Как баклажан в суп попал

Она достала из портфеля спички, бенгальские огни, нитки и начала что-то мастерить, ловко скручивая, связывая и прилаживая детали. Её пальцы двигались быстро и уверенно, а на лице появилась хитрая улыбка.

А тем временем кот Задира уже добрался до болота, таща за собой связанный Дневник.

Ох, это было страшное место. Болото тянулось далеко-далеко, всё покрытое вязкой, чёрной жижей. Вода в нём стояла неподвижно и пахла так плохо, что даже воздух казался тяжёлым. Из трясины поднимались пузырьки, иногда слышалось бульканье, а между кочками ползали пиявки. Комары тучами кружились над водой, жужжа противным звуком. По краям сидели злые лягушки, таращили глаза и громко квакали.

И среди всего этого ужаса жили три огромных крокодила. Одного звали Крекс, другого — Пекс, а третьего — Фекс.

Крекс был самый большой и самый злой. Его пасть была широкой, полной острых зубов, а глаза холодно блестели. Он любил смеяться, когда кому-то было плохо, и особенно наслаждался, когда мучил других.

Пекс был чуть меньше, но не менее опасный. Он всё время плакал — даже когда злился. Из его глаз текли слёзы, но это не мешало ему обижать всех подряд. За это его и прозвали Плаксивым Пексом.

А Фекс был самый странный. В лапах он всегда держал гвоздь и любил тыкать им во всё подряд. Его смех был громкий и неприятный, а глаза блестели от злости. Его называли Гвоздодёром Фексом.

В этот момент все трое сидели на своём пне, как на троне, и мучили бедного попугая Кешку.

Кешка был большой, ярко-жёлтый, с длинным хвостом и умными глазами. Но сейчас он выглядел испуганным: прыгал по клетке, метался из стороны в сторону, пытаясь увернуться от палки, которой его дразнили крокодилы. Иногда он не успевал — и тогда перья вылетали из его крыльев и кружились в воздухе.

— Ха-ха-ха! — хохотал Крекс, щёлкая зубами. — Смотрите, как он прыгает!

— Надо его камнем стукнуть… хе-хе-хе… — протянул Пекс, утирая слёзы.

— Не-эт! Хо-хо-хо! — захохотал Фекс, поигрывая своим гвоздём. — Лучше я его уколю!

В этот момент к ним подползла жаба по имени Холодные Глазища. Она была большая, скользкая, с серо-зелёной кожей и холодными, неподвижными глазами, от которых становилось не по себе. Её голос был хриплый и неприятный.

— Ква-ква, ваше хулиганство, — проквакала она. — Пожаловал кот Задира. Он просит встречи с вами.

— Что ему надо? — грозно спросил Крекс, не отрываясь от своей забавы. — Ему же сказано: пока не докажет, что самый плохой — сюда не приходить!

— Да-да, — подхватили Пекс и Фекс. — Нечего нас тревожить!

Холодные Глазища квакнула и сказала:

— Он, ква-ква, хочет показать дневник… в котором самые плохие оценки… ква-ква!

— О-о-о! — с уважением протянул Фекс, лениво ковыряясь гвоздём в зубах. Между его острыми клыками застряли кусочки мяса, рыбьи косточки и какие-то тёмные остатки, которые он с удовольствием выковыривал и облизывал. — Если Задира плохо учился в школе, то за это он достоин называться самым плохим и быть принятым в нашу крокодилово-лягушачью банду!

— Я слышал, что в школе самая настоящая двоечница — это Дильфуза, — сказал Крекс, лениво щёлкая зубами. — Вот её бы нам взять в банду!

— Но раз Задира её переплюнул, то стоит его принять, — заметил Пекс. Он в это время пытался просунуть камень сквозь прутья клетки, чтобы стукнуть попугая, но камень не пролезал. Пекс сердито сопел, слёзы текли у него по щекам, а злость только усиливалась.

— Так что мне сказать коту, ква-ква? — спросила Холодные Глазища.

— Пусть идёт к нам! — разрешили крокодилы.

Жаба кивнула и, тяжело плюхаясь, прыгнула обратно в болото.

Вскоре перед глазами болотных владык появился Задира. Он шёл важно, покачиваясь, а за ним двигались пятеро самых злых котов. Они были грязные, исцарапанные, с рваными ушами и злыми глазами. Их шерсть торчала клочьями, а хвосты нервно дёргались. В зубах и лапах они тащили связанный Дневник.

