Вельяминовы. Начало пути. Том третий

Хосе помолчал.

—Я ведь от вас уеду, папа, но не потому что...

Отец потрепал его по черноволосой голове.

—Я все понимаю. Наш дом – твой дом, и так будет всегда. Но ты женись, и чтобы у меня появились еще внуки, — Джованни рассмеялся.

—Мне страшно, папа, — признался юноша, — я совсем не помню своего настоящего отца, только выстрелы и костер. Мы ничего не знаем о происходящем с памятью. Наверное, когда случается что-то ужасное, переживания вытесняют все остальное, тем более у детей.

—Очень надеюсь, что ничего больше не произойдет, — вздохнул отец, — но все равно, поезжай с нами в усадьбу миссис Марты. Тео и Масато-сан тебе обрадуются. Потом отправляйся в Амстердам, хотя, я думаю, одним Амстердамом дело не ограничится.

Хосе оживился.

—Папа, это большая удача! Я поучусь у мусульманских и еврейских врачей и обязательно вернусь в тот же самый Амстердам, а к вам буду приезжать в гости.

—Смотри, миссис Марта ждет нас на углу Бишопсгейта, — заметил отец. Женщина направилась им навстречу.

—Двойняшки погуляли, поели, и спать легли, — деловито сказала Марта, — а жена твоя с мистрис Доусон на кухне закрылась. Она учится готовить наши блюда.

Джованни вздохнул.

—Все-таки я скучаю по хорошей кухне. В деревне я сам буду готовить, итальянское, как в Риме.

—Нас приглашай, — попросила Марфа, — Питер покойный пытался обучить мистрис Доусон, но бесполезно. Она считает, что лучше пирога с почками еще никто ничего не придумал. Волнуешься? – взглянула она на Хосе.

—Конечно, — признался юноша. — Какие они?

—Очень хорошие, — ответила Марфа, увертываясь от пустой телеги. — Они вырастили Мирьям, дочку доньи Эстер и брата моего покойного, сэра Стивена Кроу. Ты с ней познакомишься, когда вы приедете к нам в усадьбу. Она акушерка и донья Эстер тоже была акушеркой.

—Донья Эстер научила меня читать, — отозвался Хосе.

—Да, — рассмеялся Джованни, — я помню, как ты нашел у меня Библию и сказал: «Это я знаю!». И начал читать так бойко, словно семилетний, хотя тебе было всего три года.

Марфа остановилась перед домом на Биверс-маркет.

—Здесь они и живут. Я первая пойду, а вы подождите на улице. Они пожилые люди, надо их подготовить, — подобрав юбки, женщина направилась к парадной двери.

Глядя вслед ее изящной спине, Джованни заметил:

—Мальчик мой, чтобы мы все без нее делали? Смотри, ей шестой десяток пошел, а она в Новый Свет собралась.

—В дверь стучат, — донья Хана выглянула в гостиную.

Дон Исаак оторвался от почты.

—Старший сын Фейге покойной, Исаак-Йехезкиель, стал главой ешивы в Иерусалиме. Сколько ему лет-то, — старик посчитал на пальцах, — чуть за сорок. Юноша еще. А это что такое? – он вытащил из конверта сложенные листы бумаги.

—Смотри, Хана, что Моше пишет.

—Папа, у нас в Антверпене стали издавать листок с новостями, посылаю вам экземпляр. «Шведская армия разбита поляками в битве при Кирхгольме» – прочел старик.

— Ох, эти поляки, — дон Исаак погладил бороду, — покоя от них нет. Они сейчас на Москву отправились. Где письмо от Мирьям, младшей дочери Фейге? А, вот оно, — дон Исаак прищурился.

—У нас говорят, что теперь Москва станет католической. Посмотрим, что дальше случится. Дети все здоровы. Старшая моя, Элишева, обручена. Семья хорошая, жених ее сын раввина в Люблине. Хотелось бы вторую девочку, все-таки седьмой мальчик прошлым годом родился, но как Господь даст на этот раз.

—В. Дверь. Стучат, — громко повторила донья Хана.

