Вельяминовы. Начало пути. Том третий

—Сегодня вечером я посижу с миссис Мартой. Поговорим с ней о том, о сем.

Сняв через голову рубашку, Дэниел вздохнул.

—Вот, посмотри.

Хосе присвистнул.

—Ты на две головы выше. Садись и положи руку сюда, — велел он.

Юноша послушно опустился в кресло.

—Мускулы у тебя — хоть анатомию учи, — заметил Хосе. Взглянув на шрам, он поморщился.

—Да, знатный тебе мясник попался. Хоть опиума дали?

—Какой опиум, — рассмеялся Дэниел, — в портовом кабаке в Картахене налили стакан рома и всунули палку между зубов. К хирургу мне не с руки было отправляться, пулю вынимал цирюльник. Он занес грязь и когда я добрался до корабля, у меня началась лихорадка. Пришлось снимать швы и опять резать. Еще и кость какая-то разбита, она тоже медленно срасталась.

—Да я вижу, — пробормотал Хосе, — давай, развяжи этой рукой.

Он протянул Дэниелу веревку с узлами. Юноша медленно орудовал длинными пальцами. Пристально следя за его движениями, Хосе заметил:

—Не торопись. Если больно, то отдохни, и потом продолжай, — он стер пот с побледневшего лба Дэниела.

—Молодец. У тебя очень хорошо получается.

Распутав узлы, Дэниел выдохнул:

—Я занимаюсь каждый день, начал еще на корабле. Это теперь навсегда так?

Хосе вымыл руки.

—Будешь действовать пальцами как сейчас и выздоровеешь. Я тебе нарисую, — он потянулся за бумагой и пером. Указав на переплетение сухожилий, Хосе объяснил:

—Здесь у тебя все порвано. Когда так случается, то надо подождать. Нетронутые сухожилия возьмут на себя работу потерянных, — он кинул юноше рубашку. — Все будет хорошо, тем более рука левая. Как тебя угораздило, по работе?

Дэниел жарко покраснел.

—Хочешь рома? Вам ведь можно?

Хосе внимательно посмотрел на юношу и тот улыбнулся.

—Да не пью я. Я хотел с тобой посоветоваться.

Дэниел достал серебряную флягу.

—Добыча с галеона, взятого нами на Азорских островах. Я за обедом рассказывал.

Отпив, Хосе посоветовал:

—Не тяни, дорогой Дайчи-сан.

Юноша, запинаясь, начал говорить. Выслушав его, Хосе повертел флягу.

—И после той ночи ты к ней не возвращался?

—Вернулся, конечно, — удивился Дэниел, — когда пулю вынули, сразу и вернулся. Однако у них было закрыто, а стучать я не решился. Не хотелось получить пулю еще и в лоб. В городе я ее больше не видел. Скажи, а она может… — Дэниел покраснел.

—Может, — Хосе потрепал юношу по плечу, — поэтому езжай, забирай сестру и отыщи свою Эухению.

—Она меня не простит, — мрачно отозвался Дэниел, — потому что я обещал вернуться, и не вернулся.

—Тогда вернись, — Хосе скрыл вздох.

—А если ей все сказать, — отчаянно подумал юноша, — хотя она увидела меня только вчера. Я еще не еврей и неизвестно, когда я им стану. Какая девушка согласится ждать так долго?

Хосе решительно подытожил:

—Потому что если она тебя любит, то она ждет, поверь мне.

Разлив вино, Марфа заметила:

—Хорошо, что Джованни и Мияко-сан забирают детей в свою усадьбу. Тео сейчас ни к чему шум. Марта тоже с ними поедет, поможет им обустроиться, а я буду здесь по хозяйству, — она вздохнула.

—Господи, только бы обошлось все.

—Обойдется, — уверила ее акушерка, — а что насчет хозяйства, то едим мы немного. Мистер Майкл днем все время с миссис Тео, читает ей, а ночью мы дежурим по очереди. Все будет хорошо.

Марфа сложила кончики нежных пальцев.

—Миссис Стэнли, а если что—то случится?