Сам Задира выглядел особенно грозно: на нём были высокие ботфорты, полосатая тельняшка, широкополая шляпа. В зубах торчала дымящаяся трубка, а в лапе он размахивал саблей. Он выглядел настоящим морским разбойником.

Фекс даже приподнялся на своём месте, с интересом разглядывая саблю. «Вот бы и мне такую вместо гвоздя…» — подумал он, завистливо прищурившись.

— Мы слушаем тебя, Задира! — сказал Крекс.

— Я хочу вступить в вашу банду и для этого принёс свой Дневник!

— Неправда! Я не его! — закричал Дневник, но один из котов тут же зажал ему рот лапой.

— Чего это он говорит? — подозрительно покосился Пекс.

— Это он возмущается, что его раньше не показывали, ваше хулиганство, — поспешно ответил Задира, выпуская клуб дыма.

— А действительно, почему ты его нам раньше не показывал? — хмыкнул Фекс. — Мы бы тебя сразу приняли!

Но Задира не растерялся:

— А потому, что я, ваше хулиганство, старался набрать как можно больше двоек, чтобы у вас не было никаких сомнений!

— Это хорошо! — довольно закивали крокодилы. — Давай, показывай!

Коты развязали Дневник, но один из них продолжал держать его за обложку, прижимая страницы, чтобы он не смог ничего сказать.

Крокодилы наклонились ближе. И когда они увидели страницы, густо исписанные двойками и единицами, их глаза загорелись. Цифры словно прыгали перед ними — кривые, жирные, с красными чернилами. А рядом — замечания: «Плохое поведение», «Не слушается», «Родителей срочно в школу!»

Крокодилы задрожали от удовольствия.

— Ха-ха-ха! — расхохотался Крекс, ударяя хвостом по воде.

— Вот это оценки! — всхлипывал от радости Пекс, вытирая слёзы.

— Великолепно! — захохотал Фекс, размахивая гвоздём.

— Задира, ты молодец! — сказал Крекс и даже погладил кота своей тяжёлой когтистой лапой. — Мы принимаем тебя в нашу банду!

— Мур-р-р! — довольно замурлыкал Задира. — Теперь я — признанный хулиган!

— И не мечтай!

Голос прозвучал громко, уверенно и сердито. Задира вздрогнул и чуть не поперхнулся дымом из трубки. Крокодилы от неожиданности захлопнули пасти. Попугай Кешка встрепенулся в клетке, расправил крылья. Лягушки, сидевшие у трона, в панике плюхнулись в болото, поднимая брызги.

— Это кто там командует?! — возмутился Пекс, нахмурившись. Он недовольно зашевелился и сердито ударил хвостом по воде.

— Это я — Дильфуза!

Из-за деревьев вышла девочка. Она шла прямо, не боясь, с серьёзным лицом. На одном её плече сидел воробей Прыг-Скок, на другом — мышка Семечка. Оба внимательно смотрели вокруг, готовые помочь в любую минуту. Портфель слегка покачивался за спиной, и оттуда доносился тихий шёпот книжек, подсказывающих ей, что делать.

— А-а… это та школьница, которая плохо учится? — насмешливо протянул Фекс.

— Нет, — твёрдо ответила Дильфуза, шагнув вперёд. — Это школьница, которая будет учиться хорошо!

Она нахмурилась и указала на кота:

— Отдайте мой Дневник!

— Это Дневник Задиры! — возразил Крекс, прищурив глаза и незаметно махнув хвостом своим товарищам. Его огромная туша чуть подалась вперёд, лапы напряглись, а зубастая пасть приоткрылась — крокодилы готовились к прыжку.

— Это мой Дневник! — твёрдо повторила Дильфуза.

— Докажи! — прошипел Фекс, медленно подползая к ней. Его глаза блестели, а в голове уже рисовалась картина вкусного обеда.

Но Дильфуза всё видела. Она стояла прямо, не отступая ни на шаг.

— Эй, вы! Отпустите Дневник! — закричала она котам. — Пусть он сам скажет, кто его хозяин!

Коты переглянулись. Их уши прижались, хвосты нервно задёргались. Им совсем не хотелось связываться с девочкой, которая не испугалась ни их, ни крокодилов.

Но Задира упрямо выступил вперёд:

— Ещё чего! Мяу-у! Это мой Дневник!