—Я слышал, — удивился дон Исаак. — Я думал, что ты идешь открывать.

Что-то неразборчиво пробормотав, донья Хана отправилась в переднюю.

—Миссис Марта! – обрадовалась женщина, но сразу побледнела. — Что такое? Мирьям? Случилось что?

—Все в порядке, — ласково сказала Марфа, — они в деревне с миссис Тео. Мне вам рассказать надо кое-что, донья Хана.

—Проходите, — пригласила ее донья Хана, — дон Исаак в гостиной, почту читает. Он сегодня с утра в порт ходил, из Амстердама целый пакет привезли. Там и от детей Фейге письма, но все хорошо, все хорошо.

Поздоровавшись со стариком, Марта присела, расправив складки платья.

—Вы тоже, донья Хана, садитесь, — попросила она. Старики, даже не глядя друг на друга, взялись за руки.

—Пятьдесят пять лет они вместе, — вспомнила Марфа, — они поженились, когда ей было четырнадцать, а дону Исааку шестнадцать. Они в первый раз увидели друг друга только за день до свадьбы. Господи, сейчас и не бывает так.

Марфа откашлялась.

—Вы только не волнуйтесь, пожалуйста. Приехал ваш внук, сын покойного Давида. Его зовут Хосе, то есть Иосиф. Он ждет на улице.

В гостиной мерно тикали настенные часы. Донья Хана побледнела.

—У Эстер было дитя? Но тогда почему она...

—Не у Эстер, — начала было Марфа, но дон Исаак, тяжело поднявшись, прошел в переднюю.

—Я не понимаю, почему мой старший внук должен стоять на улице, — сварливо сказал старик. — Я его впущу, а ты, Хана, накрывай на стол.

—Он всегда такой, — шепнула донья Хана Марфе, — и отец его такой был. Исаак мне рассказывал, что когда они еще жили в Лиссабоне, его отец пришел однажды вечером и сказал жене:

—Здесь нам покоя не дадут. Я продал все, что мог. Собирай детей и поедем куда-нибудь подальше. И они уехали за два дня.

—Пойдемте, — предложила Марфа, — я помогу вам. Тарелки-то мне можно у вас на стол поставить.

Донья Хана только молча обняла ее.

Рано проснувшись, мальчик понежился в кровати, рассматривая голубое небо за окном.

—Солнышко, — обрадовался он, — можно пойти с папой на реку.

Отыскав под шелковым одеялом выточенный дядей деревянный пистолет, ребенок повертел игрушку.

—Надо еще шпагу, — пробормотал он, — как у папы и Дэниела.

Старший брат просунул голову в комнату.

—Ты меня звал?

Вскочив, Стивен попрыгал на кровати.

—Хочу шпагу, как у тебя!

—Это потом. Сначала умываться и все остальное, — велел Дэниел. — Мама отдыхает, а Марта готовит завтрак, и ждет нас. Беги, поздоровайся с мамой, пожелай ей доброго утра.

Завидев на пороге младшего сына, Тео весело сказала.

—Кое-кто рано проснулся!

Стивен залез к ней под бок. Приложив ухо к ее животу, мальчик восторженно проговорил:

—Доброе утро, мамочка. А он тоже не спит?

—Или она, — улыбнулась Тео, — будет у тебя сестричка.

—Ворочается, — прижавшись губами к щеке матери, Стивен спрыгнул на пол. —Можно мне сегодня с папой на реку?

—Можно, можно, — ответил Волк, заходя в опочивальню.

—Беги, умойся, и отправляйся на кухню. После завтрака почистим лошадей, съездим на прогулку, а потом пойдем к Темзе.

Дверь за сыном закрылась. Присев на кровать, Волк поцеловал смуглую ладонь жены.

—Ты как?

—Я бы встала, — рассмеялась Тео, — а то как вы там без меня? Марта одна на такой большой дом.

—Мирьям и миссис Стэнли ей помогают, — отозвался Волк, — а ты лежи, если тебе велено. Потерпи, милая, осталось совсем немного, пара недель, — прижавшись к ее губам, Волк скрыл вздох.

