Вельяминовы. Начало пути. Том третий

— Конечно, — Полли оглянулась. —Синьор Чезаре, не тяжело вам?

— Идите, идите, — отозвался Чезаре, — скоро застава. Хорошо, что мы одеты как бедняки. Меньше вопросов задавать будут.

Полли взяла Фрэнсиса за руку.

—Я никогда тебя не покину.

За поворотом показалась караульная папских гвардейцев. Из-за холмов на востоке поднималось тусклое солнце. Не выпуская ладони мужа, Полли решительно двинулась вперед.

Часть вторая

Лондон, осень 1605

Изящные пальцы с отполированными ногтями повисли над стопкой золотых монет. Написав на листе бумаги цифру, Питер Кроу показал ее собеседнику.

— Сейчас такого процента не обещаю, — он вскинул бровь, — но через два года, когда у нас появятся фактории на Коромандельском берегу – обязательно. Не сомневайся, дело верное.

Подняв монету, Питер полюбовался ее блеском.

—Это ваше Карибское море – прибыльная вещь, — заметил он.

Дэниел усмехнулся.

—Нам просто повезло. Галеон мы встретили на обратном пути, у Азорских островов.

— Да, — хмыкнул Питер, — я слышал, что понадобилось десять барж для перевозки золота с «Дракона» в казначейство, а грузчикам в Плимуте зашивали карманы.

Дэниел отпил вина.

— Нам досталось не только золото. Корабль шел из Гоа в Лиссабон. Мы взяли драгоценные камни, жемчуг, амбру, эбеновое дерево.

— Говорят, что его величеству понравились крокодилы, — улыбнулся Питер, — но как вы их довезли из Южной Америки?

— В трюме поставили бадью и меняли воду, — рассмеялся Дэниел. — Его величество хочет заполучить и слонов, поэтому можешь отправиться за ними в Индию.

Питер разлил остатки вина.

— Дорогой племянник, отсюда я езжу только на склады и в усадьбу и так будет всегда, пока я жив. Мне и здесь хорошо. Как, кстати, твоя рука?

Дэниел поморщился.

—Владеть ей, как раньше, я уже никогда не буду. Пуля повредила какие-то важные вещи. Сейчас она стала лучше двигаться, а раньше висела как плеть. Однако я навигатор и мне не надо лазить по мачтам, поэтому я справлюсь.

— Прибыльно, однако опасно, — задумчиво сказал Питер, — так что, вкладываешь деньги?

— Да, — Дэниел тряхнул головой, — я сейчас схожу последний раз в Южную Америку, а потом буду плавать только поблизости, в Бордо, Кале или в Гамбург. Я хочу купить дом, так что золото мне потребуется.

— Зачем тебе дом? – удивился Питер и Дэниел помолчал.

—Потому что я еду за своей невестой. Посмотри.

Юноша протянул дяде бархатный мешочек.

—Это из камней, что пришлись на мою долю с того галеона.

— У Марии Стюарт, матери его Величества, было такое ожерелье, — Питер потянулся за лупой. —Отличное золото. Не зря я тебе того ювелира рекомендовал.

Он повертел темную жемчужину, окруженную алмазами.

—Родители-то знают?

Племянник, покраснев, что-то пробормотал.

— Ладно, — отмахнулся Питер, — я никому не скажу, и бабушке твоей тоже. Как мама, когда у нее срок?

— В конце месяца, — ответил Дэниел, — мы дождемся родов и разъедемся. Отец отправится в Париж, сменить дядю Мэтью, а я двинусь на запад. Мама не заскучает. Стивену только четыре года, да еще и младенец появится. Марта ей поможет на первое время. Она переедет в Мейденхед с Грегори. Он спокойный мальчик, не помешает.

Питер потянулся за большой Библией.

—Матушка, наконец, все записывает. Грегори уже год исполнился. Первый ее правнук, — он пожал племяннику руку.

