Как баклажан в суп попал

Но самое главное — разбойникам нечего стало кушать, и на разбойничьем совете Сабля предложил самим добывать пищу.

Вначале они пытались поймать лесного кабана, но ведь нужно уметь охотиться, а такой науки разбойники не знали. Кабан, услышав их топот и крики, просто удирал, оставляя после себя только взрытую землю. Они хотели поставить силки на зайца, но никто не смог сплести сетки — верёвки путались, узлы расползались, а сами разбойники только ругались да чесали затылки. Ловля рыбы тоже требует искусства и знаний: нужно соорудить удочку, накопать червей и долго сидеть у реки, терпеливо глядя на воду. Но откуда такие навыки у безграмотных разбойников? Они лишь пугали рыбу своими криками, да разгоняли её прочь.

И загрустили разбойники. Однажды они сидели у потухшего костра — кончились спички, а сами добывать огонь не умели — и, глядя голодными взглядами друг на друга, стали вспоминать прошлое. В животе у каждого урчало так громко, будто внутри поселился маленький сердитый зверёк.

— Да-а, хорошие раньше времена были… — протянул один, ковыряя палкой холодные угли. — Путники проходили мимо леса — было кого грабить… А сейчас сюда никто и носа не сунет…

— Угу, — подхватил Сабля, чувствуя, как его желудок жалобно сжимается и урчит, словно просит пощады. Он сглотнул и невольно покосился на свою шляпу, думая, а не скушать ли её, если станет совсем невмоготу. — И деньги были, и одежда… и еда…

— Э-э, давайте о еде не говорить! — вдруг взмолился один из разбойников, обхватив живот. — А то мы сейчас друг друга съедим…

— Давайте, — согласился другой, тяжело вздохнув и потирая впалые щеки. Однако, как они ни пытались заговорить о чём-то другом — о старых удачных налётах, о том, как один из них когда-то напугал целую повозку купцов, или даже о погоде, — мысли их упрямо возвращались к еде. Один вспоминал румяные пироги, другой — жирную жареную курицу, третий — сладкие пряники, и вскоре разговор снова начинал пахнуть воображаемыми ароматами. У кого-то урчал живот, у кого-то текли слюнки, а один худой разбойник даже начал жевать собственный рукав, задумчиво глядя в пустоту, словно надеялся найти в нём хоть каплю вкуса.

В конце концов они плюнули, переглянулись и, не сговариваясь, решили, что дальше так продолжаться не может — пора искать еду по-настоящему, а не в воспоминаниях.

Один из разбойников по имени Деревянный Глаз выступил вперёд. Это был долговязый, сутулый человек с лицом, словно вырезанным из старой доски: жёстким, шершавым и с занозами морщин. Один его глаз был настоящий — живой, беглый, постоянно щурящийся, а вместо второго в глазнице торчал грубый деревянный кружок, выструганный кое-как и посаженный так криво, что казалось, будто он всё время смотрит куда-то в сторону. Из-за этого выражение лица у него было одновременно подозрительное и слегка глуповатое. Ходил он странно — хромая сразу на обе ноги, словно не мог решить, какая из них болит больше.

— Я пойду в город и постараюсь узнать, у кого можно будет отнять еду, — сказал он, почесав за ухом и прищурив свой единственный живой глаз.

— Давай, давай, — подбодрили его собратья по ремеслу, лениво шевелясь у потухшего костра. — Мы подождём тебя.

И Деревянный Глаз, прихрамывая, отправился в город. Конечно, ему пришлось оставить всё оружие в лесу — и нож, и дубинку, и даже старый ржавый кинжал, чтобы никто не заподозрил в нём разбойника. В своей обношенной, рваной одежде он выглядел скорее как жалкий путник, чем как гроза дорог. Так он и прошёл к городским воротам: медленно, сутулясь, опустив голову. Стражники лениво переглянулись, один зевнул, другой почесал бороду — и не обратили на него никакого внимания. Мало ли какие нищие бродят по стране, у каждого своя беда.

Оказавшись внутри, Деревянный Глаз оживился. Он стал ходить по улицам, стараясь выглядеть незаметным, но при этом жадно прислушиваясь к разговорам. Вокруг кипела жизнь: кто-то торговался, кто-то смеялся, где-то звенела посуда, пахло свежим хлебом, жареным луком и сладкой выпечкой. У разбойника закружилась голова от этих запахов, и он даже пару раз остановился, чтобы проглотить слюну.

