Между коммуной, синьорией и империей: Кангранде I делла Скала в военно-политической истории Северной Италии раннего Треченто

Николо, представитель знатного и древнего рода Мальтраверси (Maltraversi), потомок Гуидоне (Guidone) и Констанцы д'Эсте (Costanza d’Este), являл собой противоречивый образ средневекового политического деятеля. Физически он представлял собой колоритную фигуру: низкорослый, но крепкого телосложения мужчина с характерной внешностью — светло-рыжими волосами, выразительные глаза слегка на выкате, пухлые губы. Его тучное телосложение — широкая грудь и большой живот — искусно маскировались под просторными одеждами, что указывало на врожденную изобретательность. Николо да Лоццо — личность с поразительным сочетанием качеств: обладатель блестящего красноречия, высокого интеллекта и великодушия, он одновременно был подвержен безудержному честолюбию и зависти. Страстный гурман, любитель роскоши76, он олицетворял типичного придворного интригана своей эпохи — способного на решительные действия и моментальную смену политических альянсов. Не удивительно, что, именно, его мы увидим однажды среди сторонников Кангранде.

Итак, ещё летом 1312 года Николо да Лоццо, движимый сложным сплетением личных амбиций и политических интриг, принимает от падуанского городского совета внушительную сумму в 10000 лир с целью организации покушения на Кангранде делла Скала. Истинный замысел Николо заключался в том, что уже обладая крупной суммой денег, он совершенно не стримился приводить план в исполнения. Он решил сразу сообщить Кангранде об опасности и заручиться расположением молодого веронского синьора и получить в последующем вознаграждение уже и от него. Он вступил в контакт с правой рукой Кангранде Байлардино Ногаролой (Bailardino Nogarola, ок. 1270 — 1339)77 и рассказывает о поручении и том, что является его главным исполнителем. Ногарола предлагает более масштабный замысел — вывести Тревизо из падуанского союза. Таким образом, в этот политический водоворот втягивается Гуэчелло да Камино, зять Николо, имевший собственные счеты с Падуей после отказа поручить ему военное командование этим крупнейшим городом региона.

Втянутый в интригу Гуэчелло обращается к графу Генриху III (нем. Heinrich III von Görz; ок. 1275 — 1323), графу Горицкому, также своему зятю, инициируя переговоры со Скалигером и патриархом Аквилеи. Стратегический расчет был очевиден: создание союза, который полностью изолировал бы Падую, окружив её гибеллинскими силами.

Однако политическая интрига приобретает неожиданный оборот. Во время встреч в монастыре Санти-Куаранта, излюбленном месте для ведения тайных переговоров, епископ Тревизо Кастеллано ди Саламоне (Castellano di Salamone), убежденный гвельф, выступает против готовящегося союза и настолько решительно, что, объединив влиятельные гвельфские семьи Тревизо, он организует ночное восстание 15 декабря, в результате которого Гуэчелло да Камино был изгнан, а в Тревизо провозглашено республиканское правление78.

После скандального изгнания Гуэчеллоне да Камино из Тревизо Кангранде обращается за военной поддержкой к генеральному викарию Вернеру фон Хомбергу. В состав его союзников входят влиятельные политические деятели: Лукино Висконти (Luchino Visconti; 1292—1349) и Бонавентура Бонакольси (Bonaventura dei Bonacolsi; ум. 1326)79, прозванный Бутироне (Butirone)80, брат Пассерино Бонакольси.

Стратегический переломный момент наступает, когда Николо да Лоццо передает в декабре 1312 года свой замок Кангранде, что вызывает глубокое возмущение в Падуе. Замок, расположенный на мысе Эуганских холмов — естественно неприступной местности всего в 15 милях от города, становится плацдармом политической интриги. Падуанское войско, продемонстрировав высокий уровень боевой подготовки, выдвигается к крепости Эсте и занимает её, стремясь взять крепость повстанцев в окружение с юга и северо-востока.

По другой версии, передача замка была лишь следствием расследования про-скалигеровских действий Николо, возможно, начатое из-за того, что деньги, выделенные на убийство Кангранде были потрачены впустую. Ему вменяли то, что он хотел помочь Кангранде завоевать Падую, а для этого пытался за деньги делла Скала снискать расположение народа. В Большом совете81 он только показывал себя противником империи и Кангранде, но втайне был их эмиссаром. Он убедил изгнанников из Падуи в Венеции перейти под знамя Скалигера. Он пытался подкупить маркиза Феррары выступить против Падуи. И прочее, и прочее… В целом, подозрений было так много, что собрался Совет старейшин82 и принял решение вызвать Николо в Падую под предлогом того, что он им нужен. Николо справедливо предположил, что его связи с Кангранде были раскрыты, послал письмо, что прибудет в Падую через три дня. Тем временем, он оповестил делла Скала, который быстро покинул Виченцу и вошёл в Лоццо с большой армией. Это произошло 22 декабря 1312 года. Падуанский совет объявил Николо да Лоццо мятежником и с другими сообщниками, включая с Антонио да Куртало (Antonio da Curtalo), изгнал из Падуи. Дома, которыми они владели в городе, были разрушены, а их имущество конфисковано.

Кангранде, тщательно обеспечив оборону Виченцы, предпринимает маневр через Камизано-Вичентино, угрожая Падуе с северо-запада. Его попытка захватить Монтегальду на реке Баккильоне оказывается безуспешной. После короткого возвращения в Виченцу он направляется к Лоццо с целью атаковать падуанские позиции в Эсте. Однако взять такую хорошо укрепленную крепость как Эсте без длительной осады или внутреннего предательства не представляется возможным, в связи с чем веронцы переключаются на тактику грабежа территории. Кстати, замок Лоццо был полностью разрушен, так как Кангранде понимал, что его длительная оборона невозможна в сложившихся условиях.

Падуанцы, стремясь ослабить военное давление, организуют наступательный рейд до реки Адидже. Пройдя через Вангадиццу, известную своим древним аббатством, они достигают Леньяго, но местные жители успевают укрыться за городскими укреплениями83. Армии ничего не остаётся как заняться грабежом обезлюдивших контадо. 2 февраля 1313 года, из-за неблагоприятных погодных условий, падуанцы возвращаются в родной город84.

Столкновения продолжались всю весну, не меняя общей картины. В одном из них Кангранде с небольшим отрядом попал в засаду на мосту Брентелла, организованной местными крестьянами. Они убивают его коня, в результате чего веронский правитель падает вместе со скакуном. Лишь решительное вмешательство его приближенных спасает правителя от потенциально позорной гибели. Парадоксальным образом, летом 1313 года ситуация стабилизировалась, несмотря на то (а, возможно, благодаря тому), что другие регионы были охвачены военными действиями.

Внутренние распри в Падуе и возвращение Генриха VII из Рима усилили напряженность в Северной и Центральной Италии, которая погрузилась в состояние войны. Кангранде пришлось отправить экспедицию в Модену для её защиты от угрожавших ей сил гвельфских городов, в то время как Падуя направила помощь гвельфам Флоренции. Безусловно императору это решительно не понравилось и своим указом он объявил падуанцев врагами империи: он лишил их всех привилегий, приговорил к высокому штрафу и, не удовлетворившись этим, солидаризировался со Скалигером, заслужив одобрение короля Богемии, графа Горицкого и епископа Тренто, благодаря которым собрал армию из 823 тяжелых рыцарей и 6000 легких кавалеристов.

Не смотря на нависшую угрозу, Падуя надеялась на то, что средств императора хватит ненадолго и она вполне сможет пережить осаду, если проведёт укрепление своей обороны. Так в графство Ченеда, расположенное между Фриули и Тревизо был направлен отряд из 400 всадников, чтобы занять переправы через реку Монтикано, которую мог пересечь враг, и воспрепятствовать его проходу. У Конельяно был разбит укрепленный лагерь, в котором помимо падуанского ополчения собралось многочисленное войско из Ченеды и Тревизо. Бассано и Читтаделла, падуанские крепости на границе с Тревизо были усилены гарнизонами.

Тем временем Тревизо пыталось сохранить нейтралитет. Ситуацию усложнило требование Генриха Горицкого предоставить свободный проход по территории маркграфства Тревизо. Если Тревизо отказывалось бы от его требования, то можно было ожидать неизбежной враждебности со стороны графа, а в другом случае — утраты дружественных отношений с Падуей, с которой город был связан не только близким географическим положением. По счастливой случайности посланники из Падуи прибыли с той же миссией. Отказывая своим союзникам, Тревизо сохраняла видимость нейтралитета и лишала графа предлога объявить войну. Посланники обеих сторон получили отрицательный ответ.

В то же время, в июне 1313 года, Генрих VII отдал Тревизо распоряжение предоставить ему войска для борьбы с мятежниками. Возможно, он хотел отвлечь военные силы маркграфства и обеспечить их не отправку на помощь Падуе. Собрался Большой совет. Он отклонил требование императора, сославшись на опасность войны и внутренних беспорядков. Генрих поверил. Таким образом, Тревизо удалось сохранить нейтральную позицию, не поссориться с императором и в то же время помешать Кангранде и графу Горицкому объединить свои войска в Сачиле и направить их против Падуи.

Какое участие принимал Кангранде в дипломатических переговорах тех дней, источники не сообщают. Так или иначе, он должен был быть готов к началу боевых действий с Падуей в любой момент. Здесь его ненавидели больше, чем кого-либо, в том числе из-за того, что считали его главной причиной имперской опалы города. Кроме того, как бы там ни было, а в качестве императорского викария он был исполнителем императорских приказов, которые сулили Падуе только бедой.

Падуанцы, чтобы ещё больше отделить Фриули и Верону, 21 июня 1313 года отправили подкрепления в Эсте и Монтаньяну, откуда на второй день достигли юга веронской территории. Вечером был предпринят штурм Арколе. Гарнизон пытался защитить город и сдержать захватчиков плотным дождём стрел. Однако падуанские всадники, спешившись, переправились через ров и вскоре вступили в бой с перепуганным гарнизоном. Вскоре замок и город пали.

Когда на следующее утро падуанские войска под предводительством Людовико ди Самбонифачо, перешли Альпоне, веронская равнина лежала перед ними практически не защищенной. Бельфьоре-ди-Порчиле, Вилланова, Виллабелла, Соаве, Монтефорте, Косталунга — богатые и многолюдные деревни долины Альпоне — моментально были разграблены и преданы огню.

В конце июня враг стоял у ворот Вероны. Граф Винчигуэрра, будучи веронским изгнанником, вполне мог надеяться найти сторонников среди жителей предместий Сан-Микеле и Сан-Бонифачо, наследственного владения его предков. Кангранде, находившийся в то время в Виченце, по свидетельству хроникеров, пребывал в величайшем беспокойстве. Феррето рассказывает, что Скалигер побледнел, когда получил известие о прибытии Винчигуэрры. Кангранде был не в состоянии противостоять превосходящему врагу; он возлагал все надежды на Федерико делла Скала, который исполнял должность подесты Вероны. Федерико действительно принял самое деятельное участие в управлении обороной, приказав запереть ворота, нагромоздить повозки камнями и возвести баррикады для защиты города. Небольшие отряды наёмников получили приказ вести прицельный огонь из арбалетов, чтобы воспрепятствовать поджогу укреплений.

Население Вероны находилось в отчаянном положении, пока вечером 24 июня 1313 года подеста Падуи Борнио де» Самаритани дал своим войскам, не подготовленным к длительной осаде, приказ к отступлению. В последующие дни войско рассеялось для грабежа и разорения окрестностей. Замки Кангранде, расположенные у Монторио, Кальдиеро, Соаве и Иллази, были сравнены с землей, плодородные долины горной местности опустошены, посевы вытоптаны, беззащитные крестьяне безжалостно убиты или угнаны вместе с добычей и захваченными стадами во вражеский лагерь в Арколе.

Между Баккильоне и рекой Адидже все было разорено, сельское население обречено на нищету и голодную смерть. После ужасающих деяний победоносное войско вернулось на территорию Монтаньяны.

Падуанцы были вынуждены прервать свои разграбление территории Вероны, так как отношения между Тревизо и графом Горицким обострились. Война с новой силой была готова вспыхнуть и на севере, что требовало привлечения всех сил. Тревизо не смогло дипломатично разрешить ситуацию с графом, который повторил своё настойчивое требование. Получив очередной отказ, граф 14 июля выступил со своим войском в районе переправы на реке Монтикано, которая охранялась сотней всадников из Падуи и 200 из Бассано.