—Господи, как я ее люблю. Пусть только все хорошо будет.

—Только читать и осталось, — Тео положила голову ему на плечо.

—Вот и читай, — согласиля Волк, — потом расскажешь, какие книги мне взять в Париж, а какие можно здесь оставить. Я о вас скучать буду, но ничего, следующей осенью вы приедете. Дядя Мэтью пишет, что он нанял архитектора, комнаты расширять. Он холостяк, — Волк тонко улыбнулся, — а нам потребуется больше места. Рядом, в дворце Тюильри, есть сад, заложенный Екатериной Медичи. Будет, где с детьми гулять.

Тео погладила мужа по щеке.

—Иди, тебе сегодня еще в Лондон ехать, с Джоном встречаться и матушку сюда привозить.

Волк задержал ее руку.

—Видишь, как получилось. Стивен увидит своего крестного отца. Я и не чаял, что они живы все. Когда вернемся, я первым делом приведу их к тебе.

Тео перекрестила его. Когда дверь закрылась, женщина коснулась изящного крестика с алмазами.

—Господи, — сказала она тихо, — пожалуйста, дитя сбереги. Прошу Тебя.

На жаркой кухне пылало оба очага. Наклонившись над железной треногой, поставленной в огонь, миссис Стэнли внимательно следила за маленьким горшком. Пузырящийся отвар остро пах травами. Подав старшей женщине щипцы, Мирьям натянула индийскую кисею над медной миской. Миссис Стэнли опорожнила горшочек.

—Сейчас остынет, отнесешь ей вместе с завтраком. Это на сегодня. Завтра с утра новый сварим. Он не стоит даже на холоде. На завтрак что мы ей даем?

—Никакого бекона, яиц или масла, — отчеканила Мирьям, — немного простокваши и ржаной хлеб. Ничего сладкого, никакой соленой или острой еды.

—Правильно, — одобрительно сказала акушерка, — хорошо, что миссис Тео разумная женщина и понимает, что это для ее же блага. Некоторые пациентки кивают, а потом потихоньку объедаются булочками.

Мирьям размешала отвар.

—Я еще никогда такого не видела. Почему так случается?

Наставница задумалась.

—Во-первых, ей скоро тридцать девять, она уже не девочка. Я знаю, что ты мне хочешь сказать. Мать ее в почти сорок два Уильяма родила, но миссис Марта худая, как щепка и резвая. У таких женщин обычно все проходит проще, даже в возрасте.

Миссис Стэнли вздохнула:

—Миссис Тео и до беременности не маленькая была, а сейчас она прибавила почти сорок фунтов. Больше не надо, — акушерка поджала губы, — у нее отеки, голова болит, мушки перед глазами. Дай Бог, чтобы до срока долежала.... — она не закончила.

—Но если вызвать схватки, — предложила Мирьям, — есть же травы…

—Есть, — согласилась миссис Стэнли , — но если она сейчас начнет рожать, то ребенок может не выжить. На будущее помни, что для таких пациенток важен покой. Укладывай их в постель. Ничего, хозяйство потерпит. Пойдем в столовую, Марта тебе хлеба нарежет.

—Для тебя сегодня карп, — весело сказала накрывающая на стол Марта, — рыба свежая, я в деревню сбегала.

Наклонившись к Грегори, играющему на полу с деревянными кубиками, Мирьям пощекотала его.

—Кто у нас большой! Кто большой мальчик! Кто весь в папу!

—Я! – гордо сказал Грегори. Девушка рассмеялась.

—И правда, Марта, он бойко ходит, а все равно толстенький.

—Он каждую ночь объедается, — отозвалась девушка, — и днем своего не упускает.

—Хлеба! – потребовал мальчик.

Миссис Стэнли протянула ему краюшку.

—И как ты все успеваешь, даже яблоки собрала, — удивилась акушерка, — это дерево никогда плодов не приносило, а сейчас появились отчего-то.

—Сидр сделаю, — Марта нарезала хлеб, — тебе же можно сидр? – спросила она Мирьям. Девушка, кивнув, подхватила поднос.