—Ладно, мне надо поехать и выбрать дом. Я хочу быстро подписать купчую, потому что следующим месяцем венчаюсь. После свадьбы я сразу отправлю жену в деревню. Незачем сидеть в Лондоне, ожидая ребенка.

Дэниел взглянул на дядю сверху вниз.

—Почему ты так уверен, что у вас сразу появится ребенок?

— В брачную ночь, мой дорогой, — наставительно ответил Питер, — я в себе не сомневаюсь. Сегодня я сделаю предложение и она согласится. Завтра я схожу к ее старшему брату, но с ним я заминок не предвижу, а потом можно шить платье. Я выбрал бежевый флорентийский шелк с бронзовой прошивкой. Цвет подходит к ее глазам.

— К старшему брату, значит, — хмыкнул Дэниел.

— Ты тоже никому не говори, — предупредил его Питер, — но только сегодня. Завтра я велю рассылать приглашения на свадьбу.

Проводив глазами племянника, Питер отряхнул черный камзол.

—Вот так всегда, — он скорчил гримасу, — то дома от людей не протолкнуться, то никого нет. Уильям в школе, адмирал в плавании, а матушка как с утра ушла к собору Святого Павла, так и не возвращалась еще.

—Пойду, перехвачу что-нибудь у мистрис Доусон. В кладовой должна быть какая-то ветчина.

Питер улыбнулся.

—Остался всего месяц, но я потерплю, а потом каждый год пойдут дети. Иначе зачем все это золото.

Запирая дверь кабинета, он поймал себя на том, что весело насвистывает.

Надев очки, Марта повертела письмо.

—В Новый Свет, значит, — вздохнула она, — хоть ненадолго, я надеюсь?

Джон положил свою руку поверх ее изящных, унизанных кольцами пальцев.

— На год, не больше. Невозможно было упускать такой шанс, вы поймите. У нас там пока нет ни одного постоянного поселения, а французы, судя по всему, основательно заинтересовались севером, — он взглянул на карту.

— Дядя Мэтью накоротке с Сэмуэлем де Шампленом и он сразу согласился взять Фрэнсиса в экспедицию. Я предложил Полли приехать в Лондон, но... — Джон пожал плечами.

— Да понятно, — вздохнула Марфа, — я тоже отправилась бы за Виллемом и на край света, случись такое. Будем надеяться, что все сложится, а то я еще не видела внука своего.

Взглянув на загорелое лицо герцога, она смешливо спросила:

—Ты хоть отдохнул немного?

Джон смутился.

—Я ездил в Озерный край на рыбалку. Стояла хорошая погода и мы проводили много времени на воде. Со слугами, я имею в виду, — он совсем зарделся.

— Жениться тебе надо, — ворчливо сказала Марфа, — доставай папки по Нижним Землям. Разберемся с тем, что сказал Вискайно.

Джон незаметно потрогал бархатный мешочек в кармане камзола.

—Ваши дочки все замужем, внучка тоже. На ком мне еще жениться?

Марфа вскинула прозрачные зеленые глаза.

—Ты мальчик взрослый, сам разберешься. Из Новых Холмогор почты не было?

Джон покачал головой.

—Я пытался узнать, что с Робертом и Мэри, но пока не получается. Самозванец столько потратил на свои причуды, что ему пришлось дополнительные налоги вводить.

— Поверь, что его быстро свалят, — Марфа расправила подол шелкового платья цвета палой травы, — но ведь там еще и Теодор с Лизой и их дети, — женщина вздохнула.

— Я помню, — тихо отозвался Джон, — я сам туда поеду, вы не думайте.

Марфа зорко посмотрела на него.

—Пусть мистер Чарльз принесет нам кофе и давай работать. Тебе надо успеть на прием к его Величеству, чтобы разобраться с заговором Фокса.

— Чарльз вас еще с той поры боится, — рассмеялся Джон, поднимаясь, — я сам.

