Ошибка Марса

— Так чего мы ждём?! — Алекс схватил одну из сумок с фотокамерами Чаки, и первым бросился бежать в сторону спасительных деревьев.

— Так, Чаки, давай и мы не будем задерживаться. Главное продолжай звонить Обручеву и не отставай, — Трэвис накинул пару сумок себе и Чаки на шею, поправил на плечах лямки рюкзака, и пустился вслед за уже удаляющимся Алексом.

Бежать было нелегко. Вновь начала чувствоваться земная гравитация, а мягкая почва под ногами снова затрудняла быстрый темп ходьбы. Превозмогая себя, спотыкаясь и падая, друзья на удивление быстро добрались до леса.

— Не разделяемся, идем вместе! — крикнул Трэвис оторвавшемуся далеко вперед Алексу, и тот в свою очередь все-таки соизволил притормозить, чтобы дождаться друзей. Держась за ствол дерева, он подозрительно оглядывался по сторонам, реагируя на каждый шорох приступом паники.

— Спокойно, Алекс, спокойно! — задыхаясь выдавил Трэвис, добравшись до Алекса и облокотившись рукой на его плечо. — Все хорошо. Что с Обручевым, дозвонился? — друзья вопросительно смотрели на подошедшего Чаки.

— Телефон отключился. Я набирал номер Обручева уже сотню раз — без результата. Но когда мы бежали мобильник выскользнул из руки на землю, пискнул и погас, — чуть ли не рыдая промямлил Чаки, снимая очки, чтобы протереть слезящиеся глаза. — Будь он проклят!

— Дьявол! — выругался Алекс, громко хлопнув рукой по дереву, — Дай посмотреть! — он протянул руку выхватывая телефон из рук Чаки. Чёрный экран действительно не светился, а по его диагонали красовалась паутина глубоких трещин. Судорожные нажатия на кнопки не давали ровным счётом ничего. Похоже на то, что телефон полностью умер.

— Так, нам осталось совсем немного. Давайте не будем заведомо впадать в панику, — Трэвис практически отдышался, и уже был готов продолжить путь, но взглянув в нужном как он полагал направлении, он хлопнул себя ладонью по лбу.

Солнце позади них полностью скрылось, и последние лучи, хоть как-то освещавшие дорогу, пропали. Лес погрузился во тьму, превратившись в хищного зверя, открывшего сезон охоты.

— Кто-нибудь знает куда нам идти? — Чаки с надеждой в голосе обращался к друзьям, водрузив свои очки в толстой оправе на место.

— Конечно!

— Естественно!

Трэвис и Алекс ответили одинаково быстро, но вот их вытянутые руки, указывающие направление, смотрели в противоположные стороны.

— Как он мог бросить нас тут без связи? — Алекс шел первым и никак не мог перестать злиться. С момента, когда они вошли в лес, прошло уже около часа, но местоположение поляны, где приземлился их челнок, все еще оставалось загадкой. Тусклый фонарик из портативного компьютера Алекса освещал дорогу, хоть дорогой это и было сложно назвать.

— Ничего. Я думаю рано или поздно Обручев спохватится и почешет местность поднявшись в воздух. Возможно даже вызовет кого-то оттуда, — Трэвис поднял палец к небу. — Чтобы ему помогли с поисками. Должны же существовать специальные службы на такой случай.

— Должны то должны. Но им невдомек, что где-то рядом с нами бродит псих с пушкой. А мы как слепые котята бродим по ночному лесу без связи. И всё из-за благодаря одному растяпе. Да, Чаки? — Алекс продолжал сыпать укоры в адрес друга, идущего где-то позади, как он думал. На самом же деле, уже несколько минут Алекс с Трэвисом шли вдвоем, не замечая отсутствия Чаки.

Чуть ранее тот остановился у дерева, чтобы поправить сползающие на руки сумки. И это стало для него роковой ошибкой. Распутывая лямки, он перекидывал их повыше, на плечи, как вдруг, рука в черной кожаной перчатке выпрыгнула откуда-то сзади и крепко зажала ему рот, исключая вероятность любого лишнего звука. Спустя мгновение, оглушенный по голове Чаки вяло осел на сильные руки, подхватившие его тело.

— Алекс, это могло случиться и с тобой, — Трэвис пытался оправдать друга, все еще не замечая его пропажу, — Ты прекрасно знаешь, что и сам мог грохнуть трубку, случайно отпустив её мимо кармана. С местным уровнем гравитации это вполне возможно.