Тогда Дильфуза достала из портфеля маленькую коробочку. Это была «хлопушка» — хитрая штука, которую она раньше использовала для шалостей. Маленькая, с фитильком, она выглядела безобидно, но могла громко взорваться и напугать кого угодно.

Мышка Семечка ловко подожгла шнурок. Воробей Прыг-Скок подхватил «сюрприз» и стремительно взмыл в воздух. Сделав круг, он точно прицелился и бросил хлопушку прямо в широко раскрытую пасть Крекса, который уже собирался схватить девочку.

— Бах!!! — раздался оглушительный взрыв.

У Крекса разом вылетели все зубы, они разлетелись в разные стороны, как белые камешки. Язык у него свернулся в узел, а сам он, ошарашенный, только хлопал глазами и не мог ни слова сказать.

Остальные крокодилы замерли от ужаса. А Дильфуза уже держала в руках ещё несколько таких «сюрпризов».

— Бежим! — завопил Фекс и, не раздумывая, бросился прочь.

Пекс же замешкался. Он моргал, пытался понять, что произошло… и в этот момент рядом с ним упала ещё одна хлопушка.

— Бах!!! — и Пекс взлетел вверх, словно его подбросили невидимые руки, и с грохотом застрял в ветвях дерева, повиснув среди листьев и веток. Он жалобно всхлипывал, запутавшись и не зная, как слезть.

— Ура-а-а! — закричал попугай Кешка в клетке, радостно хлопая крыльями.

— Ура-а-а! — подхватил Дневник.

Фекс тем временем с визгом плюхнулся в болото и уплыл, только круги по воде остались. Коты в панике разбежались. Шерсть у них встала дыбом, они спотыкались, падали, толкались — лишь бы подальше от опасной девочки.

Задира тоже хотел убежать, но Дильфуза успела схватить его за хвост.

— Подожди-ка, хулиган! — сказала она, подтягивая его к себе. — Значит, это твой Дневник?

— Нет-нет, мяу-у! — испуганно замяукал кот, дрожа. — Я… я просто пошутил!

— Пошутил, говоришь? — прищурилась Дильфуза. — А кто хотел стать главным хулиганом? Кто носит пиратскую форму и курит трубку?

— Это было раньше! — жалобно замяукал Задира. — Я исправлюсь! Я буду ходить в школу, носить форму, получать хорошие оценки! У меня будет свой дневник!

— Обещаешь?

Кот быстро-быстро закивал. Дильфуза отпустила его.

Тем временем Семечка открыла клетку, и попугай Кешка вылетел на свободу. Он радостно вспорхнул, сделал круг в воздухе и сел на плечо девочке рядом с Прыг-Скоком. Птички переглянулись, чирикнули и сразу подружились.

Дневник подбежал к Дильфузе, его страницы чуть дрожали.

— Я больше никогда от тебя не уйду! Прости меня!

— Это ты меня прости, — тихо сказала девочка. — Я сама виновата. Я плохо училась и заставляла тебя краснеть…

Дневник сразу её простил.

Они все вместе вернулись домой. Дорога уже не казалась страшной — солнце светило ярче, лес шелестел приветливо, а даже болото осталось позади, как дурной сон.

С тех пор Дильфуза стала прилежной ученицей. Она аккуратно писала, внимательно слушала на уроках и старалась изо всех сил. В её дневнике теперь красовались только пятёрки и четвёрки.

И за это её действительно пускали бесплатно в кино, в цирк и в парк.

А в цирке, между прочим, выступали её друзья: мышка Семечка ловко бегала по канату, воробей Прыг-Скок показывал воздушные трюки, а попугай Кешка громко объявлял номера и шутил со зрителями.

Кот Задира тоже изменился. Он пошёл в школу, получил свой дневник и стал старательно учиться. Он больше не курил трубку, не обижал слабых и даже помогал младшим. За примерное поведение ему однажды вручили Почётную грамоту.

А крокодилов больше никто не видел. Говорили, что они ушли далеко-далеко, в дремучие болота, где решили открыть школу для самых непослушных зверей… но, говорят, сами же первыми стали там учениками, потому что без знаний даже злым хулиганам в жизни очень трудно.

И с тех пор в городе говорили: если хочешь попасть в самые весёлые и чудесные места — учись хорошо, будь добрым и смелым, как Дильфуза.

ДЛИННЫЕ НОГИ И ПИРОЖНАЯ МАСТЕРИЦА БОЛОТ

В одном тёплом-претёплом болоте, где вода была мягкая, как парное молоко, а над гладкой поверхностью лениво покачивались зелёные ковры ряски, жила лягушка по имени Квашка. Болото это было особенное: по утрам над ним стелился серебристый туман, а к вечеру воздух наполнялся сладким ароматом цветущих кувшинок и диких трав. Между кочками журчали тонкие ручейки, а в камышах шептался ветер, будто рассказывал старинные сказки.

Квашка была лягушка не простая. У неё была ярко-зелёная, чуть золотистая на солнце кожа, большие добрые глаза и широкая улыбка, которая никогда не сходила с её мордочки. Она любила носить на голове маленький венок из болотных цветов, а передник у неё всегда был слегка припорошён мукой. Квашка была очень добрая и весёлая — и ещё невероятно талантливая хозяйка.

Она умела печь вкусные пироги из водяных лилий, усатых рачков и ароматных водорослей. Когда она доставала пироги из печи, то начинала громко квакать, созывая всех зверей вокруг на её угощение.

Прилетали птички, жуки и стрекозы, приползали кроты и змеи, прибегали зайчики, лисички, даже медведь Тумба со своим медвежьим семейством захаживал сюда по первому зову мастерицы болот.

Медведь Тумба был огромный, косматый, с густой тёмно-бурой шерстью и добродушными глазами. Несмотря на свои размеры, он был мягкий и спокойный, любил сладкое и всегда приходил, неся с собой пучок лесной малины или мёд в подарок. Его тяжёлые шаги было слышно издалека, но Квашка всегда радовалась, когда он появлялся.

Все любили поесть то, что готовила им Квашка. Её поэтому все назвали Пирожная мастерица.

— Квашка, ты молодец! — хвалил её серый волк Клыкастик, с аппетитом уплетая пироги. — Мне так нравится твоё угощение!.. М-м, как вкусно!..

Клыкастик был худой, поджарый волк с густой серой шерстью и острыми, как иглы, клыками, за которые его и прозвали. Но, несмотря на грозный вид, он был справедливым и честным, а к Квашке относился с большим уважением.

— Да-да, — подхватывали другие звери. — И нам тоже по душе твои пироги! Когда ты ещё нас пригласишь?

— Скоро, гости дорогие, очень скоро, — радушно отвечала Квашка.

Ей нравилось, что звери её уважают и любят. И она уже думала, что приготовит им в следующий раз. Нужно сказать, что Пирожная мастерица не готовила один и тот же пирог много раз — она постоянно меняла и изобретала новые рецепты, поэтому все ждали, когда Квашка придумает очередной деликатес.

Вот какие у неё были рецепты: она делала хрустящий пирог с кувшинками и сладкой болотной мятой, ароматный пирог с ягодами клюквы и нежным кремом из водорослей, острый пирог с рачками и капелькой болотного перца, а ещё воздушный пирог с ромашками, мёдом и утренней росой. Каждый её пирог был особенным — с секретным ингредиентом, о котором знала только она.

Но были в лесу и такие, кто не любил Квашку. Например, её соседи по болоту — жаба Пупырька и водный уж Жаброглаз.

Пупырька была крупная, с бугристой, покрытой бородавками кожей и огромными выпученными глазами. Она всегда выглядела недовольной, а её голос был резкий и хриплый. Когда она злилась, её щеки раздувались, как пузыри.

Жаброглаз был длинный, скользкий уж с тёмной, почти чёрной чешуёй и странными жёлтыми глазами, которые казались холодными и хитрыми. Он двигался бесшумно и любил шипеть, даже когда не сердился.

Они завидовали тому, что лягушку уважают, и все к ней ходят в гости. Это их страшно злило.

— Ш-ш-ш, — шипел Жаброглаз. — Ненавижу эту Квашку, вечно задаётся своими пирогами!

— Да, кварк-кварк, — поддакивала ему Пупырька, морща морду. — Из-за того, что все ходят в гости к Квашке, нас не замечают и не любят!.. Надо за это её наказать!..

Ужу эта идея понравилась, он даже зашипел от радости, как старый паровоз — громко, протяжно, с хрипом и свистом, будто из него валил невидимый пар. И вместе с жабой стал строить злобные планы.

Они хотели, чтобы Пирожная мастерица больше не жила в болоте и звери позабыли о её существовании. «Тогда все начнут приходить к нам», — мечтали они.