Оставшись одна, Марфа развязала мешочек на запястье. Развернув записку, она прошептала:

— «Милая Луиза» направилась из Бантама в Гоа, где она стояла почти месяц, а из Гоа судно пошло в Амстердам. Жаль, что она затонула следующим годом в Бискайском заливе. Спрашивать теперь не у кого.

Женщина поиграла крупным бриллиантом на пальце.

—И один пропал, и другой и теперь уже навсегда, судя по всему. Однако Беллу мы нашли. Тео, бедная, навзрыд плакала. После родов мы с Дэниелом отправимся в Картахену и заберем дитя. Одного я туда мальчика не пущу. Хватит ему и пули в плече, нечего лезть на рожон.

Марта выложила на стол пистолет.

—Если кому-то сие делать, так мне.

Подняв палый лист дуба, Констанца приложила его к пылающей щеке. В парке царила тишина, только в вольерах нежно щебетали птицы.

— Собрали букет? – она вскочила.

—Да, мистер Майкл. Смотрите.

Полюбовавшись пышными осенними листьями, Волк прочел:

В памяти перебираю,

Все оттенки осенней листвы,

Все перемены цвета...

Не затихает холодный дождь,

В деревне у подножия гор.

— У Джона есть дом в Озерном крае, — отозвалась Констанца, — там очень красиво осенью. Какая осень в Японии?

— Тоже прекрасная, — отозвался он.

Девушка попыталась отдать ему букет, но Волк мягко сказал:

—В усадьбе много деревьев. Отсюда вы отправитесь корпеть над цифрами. Пусть что-то напоминает вам о природе. В Японии дикие гуси летят над горами, а ты сидишь на садовой террасе и любуешься алыми листьями кленов на серых камнях.

— Вы мне читали, — Констанца шла рядом и Волк полюбовался тусклой бронзой ее волос.

Девушка вскинула глаза.

—Я помню те стихи.

О многих горестях,

Все говорит, не смолкая,

Ветер среди ветвей.

Узнали осень по голосу

Люди в горном селенье.

— Вы очень хорошо переводите, мистер Майкл, — она все еще глядела вдаль, — я не любительница поэзии, однако японские стихи не похожи на наши. Они очень скромные.

—Изящество простоты, — голубые глаза Волка ласково посмотрели на нее, — это о Японии. Хотя стихи мистера Шекспира мне нравятся. Мы с миссис Тео не пропускали ни одного нового спектакля.

Он указал на новое здание зверинца, выстроенное по приказу короля Якова.

—Пойдемте посмотрим на крокодилов, которых привез Дэниел, и я провожу вас в усадьбу Кроу.

— Мирьям к вам надолго? Вы же сегодня их с миссис Стэнли забираете? – спросила Констанца.

— Да, — Волк пропустил ее вперед, — когда они вернутся от пациентки. Надолго ли, — он пожал плечами, — ребенок должен родиться в конце месяца. Осталось немного.

— И потом вы отправитесь в Париж, — тихо сказала Констанца.

— Дядя Мэтью обещал водить мою жену в театры, — усмехнулся Волк, — и я буду навещать Лондон.

Крокодилы лежали в большой деревянной бадье, окруженной густой толпой зевак. Наиболее смелые дамы перегибались через край, но сразу, ахая, отступали назад.

— В день шесть цыплят съедают, — гордо сказал служитель в королевской ливрее, — прямо на части рвут.

— Адмирал рассказывал, что они водятся и на востоке, — Волк взглянул на неподвижные темные тела. —Теперь его Величество хочет заполучить слона и зверей из Африки.

— Мне понравилось в Париже, — повернулась к нему Констанца, когда они шли к выходу из парка. —И кормят там вкусно.

— Приезжайте, — рассмеялся Волк, — миссис Тео присоединится ко мне в следующем году, когда дитя подрастет. Мы всегда будем вам рады.

— Спасибо, — отозвалась Констанца, горько сказав себе:

—Забудь. Он такой красавец. Он на тебя не смотрит и никогда не посмотрит. Делай балансы и прозябай в одиночестве до конца дней своих.

