— Думаю, они сами без нас разберутся.

— Хм… Ну хорошо, будь по-твоему, — сдалась доктор, её плечи слегка опустились. — Последнее время, — начала задумчиво она, — всё чаще отцы отказываются признавать отцовство, даже если между мужчиной и женщиной союз заключён.

— Кяро, — не выдержал Бальтазар, в его голосе прозвучало раздражение. — Ты же знаешь, к нашему Люциферу это не относится.

— Да, я знаю. На самом деле меня интересовал ты, Бальтазар.

— Я… — удивился тот, его глаза расширились, а брови взлетели вверх. Он невольно сделал шаг назад.

— Я тоже удивлён, брат, — вставил Харун, ухмыльнувшись. — Опять ты всех интересуешь.

— Харун, помолчи. У тебя ко мне какие-то вопросы? — обратился он к девушке, стараясь вернуть разговор в спокойное русло.

— Да, были. На самом деле, когда я увидела вас двоих с Денисой — и ты нёс её на руках, — признаюсь честно, мысли меня посетили не очень хорошие. Я, буду честна с тобой, поставила цель узнать, кто же отец ребёнка.

Её голос стал тише, почти извиняющимся.

— Поэтому ты настаивала делать тест, — тряхнул головой Бальтазар, и в его взгляде мелькнуло понимание.

— Да. Дело в том, что моя сестра…

— Твоя сестра в курсе всех событий. И поверь мне: знай она, что ребёнок мой, первое заведение, которое они посетили бы, был морг, если не склеп, а не больница, — Бальтазар произнёс это жёстко, но в его глазах читалась боль — боль от старых обид и недоверия.

— Моя сестра очень доверчивая, Бальтазар. Если ты её обидишь… — Кяро произнесла это с нажимом, её глаза сверкнули предупреждающе, а пальцы сильнее сжали карандаш.

— Ты вскроешь ему вены, — прошептал Харун с ироничной ухмылкой, но в его голосе звучала нотка раздражения. Доктор стала ему надоедать всё сильнее — он уже начинал помаленьку молиться всем богам, которых только знал, с просьбой, чтобы она ушла поскорее. В груди нарастало желание просто развернуться и уйти, но он сдерживался ради друга.

— Может, даже и так, — прикусила она край карандаша, на мгновение задумавшись. — Не стану оправдываться перед тобой и выставлять себя в благом свете.

Её тон стал жёстче, но в глазах мелькнуло что-то уязвимое.

— Так, Кяро, — взял её за руку Бальтазар, слегка сжав запястье. Его голос прозвучал твёрдо, почти холодно. — Ты слишком много говоришь и не по делу.

Он старался говорить спокойно, но внутри закипала досада — разговор затягивался, а ему нужно было думать о Денисе.

— Уверен?! — не отступала та, вскинув подбородок. Её глаза сверкнули вызовом.

— На все сто, — отрезал Бальтазар, выдерживая её взгляд. — Скажи мне как девушка: когда можно забрать, и мы будем на сегодня свободны? — его тон вдруг сменился на игривый, он чуть склонил голову набок.

— Хм… Хорошо, — заигрывающе произнесла она, словно только что придумала какой-то хитрый план.

— Бальтазар, ты сестёр не перепутал? — скорчил гримасу Харун, его брови иронично изогнулись. — Твоя женщина точно Наиди?

В его голосе звучала откровенная насмешка, смешанная с раздражением.

— В следующий раз приходи без него, — Кяро ткнула в сторону Харуна карандашом, её губы сжались в тонкую линию.

Харун рассмеялся — коротко, резко, почти истерично.

— Очень нервный мальчик, — сделала заключение она, слегка прищурившись. — Не хочешь его сдать на обследование?

— На обследование… — задумался Бальтазар, бросив мимолётный взгляд на напарника. В его глазах мелькнула тень улыбки, но он быстро подавил её.

— В следующий раз, — выдал он, — я обязательно сдам его тебе на обследование.

Голос Бальтазара звучал нарочито серьёзно, но в уголках губ дрогнула усмешка.

— Договорились, — произнесла она, всё так же покусывая край карандаша. Её взгляд на мгновение смягчился. — Дениса сейчас спит, — в её голосе появились нотки серьёзности. — Проспит она часа два-три, пока капельница не закончится, потом можете забрать её. И никаких стрессов и резких движений.

Девушка произнесла это уже совсем другим тоном — деловым, заботливым, будто только что сбросила маску.

Бросив ещё пару реплик, Кяро удалилась. Её шаги затихли в коридоре, оставив после себя ощущение облегчения.