— Вот уж дудки. Если бы Обручев дал телефон мне, мы бы уже сидели в шаттле, попивая горячий шоколад и разглядывая фотоснимки. Кстати вы обратили внимание, что на фотографии, тот с автоматом смотрит в сторону озера.

— Да, я тоже это заметил, — согласился Трэвис. — Чаки, скажи, твой фотик может формировать объемные изображения? Это же была 3D камера верно? — никакого ответа сзади не последовало. — Чаки, слышишь? — Трэвис обернулся и не увидел ничего, кроме пугающей темноты. — Алекс, у нас похоже проблемы.

— Что там ещё? — усталый и раздраженный Алекс развернулся и осветив единственным фонариком округу сразу всё понял. — Дерьмо! Как такое могло случиться?

Друзья начали звать Чаки громким шёпотом, сложив ладони вокруг рта. Они делали это как можно тише, чтобы не привлекать внимание, но никаких результатов это не дало.

— Нужно вернуться и поискать его, — предложил Трэвис снимая с себя сумки и укладывая их на землю.

— Ты с ума сошёл? А если там тот тип, с автоматом?

— Если бы там был тот тип, то думаю мы бы давно узнали об этом. Скорее всего Чаки просто где-то неподалёку, присел отдохнуть и потерял направление. Дай мне фонарик и пару минут, — Трэвис протянул руку, и Алекс с неохотой вложил в неё свой наладонник. — Я пройду назад по нашим следам метров на сто, ты стой здесь с вещами. Минут через пять мы вернёмся вместе с Чаки.

— Ох и не нравится мне всё это, — в голосе Алекса чувствовался страх.

— Мне тоже. Но мы пришли сюда вместе, и вместе уйдем.

Трэвис глубоко вдохнул свежий лесной воздух, решительным движением развернулся и пошёл назад, освещая отпечатки ног на земле. Ночь уже полностью вступила в свои права, и затянувшееся тучами небо только усиливали тьму. Порывистый ветер, появившийся не так давно, раскачивал большие деревья, создавая какофонию звуков, от которых Трэвису хотелось бежать подальше. Сорваться и броситься наутёк, оставив все страхи позади. Но только что это даст? Один в тёмном ночном лесу, на другой планете, скорее всего он закончит как в фильме «В диких условиях», счастливый и мертвый.

Ветер, казавшиеся Трэвису днём такими приятными, теперь заставлял его дрожать. Аккуратно ступая на землю, он наконец-то добрался до места, где когда-то трое друзей ещё были вместе (он заметил это по переплетающимся отпечаткам ботинок троих человек). Шаря по сторонам лучом от фонарика, он пытался разглядеть хоть что-то, но кроме кустов и чёрных стволов деревьев не увидел больше ничего.

— Чаки! — позвал он чуть громче, уже потеряв надежду найти друга, — Чаки! Где же ты?

Лишь шум ветра в ветвях и больше ничего. Выключив фонарик Трэвис остался в полной темноте. Ему требовалось собираться с мыслями. Придётся идти назад ни с чем. А уже завтра, достигнув челнока, организовать с Алексом и Обручевым полномасштабные поиски. Нужно прочесать этот лес вдоль и поперёк. Об этом размышлял Трэвис, бегая взглядом по кривым силуэтам деревьев. Под привыкнув к сумраку, Трэвис повернул назад, чтобы отправиться к ждущему его Алексу. Как вдруг одно из деревьев перед ним дёрнулось в сторону, и это совсем не было похоже на заслугу сильного ветра. Трэвис вздрогнул. Он тут же включил свой маленький фонарик, чтобы рассмотреть, что это было, но в ответ разом зажглись три ярких фонаря, осветивших всё в округе. Три луча белого света ударили в лицо Трэвису не давая возможности увидеть того, кто находился перед ним в нескольких метрах.

— Оставаться на месте, не двигаться. Руки держать так, чтобы мы их видели! — рычащий голос из-за световой завесы отдавал указания, и Трэвису не оставалось ничего другого как подчиниться. Щурясь от света, он поднял руки, и уловил сзади шорох приближающихся шагов. Желание оглянуться разом рассеялось от гулкого и неожиданного удара по затылку, отправившего Трэвиса вниз, на холодную землю.