— Вы задумались, — мягко проговорил Волк.

— Да, — девушка взглянула на толпу, наполняющую полуденный Сити,— вам надо на Лайм-стрит к миссис Стэнли. Дальше я дойду сама, спасибо за прогулку.

— Уверены? – Волк озабоченно посмотрел на нее.

— Ничего страшного, — попыталась улыбнуться Констанца,— передавайте привет миссис Тео и Марте.

Волк наклонился над ее рукой и девушка вздрогнула.

—Меня ждет Питер. Мы сегодня проверяем счета. Всего хорошего, мистер Майкл.

Она быстро пошла к усадьбе. Проводив глазами ее рыжую голову, Волк повернул на север.

Констанца смахнула со щеки слезу.

—Уродина, — напомнила она себе, — и уродиной останешься. И вообще, как ты посмела! Он женат, у него дети, даже внук есть. Не думай о нем!

Вернувшись из Озерного края, Мирьям томно сказала:

—Очень жаль, что твой брат никогда не поступит так, как мой папа. Иначе я вышла бы за него замуж.

— А ты? – спросила Констанца. Тонкая бровь подруги дернулась.

—Не для того моя бабушка, умирая, тащила мою мать вверх по ледяному склону, не для того ее прятал отец миссис Марты, не для того моя мама стояла на костре, чтобы я все это бросила. Даже ради твоего брата, — отчеканила Мирьям.

Взглянув в упрямые карие глаза подруги, Констанца покраснела.

—Но ведь ты его не любишь?

— И он меня тоже, — расхохоталась Мирьям, — все это только разговоры.

Шмыгнув носом, девушка пощупала деньги в мешочке на поясе.

—Пойду и куплю книг, — решила Констанца, — заодно и успокоюсь. Питер подождет, он еще обедает.

Спустившись по выщербленным ступеням, вдохнув запах бумаги и пыли, девушка невольно улыбнулась.

— Леди Констанца, — торговец вскочил ей навстречу, — рад вас видеть, с той недели не заходили к нам. Вам как обычно?.

Сняв с обитого потрескавшейся кожей кресла пачку книг, хозяин лавки радушно сказал:

—Сейчас все принесу, я для вас особо откладываю. Хотите, я пошлю мальчика за элем? Или налить вам вина? Хорошее бордо я держу для достойных покупателей.

Приняв серебряный бокал, Констанца порылась в плетеной корзине с новинками.

— Я, пожалуй, возьму это, — она отложила «Практику химической и герменевтической физики» Томаса Тимма.

— Не советую, — раздался рядом смешливый голос, — чистая алхимия, перевод трактата Жозефа Дюшена, личного врача короля Генриха. Впрочем, многим женщинам мистика кажется увлекательной.

Красивый юноша в камзоле испанской кожи оперся о спинку ее кресла. Констанца сердито ответила:

—Мне не кажется. Я предпочитаю мистике науку. Вы читали сэра Фрэнсиса Бэкона?

Юноша бесцеремонно посадил ей на колени дремлющего ребенка. Констанца невольно вздрогнула, он рассмеялся:

—Зубы у малыша есть, однако он не кусается, — юноша достал из—под мышки книгу, — я купил «О значении и успехе знания, божественного и человеческого», сэра Бэкона. Вы читали?

— В рукописи, — сладко ответила Констанца, — сэр Фрэнсис дружит с моим старшим братом. Меня зовут леди Констанца Холланд.

— Мистер Джозеф, — поклонился юноша, — я, кстати, врач.

— Это ваше дитя? – поинтересовалась Констанца. Ребенок, просыпаясь, тер смуглыми кулачками немного раскосые глаза.

—Младший брат, — расхохотался юноша, — его зовут Пьетро, а по-английски – Питер. У меня еще есть сестра Анита, она старше Пьетро на полчаса.

Устроив мальчика на руках, он весело добавил:

—Пойдем навстречу остальным. Мы далеко убежали, а они идут медленно и все рассматривают. Рад был познакомиться, леди Холланд, — поклонился юноша.

Посмотрев ему вслед, Констанца сказала торговцу:

—Я, пожалуй, возьму «Оптику в астрономии» мистера Кеплера.

—Последний экземпляр, — уважительно отозвался хозяин, — вам завернуть сейчас или прислать домой?

—Не надо заворачивать, — остановила его Констанца, — я почитаю по дороге.

Оказавшись на улице, Констанца заметила давешнего юношу. Его родители шли вверх от пристани на Темзе. Дети ковыляли, взявшись за руки. Отец, высокий, уже пожилой, рассмеявшись, подхватил их обоих. Семья свернула к собору святого Павла. Открыв книгу, Констанца направилась к усадьбе Кроу, перелистывая на ходу страницы.

В тяжелых бронзовых канделябрах горели свечи. Констанца с пером в руке просматривала счета. Питер неслышно хмыкнул:

—Дом хороший. От усадьбы недалеко и тоже на реке. Можно завести лодку и пони для детей. И слуг, наконец, нанять. Матушка их не держит из-за бумаг, — он усмехнулся, — а я таким не занимаюсь. Забрать бы туда мистрис Доусон, однако она от матушки никуда не поедет. Опять же у Тео сейчас ребенок появится, — он потрогал мешочек с кольцом, — все, решено. Надо подписывать купчую.

—Здесь ошибка, посмотри, — сказала Констанца, — два раза оплатили один и тот же счет.

Поднявшись, она передала Питеру документы. Девушка склонилась над его плечом. Вдохнув горький запах цитрона, Питер положил ладонь поверх ее смуглой, с нежными пальцами руки.

—Видишь? – поинтересовалась Констанца.

—А? – он поднял синие глаза.

—Да, вижу. Надо написать поставщику и приложить копии счетов, пусть сделает возврат средств. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Констанца.

Поднявшись, Питер достал кольцо.

—Это индийские топазы, они подходят к твоим глазам. Завтра я схожу к Джону, но я хотел сначала заручиться твоим согласием. Я выбрал дом в деревне, на реке. Через месяц можно обвенчаться у Святой Елены. Надень, — он передал девушке драгоценность.

Констанца помолчала.

—Я очень польщена, но я не могу. Я тебя не люблю.

—Ты полюбишь, — уверил ее Питер, — и я тоже. Муж должен любить свою жену. Надо только подождать.

Девушка откинула изящную голову.

—Я не хочу, чтобы меня любили потому, что так положено, Питер, — яростно сказала Констанца, — Посмотри на себя! Ты все делаешь по плану. Ты и жениться решил потому, что пришло время!

Он удивленно пожал плечами.

—А как иначе? Так и надо. Ты хорошая девушка, умная, у нас появятся дети...

—Ты даже к шлюхам ходишь потому, что так положено, — ядовито заметила Констанца, — и тоже в определенное время!

Отчаянно покраснев, Питер пробормотал:

—Откуда ты знаешь...

—Все Сити знает, — отмахнулась Констанца, — каждый четверг с девяти до полуночи, могу даже сказать куда.

—Я не хочу ходить к шлюхам, — неожиданно зло ответил Питер, — я хочу семью и детей, чтобы все было, как надо.

—Во-первых, — Констанца вскинула острый подбородок, — ты отлично знаешь, что я не хочу венчаться...

—Чушь, — прервал ее Питер, — детская болтовня. Я с большим уважением отношусь к твоему покойному отцу, но его взгляды...

—Не смей говорить дурное о моем отце, — угрожающе произнесла Констанца, — он был великий ученый. Моя мать, кстати, соглашалась с ним насчет венчания.

Питер хотел что-то ответить, но, заметив холодный огонек в ее глазах, прикусил язык.

—Во-вторых, — продолжила Констанца, — я люблю другого человека...

—Кого ты можешь любить? – удивился он.

Констанца схватила со стола серебряный нож для бумаг.

—Ты считаешь, что если у меня большие уши и большой нос, если я некрасивая, то я никого не могу любить?

—У тебя обыкновенные уши, — примирительно заметил Питер, — нет, так нет. Хорошо, что я не стал заранее оформлять купчую на дом.

Констанца протянула ему кольцо.

—Отдай его той, которую ты и вправду полюбишь. Той, без которой ты жить не сможешь, той, за которой поедешь на край света и даже дальше.

Питер сунул драгоценность в карман.

—Не уверен, что я куда-то поеду. Я не люблю путешествовать.

—О, — заметила Констанца, вернувшись за стол, — это пока. Моя мама сбежала к моему отцу в одном платье и никогда ни о чем не жалела. Так же случится и у тебя, только подожди.

Питер широко улыбнулся.

—Если кто-то сбежит ко мне в одном платье, я найду во что ее одеть.

Констанца протянула ему руку поверх стола, заваленного толстыми томами расчетных книг.

—Давай останемся друзьями, ладно? И я продолжу делать тебе балансы и все остальное.

Питер небрежно погрыз перо.

—Если мы друзья, то кого ты любишь?

Констанца, зардевшись, пробурчала:

—Не твое дело. Запиши насчет поставщика, иначе забудешь.

—Уже записал, — уверил ее Питер, — давай двигаться дальше. Я хочу разобрать неоплаченные счета.

Слушая треск фитилей в свечах, он неслышно вздохнул:

—С другой стороны, она права. Даже мне хочется, чтобы меня любили. Только найдется ли такая девушка, в одном платье...

Он невольно рассмеялся и Констанца строго сказала:

—Не отвлекайся!

—Я над этим, — Питер перебросил ей счет, — никогда еще не видел, чтобы в одном слове делали столько ошибок.

—Зачем тебе двадцать пачек леденцов? – нахмурилась Констанца. Питер ответил:

—Это были свечи.

Они в один голос расхохотались.

На ступенях собора Святого Павла Джованни сказал жене:

—Оставайтесь здесь, Хосе за вами присмотрит. Я схожу по делам и быстро вернусь.

—Так много людей, — восторженно отозвалась Мияко, — в Лиссабоне и Бордо их было меньше. Даже страшно.

—Мы в церкви, — успокоил жену Джованни, — не бойся. Хосе рядом.

Вдохнув запах вишни, он незаметно коснулся выбившейся из-под ее чепца черной пряди.

—Господи, я уже и не знаю, как мне Тебя благодарить, — Джованни скрыл счастливый вздох.

—Хорошо, сенсей, — она поклонилась и Джованни в который раз поймал себя на улыбке.

—Хочу с папой,— капризно сказала Анита, протянув ручки, — только с папой!

—Дочка, — строго одернула ее Мияко, — так нельзя, нельзя кричать!

Подхватив девочку, Джованни поцеловал ее темные кудряшки. Расправив подол бархатного платьица, Анита гордо проговорила:

—Я с папой

—Я с мамой! – Пьетро тоже попросился на руки. Хосе сказал мачехе:

—Пойдемте, Мияко-сан, посмотрим, это очень красивый собор.

Они зашли внутрь. Пощекотав Аниту, послушав ее заливистый смех, Джованни завернул за угол. Пройдя переулком, он постучал в синюю дверь трехэтажного дома. Маленькое, забранное решеткой оконце отворилось и кто-то неприветливо буркнул:

—Это частное владение, мистер.

—Я знаю, — усмехнулся Джованни, — пожалуйста, передайте, что пришел Испанец, а я пока подожду.

—Не пускают, — грустно проговорила Анита, засунув палец в рот.

—Сейчас пустят, — уверил ее отец, возвращая пальчик на место. Заскрипел поднятый засов и невидный человечек замялся.

—Проходите, пожалуйста, проходите. Ребенок по работе?

—Отчего же, — рассмеялся Джованни, — это моя дочка. Поздоровайся, — велел он девочке.

—Меня зовут Анита, — звонко сказала та. Привратник незаметно улыбнулся.

—Кого я здесь только не видел, но чтобы с дочкой являлись, такое в первый раз.

—Добро пожаловать, мисс, — поклонился он, пропуская Джованни в темную переднюю.

Джон пристально рассматривал карту Нижних Земель.

—Интересно. Получается, что у испанцев в Вахтендонке сидит свой человек. То-то я думал, что уж больно они город быстро взяли.

—Больше и не сидит, наверное, — Марфа отпила кофе, — он отправился в другое место. Пойди, найди его теперь. Вискайно не знал его имени.

—Или не сказал, — задумчиво проговорил Джон, — хотя вряд ли. Фрэнсис основательно с ним поработал. Может быть, вам не стоит ездить в Картахену, миссис Марта? — озабоченно спросил он.

Марфа взглянула на косые лучи закатного солнца.

—Мой старший внук оттуда пулю в плече привез, — кисло ответила она, — и чуть не потерял руку. Еще хорошо, что левая. Адмирал, сам знаешь, надолго на восток ушел. Они с Виллемом Янсзоном хотят проверить, действительно ли там есть еще один континент, как думал покойный Гийом. Вряд ли он вернется раньше следующей осени. Уильям в школе, так что я могу отправиться даже в Новый Свет. Хоть посмотрю на него, — подытожила Марфа.

—Или в Нижние Земли, — пробормотал Джон, — если Уильям не дома.

—Обещаю, что сразу поеду туда, как только привезу Беллу матери, — мягко ответила Марфа.

В дверь тихонько постучали. Джон, извинившись, поднялся. Обменявшись парой неслышных слов с привратником, он обернулся.

—Я сейчас. Простите, пожалуйста, папа меня предупреждал, что такое возможно, но я, честно говоря, давно его похоронил.

—Кого? – непонимающе спросила Марфа, но Джон уже вышел. Она погрызла перо.

—Письмо от Вискайно с его печатью имеется. Документы себе и Дэниелу я сделаю хорошие, итальянские, ребенка нам отдадут. Я стану сестрой злодейски убитого сеньора Себастьяна, да покоится душа его в мире.

Взяв чистый лист бумаги, Марфа погрузилась в работу.

—Здравствуйте, — Джон закрыл за собой дверь кабинета, — садитесь, пожалуйста, садитесь.

Высокий пожилой мужчина в черном камзоле протянул руку.

—Меня зовут Джованни ди Амальфи. Я Испанец.

—Погодите, — Джон посмотрел на пухленькую хорошенькую девочку. Малышка весело встряла:

—Я – Анита! Анита!

—Рад встрече, — Джон стер пот со лба, — но я читал в донесениях из Рима, что вас хотят канонизировать. На вашей могиле растут неувядающие цветы.

—Да, — небрежно ответил Джованни, — там крест из бронзовых хризантем, куда возят на излечение калек. В общем, вы правы, но его Святейшество у нас педант. Он хочет видеть нетленное тело, как положено, поэтому вряд ли меня внесут в списки святых мучеников.

Он пообещал Аните:

—Я поговорю с джентльменом и пойдем к маме.

—Я могу дать чернильницу с пером и бумагу, — предложил Джон, — пусть порисует.

—Измажется вся, — хмыкнул Джованни, — но спасибо, хоть будет при деле.

Он опустил девочку на потертый персидский ковер. Положив рядом бумагу, Джон изумленно спросил:

—Но как?

Джованни развел руками.

—Мой приемный сын очень хороший врач, но я не разбираюсь в восточной медицине. На вид казалось, что я мертв, а мое тело проверяли наши друзья.

—Я читал о такой казни, — отозвался Джон, — в яме почти нет воздуха, и потом там запах и крысы...

—Неприятно, — согласился Джованни, — но я не мог позволить убийства невинного человека. Пришлось потерпеть, а потом мы дошли пешком до Нагасаки, где уже было проще.