—Мистер Джозеф очень хороший врач, — мягко ответила акушерка, — и он совсем не такой, как здешние доктора.Те нас за ровню не считают и обращаются свысока, а он совсем другой.

—Я смотрю, — лукаво заметила Марфа, — они с Мирьям за столом сидят вместе.

Акушерка только улыбнулась.

—Они ведь не родственники, миссис Марта.

—Не родственники, — согласилась Марфа, поигрывая изумрудным браслетом на запястье. — Пожалуй, вы правы, миссис Стэнли. Мистер Джозеф на нее смотрит, да и она тоже дышит глубоко.

—Он ее, правда, ниже, — задумчиво отозвалась акушерка. — Мирьям в сэра Стивена пошла, как Полли в мистера Джованни. Вы детям скажете, как вернутся они с мужем из Нового Света?

Марфа решительно подытожила:

—Скажу и перемолвлюсь с Мирьям парой слов. Не дело, когда юноша и девушка сидят и глаз друг от друга отвести не могут, миссис Стэнли.

—Не дело, — согласилась та, принимая бокал.

Стоя у окна своей комнаты, Мирьям рассматривала золотой закат над Темзой.

—Скоро стемнеет, — вздохнула девушка, — хорошо, что миссис Тео немного легче. Иглы ей помогают, теперь голова не так болит. Может, и обойдется все.

Она прижалась высоким лбом к открытой ставне.

—Нет, зачем я ему такая нужна? Я ведь уже...

Девушка поморщилась.

Ночью в Озерном краю, взяв со стола футляр, Джон попросил:

—Примерь.

Блеснули алмазы, но Мирьям твердо ответила:

—Нет. Я не шлюха. Я сама зарабатываю себе на жизнь, и не приму от тебя подарки. Такое ожерелье не по карману начинающей акушерке, — девушка отвела его руку, — прости, но нет.

Джон убрал драгоценность.

—Стань ты моей женой, все было бы значительно проще.

—Я никогда не стану твоей женой, — Мирьям натянула на себя меховое одеяло. — Кажется, мы об этом уже говорили.

—Я хочу семью, — тихо сказал Джон, — хочу детей. Мне почти тридцать. Мой отец женился в первый раз, когда он был моложе меня. Пожалуйста, Мирьям, неужели тебе так важно, где мы обвенчаемся?

—Мне важно, чтобы внуки моих родителей, — девушка запнулась, — остались евреями. К тому же, — она приподнялась на локте, — я тебя не люблю, и ты меня тоже. Хватит, пожалуйста.

Джон поцеловал ее в плечо.

—Прости. Давай спать.

В дверь постучали и Мирьям вздрогнула.

—Открыто.

В сумерках блеснули зеленые глаза и Марфа погладила ее по голове.

—Не надо плакать, девочка.

Уткнувшись носом в пахнущие жасмином брюссельские кружева на воротнике платья тети, девушка всхлипнула.

—И не стоит даже, кто я рядом с ним? Он красивый, молодой, умный…

—А ты старая глупая уродина, — ехидно ответила тетя, — что он умный – это хорошо, потому что он все поймет. Давай я ему скажу, — Марфа улыбнулась.

—Нет, нет, — в панике отстранилась Мирьям.

—Да не об этом. Об этом ты сама с ним поговори, дорогая моя, — Марфа притянула ее обратно.

—Скажу, что он тебе по душе, а то я боюсь, что угол стола, где вы сидите, скоро вспыхнет от ваших взглядов.

—Спасибо, — Мирьям прижала к щеке руку тети. — Теперь бы еще сестру мою увидеть, и все в порядке будет.

—Увидишь, — твердо пообещала Марфа, — мы привезем Беллу, и все будет хорошо.

Мирьям вдруг спросила:

—Тетя, а вам никогда не бывает страшно?

—Бывает, — рассудительно ответила Марфа. — Думаешь, легко на сносях с четырьмя детьми на руках вдовой остаться? Однако я справилась, и ты тоже справишься. Замуж выйдешь, деток родишь и все наладится.

Она помолчала.

—Не хочешь сказать, кто это был?

Мирьям помотала головой и Марфа скрыла вздох.

—Не Николас. Не смог бы так мальчик с ней поступить, Тео рассказывала, что он хороший, добрый юноша. Не изменился бы он так. Да и не видели «Желания» в Гоа той осенью. Значит, Майкл. Всех обманул, а теперь и не найти, его, сгинул. Наказал его Господь все-таки.

—Я хоть побываю на вашем венчании, — весело сказала Марфа, — я слышала, что вы там стаканы бьете!

Раскрыв ставни шире, девушка подставила лицо теплому ветру с запада. Заходящее солнце заливало долину ярким светом. Мирьям решила:

—Я ничего дурного не сделала и мне нечего стыдиться. В Лондоне я скажу Джону, что уезжаю с бабушкой и дедушкой в Амстердам. Даже если Иосиф от меня откажется, когда обо всем узнает, я все равно уеду. Нельзя так больше.

—Правильно, — шепнула Марфа и Мирьям покраснела.

— Простите…Я случайно вслух.

—Я и говорю, что правильно, — Марфа поцеловала ее в мягкую девичью щеку.

—Здесь хорошо, — одобрительно сказал Стивен, оглядывая большую детскую с красующейся посередине клеткой с попугаем. Грегори дремал, свернувшись в клубочек на ярком ковре.

Заглянув в комнату, Марта велела:

—Вы тоже отправляйтесь в постель. Здесь недалеко, но все равно вы устали.

Она унесла малыша, а Стивен, подняв бархатное покрывало, грустно сказал:

—Он говорить не умеет, только кричит: «Куэрво!

—А что это? – Пьетро рассматривал белые ухоженные перья и мощный клюв птицы.

—По-испански значит «ворон». Так звали моего дедушку, брата бабушки Марты. Он был знаменитым моряком и погиб со своим кораблем в Южной Америке. Он отец моей сестры Беллы, — объяснил мальчик.

Анита открыла рот.

—А ты где родился?

—В Японии, — Стивен пощелкал языком, но попугай повернулся к нему хвостом.

—Так всегда, — мальчик развел руками, — он любит только Дэниела. Но, когда Дэниел в море, я за ним ухаживаю.

—Мы родились в Макао, это в Китае, — широко зевнув, Пьетро забрался на кровать. Анита легла рядом и Стивен подоткнул вокруг них одеяло.

—Тоже спать хочу.

Тихо приоткрыв дверь, Мияко-сан ахнула:

—Их же надо раздеть!

—Оставь, — улыбнулся Джованни,— пойдем в постель. Наконец-то мы дома и больше никуда отсюда не уедем.

Открыв один глаз, оглядевшись, попугай пробормотал:

—Куэрво!

Птица заснула, нахохлившись, опустив веки.

—Вы удивительно хорошо держитесь в седле, миссис Марта, — одобрительно заметил Хосе. Они ехали шагом по взбирающейся на холм дороге. В лазури неба кружила пара соколов. Леса на горизонте играли тусклым золотом осени.

—Я на лошади с трех лет, — женщина потрепала по холке гнедого жеребца. Марта носила темные бриджи, высокие сапоги и камзол испанской кожи. Бронзовые волосы покрывала черная шляпа, украшенная алмазной заколкой.

—Мой покойный батюшка считался на Москве лучшим наездником. Он учил царя Ивана воинским искусствам, — добавила она.

Марта окинула взглядом стройного, ладного юношу.

—Для ученого ты ловко управляешься с конями.

Хосе улыбнулся.

—Я с папой долго жил в Италии, где все отличные наездники, даже священники и монахи. В Амстердаме мне придется освоить лодку, но Дэниел в Японии научил меня ходить под парусом.

—Наш бот стоит в Грейт-Ярмуте, — Марфа полюбовалась Темзой, — когда твои брат и сестра подрастут, Уильям повезет их туда на каникулах. Прошлым летом он со Стивеном выходил в море. Детям такое нравится, — она зорко взглянула на Хосе.

—Ты не мальчик уже, двадцать четыре года. Жениться не думал? Раньше вы путешествовали, а сейчас ты осядешь на одном месте. И бабушка с дедушкой твои порадовались бы, да и отец.