Белая пелена рассеялась и рыжеволосый мужчина наконец, хоть и с трудом, но открыл глаза. Голова сильно болела, а на затылке ощущалась большая выпуклая шишка. Ему захотелось дотронуться до неё, чтобы ощупать, но руки почему-то не слушались. Трэвис приподнял голову и понял почему. Он лежал на длинной металлической каталке, пристёгнутый наручниками за руки и за ноги к поручням.

— Что за чёрт? — Трэвис дернул ногами, но те лишь издали металлический звон, не двинувшись с места. Приподнявшись на локтях, он начал осматриваться.

Помещение, в котором он находился было похоже чем-то на лабораторию, в которой им довелось побывать на Луне, но всё-таки были некоторые отличия. Потолок здесь был значительно ниже, и лампы освещения свисали на проводах с потолка, создавая яркие круги от плафонов на полу. Несколько столов, стоящих у стены, были заставлены различными предметами. Пластиковыми голубыми контейнерами разных размеров, устройствами неизвестного назначения, а на одном Трэвису удалось разглядеть рюкзак и сумки, которые они несли по лесу. Вывернув голову, с каким-то невероятным усилием, Трэвису удалось заглянуть назад, в обратном направлении, куда была обращена его макушка, когда он лежал. Несколько таких же, медицинских каталок стояли там в два ряда, и на одной из них лежал без сознания человек. Повторно оборачиваться, чтобы опознать мужчину, не пришлось. Трэвис сразу узнал своего друга Чаки.

— Чаки! — позвал он в надежде быть услышанным. — Чаки! Ответь! — Но друг похоже был в глубокой отключке. Попытавшись докричаться до товарища ещё несколько раз, Трэвис всё же бросил эту затею и стал прислушиваться к окружающему фону. Где-то неподалёку разговаривали люди. Он понял это по отрывистым гулким звукам, доносящимся из-за стены. Оттуда же слышались пищащие звуки работающего оборудования. Немного освоившись, Трэвис начал искать возможные варианты для освобождения. Он пытался раскачать каталку, подтолкнуть её в сторону ближайшего стола. Пальцами прикованных рук он хотел оттолкнуться от стены, но из этой затеи ничего не вышло. Слишком слаб был Трэвис. Обессилев его голова откинулась назад, где лежала пока откуда-то не послышался приближающийся скрип колес.

Двери открылись и в помещение вошли двое человек. Перед собой они толкали пустую медицинскую каталку, такую же как та, на которой лежал Трэвис. Колеса тележки ехали по полу с механическим скрипом, заставляя морщиться от неприятного звука.

Выглядели вошедшие не самым лучшим образом. Первый был высоким и худощавым. На его длинном носу сидели очки с круглыми потрескавшимися линзами и погнутой металлической оправой. Лицо за очками было изъедено глубокими отметинами от оспы или какой-то иной болезни. Длинные тощие руки землянина крепко держались за поручни каталки, и не было совершенно никакой уверенности в том, что тележка двигалась именно благодаря им. Скорее напротив, руки-ветки опирались на тележку, чтобы их обладатель не свалился на пол.

Второй вошедший был полной противоположностью первого. Низкого роста и пухлый по своей конституции. Его круглое лицо напоминало воздушный шарик, который отвлёкшийся фокусник случайно перекачал газом сильнее чем нужно. Светлая полупрозрачная кожа, на лице и руках была усеяна шрамами и ожогами.

Но самое пугающее, что первым бросилось Трэвису в глаза, были два грязных кроваво-красных брезентовых фартука, в которые были одеты незнакомцы.

Докатив тележку до нужного места, парочка остановилась, и длинный мужчина выпрямился, став на голову выше своего коренастого спутника.

— Подожди тут. Лекарь попросил принести ещё один контейнер, — сказал тот, что был пониже, и отправился к столу выбирать подходящую коробку.

— Без проблем, напарник! — другой санитар оперся на только что припаркованную тележку, и со скучающим видом стал осматривался по сторонам, сквозь сетку трещин на стеклах очков. — Смотри ка, Вьющ! Марсианин похоже очухался! — вскрикнул он, встретившись со взглядом Трэвиса.

Долговязый подошел и склонился над Трэвисом, любопытно заглядывая в лицо.

— Здравствуй, марсианин! Меня зовут Жозе. Добро пожаловать на Землю! — он приветственно вскинул руку показывая ладонь, но Трэвис молчал в ответ, лишь шаря глазами по фартуку незнакомца.