Поначалу исход сражения был не неясен. Немецким наёмникам графа удалось переправиться через реку в неохраняемом месте и нанести неожиданный удар, расстроив ряды противника. Им удалось обратить врага в бегство, но потери отрядов графа были очень большие. Это, впрочем, не помешало Генриху продолжить движение за Монтикано и опустошить область Конельяно, и шесть дней хозяйничать на территории Тревизо. Войско было всего в полутора километрах от города, но граф был достаточно благоразумен, чтобы вовремя прервать поход. Одной из причин было то, что летняя жара принесла не только дополнительные трудности, но и болезни. 28 июля 1313 года граф вернулся в Сачиле и распустил большую часть своего войска.

III

Падуя и Тревизо были тесно связаны друг с другом в силу своего географического расположения и политической ситуации того времени. Межпартийная вражда и борьба горожан против правящей аристократии угрожали внутренней жизни обеих республик и парализовали городское управление из-за неоправданного преобладания частных интересов над общественными. Но во внешней политике их объединяла борьба против могущественных соседей на севере и юге, угрожавших независимости и Падуи, и Тревизо. Именно поэтому 7 августа они заключили оборонительно-наступательный союз, направленный прежде всего против Кангранде и Генриха Горицкого. Общность политических интересов заложила основу союза и со временем все больше укрепляла его.

Действие союза осложнялось тем, что Тревизо была связана присягой на верность императору, а значит, и Кангранде, который заявлял, что ведёт войну против Падуи во имя и в честь империи. Однако ситуация коренным образом изменилась, когда 24 августа 1313 года в Буонконвенто в Тоскане скончался Генрих VII. Города гвельфов не могли скрыть своего ликование. В Брешии, Кремоне и особенно в Падуе проводились пышные празднества. В Тревизо с ворот были сняты императорские гербы, которые заменили на городские с изображением святого Петра. Политическая ситуация резко изменилась и казалось, что будущее принадлежит папе и Роберту Анжуйскому или также Роберто Мудрому (Roberto d’Angiò; итал. Roberto il Saggio; 1277—1343). Гибеллинские фракции повсеместно распадались, сохранившись только в Вероне, Милане, Мантуе и Пизе. Из них только города под контролем Скалигеров казались наиболее сплоченными и несокрушимыми, в том числе благодаря народному мандату, верности к которому Кангранде не сомневался. Мотивы престижа, в сочетании с соображениями общей стратегической целесообразности, побудили Кангранде к последовательной поддержке гибеллинской партии, над которой он взял своего рода покровительство.

Падуя воспрянула духом. Ещё в августе она возобновила набеги на территорию Виченцы. В Монтебелло грабительские отряды столкнулись с Кангранде, который покинул Виченцу с отрядом конных наемников, чтобы выехать навстречу посланнику с известиями от Федерико, находившегося в Вероне. Кангранде обратил в бегство авангард падуанского войска, потерявший двух человек, но был достаточно умён, чтобы отступить перед наступающим противником, который вошёл в Монтебелло и отсюда опустошал окрестные деревни, прежде всего Монтеккьо, Креаццо и Брендолу. Долины Арциньяно и Триссино остались нетронутыми, вероятно, благодаря заступничеству изгнанников из Виченцы, находившихся в Падуе. По совету пленных крестьян падуанцы совершили маневр и после пересечения горной местности вышли с юга и захватили важную крепость Барбарано. Делла Скала послал помощь осажденному городу по незанятым горным тропам и сорвал замысел противника. Однако те успели вернуть течение реки Баккильоне в его старое русло, ведущее к Падуе, что в некоторой степени компенсировало неудачу от осады.

Тем не менее, возращение падуанских войск домой было полно опасностей. Войска Кангранде сидели у них на хвосте, попутно разоряя населенные пункты по ходу их следования. Так в хрониках упомянуто разорение Арсего и Кампо-Сан-Пьеро. Более того, в конце сентября по приказу Кане было перекрыто северное русло Баккильоне, и Падуя вновь осталась без воды.