—Теперь я должен жениться на еврейской девушке, миссис Марта, — вздохнул юноша, — а кто меня будет ждать?

—Кто любит, та и будет, — ответила женщина, — одну такую я знаю. Она сидит рядом с тобой за столом. О чем вы шептались?

—Я рассказывал, как в Индии вынимал червя из ноги мальчика, — растерянно ответил Хосе, — но, миссис Марта...

—Пойди к ней вечером, — посоветовала женщина, трогая коня. — У тебя есть еще что-нибудь про червей?

—Да, в Бантаме… — начал Хосе, но Марта прервала его, блеснув зелеными глазами.

— Говоря о Бантаме, ты там не слышал о миссионере, преподобном Майкле Кроу?

—Конечно, — ответил Хосе, — он возвел молитвенный дом, куда ходят и голландцы и туземцы. Правда, нам сказали, что он уехал оттуда в Европу. Он ваш родственник?

—Родственник, — согласилась Марта, — а ты зайди к ней. Она с удовольствием послушает про червей и не только.

Пришпорив коня, она поскакала вниз с холма, а Хосе широко улыбнулся.

—Про червей я могу долго рассказывать, ей будет интересно.

Волк лежал, гладя Тео по плечу.

—«Астрофила и Стеллу» я точно заберу в Париж. Буду читать каждый вечер и вспоминать тебя. После Рождества Дэниел привезет Беллу и вы увидитесь.

—Она могла меня забыть, — вздохнула женщина. — В декабре ей исполнится одиннадцать, совсем большая девочка.

—Не забыла, — Волк взял руку жены, — но вот меня, наверное, да. Она всего неделю меня и видела. Даже боюсь, как мы с ней уживемся.

—Она хорошая, ласковая девочка, — ответила ему Тео. — Мы приедем к тебе в Париж и заживем спокойно. Марта замужем, Дэниел большой мальчик, волноваться не о чем. Нам сделают новые бумаги?

—Джон как раз сейчас ими занимается, — отозвался Волк, — документы надежные, из Нового Света. У тебя испанский как родной, у меня теперь тоже. Все будет в порядке. Король прислушивается к дяде Мэтью. Его рекомендация многого стоит.

Тео зевнула.

—Стыдно спать после обеда, словно мы старики, а хочется

—И мне, — признался Волк. — Поспи, я здесь, я с тобой.

Сквозь закрытые ставни опочивальни едва пробивалось солнце. Слушая нежное дыхание жены, Волк быстро задремал. Тео тоже заснула, положив голову на сгиб руки. Выпустив ее изящные пальцы, Волк заснул еще крепче, не видя, как едва заметно подергивается рот жены, не чувствуя, как напрягается и расслабляется ее тело.

Хосе развернул большую тетрадь.

—Смотрите, Мирьям, я все нарисовал. На востоке живут разные черви. Например, на Яве они отличаются от обитающих в Индии. Заразиться ими просто, достаточно искупаться в стоячей воде.

Девушка взглянула на искусные иллюстрации.

—На Востоке совсем другие заболевания. В Новом Свете тоже, хотя французскую болезнь мы уже хорошо знаем, к сожалению. Я принимала роды, когда дети появляются на свет… — она не закончила.

—Я видел таких детей в Италии, — Хосе перевернул страницу. — Здесь больной, которого я лечил в Гоа, где очень распространено подобное состояние. Тоже из-за червей.

Мирьям посмотрела на распухшие ноги.

—Пациентам, наверное, очень больно?

—Как ни странно, нет, — пожал плечами Хосе. — К сожалению, этого червя мы пока не научились изгонять, однако при условии соблюдения гигиены и ежедневных ванн с ароматическими маслами такие больные живут довольно долго.

—Мы еще многого не умеем, — горько сказала девушка.— Моя мама умерла потому, что ее беременность развивалась неправильно. Абу аль-Касим описывал это состояние.

Коснувшись руки девушки, Хосе сразу отдернул свою, словно от раскаленного железа. Сердце юноши часто забилось и ему захотелось глотнуть побольше воздуха.