— Ланиус уже подписал им приговор, так что не особо то распинайся, — прикрикнул на него Вьющ, перебирая контейнеры на столе.

— Ладно. Он похоже всё равно не понимает по-нашенски, — Жозе, ни на секунду, не прекращая глупо улыбаться, ухватился двумя пальцами за рукав Трэвиса, ощупывая ткань. — Слушай, Вьющ, а шмотьё у них на Марсе шить умеют.

— Можешь оставить его себе, когда всё кончится, — хохотнул пухлый санитар, не оборачиваясь.

Закончив разглядывать Трэвиса, Жозе подошёл к Чаки, лежащем в неестественной позе на каталке чуть дальше.

— Уау! — воскликнул он, хватая очки с лица марсианина. — Вот это находка! — взмахом руки он скинул с себя кривую оправу и медленно и аккуратно водрузил на переносицу массивные очки в зелёной толстой оправе. Убедившись, что линзы имеют подходящие диоптрии, он прокричал своему другу. — Это же просто подарок! Сегодня, что рождество?

— Положи на место. Это не твоё! — прошипел Трэвис со своей каталки. И вроде бы его слова возымели нужный эффект. Улыбка разом стёрлась с лица Жозе. Он замер, вопросительно покосившись на своего напарника. Тот же, увидев замешательство на лице товарища, еле заметно помотал головой, как бы говоря: «Не вздумай слушать этого ублюдка!» Улыбка тут же вернулась на лицо, и Жозе оголил свои кривые тёмные зубы.

— Смотри, Вьющ, оказывается он разговаривает!

Но Вьющ уже и сам это понял. Быстрым шагом он подошёл к каталке на которой лежал прикованный марсианин, и ухватился руками за боковые поручни.

— Не вздумай указывать, что нам делать! — эмоционально прокричал он в лицо рыжеволосого пленника. — Ты здесь никто. Понял?

— Верни на место очки моего друга! — выкрикнул Трэвис в сторону высокого Жозе ещё громче, не обращая внимания на коротышку, сотрясающего воздух.

Вьющ не терпел моментов, когда окружающие с ним не считались. А здесь его игнорировал, а значит и хамил, не кто-то из соседей, а бесправный марсианин, незаконно проникший в его мир. От этой мысли руки его сжались в кулаки. Но лежащий перед ним продолжал выкрикивать:

— Сутулый, я к тебе обращаюсь! Снимай очки! — Жозе действительно немного сутулился, и услышав, что марсианин это заметил, сразу распрямил спину, визуально став ещё выше.

Его же напарник был не в силах больше сдерживать свой гнев, хлынувший через край. Мясистый кулак взлетел в воздух, и по дуге приземлился на грудь Трэвиса. Послышался глухой звук удара, и марсианин отозвался на него громким кашлем.

— Заткнись животное! Это вы виноваты во всём. Ответственность за содеянное лежит только на вас, и больше ни на ком другом, — но Трэвис похоже не особо слышал эти слова. Всё что он мог сейчас, это трепыхаться в приступе кашля, распластавшись по поверхности каталки.

Дождавшись, когда грудная клетка лежащего успокоится и перестанет дёргаться, низкорослый санитар склонился над его лицом. Зловонное дыхание окутало Трэвиса, заставив его закрыть глаза и отвернуться.

— Однако у тебя, в отличие от всех остальных, сегодня будет возможность искупления. Ты сможешь заслужить наше прощение кровью. — В глазах мужчины горел дикий огонь ненависти. — А знаешь, не порезать ли мне тебя самому, прямо сейчас. Взять, так сказать, реванш за всё, что вы нам устроили? А? — с этими словами из-под брезентового фартука появилась рука со складным ножом.

— Что ты делаешь, Вьющ? Забыл? Нужно соблюдать стерильность! — голова Жозе возвышалась над плечом напарника.

— Плевать я хотел! — завёлся Вьющ и шрамы на его лице казалось сейчас начнут кровоточить от напряжения. Он уже начал склоняться над побелевшим лицом Трэвиса, в поисках места для первого пореза, как вдруг громкий звук заставил его остановиться.

— Стоять! — возглас пронёсся по помещению, отозвавшись эхом из противоположного угла. — Забыли про свои обязанности? У вас есть другие дела, так что убирайтесь отсюда!

В суете и криках, никто не расслышал как открылась дверь и в помещении появился ещё один человек, одетый в чёрную кожаную одежду. Его длинные до плеч седые волосы и покрытое глубокими морщинами лицо, создавали образ старца, имеющего уже почтенное количество лет за своими плечами. Однако звонкий голос и крепкое телосложение выдавали истинный возраст, который от силы перевалил за пятьдесят.

— Ланиус, мы просто хотели его немного припугнуть, — оправдывался Вьющ, убирая нож в потайной карман.

— Я понял. А теперь на выход! — он мотнул головой в сторону двери. Парочка у каталки не стала спорить. Лишь бросив прощальный взгляд на Трэвиса, Вьющ схватил своими короткими руками контейнер и быстро выскочил в дверной проём вслед за своим напарником.

Гулкий звук от неспешных шагов заполнил тишину помещения. Седовласый мужчина приблизился к каталке и посмотрел свысока на Трэвиса. Тот уже оправился от удара, который нанёс ему злобный толстяк. Распускать язык в присутствии неизвестно как настроенного человека, ему теперь совсем не хотелось.

— Меня зовут Ланиус, — представился стоящий рядом незнакомец. — И я заведую этим местом. Я здесь главный.

— Где мы? — смог выдавить из себя Трэвис первый вопрос.

— Если хочешь знать, это научный медицинский центр, — он обвёл рукой все стороны. — Здесь мы боремся с недугами, насколько нам позволяют наши возможности.

— Но мы то, мы здесь причём? — потряс прикованными к поручням руками Трэвис, создавая лязг металла.

— Вы? — хмыкнул мужчина. — Вы конечно же не причём. Однако вы обладаете кое-чем, что способно нам помочь.

— Чем же это, интересно? У нас нет ни лекарств, ни познаний в этой сфере. Да и если бы были. Сыворотка, которую нам вкололи перед полётом, она не лечит, а лишь ставит барьер! Поэтому все, что вы намереваетесь с нами сделать, лишено всякого смысла! — прокричал Трэвис, вновь ощущая, что волна негодования переполняет его.

— Ты прав, мой юный друг. Сыворотка Моне действует только на здоровый организм. Она становится единым целым с иммунной системой пациента и блокирует угрозы. Всё это так. Но ты не знаешь ещё об одной особенности. Кровь пациента, получившего инъекцию вакцины, временно видоизменяется под её воздействием. Вакцина сама по себе не способна излечивать недуги. Она лишь может защищать носителя. Однако если взять биоматериал у привитого здорового пациента, а затем сделать переливание крови больному с такой же группой крови, его организм начинает бороться с недугом. Причём сила противостояния и вероятность выздоровления на удивление крайне высока. Эффективность этого метода просто поражает. Такого не рассказывают вашему брату при отправке сюда. Верно?

— Это не правда. Такого не может быть, — Трэвис пытался что-то возразить, хотя сам понимал, что в этом вопросе является полным дилетантом.

— Да вам то это откуда знать? Вы с самого детства живёте в здравии. Сытые граждане, счастливы служить Содружеству Марса и благополучию всего человечества. — Морщинистое лицо растянулось от гримасы, словно ему стало больно при этих словах. Прикованный к каталке не сводил взгляда с его лица.

— Если бы такое было возможно, Содружество давно бы помогло всем вам исцелиться.

Ланиус рассмеялся от услышанного.

— Ты так наивен и так чист в своих мыслях, что мне даже не по себе. Марс никому не помогает. Он способен только забирать. Ресурсы, информацию и даже жизнь.

— Хорошо, пусть так! Берите. Возьмите кровь. Сколько вам потребуется, — Трэвис неистово дёргал руками, кивая головой на вздувшиеся вены. — Только потом отпустите нас, дайте нам уйти, и мы забудем обо всём. Клянусь вам. Мы забудем об этом.

Ланиус печально улыбнулся, глядя на жертву, словно хищный зверь, который заранее, перед решающим прыжком, сожалеет о своём поступке.

— Как бы это не было прискорбно для вас, но кровь это далеко не единственное, что вы можете нам дать.

Неподалёку снова раздались чьи-то шаги, и в конце зала вновь появился Жозе. Он вежливо откашлялся, обозначив своё присутствие и прервав разговор. На его носу всё также висели очки Чаки в толстой оправе.

— Ланиус, трансплантолог просил передать, что он закончил. Кто будет следующим?

— Возьми пока того, что в отключке, — махнул Ланиус рукой в сторону Чаки.

— Нет! Постойте! — Трэвис закричал, что было сил. — Ублюдки, грязные дикари. Не трогайте Чаки!

Ланиус, не обращая внимания на крики, помахал рукой, призывая, чтобы Жозе поторопился. Повторять дважды не пришлось, и через минуту каталка с Чаккервилем уже проезжала мимо, в направлении выхода.

— Космофлот всем вам перережет глотки, испепелит при первой же возможности, уж будьте уверены! Я лично знаком с майором Хатчинсоном. Он выколет ваши мерзкие глаза, и заставит вас сожрать всё, что от них останется. — Трэвис сыпал проклятиями, подпрыгивая на каталке, насколько ему позволяли наручники. Но усилия были тщетны. Пропустив через себя каталку Чаки и Жозе, двери закрылись. Трэвис откинулся на холодный металл, и заплакал от безысходности.

Впервые в жизни он ощутил себя таким беспомощным, и от этого чувства ему хотелось провалиться под землю.

— А знаешь сколько человек будут жить благодаря ему?

Трэвис отвернулся со злобой ударив ногами по поверхности кушетки.

— Восемнадцать! Восемнадцать жизней спасет твой друг сегодня. И это достойно уважения, чёрт возьми! — Ланиус похлопал несколько раз в ладоши. — Его поступок заслуживает того чтобы воспевать его в песнях и описывать в книгах, а потом передавать из поколения в поколение. Разве ты не согласен?

— Вы убиваете людей словно какую-то скотину. У него нет выбора, поэтому не нужно убеждать меня, что это героизм! — он брызгал слюной на седовласого мужчину, но тот внимательно слушал не отрываясь.

Подождав несколько минут, пока Трэвис успокоится мужчина снова заговорил:

— Знаешь, наши младенцы больше не плачут при рождении. С какого-то момента, я не помню точно, когда это началось, они просто перестали кричать, появляясь на свет из утробы. Акушеру, принимавшему роды, без специализированной техники сложно понять жив малыш или нет. Обычного шлепка по попке уже недостаточно. Контроль дыхания, сердцебиения происходит исключительно специальным устройствам, так как человеку определить это уже не под силу. Только машина может сказать нам жив ребёнок или мёртв, а мы верим ей без страха и недоверия, принимая любой вердикт, какой бы не выдала нам техника. Так вот, если прибор указывает, что малыш жив, мы можем бить его по заду хоть до второго пришествия. Но он даже не пискнет. И так целые сутки. У меня есть своя теория на этот счёт. Наш мир пронизан насквозь жестокостью и ужасом. Здесь не осталось больше места слезам и сочувствию. И новорожденные дети, которых посылает нам всевышний, с того момента как им перерезают пуповину, уже понимают, что им придется бороться за место под солнцем. Они закалены, словно остриё клинка, призванного прокладывать себе дорогу в чаще.

— Зачем ты всё это рассказываешь мне? — Трэвис сжимал и разжимал руки. Запястья сильно ныли от вмятин, оставленными металлическими оковами.

— Чтобы ты понял в каком мире мы живём. Вы там, у себя наверху, вершите судьбу человечества. Живёте в достатке, не зная, как нам приходится искать для своей семьи здоровую пищу. Или каково это, хоронить своих детей от болезни, название которой ты даже не знаешь. — В голосе мужчины начинал просыпаться гнев.

— Тогда объясни мне, за что? Почему именно мы должны стать жертвами вашей машины здравоохранения? Мы не сделали вам ничего плохого. Я и мои друзья не вмешивались в ваш быт, не причинили вреда никому из вас. — Трэвис мог привести ещё бесконечное количество доводов, но Ланиус прервал его, прислонив указательный палец к его губам.

— Если бы у меня была возможность подарить больному ребёнку жизнь, или отдать умирающему брату здоровый орган, я сделал бы это без тени сомнения. Лёг бы под нож, незамедлительно, принеся себя в жертву. Но наши жизни не стоят здесь ничего. Мы не можем никак повлиять на то, что с нами происходит. То, что вы попали к нам, в эту западню, это лишь стечение обстоятельств. На вашем месте могли оказаться любые другие марсиане. Но здесь сегодня именно вы, и другого пути для вас уже нет, и не будет.

Ланиус молча постоял какое-то время над Трэвисом, рассматривая его взъерошенные рыжие волосы и белую кожу.