Безусловно, Падуя во многом обманулась в своих ожиданиях, что смерть императора будет и концом самого Кангранде. Там, где дело доходило до открытого боя, Скалигер почти всегда оставался победителем. Историк Альбертино Муссато, сражавшийся в рядах падуанцев, открыто признавал, что Кангранде противостоял значительно превосходящему ему противнику и делал это с большим успехом. Смерть Генриха VII лишила делла Скала императорской защиты, но не сломила его силу и дух. Отважно и уверенно он выступал против врагов империи и гибеллинской партии, словно чувствовал призвание к высшему предназначению, которое отводило ему часть императорского наследия.

28 сентября Кангранде отправил в Тревизо посланника с кратким требованием четкого ответа, намерены ли они сохранить дружбу с веронской землей или нет. И в этот раз Тревизо удалось заявить о своём нейтралитете, хотя их действия, казалось, во многом этому противоречили. Тому были свои причины. Генрих Горицкий после взятия измором 6 октября 1313 года замка Толмино в Фриуле отнял у Оттобуоно ди Рацци (Ottobuono di Razzi; ум. 1315)85, патриарха Аквилеи, большую часть его земель. Это было прямой угрозой и самой Тревизо, так как дальнейшее продвижения графа более ничего не останавливало. В результате Тревизо было кровно заинтересовано в том, чтобы не допустить чрезмерного усиления графа. 5 октября они приняли решение отправить Оттобуоно на помощь 100 всадников и 300 пеших воинов, но было поздно. Положение Тревизо ухудшилось и возможностей для дипломатического маневров стало меньше из-за известия о том, что в Виченцу прибыл Галеаццо Висконти (Galeazzo I Visconti; 1277—1328) с 400 всадниками и войском из Мантуи. Предположительно эти приготовления были направлены против Падуи, но в Тревизо резонно этому не верили. Переговоры с Кангранде всё ещё находились в подвешенном состоянии и, похоже, затягивались намеренно, когда в прибыли посланники из Падуи с просьбой предоставить защиту Бассано, которому угрожал Кангранде.

В то же время в Тревизо прибыл Морандо да Фрапорта (Morando da Fraporta), посланник Скалигера. Он предостерег горожан от отправки помощи Падуи и вновь потребовал от имени своего господина решительного ответа, намерены ли они прекратить враждебные действия против территории Виченцы или нет. Он отметил, что делла Скала неоднократно мог причинить ущерб территории маркграфства, но всегда стремился сохранить добрые отношения с соседями. Ведь, совсем недавно войска Кангранде находились у Сан-Пьетро и Арсего, а значит легко могли совершить вторжение и на территорию Тревизо.

В интересах республики, которой угрожали со всех сторон, было искать мирного соглашения со Скалигером, и, несомненно, такое соглашение было достигнуто, хотя дошедшие до нас источники дипломатично об этом умалчивают. Мы можем судить только по действиям, а они говорили о том, что Тревизо самоустранилось от помощи Падуи, хотя крайне незначительный контингент был ей всё же направлен.

Хотя Виченца усердно готовились к войне, и этому убедительным свидетельством было прибытие Висконти с отрядом миланских наёмников, о котором мы упоминали выше, до сражения дело не дошло, что кажется достаточно удивительным, если учесть сложившуюся ситуацию в Падуе. Там после долгой борьбы победили радикальные лидеры гвельфской партии. 1 ноября 1313 года после изгнания гибеллинов, которые были объявлены вне закона как предатели и враги государства, городу была дана новая конституция. Отныне к управлению допускались только гвельфы. Они составляли 1000 членов Сената, состав которого был расширен. Гвельфам была передана вся судебная власть. Кроме того, гвельфы создали новый правительственный комитет, который имел право по своему усмотрению отменять все решения сената. Этот комитет был важным элементом новой конституции, и ему принадлежало фактическое управление городом и вопросы ведения военных действий. Принадлежность к гвельфам и гражданства Падуи должны были стать тождественными. По существу, произошла настоящая революция, которая не преодолела раздробленность в общественной и политической жизни города-республики, а только усугубила её. Городское управление, которое было доверено ещё неопытному чиновничеству, сильно страдало от перемен. Повсюду были раздоры и ссоры. Большая часть самых способных горожан была отправлена в изгнание и тем самым брошена в объятия врага города — Кангранде.