—Мне очень жаль, Мирьям, — вздохнул он. — Я почти не помню маму. Она погибла, когда мне едва исполнилось три года. И отца не помню, — Хосе помолчал, — а ваша мама учила меня читать.

Полюбовавшись нежным, словно розовый жемчуг, румянцем на щеках девушки, Хосе велел себе:

—Хватит! Скажи ей, не бойся!

—Мирьям, — он замялся, — вы, наверное, подумаете, что я сошел с ума, потому что я вас так недолго знаю…

—Тогда я тоже сошла с ума, Иосиф, — серьезно ответила девушка.

—Господи, — он пробормотал, — правда?

Наклонившись к ее руке, оставшейся на тетради, Хосе поцеловал пальцы девушки.

—Словно меня ударило молнией, — поняла Мирьям. — Я ведь и встать не смогу, меня ноги не удержат.

Коснувшись губами ее ресниц, Хосе шепнул:

—Теперь я буду делать это каждый день, всю жизнь.

—Рассказывать о червях? – лукаво поинтересовалась Мирьям.

—Обязательно, — подтвердил юноша и серьезно добавил:

—Надо будет подождать, любовь моя.

—Сколько угодно, — Мирьям потянула его за руку.

—Садись.

Хосе устроился на ручке кресла, обнимая ее и девушка подняла на него серьезные карие глаза.

—Я не девственница.

Хосе пожал плечами.

—Счастье мое, неужели ты думаешь, что мне это важно? Я врач, ученый, а это не более, чем предрассудки. Мы любим друг друга, мы поженимся и останемся вместе до конца наших дней. Что случилось, то и случилось.

—Нет, — упрямо ответила Мирьям, — я хочу, чтобы ты знал все с самого начала.

Взяв ее за руку, Хосе улыбнулся.

—Все это прошло и никогда более не вернется. Миссис Тео родит и мы уедем в Амстердам. Хочешь, я с ним поговорю? Он хороший человек, и, наверное, любит тебя. Не хочется, чтобы он страдал.

Мирьям помолчала.

—Он предлагал мне выйти за него замуж. Нет, я сама ему скажу. Поцелуй меня еще, Иосиф.

— Этим я и собирался заняться, — шепнул он, — ты такая красивая. Я все это время глаз не мог отвести, тобой любовался.

—И о червях рассказывал, — смешливо заметила Мирьям. Хосе согласился:

—И это только первая тетрадь. У меня их больше двух десятков.

— С нетерпением жду продолжения, — прижавшись головой к его плечу, девушка закрыла глаза.

—Господи, так вот какое оно, счастье.

Прислушавшись, Волк приподнялся на локте.

—Тео, — сказал он тихо, — Тео, милая, ты спишь?

Она лежала на боку. Быстро поднявшись, Волк зажег свечу. Кружевная подушка под ее щекой промокла, губы посинели. Отбросив одеяло, он приник ухом к груди жены. Сердце билось редко, медленно, но билось. Распахнув дверь в коридор, Волк закричал:

—Миссис Стэнли!

Акушерка бросила один взгляд на женщину.

—Когда?

—Я не знаю, — опустившись на колени, Волк взял ее прохладную, такую знакомую руку. —Я спал, миссис Стэнли, — признался он. — Миссис Тео тоже, но ведь все было хорошо и голова у нее меньше болела. Почему так?

Миссис Стэнли вздохнула.

—Видимо, судороги начались во сне, мистер Майкл. Не вините себя, так случается. Приведите ее мать, а я схожу за мистером Джозефом и Мирьям.

—А что теперь? – Волк остановился на пороге.

—Будем вызывать схватки, — отозвалась миссис Стэнли, — еще рано, но если ждать, то умрет и она и ребенок. Не волнуйтесь, мистер Майкл, дитя живо и двигается. Мы сделаем все, что в наших силах.

Спуствшись на кухню, Волк откашлялся. Марфа помешивала суп в медном горшке над очагом. Собравшись с силами, он, наконец, попросил:

—Марфа Федоровна, идите наверх, пожалуйста. Там с Федосьей плохо.

Повернувшись, теща перекрестилась.

—Богу молись, Михайло Данилович, — твердо сказала женщина, — царские врата здесь не раскрывают, да и нет их у англикан, но ты все равно сходи с Данилой в церковь. Если что, я за вами пошлю.

—Марфа Федоровна... – начал он, но теща подтолкнула его к двери.

—Не смей, — строго велела она, — все в руке Божьей, Михайло. Иди, а я к ней поднимусь.

Волк ушел, а Марфа поднесла к губам свой крест.

—Господи, сжалься над ними. Федосью оставь, так мало они вместе пожили.

—Да, вы правы, миссис Стэнли, — Хосе отдал акушерке слуховую трубку, — сердце у ребенка бьется, надо вызывать схватки.

—Это болотная мята, — перебирая сухие листья, Марфа вспомнила горький настой, которым она когда-то поила Ефимию. —Давайте, я заварю.

—Отвар бесполезен, — Хосе рылся в сумке, — миссис Тео не сможет его проглотить, она без сознания.

Схватив серебряную ложку, Мирьям всунула ее между зубами женщины. Землистое лицо Тео задергалось, изо рта вылилась белая пена.

—Нехорошо, что у нее такие сильные судороги, — миссис Стэнли покачала головой. — Мистер Джозеф, можно что-то сделать вашими иглами?

—Можно, — он протянул акушерке пузырек темного стекла, — это масло болотной мяты. В Болонье я научился делать такие экстракты. У нас есть время до следующей судороги, чтобы поставить иглы. Нанесите масло на ее живот, миссис Стэнли, только... — Хосе замялся.

—Что? – спросила Марфа, вытирая влажной тряпкой лицо Тео.

—Это очень сильное средство, миссис Марта, — ответил врач, — и мы не знаем правильной дозы, однако ждать нельзя. Мисс Мирьям, помогите мне, пожалуйста, — попросил Хосе. — Подержите миссис Тео, если начнется судорога.

Заметив смущенный румянец на щеках девушки, Марфа поняла:

—Все у них ладно, значит. Слава Богу.

Над церковной крышей перекликались птицы. Темза блестела под ярким закатом. Открыв тяжелые двери, Марфа вздохнула.

—Может и обойдется еще, Господи.

Зять опустился на колени перед алтарем. Вздрогнув, Марфа перекрестилась.

—Господи, на том же месте стоит, что и Петя перед тем, как мы на Москву отправились.

Дэниел сидел в заднем ряду, уронив голову в руки. Марфа поцеловала внука в русый затылок.

—Ты бы за Мартой съездил, — шепнула она, — и Стивена тоже надо привезти.

—Бабушка, — юноша вытер лицо, — бабушка, милая, — Марфа прижала его к себе.

—Не надо, родной мой, не надо. Привези Марту-то.

—Я здесь, — раздался тихий голос. Девушка стояла у двери, держа за руку младшего брата. Грегори спокойно спал в перевязи.

—Я в деревне лошадь взяла, когда все узнала.

Марфа погладила внучку по голове. Поцеловав Стивена в лоб, она ласково сказала:

—Не бойся, милый, все здесь, и папа тоже.

—Мама, — всхлипнул ребенок, подняв на бабушку зеленые глаза.

—Как у Тео, — поняла Марфа, — Господи, Белла может остаться круглой сиротой.

Подойдя к зятю, так и стоящему на коленях, женщина тихо попросила:

—Иди к семье, Михайло Данилович. Марта сама приехала и Стивена привезла.

Дэниел нашел руку сестры, устроившейся рядом с ним.

—Как ты узнала?

Марта помолчала.

—Как всегда. Не зря мы попугая взяли.

Дэниел, обняв ее, прошептал:

—Папа идет.

Обернувшись на пороге церкви, Марфа заметила белокурую голову младшего внука. Усадив мальчика на колени, Волк погладил его по голове. Стивен горестно расплакался, уткнувшись лицом в плечо отца. Перекрестившись, Марфа быстро пошла к усадьбе.

На втором этаже пахло кровью. Марфа остановилась перед дверью той же опочивальни, где когда-то умерла Маша, где появились на свет Мэри и Полли. Вздохнув, она нажала на бронзовую ручку.