Первым делом уж и жаба решили поссорить Квашку с известной разбойницей болот — цаплей Длинные Ноги.

Цапля Длинные Ноги была высокой, стройной птицей с длинным острым клювом и холодным взглядом. Её перья были серо-белые, а шаги — медленные и важные. Она ходила по болоту, как хозяйка, и все расступались перед ней. Характер у неё был крутой: если кто-то ей не нравился, она могла резко клюнуть — быстро, больно и без предупреждения. Даже медведь Тумба предпочитал не спорить с ней.

— Длинные Ноги живёт в соседнем болоте, нужно идти туда, — сказала Пупырька и запрыгала вперёд.

Жаброглаз, продолжая шипеть, пополз за ней.

Тем временем Квашка сидела у печи и придумывала новый рецепт пирога из ромашки, пиявок и клубники. Она уже записывала свои мысли в специальную Кулинарную книгу, где было очень много рецептов, как вдруг услышала тихий стон.

Удивлённая Квашка оторвалась от страниц и огляделась:

— Кто здесь стонет?..

— Это я — кузнечик Капитан, — из кувшинчика лилии выполз измождённый кузнечик.

Он был когда-то стройным и подтянутым, с ярко-зелёным панцирем, похожим на военный мундир, украшенный тонкими золотистыми полосками. На голове у него сидел чуть помятый, но всё ещё гордый шлемик из листа, а за спиной висела крошечная сабля. Но сейчас Капитан выглядел совсем иначе: его мундир был разорван, крылья помяты, а сам он еле держался на лапках — одна из них бессильно свисала, словно не слушалась хозяина. Его глаза, обычно смелые и решительные, теперь были усталыми, но всё равно не потеряли огонька храбрости.

Это был знаменитый солдат леса, который боролся с нехорошими зверями и спасал беззащитных от хищников. Говорят, что волк Клыкастик стал хорошим после того, как его перевоспитал Капитан.

Когда-то Клыкастик был грозой всего леса: его рык разносился эхом между деревьями, и звери в ужасе разбегались. Он мог обидеть слабого, отнять добычу, напугать малышей. Но однажды на его пути встал Капитан. Маленький кузнечик не испугался огромного волка — он смело бросился в бой, скакал вокруг него, отражал атаки, а главное — говорил с ним о добре и справедливости. Долгая была та схватка, но в конце концов Клыкастик опустил голову и понял свои ошибки. С тех пор он стал защищать слабых и помогать другим.

Но сейчас Капитан был ранен… Это его укусил скорпион Вампир — чёрный, как ночная тень, с длинным изогнутым хвостом и ядовитым жалом, блестящим, словно игла. Его глаза светились холодным красным светом, а клешни были сильные и беспощадные. Он жил в паутинистых сетях среди сухих коряг и ловил в плен насекомых, чтобы питаться ими.

Капитан сражался с ним, спасая королеву пчёл Медушку. Золотистая, с мягкими полосками на брюшке и прозрачными крылышками, Медушка попала в липкие сети скорпиона. Капитан ворвался в его логово, разрубил паутину саблей и освободил пленницу. В жестокой схватке он победил Вампира, но сам был тяжело ранен.

Он потерял много крови, силы почти покинули его, и он едва-едва дополз до Квашки.

— Ой, Капитан! — испугалась Квашка. — Что с тобой случилось? Кто тебя ранил?

Капитан с трудом рассказал о своей битве. Его голос был тихим, прерывистым, он часто останавливался, чтобы перевести дух. Каждое слово давалось ему с трудом, а лапки дрожали от слабости.

— У меня нет сил… я голоден… — простонал Капитан. Он даже не мог поднять свою саблю, которая лежала рядом, тускло поблёскивая.

У Квашки было доброе сердце. Конечно, она решила помочь кузнечику. Сначала она припрыгала на поляну и собрала спелые ягоды ежевики — тёмные, сочные, блестящие, как маленькие капельки ночи. Она выжала из них густой сок, ароматный и сладкий, с лёгкой кислинкой, и дала Капитану напиться.

Сок словно оживил его: по телу пробежало тепло, глаза стали яснее, дыхание ровнее, а в лапках появилась слабая, но настоящая сила.

Затем Квашка нашла лечебные травы — мягкие листья подорожника, ароматный чабрец и горьковатую полынь. Она попросила мёда у пчёл-соседей, и те с радостью дали ей целый бочонок золотистого, тягучего мёда — ведь Капитан спас их королеву Медушку.