И вдруг он услышал разговор, который заставил его насторожиться.

— Сегодня у бабушки Угощайки омлет! — радостно говорила одна женщина другой. — Она всех зовёт, как всегда!

— А она всех угощает? — тут же вмешался Деревянный Глаз, осторожно приблизившись. — Даже нищих?

— Конечно! — удивлённо ответили прохожие, с интересом разглядывая его деревянный глаз. — Угощайка — очень добрая старушка, она ни для кого не жалеет еды. Приходите и вы.

Они подробно объяснили дорогу, и разбойник, едва дослушав, поспешил туда, прихрамывая быстрее, чем раньше.

И вскоре он увидел дом Угощайки. Во дворе стояли столы, за которыми сидели люди — взрослые и дети — и с аппетитом ели омлет. Он был пышный, золотистый, с румяной корочкой, от него поднимался тёплый аромат яиц, масла и чего-то ещё, невероятно вкусного. Угощайка ловко доставала всё новые и новые порции из горшочка, и, казалось, тот вовсе не пустеет, сколько бы ни брали из него.

Конечно, свою порцию получил и разбойник. Он сел, схватил ложку — и начал есть. Сначала быстро, потом ещё быстрее, потом уже почти не жуя. Омлет был мягкий, нежный, словно облако, и таял во рту. Он съел одну тарелку, потом вторую, потом третью… Люди вокруг уже смеялись, поглядывая на него, а он всё ел и ел, словно боялся, что еда вдруг исчезнет.

И это было понятно: разбойник не ел уже целую неделю. В его глазах мелькало почти отчаяние, когда он подносил ложку ко рту, а руки дрожали от жадности и облегчения.

Наконец он откинулся назад, тяжело дыша, хлопнул себя по до отказа набитому брюху и выдохнул:

— Ой, как вкусно!

— Может, ещё хотите? — ласково спросила Угощайка, подойдя к нему с доброй улыбкой.

— А у вас ещё есть? — поразился разбойник, оглядывая горшочек. Только теперь он начал задумываться, как можно столько еды доставать из такой небольшой посудины. — Неужели всё это помещается в одной посудине?

— Конечно, — улыбнулась старушка. — Ведь у меня — Волшебный Горшочек! Он умеет готовить любое блюдо. Поэтому я нисколько не устаю, готовя обед для своих друзей, соседей и просто прохожих.

«Волшебный Горшочек? Вот это-то нам и нужно…» — подумал Деревянный Глаз, и в его живом глазу мелькнул жадный огонёк. Мысли закрутились быстро и ловко, как у настоящего разбойника. «Если у нас будет такая вещь, мы никогда не проголодаемся… И всегда будем сыты. А с сытым желудком — и грабить веселее!»

Он резко вскочил из-за стола, чуть не опрокинув лавку, и, даже не поблагодарив старушку, бросился прочь. Он бежал через улицы, спотыкаясь, хватаясь за стены, почти не разбирая дороги, только бы скорее добраться до леса и рассказать всё атаману.

Впрочем, Угощайка и не ждала благодарностей. Она лишь улыбнулась ему вслед и покачала головой, радуясь, что её угощение пришлось по вкусу.

— Ты молодец, — сказала она своему Горшочку, ласково погладив его тёплый бок. — Тебя сегодня особенно хвалили!

Волшебный Горшочек тихонько побулькал, словно засмеялся, и ответил:

— Спасибо, бабушка Угощайка! Завтра я ещё постараюсь сделать что-нибудь вкусное. Можно предложить горожанам пиццу.

— Вот и хорошо! — обрадовалась старушка, всплеснув руками. — Нужно для этого только приготовить продукты.

И, узнав, что именно требуется, она отправилась в продуктовую лавку. Там её, конечно, ждали с радостью: лавочник сразу выпрямился, заулыбался, стал предлагать самые свежие овощи, лучшие сыры, ароматные травы. Люди, стоявшие в очереди, приветливо кивали ей, а кто-то даже уступал место — все знали, что Угощайка готовит не для себя, а для всех.

Тем временем Деревянный Глаз, задыхаясь от бега и волнения, добрался до леса и ввалился на поляну, где сидели разбойники.