— Я не понимаю, — прошептал Харун, провожая врача взглядом. Его плечи слегка расслабились. — Зачем он к ней приходил? У него что, проблемы?

В его голосе звучало искреннее недоумение.

— Откуда я знаю, — грубовато ответил Бальтазар, потирая переносицу. Ему хотелось поскорее закончить этот разговор и заняться делом. — Сам спроси у него при встрече.

— Да-а-а… У него спросишь. Если не захочет, не расскажет, ты же знаешь его, — Харун вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

Бальтазар развёл руками. Грубить было не в его правилах, но откровенный взгляд парня смущал его — в нём читалось слишком много вопросов, на которые не было ответов.

— Ты же знаешь этот двадцать первый кабинет, — не унимался Харун, наклоняясь ближе.

— Нет, — запротестовал Бальтазар, чуть повысив голос. — Знать не знаю, слышать о нём слышал. А ты знаком, да, с этим кабинетом? — Он внимательно посмотрел на напарника, пытаясь уловить малейшую реакцию.

— С чего ты взял? — округлил глаза Харун, его лицо выразило искреннее удивление.

Харун задавал вопросы, на которые орионец не мог найти ответа. Бальтазар почувствовал, как внутри нарастает напряжение — он не любил неопределённости.

— Мечешься при его упоминании. Откуда такие познания? — Бальтазар слегка нахмурился, его голос стал строже.

— Да ну тебя, — ворчал Харун, отворачиваясь. — Ну и дела…

Его плечи опустились, а в голосе прозвучала усталость.

— Харун, хватит нагонять тоску — и без тебя и так тошно, — Бальтазар провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— А без меня всегда тошно, ты точно заметил, — усмехнулся Харун, но в его улыбке не было веселья.

— Будешь плохо себя вести, сдам тебя на обследование, — кивнул Бальтазар в сторону ухода Кяро, стараясь разрядить обстановку.

— О-о-о! — не выдержал Харун. — Какая прекрасная новость! Я, может, ей сам сдамся добровольно… Если выживу, — криво усмехнулся он. Потом передёрнул плечами, вспомнив строгие очки докторши. — Боже меня упаси! Придумаешь тоже такое!

Смех парня прозвучал немного нервно, но всё же помог снять напряжение.

— Ты останешься здесь, — бросил ему Бальтазар, застёгивая китель. Его движения были чёткими, решительными.

— А ты? — растерялся тот, его глаза расширились от неожиданности.

— Мне… — застегнув последнюю пуговицу кителя, орионец продолжил, глядя прямо в глаза напарнику. — Я должен встретиться с Люцифером.

Его голос звучал твёрдо, но в глубине души он понимал, что разговор будет непростым.

— ?! — Харун замер, его рот приоткрылся от удивления.

— Надо кое-что прояснить, — выдал Бальтазар, заметив удивление в глазах напарника. Он понимал, что Харун хочет спросить ещё что-то, но времени не было.

— Хорошо, — недовольно буркнул Харун. — Как скажешь.

Он опустил взгляд, пытаясь скрыть разочарование.

— И не дури, Харун! — приказным тоном произнёс Бальтазар. — Не дури!

В его голосе прозвучала искренняя забота, смешанная с тревогой.

— Обижаешь, — поднял тот руки, изображая покорность. — Командир. Я сама простота!

Но в его глазах читалась какая-то затаённая грусть.

— Держи себя в руках, — задумчиво бросил Бальтазар, уже направляясь к двери. — Харун, держи себя в руках!

Он обернулся на пороге, бросил последний взгляд на напарника и вышел, оставив Харуна одного в коридоре.

Командный центр представлял собой просторное помещение, погружённое в мягкий полумрак, нарушаемый лишь холодным синим свечением голографических экранов и панелей. Воздух здесь казался густым от напряжения и важности происходящего — каждый вдох напоминал, что здесь вершатся судьбы целых миров.

Центральным элементом комнаты служил огромный круглый стол, поверхность которого усеяна интерактивными панелями, мерцающими схемами и трёхмерными моделями. Они пульсировали мягким светом, словно живые организмы, обменивающиеся информацией. В центре стола — яркий голографический купол, изображающий космическую карту, будто приглашая участников к грандиозным открытиям. Изображение вращалось медленно, завораживающе, заставляя взгляд невольно задерживаться на причудливых созвездиях и далёких туманностях.

Потолок зала оформлен как гигантский купол-экран, на котором с безупречной детализацией проецируется спиральная галактика — возможно, Млечный Путь. Звёзды и туманности кажутся настолько близкими, что возникает ощущение невесомости, будто помещение парит среди космических просторов. От галактики к разным точкам зала расходятся тонкие лазерные линии, создавая иллюзию связи между Вселенной и технологиями людей. Эти линии то вспыхивали ярче, то затухали, напоминая о пульсарах где-то в глубинах космоса.