—Позови всех, — попросила Марта, — а то остынет.

Усадив миссис Стэнли за стол, Марта тихо спросила:

—С мамой все хорошо будет? У меня ведь все гладко прошло.

—Тебе, моя дорогая, было семнадцать лет, — отозвалась миссис Стэнли, — ты родила легко, как и полагается. Мы постараемся помочь твоей маме, не волнуйся.

Положив сухую руку поверх нежных пальцев девушки, миссис Стэнли задумалась.

—Какой же это ребенок? Близнецы у леди Мэри, потом Полли, у миссис Марты Мэри и Уильям и вот Грегори. Шестерых я у них приняла. Дай Господь и седьмого тоже.

—Как Николас справляется один? – спросил Волк, когда Марта внесла серебряный кофейник.

Дочь отмахнулась.

—Он переселился на верфи. Новая Виргинская компания хочет как можно быстрее построить три корабля. Старый капитан Дэниела, мистер Ньюпорт, следующей осенью поведет экспедицию в Новый Свет. Не звал он тебя? — обратилась девушка к брату.

—Звал, — неохотно ответил Дэниел, отставляя тарелку, — но, когда я вернусь из Картахены с Беллой, я больше не хочу далеко ходить. Наймусь на торговое судно и буду плавать на континент.

Волк зорко взглянул на зардевшегося сына. Марта, присев, устроила Грегори на коленях.

—Закончив эти корабли, Николас перейдет на верфь к бабушке. Я к той поре уже вернусь в Дептфорд.

—Папа,— грустно сказал Грегори, — хочу папу!

—Скоро ты его увидишь, — успокоил Волк внука. Мирьям стала убирать со стола и он поднялся.

—Давайте мне мальчиков, мы пойдем на конюшню. За Грегори я присмотрю, не волнуйся, дочка, — Волк улыбнулся.

Дверь закрылась и Марта шепнула Дэниелу:

—Скажи батюшке!

—О чем? – юноша не поднимал глаз от льняной скатерти.

—Не знаю, — Марта поцеловала русую голову брата, — но все равно скажи, он поймет. Давай, — она потормошила Дэниела, — они на лодке собрались кататься. Посмотри, не холодно ли на реке.

Выйдя на спокойную Темзу, Дэниел залюбовался золотыми листьями прибрежных ив. Трава вокруг еще зеленела, в заводи скользили лебеди. Юноша вздохнул.

—И правда, может, сказать отцу? Он поймет, он тоже молодым женился, девятнадцати лет. Но Эухения меня старше и она испанка. Господи, что же делать?

Опустив голову в руки, Дэниел внезапно разозлился.

—Наплевать, потому что мы любим друг друга.Все будет хорошо. Господи, — он застыл, — а если родилось дитя? Ведь могло так случится. Бедная девочка, как я ее посмел оставить? Я сам едва не умер, валялся с лихорадкой, мне хотели отнять руку, но как я посмел? Простит ли она меня?

Лебеди, подплыв ближе, забили крыльями. Дэниел твердо сказал себе:

—Все равно я должен ее увидеть и потом будь, что будет.

Налив на донышко женевера, Марфа протянула серебряный бокал донье Хане. Женщина устроилась в бархатном кресле в углу опочивальни.

—Одно лицо, миссис Марта, — женщина расплакалась, — словно сыночек мой старший передо мной стоит. Давид только повыше был и темноволосый, а у мальчика волосы совсем черные, словно вороново крыло. И он тоже врач, как отец его. Ах, миссис Марта, — донья Хана вытерла глаза кружевным платком, — не знаю, как нам вас благодарить.

Забрав у доньи Ханы мокрый платок, Марфа вытащила свой.

—Благодарить надо не меня, — ласково сказала она, — а мистера Джованни. Он вырастил Иосифа, выучил его и заботился о нем, как о своем сыне.

—Он праведник, — твердо сказала донья Хана, — истинный праведник.

Глубоко вздохнув, женщина поднялась.

—Пойдемте в гостиную. Сколь я жива буду, все равно не смогу на внука своего насмотреться, миссис Марта. Вы деток не теряли, упаси Господь. Когда Эстер покойница сказала нам, что Давида убили, я и не знала, как это переживу, — донья Хана помедлила.