Переворот в неприятельской столице был во всех отношениях выгоден Кангранде, но он не воспользовался благоприятной возможностью для нападения. Ответа не дает и Феррето. Вероятно, силы Скалигера были истощены длительными войнами, а все внешние приготовления Виченцы имели лишь целью запугать противника и склонить его к заключению мира. И такая возможность возникла. Байлардино Ногарола, не исключено, что с подачи Падуи, предложил своему господину выступить с мирной инициативой первым. В результате в начале ноября Байлардино встретился в Монтегальде с уполномоченными Падуи для ведения переговоров — Марсилио Полафризана (Marsilio Polafrisana) и Альбертино Муссато. Муссато подробно описывает эти переговоры. Требования Падуи были нереализуемыми. Эмиссары настаивали на передаче Виченцы как предварительном условии и гарантии надежного мира. Они также заявили, что зло следует искоренить с самого начала переговоров, так как, захватив Виченцу, Кангранде нарушил договор с Падуей. Представители Кангранде парировали и заявили, что город был передан в рамках императорского викариата. Вечером того же дня уполномоченные обеих сторон разошлись, не договорившись об условиях мира.

Всё оставалось в состоянии полной неопределенности, хотя потребность в мире была весьма велика во всех городах. Так Верона была истощена не только длительной войной, но и эпидемией чумы и голодом, которые унесли четвертую часть её населения. Не в лучшем положении находились соседние коммуны дружественные или нет. В Тревизо продолжалась борьба между nobili и populares — фракциями знати и народа— традиционный конфликт ещё со времен Римской республики и империи. При этом угроза с севера только усиливалась. Патриарх Аквилеи, из-за отсутствия помощи со стороны своих союзников, был вынужден в том же ноябре вступить в соглашение с Генрихом Горицким. Граф был назначен на шесть лет капитан-генералом Фриули и получил от патриарха круглую сумму 2450 марок серебра в качестве вознаграждения и 3000 марок на следующий год, а затем 4000. Это означало, что у него автоматически развязывались руки в действиях против Тревизо, которая, как уже упоминалось, ранее отправляла Оттобуоно помощь войсками и не могла ожидать благосклонности со стороны граф. Однако уже в декабре при посредничестве графа Рамбальдо VIII да Коллальто (Rambaldo VIII da Collalto; ум. ок. 1325)86 между ними были начаты мирные переговоры, которые даже включали план заключения союза, обязывающего к взаимной защите против всех врагов, за исключением Аквилеи, Венеции, Кангранде и герцога Каринтии, которым на тот момент был ещё один Генрих — Генрих VI Каринтийский (также Хорутанский) (нем. Heinrich von Kärnten, чеш. Jindřich Korutanský; 1265 — 1335)87.

Однако для Тревизо переговоры осложнялись старой проблемой — сближение с Генрихом, который был в союзе с Вероной, нарушало дружественные отношения с Падуей. Мир был заключен в январе 1314 года, в то время как предложение о союзе с графом Горицким в Тревизо было отвергнуто.

В то же время делла Скала пытался положить конец войне с Падуей. В этом деле посредничество на себя взял герцог Генрих VI Каринтийский. Однако переговоры не привели к успеху. Вероятно, здесь приложила руку Тревизо, чья политика все явственнее была направлена против Вероны. Настроение между обеими общинами с каждым днем становилось всё более напряженным. В феврале 1314 года дело даже дошло до военных столкновений. 7 февраля небольшой отряд наёмников из Виченцы пересёк Бренту, текущую по северно-восточным окрестностям Падуи, и проник через Фонтаниву в область между Годего и Виллараццо. На реке Музон, впадающей в Бренту, они разграбили мельницу и вернулись с добычей в деревню Ле Тецце, где собрались 100 пеших воинов и 15 всадников для подготовки штурма соседних замков. Видимо, это была все-таки «инициатива на местах», так как отряд был совершенно не готов к осаде хорошо укреплённых Годего и Кастельфранко и ограничился продолжением грабежа окрестностей, после чего вернулся в Виченцу.