По периметру комнаты расположены рабочие станции с мониторами, на которых отображаются сложные данные: траектории космических объектов, трёхмерные модели планет, графики энергетических потоков. Экраны переливаются оттенками синего и бирюзового, подчёркивая высокотехнологичность пространства. Иногда на них вспыхивают тревожные красные отметки, тут же гаснущие под умелыми касаниями операторов. Стены украшены крупными проекциями галактик и звёздных систем, погружая присутствующих в атмосферу бесконечного космоса — кажется, протяни руку, и ты коснёшься далёкой звезды.

Дизайн помещения выполнен в строгих геометрических формах с акцентом на угловатые линии и минимализм. Чёрные поверхности столов и пола отражают свет, усиливая ощущение глубины и технологичности. Металлические детали поблёскивают холодным блеском, а где-то вдали тихо гудят мощные серверы, обрабатывающие терабайты данных каждую секунду. Вся обстановка говорит о том, что здесь принимаются решения планетарного или даже галактического масштаба — возможно, координируются межзвёздные экспедиции, анализируются данные с далёких колоний или разрабатываются стратегии защиты от космических угроз.

Эта комната словно воплощает мечту астронома и инженера: место, где границы возможного стираются, а человечество делает следующий шаг к освоению Вселенной. Здесь каждый элемент — от мерцающих экранов до звёздного купола — напоминает о величии космоса и безграничных возможностях человеческого разума. В воздухе витает едва уловимый запах озона — след работы мощных генераторов и систем охлаждения.

За огромным круглым столом в центре комнаты сидели семь человек в военной форме. Все участники — мужчины, одетые в камуфляжные костюмы зелёного цвета с элементами брони на плечах и локтях. На форме видны нашивки, подчёркивающие принадлежность к определённому подразделению: у кого-то — эмблема разведывательного корпуса, у других — знаки инженерных войск или тактических аналитиков.

Эргономичные офисные кресла на колёсиках, чёрного цвета, позволяли сидеть в позе школьника: прямо, сложив руки перед собой. Но позы у всех были разными — кто-то откинулся на спинку, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику, кто-то наклонился вперёд, впиваясь взглядом в голограмму, а кто-то нервно поправлял манжету, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. Выражения лиц серьёзные, сосредоточенные — создаётся впечатление, что они анализируют важную информацию или обсуждают стратегический план. В глазах каждого читается напряжение: кто-то хмурится, пытаясь осмыслить масштабы угрозы, кто-то прикрывает веки на мгновение, собирая мысли, а кто-то бросает быстрые взгляды на соседей, ища поддержки или подтверждения своих догадок.

Люцифер ёрзал на стуле и теребил ручку — его пальцы нервно сжимали и разжимали пластик, будто пытаясь выдавить из него ответ. Он никак не мог въехать в рассказ Дениза, и это раздражало его. Брови сдвинуты к переносице, между ними залегла глубокая морщинка. Время от времени он бросал короткие взгляды на голограмму, затем снова на докладчика, пытаясь ухватить суть, но что-то ускользало. Внутри нарастало неприятное чувство тревоги — слишком много неизвестных переменных в этой задаче.

Михаил попросил группу помочь исследовать одну из планет системы мира. Планета появилась из ниоткуда и шла в никуда по неизвестной траектории.

— Раньше наши радары, — пояснял Дениз, — не могли уловить её сигнал.

Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Он провёл рукой по голограмме, увеличивая изображение загадочного объекта:

— Возможно, гравитационное поле планеты тщательно скрывает объект, либо же, — передёрнул он плечами и выдал с нотками разочарования, — кто-то делает это за нас.

В его глазах мелькнуло беспокойство — он сам не до конца верил в то, что говорил, но факты были налицо.

Люцифер попытался понять говорившего, ловил каждое слово — и не мог. Мозг отказывался обрабатывать полученную информацию, будто перегруженный процессор, который вот-вот перегреется. В висках застучала кровь, а ладони невольно вспотели. Он ждал звонка с минуты на минуту — напряжение нарастало, словно пружина внутри него сжималась всё сильнее.

— Ты думаешь, планета обитаема? — начал Денгиз, его голос прозвучал слишком громко в напряжённой тишине комнаты.

— В том-то и дело, — постучал указательным пальцем таец по карте, его тон стал серьёзнее, почти торжественным. — В том краю Вселенной планеты необитаемы. Вы же знаете, эта часть мира возникла недавно в результате Большого взрыва и совершения Великой реакции.