—Я понимаю, почему девочка не упоминала об Иосифе. Она не знала, жив малыш, или умер, и где искать мистера Джованни.

Марфа поддержала женщину за локоть.

—Это все неважно, донья Хана. У вас есть внук, и какой внук! Что случилось, то и случилось, а семья всегда останется семьей.

—Господь не заповедовал нам таить злобу, — согласилась донья Хана, спускаясь по лестнице, — наоборот, как Он милосерден, так и мы должны быть милосердны.

Мужчины сидели за большим столом. Встав навстречу донье Хане, юноша озабоченно спросил:

—Все в порядке, бабушка?

Женщина поцеловала его в лоб.

—Я тебя увидела, милый мой, и теперь у меня до конца жизни все хорошо будет.

Джованни улыбнулся.

—Дон Исаак, расскажите жене, что мы придумали.

Старик взял донью Хану за руку.

—Придется, нам, дорогая, на старости лет вернуться в Амстердам. Иосифу надо учиться, а дело это, сама знаешь, небыстрое. Мальчик должен жить в семье, а не у чужих людей. В этот дом пусть переезжает Эфраим, — он повернулся к Иосифу, — наш средний сын, твой дядя. У него четверо детей, места хватит всем. Мирьям пусть сама решает. Захочет, пусть едет с нами в Амстердам, или остается здесь, в своих комнатах.

Дон Исаак ласково погладил внука по голове.

—Все будет хорошо. Если тебе придется жить на Святой Земле, то там у нас тоже есть родственники, семья Эстер покойницы. Ты будешь под их крылом. Отправляйся в усадьбу к миссис Марте, а мы пока будем складываться.

—Я вам говорила, миссис Марта,— усмехнулась донья Хана.

—Что говорила? – подозрительно спросил ее муж.

—Что надо нам жить в Амстердаме, что же еще? – пожала плечами женщина.

Оказавшись на улице, Джованни обернулся к Марфе:

—Господи, как подумаю, что в Лиме на моем месте мог быть другой человек…

—Всевышний тебя для этого туда и послал, — ответила ему Марфа, — а как же иначе?

Закатное солнце золотило кроны деревьев вокруг церкви и ведущую к усадьбе проселочную дорогу. Дул теплый западный ветер. Марфа сказала:

—Приедем, поздороваетесь с Тео и ложитесь. Здесь воздух свежий, деревенский, дети хорошо будут спать.

Возок заехал в раскрытые ворота усадьбы. Мияко-сан, удерживая на руках Пьетро, ахнула:

—Как здесь красиво! И даже ручей есть!

—Усадьба у нас простая, — Марфа открыла дверцу, — но детям здесь хорошо. Смотрите, нас встречают Марта с ребенком и Дэниел.

Мужчины спешились. Помогая Мияко-сан выйти из возка, Волк весело заметил:

—Вы, наверное, и не чаяли увидеть Дайчи и Марико-сан.

Женщина низко поклонилась и Марфа шепнула Джованни:

—Сколько лет, как они из Японии уехали, а все равно кланяются. Даже зять мой поклонился твоей жене.

—Это у них навсегда, — ответил Джованни, — и мне даже нравится.

—Сенсей, — задумчиво сказала Марфа, — кому бы такое не понравилось.

—Здравствуйте, Хосе-сан, — обрадовалась Марта, — смотрите, какой у меня сыночек. Ему исполнился год. Мы назвали его Грегори, в честь отца моего мужа.

—Давайте сюда малыша, — велел Хосе. Ловко приняв дитя, юноша рассмеялся.

—Какой ты у нас толстый! Ешь, не стесняйся.

—Какое там стесняться! – отозвалась Марта. Анита немедленно встряла:

—Это мальчик или девочка?

—Мальчик, — Хосе поцеловал его в русые локоны, — хотите познакомиться?

—Ногами, — потребовал Грегори, — ногами хочу! Где Стивен!