— Горшочек… — торопливо бормотал он, хватая воздух ртом. — Волшебный… у старушки… готовит всё!.. — Он махал руками, путая слова, но глаза его горели. — Всё! Понимаете? Всё, что захочешь!

— Как — всё? — не поняли разбойники, переглядываясь и морща лбы, словно от усилия мысли у них могла появиться еда.

— Поясни! — потребовал Сабля, резко вскочив и размахнувшись своей саблей так, что лезвие сверкнуло в тусклом свете угасающего дня. Он шагнул к Деревянному Глазу вплотную, навис над ним, и его тень легла на лицо рассказчика, как тёмное пятно. Атаман был уверен: стоит только погрозить оружием — и человек выложит всё до последнего слова. Его пальцы крепко сжимали рукоять, а сам он щурился, будто пытался разрезать собеседника взглядом не хуже, чем клинком.

— Этот Волшебный Горшочек делает пищу сам, ничего для этого людям делать не нужно, — поспешно заговорил Деревянный Глаз, отступая на шаг и с опаской косясь на острое лезвие. — Я съел несколько порций… много-премного людей ели… а горшочек всё готовил и готовил омлеты… и еда из него не кончалась!

— Вот это да! — с завистью вскричали разбойники, и только теперь обратили внимание на его вздувшийся живот, который натягивал рубаху так, что та вот-вот могла треснуть. — Нам бы такую вещь!

— А мы украдём горшок у старушки! — решительно сказал Сабля, и в его голосе зазвенела привычная уверенность. — Придём ночью и утащим! Вот!

Эта идея пришлась всем по душе. Разбойники зашевелились, закивали, заулыбались своими редкими зубами. Когда стемнело, лес словно погрузился в густую, вязкую тьму. Луна, скрытая облаками, едва пробивалась сквозь ветви, и деревья стояли, как чёрные сторожа, шепча листвой. Тени вытянулись, стали длинными и зыбкими, а в воздухе повисла настороженная тишина.

Под покровом этой темноты разбойники тихо пробрались в город. Они крались вдоль стен, прижимаясь к домам, прячась в переулках, и их шаги были почти неслышны. Все жители спали, окна были тёмными, и лишь изредка где-то скрипела ставня или лаяла во сне собака. Даже стражники у ворот не выдержали — один сидел, уронив голову на грудь, другой прислонился к стене и тихо похрапывал.

Тем временем Деревянный Глаз, затаив дыхание, осторожно влез в дом Угощайки через окно. Внутри было тепло и тихо. На столе стоял Волшебный Горшочек — спокойный, чуть поблёскивающий в лунном свете, будто ничего не подозревающий. Разбойник на цыпочках подошёл к нему, протянул руки… и, оглянувшись, быстро стащил его со стола.

Нужно сказать, что Горшочек не спал. Он сразу почувствовал неладное — внутри него что-то тревожно забулькало, крышка едва заметно задрожала. Он хотел было зазвенеть, поднять шум, предупредить хозяйку… но Деревянный Глаз мгновенно занёс над ним топор.

— Будешь кричать — я разобью тебя на части! — прошипел он, сжав зубы.

И Волшебный Горшочек, понимая опасность, вынужден был замолчать. Его бульканье стихло, словно он затаил дыхание.

Деревянный Глаз засунул его в мешок и потащил на улицу. Там, в тени, уже ждала вся шайка — тёмные фигуры, сливающиеся с ночью, нетерпеливо переминающиеся с ноги на ногу.

— Вот, принёс, — шёпотом сказал разбойник, тяжело дыша.

— Молодец, — одобрил Сабля, кивнув. — А теперь возвращаемся в лес.

Они быстро перелезли через городские стены и устремились обратно, растворяясь в темноте, словно их и не было.

И вот вскоре они уже были в своём логове — пещере, скрытой среди камней и густых зарослей. Вход в неё был узкий и тёмный, будто пасть какого-то зверя, а внутри царил сырой холод. Стены были закопчены дымом, на полу валялись старые тряпки, обломки ящиков, кости и всякий мусор. В глубине пещеры стоял затхлый запах, от которого хотелось поморщиться.

Едва они вошли, как сразу же окружили мешок.

— Давай еду! — закричали разбойники, выхватывая Горшочек и ставя его на камень.

— Я хочу марципанов! — визжал одноногий, подпрыгивая на месте.