Он обвёл взглядом присутствующих, словно ожидая, что кто-то возразит или усомнится в его словах.

В воздухе нависло тягостное молчание. Оно давило на плечи, заставляло дышать реже, осторожнее. Попахивало заговором и тайной — в этом молчании читалась угроза, словно невидимая тень накрыла всех присутствующих. Кто-то нервно кашлянул, кто-то поёрзал на стуле, но никто не решился нарушить тишину.

Денгиз хотел задать ещё пару вопросов, но его перебил вибрирующий звук телефонного звонка. Звук резанул по нервам, заставив всех вздрогнуть.

Люцифер подался всем корпусом вперёд, давая понять, что звук исходит от него. Его глаза на мгновение расширились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он обвёл всех заговорщическим взглядом — в нём читалось что-то вроде «сейчас будет что-то важное», — достал телефон и замер на несколько секунд, молча смотрел на экран. Его лицо стало бледнее обычного, а губы сжались в тонкую линию.

«Номер не определён» — выдала система.

Нарык замер: внутри всё сжалось, будто кто-то сжал его сердце ледяной рукой. О предполагаемой личности звонившего он примерно догадывался, как и о цели звонка — от этой мысли по спине пробежал холодок. Пересилив себя, Нарык ответил. Он задержался на несколько секунд, слушая говорившего, — его брови слегка приподнялись, а пальцы сильнее сжали телефон. Потом, также не произнося ни слова, вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

— Интересно, кто ему звонит? — выдал шёпотом Денгиз, наклонившись к соседу. Его глаза блестели от любопытства, но в голосе звучала тревога. — Наверное, Дениса?

— Нет, — одёрнул его Дамир, его голос звучал твёрдо, почти резко. — Это не она.

— Откуда знаешь? — тем же тоном продолжил собеседник, слегка нахмурившись.

— Ты лицо его видел? — Дамир поднял бровь, его взгляд стал пронзительным.

— Лицо как лицо, — пожал плечами тот, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Когда звонит Дениса, — продолжил парень, понизив голос, — он весь светится. А сейчас — чернее тучи, и со звонком, заметь, ещё темнее стал.

Он кивнул в сторону двери, за которой скрылся Люцифер, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

Бальтазар не слушал разговор ребят. Он внимательно проследил путь своего командира — его взгляд был острым, цепким, как у хищника. Плотно закрыв за собой дверь, тот направился к выходу. Бальтазар почувствовал, как внутри нарастает тревога — что-то явно пошло не так.

Дениз насторожился. Он встал, готовый в любую минуту последовать за орионцем, его пальцы непроизвольно сжали край стола.

Перехватив взгляд Дениза, Бальтазар едва заметно отрицательно кивнул головой, давая понять таким образом, что он не осведомлён о происходящем. В его глазах читалась смесь растерянности и тревоги — он сам не знал, что происходит, но чувствовал: дело серьёзное.

Бальтазар растерялся. Он медленно направился к выходу, потом остановился на середине командного пункта и замер, словно пытаясь принять решение. Его грудь вздымалась чаще обычного, а пальцы слегка подрагивали.

— Где Дениса? — шёпотом спросил Дениз, его голос дрогнул от беспокойства.

Бальтазар медлил с ответом. Как коршун, высматривающий свою добычу, он не сводил пристального взгляда с командира, ловя каждый его жест и каждое движение. Его мысли метались: «Что происходит? Почему Люцифер так отреагировал на звонок?»

— Она в больнице, — ответил орионец, не меняя своего положения. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но внутри бушевала буря эмоций.

— В смысле — в больнице? — насторожился Дениз, его глаза расширились от тревоги.

— Просто женские проблемы, — тихо прошептал Бальтазар, не желая вдаваться в подробности. Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывала фальшь.

— Что-то случилось, Бальтазар? — не расслышал его таец, наклоняясь ближе. В его взгляде читалась искренняя обеспокоенность.

Бальтазар повторил свой ответ, оставаясь в неизменной позе. Всем своим нутром, как он говорил, каждой клеточкой своего тела он чувствовал тревогу своего командира — тревогу и зарождающийся страх…

«А страх-то откуда?» — едва шевельнул губами Бальтазар, размышляя сам с собой. С тревогой, допустим, он мог бы ещё смириться: тревогу он мог понять и даже знал причину её зарождения в душе Люцифера. Но вот страх…

Страх Люциферу был неведом вообще, от слова совсем. Порой даже он сам, Бальтазар, пасовал перед некоторыми ситуациями, чего никогда нельзя было сказать о его подопечном. Люцифер всегда шёл напролом, с девизом по жизни «вижу цель — не вижу преграды», а тут вдруг… Бальтазар поморщился: страх!