—Я здесь, — младший сын Волка церемонно поклонился девочке. — Здравствуйте, я Стивен Вулф. Как вас зовут?

—Анита, — подняла она длинные ресницы.

—Мне уже четыре года, — похвастался мальчик, — видите, у меня есть бриджи, я вырос.

—Вырос, — усмехнулся Волк. Подтолкнув сына, он велел:

—Бери Аниту, ее брата Пьетро, Грегори, и веди их в детскую, показывай свои игрушки.

—У меня есть пистолет, — свысока сказал Стивен младшему мальчику, — бежим, посмотришь.

Дети поскакали вверх по лестнице и Марфа поняла:

—Господи, кажется, вчера сие случилось, когда Степа сюда приехал. Близнецы его на дворе встретили. Они тогда с Федей на ручье водяную мельницу построили, и ведь работала она, крутилась. Федя, Федя, увижу ли тебя еще? Близнецы пропали и не найдешь их теперь. Может, сказать Джованни, что кто-то из них донос написал? Да зачем? Они, наверное, давно мертвы, что Майкл, что Николас.

—Миссис Стэнли и Мирьям с мамой, бабушка, — прервала ее размышления Марта.

—Пойдемте, — обернулась женщина к Джованни, — а то детям скоро пора спать.

—Тео-сан,— ахнула Мияко, присев на постель, — вам, наверное, скоро рожать!

—Недели через две, — оглядываясь на Джованни, Тео шепнула:

—Видите, а вы говорили в Японии, что он на вас не смотрит. Да только на вас и смотрит!

Мияко покраснела.

—У меня двойня родилась, Тео-сан, мальчик и девочка. Мальчика в честь вашего отчима назвали, Пьетро. Завтра я их приведу с вами поздороваться.

Тео подставила Джованни щеку для поцелуя и тот ласково сказал:

—Крестник мой уже настоящий мужчина и получил свой пистолет. Замечательный мальчик. Ты, дорогая моя, отдыхай и порадуй нас еще одним прекрасным ребенком.

Хосе, обосновавшись у окна, о чем-то разговаривал с акушерками. Джованни скрыл облегченный вздох.

—Хорошо, что он сюда приехал. Спокойней, когда врач рядом.

—Я еще побуду здесь, папа, — подошел к нему Хосе, — мне надо кое-что обсудить с миссис Стэнли и, — он отчего-то замялся, — Мирьям.

—Хорошо, — кивнул Джованни, обернувшись к жене:

—Ты тогда укладывай детей, а мы с Мартой-сан сходим на кладбище, пока еще светло.

Наклонившись над Тео, Хосе улыбнулся.

—И вы тоже спите, пожалуйста.

Оказавшись в комнате миссис Стэнли, Хосе велел себе не смотреть на мисс Мирьям, как представилась ему молодая акушерка. Он еще никогда в жизни не видел таких красавиц. Над ее стройной спиной, облаченной в платье простого коричневого холста возвышалась изящная голова, увенчанная уложенными на затылке каштановыми косами. От передника девушки приятно пахло травами. Хосе приказал себе не отвлекаться.

Просмотрев записи старшей акушерки, он заметил:

—Миссис Стэнли, мне не нравится цвет лица миссис Тео.

—Мне тоже, — согласилась пожилая женщина, — однако ничего тяжелого она не ест, только хлеб и немного молока. Мы поим ее мочегонным отваром.

—Если появятся судороги... — начал Хосе. Мирьям, прервав его, покраснела.

—Мы все время за ней следим, мистер Джозеф.

—Покажите мне завтра ее утреннюю мочу, — попросил Хосе, — в Индии наставник научил меня разбираться в ее цветах и вкусах. Я хочу проверить.

—Соберешь и принесешь мистеру Джозефу, — велела старшая акушерка, — и возьми тетрадь с пером. Все запиши, что он тебе расскажет.

Мирьям все еще краснея, кивнула изящной головой. Раскрыв седельную сумку, Хосе показал женщинам набор игл.

—Дитя правильно лежит? – поинтересовался он.

Миссис Стэнли коснулась шелковой изнанки футляра.