Полевая мышка Колосочек принесла пшеничную муку — светлую, чистую, как утренний свет. Квашка замесила тесто, добавила мёд, травы и свои особые секретные ингредиенты, и вскоре в печи зазолотился пирог.

Аромат был такой, что даже камыши будто потянулись поближе. Этот пирог был чудодейственный — стоило его немного поесть, как раны начинали заживать.

Когда пирог испёкся, Квашка отрезала кусочек и осторожно подала его Капитану.

Кузнечик откусил… и вдруг произошло чудо: его рана начала затягиваться прямо на глазах, боль исчезала, силы возвращались. Лапка перестала висеть и снова стала двигаться, словно ничего и не было. Крылья расправились, а в глазах снова вспыхнул боевой огонь.

Он встал на лапки — крепко, уверенно, как настоящий солдат.

— Спасибо тебе, Квашка, — сказал он, глубоко поклонившись. — У тебя — золотые лапки! Благодаря тебе я снова смогу защищать невинных.

Он ловко подхватил саблю, засунул её в ножны и, подпрыгнув, исчез в листве. Впереди его ждали новые подвиги.

Тем временем два негодяя — Пупырька и Жаброглаз — наконец-то достигли соседнего болота. Оно было мрачным и неприветливым: вода в нём была тёмная, почти чёрная, пахла сыростью и гнилью, а над поверхностью висел густой туман. Камыши здесь росли высокие и жёсткие, словно копья, а тишина была такой тяжёлой, что казалось — даже звук боится здесь появиться.

И посреди этого болота стояла она — цапля Длинные Ноги. Она возвышалась над водой, как сторожевая башня: длинные, тонкие ноги держали её высоко, шея вытянулась вперёд, а острый клюв блестел, как сталь. Её глаза были холодные, внимательные — они не упускали ни малейшего движения. Даже ночью она могла заметить малейшее шевеление в воде.

Она была настоящей владычицей этого места. Никто не смел нарушать её покой. Жаброглаз и Пупырька едва ступили на её территорию, как она сразу их заметила.

— Ха, ко мне идёт обед! — воскликнула Длинные Ноги и сделала два огромных шага, нависнув над ними.

— Чужестранцы! Значит, меня ждёт заморское блюдо из жабы и ужа…

Пупырька задрожала, а Жаброглаз зашипел уже не от злости, а от страха.

— Эй, эй! Мы пришли к тебе по делу! — поспешили они сказать.

— По какому ещё делу? — недовольно спросила цапля. Её желудок урчал от голода — с прошлого дня она ничего не ела. Внутри у неё будто перекатывались пустые камни, а клюв уже слегка приоткрылся в предвкушении добычи.

— Нечего зря болтать! — резко сказала она. — Лучше приготовьтесь к тому, что я вас проглочу!

— Ш-ш-ш, Длинные Ноги, — зашипел Жаброглаз. — Сначала выслушай нас! Ты слышала о лягушке Квашке?

Длинные Ноги подозрительно прищурилась, её длинная шея чуть изогнулась, а холодные глаза уставились прямо на ужа.

— Ну, слышала, — пробурчала разбойница. — И что?

— А то, что… ш-ш-ш… Квашка печёт вкусные пироги… ш-ш-ш… всех приглашает, а тебя — нет! Игнорирует… ш-ш-ш… такую великую и большую птицу! — прошипел Жаброглаз.

— Да, кварк-кварк, — подхватила Пупырька, раздуваясь от важности. — Квашка говорит, мол, не уважаю Длинные Ноги… кварк-кварк, не боюсь её!..

Эти слова мгновенно разожгли гнев в сердце цапли. Её глаза вспыхнули холодным огнём, перья взъерошились, а клюв громко щёлкнул. Вода под её ногами задрожала, а воздух словно стал тяжелее.

— Где эта негодная лягушка?! — закричала Длинные Ноги, так что эхо разнеслось по болоту. — Вот я её съем!.. Кстати… она толстая?

— О-о-о… — Жаброглаз и Пупырька закатили глаза, мечтательно причмокнув. — Ещё какая толстая… большая-пребольшая… Её сразу и не проглотишь!

— Это хорошо… это мне нравится… — протянула цапля, облизывая клюв. — Сейчас же лечу на ваше болото!.. А вы, двое, садитесь ко мне в клюв — будете показывать дорогу!..