—Может быть, им все удалось, — Марфа едва не споткнулась о медный, полный крови таз.

—Схваток нет, — подошла к ней миссис Стэнли.

—А откуда кровь? – спокойно спросила Марфа.

—Детское место отслаивается, — руки Хосе были в крови по локоть. Он повернулся к Марфе.

—Мне очень жаль, миссис Марта, но ребенок мертв. Сердце не бьется. Он умер, когда началось кровотечение.

Мирьям сидела у изголовья, держа смуглое запястье Тео.

—Она жива, — девушка взглянула на землистое лицо, — но мы не знаем, сколько еще...

— Но ведь можно сделать операцию, как у леди Мэри? – Марфа смотрела на темные ресницы дочери. Они не дрожали. Миссис Стэнли покачала головой.

—Полли была жива, миссис Марта, сердце у нее билось. Здесь же ребенок мертв и миссис Тео тоже умрет под ножом.

—Я позову ее мужа, — Марфа, покачнувшись, схватилась за косяк двери.

—Нельзя! — приказала себе женщина. —Нельзя!

—Мы пока все уберем, — миссис Стэнли указала Мирьям на таз. — Кровотечение не остановить, но мы сделаем так, что никто ничего не заметит.

—Спасибо, — помолчав, Марфа спустилась по широкой лестнице к парадным дверям дома.

Глядя на мать, Дэниел отчего-то подумал:

—Господи, почему она такая бледная? Мама всегда была смуглой.

Синие губы Тео оставались сомкнутыми. Сидя у изголовья дочери, Марфа держала ее за руку.

—Она еще дышит, — тихо сказала женщина, — попрощайтесь, потому что уже скоро ...

Не договорив, Марфа забрала у внучки малыша.

—Я уложу Грегори и вернусь.

Прижавшись к отцу, Стивен разрыдался:

—Мамочка!

Грегори тоже заплакал и Волк покусал губы: «Возьмите и Стивена, хорошо?».

—Я не хочу, папа, — мальчик вытер лицо. — Прости, пожалуйста. Я больше не заплачу, обещаю. Я ведь уже взрослый.

Сев на кровать, Волк устроил сына рядом.

—Плачь, милый. Плачь, пожалуйста.

Свернувшись в клубочек, мальчик затих и Хосе шепнул Мирьям:

—Унеси отсюда Грегори.

Девушка взяла ребенка у Марты.

—Пусть тетя побудет с вами, милая. Мы присмотрим за малышом.

Марта кивнула, не отводя глаз от лица матери.

—Идите, — махнула миссис Стэнли, — я здесь, не волнуйтесь.

В детской, опустив Грегори в колыбель, Мирьям прислонилась к стене.

—Почему так? Почему мы ничего не можем?

Грегори заворочался. Наклонившись к нему, Хосе ласково запел:

Durme, durme

mi alma donzella

durme, durme

sin ansia y dolor...

—Мама пела мне эту песню, — Мирьям покачала колыбель. — Она о красивой девочке, у которой не будет горя и страданий.

—Я помню, — Хосе все глядел на малыша, — помню голос доньи Эстер. Она мне тоже пела. Я и не знал, что колыбельная о девочке.

—Все равно, — Мирьям положила голову ему на плечо и Хосе обнял ее. Девушка шепнула:

—У меня никто еще из пациенток не умирал.

Хосе вздохнул.

—У меня умирали, но все равно к этому никогда не привыкнешь.

Мальчик спокойно сопел в колыбели и Мирьям взяла Хосе за руку.

—Господи, — попросила девушка, — пусть хоть наши дети будут счастливы, пожалуйста.

Распахнув ставни, Волк оглянулся на кровать. Марфа сидела рядом с телом дочери.

—Даже попрощаться не смогли, — горько понял Волк, — но хотя бы Тео не страдала. Она тихо ушла, просто остановилось сердце. Бедный Стивен. Хорошо, что у миссис Стэнли есть разные снадобья. После сонного настоя он немного отдохнет. Он так плакал, мальчик мой. Четыре года ему, куда он без матери.