— Правильно. Адмирал рассказывал, что такими иглами лечат в Китае. Умеете вы?

—Даже ребенка перевернуть могу, — гордо ответил Хосе, — но это нам не понадобится. Однако есть точки, воздействуя на которые можно уменьшить отеки и головную боль. Хотите завтра мне помочь, — обратился он к Мирьям, — когда я буду их ставить?

Девушка смутилась.

—Конечно, мистер Джозеф.

—Пожалуйста, — попросил юноша, — просто Хосе или Иосиф. Я все-таки вам почти родственник, внук дона Исаака и доньи Ханы.

Присев, что-то пробормотав, Мирьям стремительно вышла из комнаты.

—Почти, — миссис Стэнли полюбовалась тонкой серебряной иглой, — это все-таки не родственник. А вы как считаете, мистер Джозеф? – она вернула иглу на место.

Глядя в ее серые зоркие глаза, Хосе поднял бровь.

—Точно так же, миссис Стэнли.

Покосившись на иглу в руках юноши, Тео опасливо спросила:

—А это не больно?

Мирьям взбила кружевную подушку.

—Ложитесь удобнее. Мистер Джованни за завтраком рассказывал, как они бежали из Японии. Мистер Джозеф тоже ставил ему эти иглы и было совсем не больно.

Осматривая смуглую спину пациентки, Хосе подтвердил:

—Не больно. Но, пожалуйста, миссис Тео, не лежите больше навзничь, это нехорошо для ребенка. Только на боку, как сейчас. Начнем.

Мирьям взяла Тео за руку.

—Каждый день будем ставить иглы и ваши головные боли прекратятся.

Взглянув на землистые круги под глазами Тео, девушка скрыла вздох.

—Надо опять устроить консилиум. Может быть, вызвать у нее схватки? Ей тяжело, она измучилась, и могут начаться судороги.

—Ставни я закрою, — сказал Хосе, убирая иглы. — Яркое солнце сейчас вам ни к чему. Темнота, тишина, покой, и все будет в порядке.

—И читать нельзя? – грустно спросила Тео. Хосе покачал головой.

—У вас мушки перед глазами. Не надо рисковать и напрягаться. Мы позовем Масато-сан и он с вами побудет.

Тео благодарно кивнула. Выйдя в коридор, Хосе заметил старшей акушерке:

—Надо, чтобы с ней кто-нибудь ночевал по очереди, вы и мисс Мирьям.

—Можно просто Мирьям, — попросила девушка, — мы почти родственники.

Хосе добавил:

—Судороги могут начаться ночью. Если мы не заметим их вовремя, то никто не выживет. Я видел такое, когда учился в Болонье.

—Я тоже, несколько раз, — согласилась миссис Стэнли. — Однажды, правда, удалось сделать операцию, однако ребенок все равно умер.

—А что случится, если начнутся судороги? – спросила Мирьям. — Они ведь могут пройти, правда?

—Нет, — ответил Хосе, — они не пройдут.

Спускаясь вниз по лестнице, Хосе попросил:

—Можно я устроюсь рядом с вами за столом? Я знаю кое-что насчет еды, но ничего еще не делал, а надо начинать. Станьте моим наставником.

Мирьям смущенно подергала передник.

—Я буду очень рада. После обеда мы позанимаемся. Обязательно расскажите нам о восточных травах. Питер торгует с Индией и его корабли все привезут.

—Конечно, — кивнул Хосе.

Задержав Мирьям перед входом в кухню, миссис Стэнли шепнула:

Что, доктор пришелся тебе по душе?».

Девушка только пробормотала:

—Все впустую, миссис Стэнли, он и не взглянет на меня.

—Это как посмотреть, — загадочно сказала акушерка.

Скачущая вниз по лестнице Анита, поскользнувшись, растянулась прямо у их ног.

—Не больно! – ловко вскочила девочка, помахав мальчикам. — Я первая! Я первая!

—Руки мыть, — строго велела Мирьям. — Давайте, я отведу вас на двор.

Проводив глазами устремившуюся за Мирьям стайку детей, миссис Стэнли сказала себе под нос: