Между коммуной, синьорией и империей: Кангранде I делла Скала в военно-политической истории Северной Италии раннего Треченто

Между коммуной, синьорией и империей: Кангранде I делла Скала в военно-политической истории Северной Италии раннего Треченто

Александр Круглов

© Александр Круглов, 2026

ISBN 978-5-0070-2920-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная монография посвящена Кангранде I делла Скала как одной из ключевых фигур военно-политической истории Северной Италии начала XIV века. На основе хроник, нормативных текстов, дипломатических свидетельств и историографической традиции в книге исследуются становление власти Кангранде, механизмы синьориального правления в Вероне, его отношения с империей, городскими коммунами и соседними политическими силами, а также роль войны, дипломатии и династической стратегии в расширении и легитимации его власти. Особое внимание уделяется взаимодействию коммунальных институтов, синьориальной практики и имперской идеи, что позволяет показать Кангранде не только как выдающегося военного лидера, но и как одного из наиболее значимых архитекторов нового политического порядка в Северной Италии раннего Треченто.

Предисловие

В сердце средневековой Италии, где переплелись судьбы городов-государств, возвышается фигура Кангранде I делла Скала — правителя Вероны, чьи амбиции и военный гений навсегда изменили политический ландшафт Северной Италии. Его имя, означающее «Великий Пёс», стало символом силы и милосердия, а его деяния вдохновили не только современников, но и потомков. В эпоху, когда междоусобицы и борьба за власть определяли судьбу полуострова, Кангранде сумел превратить Верону в оплот гибеллинов, бросив вызов могущественным гвельфским городам и папским наместникам.

Изучение жизни этого правителя открывает дверь в мир средневековой дипломатии, где стратегические браки, военные кампании и тонкие политические интриги сливались в единый механизм власти. Кангранде не просто унаследовал власть — он создал её заново, сочетая рыцарскую доблесть с прагматизмом государственного деятеля. Его правление стало мостом между эпохой коммун и зарождением синьорий1, а его союз с империей Генриха VII заложил основу для его будущего возвышения.

Сложность его личности, отражённая в противоречивых хрониках, делает его фигуру особенно притягательной: милосердный к побеждённым, но беспощадный к предателям, щедрый меценат и неутомимый воин, он воплотил в себе дух своего времени. Через призму его биографии мы видим не только историю Вероны, но и всю палитру средневековой Италии — от монастырских скрипториев, хранивших античную мудрость, до кровавых полей сражений, где решалась судьба городов.

Эта работа приглашает читателя в путешествие по лабиринтам власти XIV века, где каждый шаг Кангранде делла Скала становился частью грандиозной исторической мозаики. От пророческого сна его матери до последних дней, когда его имя гремело от Тосканы до Ломбардии, мы проследим, как один человек смог подчинить себе эпоху, оставив след в вечности.

Введение

Италия начала XIV столетия предстаёт перед нами как разделенная земля, где противостояние гибеллинов и гвельфов раскалывало города и семьи, формируя политический ландшафт исключительной сложности. На фоне этого хаоса Верона, управляемая семейством делла Скала, выделялась как оазис относительной стабильности и культурного подъема.

После падения династии Гогенштауфенов и перемещения папского престола в Авиньон единство западного мира распалось, уступив место стремлению отдельных государств к независимости. Этот исторический перелом, знаменующий начало эпохи Ренессанса, проявился в Италии раньше и ярче, чем в других регионах. Здесь, в условиях политической раздробленности, ослабления феодальных связей и роста влияния торгового класса, зародилась итальянская национальная культура, охватившая язык, литературу, искусство и науку.

Италия того времени, с ее кипящими страстями и ожесточенной партийной борьбой, напоминала Элладу VI века до нашей эры. Возрождение античного наследия сделало Апеннинский полуостров наставником всей западной цивилизации, а история итальянских синьорий стала ключом к осмыслению этой эпохи.

Синьории, новые политические образования, возникли в условиях ослабления власти Священной Римской империи. Они ознаменовали переход управления от феодальной знати к энергичной буржуазии, которая, накопив богатство и влияние, вытеснила дворянство из городских советов. Для укрепления своих позиций города нередко передавали власть народным лидерам — «капитанам», многие из которых со временем становились единоличными правителями. Основывая династии, они стремились узаконить свое положение через формальные связи с императорским двором. Среди этих княжеских родов особенно выделялся дом делла Скала из Вероны. Его выдающийся представитель, Кангранде I делла Скала (1291—1329), воплотил в себе противоречия эпохи: её трагедии и разобщенность, но также величие и культурное богатство. Его жизнь и правление стали сочетанием тайных интриг и открытой борьбы, реальной политики и духовных поисков, оставив заметный след в истории Вероны и всей Северной Италии.

В 1291 году в семье Альберто I делла Скала и его супруги Верде да Салиццоле родился сын, которому предстояло изменить политический облик Северной Италии. Хроники сохранили рассказ о пророческом сне, приснившемся Верде перед рождением ребенка. Ей явилось видение, что она родит младенца, который превзойдёт всех правителей региона. Это предзнаменование, распространившееся среди веронской знати, придало новорожденному символическое значение в эпоху, когда политическая нестабильность требовала фигуры, отмеченной божественным провидением.

Верона, встретившая младенца, названного Кан Франческо, несла на себе следы недавнего прошлого. В 1259 году город освободился от тирании Эццелино да Романо, наместника императора Фридриха II. Два десятилетия его жестокого правления радикально изменили социальную структуру веронского общества. Республиканские традиции, некогда процветавшие в коммуне, были почти уничтожены. Знатные семьи, составлявшие политическую и интеллектуальную элиту, либо погибли, либо, спасаясь от репрессий, рассеялись по Италии, пополнив ряды изгнанников.

Население Вероны, подавленное годами деспотизма, утратило способность к коллективному самоуправлению. В 1262 году народное собрание передало власть Мастино делла Скала, закрепив за его родом институт синьории — наследственного правления, легитимность которого опиралась на формальное народное согласие. Последующие правители дома делла Скала, включая дальновидного Альберто, последовательно укрепляли позиции семьи. Однако именно Кангранде преобразовал локальную синьорию в региональную державу с амбициями на гегемонию в Северной Италии.

Архивные документы свидетельствуют, что уже в юности, после церемонии посвящения в рыцари, Кангранде проявлял выдающиеся лидерские качества. Его ораторское мастерство, тактический ум и организаторский талант выделяли его среди сверстников, даже без учета происхождения. После смерти отца и старшего брата он, ещё не достигнув совершеннолетия, разделил власть с братом Альбоино. Совместное правление, длившееся до 1311 года, стало для Кангранде школой управления и дипломатии, хотя уже тогда проявился его интерес к военному делу.

Политическая ситуация в Северной Италии начала XIV века представляла собой сложную сеть конфликтующих интересов. На фоне этой политической фрагментации Верона под управлением Скалигеров постепенно обретала особый статус — центра гибеллинской партии, защищавшей интересы и прерогативы императорской власти в противовес гвельфам, ориентированным на Святой престол.

В 1308 году Кангранде совершил важный стратегический шаг, женившись на Джованне Швабской, представительнице угасающей династии Гогенштауфенов. Этот союз имел глубокое политическое значение. Восприняв наследственные права старинного императорского дома, Кангранде не только легитимизировал свои претензии на роль лидера гибеллинской коалиции, но и обеспечил династическую преемственность с имперскими традициями.

Таким образом, к моменту своего двадцатилетия Кангранде делла Скала сформировал прочный фундамент для реализации амбициозной политической программы, которая в последующие два десятилетия радикально изменит баланс сил на территории между Альпами и рекой По, превратив Верону в центр новой политической конфигурации Северной Италии.

Его военные кампании, начавшиеся с участия в осаде Бреши в 1311 году под командованием Генриха VII, продемонстрировали его талант, что привело к назначению викарием Вероны. Решимость, проявленная в сражениях, таких как битва при Сан-Пьетро в 1314 году, укрепила репутацию Вероны как военной силы. Захват Падуи в 1328 году стал вершиной его экспансии, показав умение сочетать военную мощь с политической хитростью. Назначение генерал-капитаном гибеллинской лиги в 1318 году подчеркнуло его влияние на итальянскую политику. Хроники, использованные в этом исследовании, раскрывают, как эти победы, одержанные вопреки угрозам папского престола и гвельфов, сформировали образ выдающегося лидера. Его стратегии, включавшие использование пехоты, кавалерии и военных инженеров, отражают развитие военного искусства той эпохи. Последующие главы раскроют детали этих кампаний и их значение для истории региона.

Наследие Кангранде делла Скала представляет собой сложное и многогранное явление, выходящее далеко за рамки его военных достижений. За исключением Виченцы, военные завоевания Кангранде не сохранились до правления его преемника Мастино II, если не считать первоначального кратковременного расширения. Однако его победы оказали глубокое влияние на политический ландшафт близлежащих городов, предопределив, например, судьбу Виченцы в союзе с Вероной и способствовав приходу к власти семьи да Каррара в Падуе. В самой Вероне он оставил значительный след, пересмотрев и дополнив городской статут: введя новые законы и устранив неясности, он создал правовую основу, которая оставалась неизменной вплоть до заката династии Скалигеров. Эти новшества, направленные на укрепление его авторитета как абсолютного правителя, были вполне закономерны, однако Кангранде проявлял при этом прагматизм и терпимость, отличаясь от тиранического стиля Эццелино III да Романо. Он сохранял местные законы в завоеванных городах, следил за справедливостью должностных лиц и умеренностью налогов, что снискало ему благодарность населения и хвалебные отзывы летописцев, отмечавших его заботу о благе подчиненных территорий. При нем процветала не только Верона, но и другие территории, а серьезные восстания были редкостью.

Кангранде внёс значительный вклад в развитие архитектуры Вероны. Он укрепил оборонительные сооружения города, руководя строительством северных стен, сохранившихся до наших дней, и южных, чей контур позже повторили венецианские и австрийские укрепления. Стены дополнялись башнями, воротами и рвами, высеченными в туфе, а новая башня на реке Адидже у современного моста Катена стала важным элементом системы контроля водных путей, начатой ещё Альберто делла Скала. Среди его укреплённых сооружений выделяется величественный замок в Соаве, отражающий размах строительных амбиций. Как военачальник, Кангранде сочетал в себе тактическую смелость, порой граничащую с безрассудством, с политической проницательностью, что позволило ему расширять владения не только силой, но и дипломатией, находя влиятельных союзников благодаря своему ораторскому дару.

Особое место в его наследии занимает покровительство искусствам и наукам. Верона при нем стала убежищем для поэтов, художников, историков, грамматиков и ученых, а личная страсть правителя к риторике привела к созданию новой кафедры в городском уставе. Поддержка Данте Алигьери, гостившего в Вероне в 1312—1318 годах, стала вершиной его культурного влияния. Данте, изгнанный из Флоренции и принятый еще в 1304 году Бартоломео делла Скала, вернулся к Кангранде, найдя в нем не только покровителя, но и друга. В «Послании X» (Dante, Epistola X a Cangrande della Scala, pp. 414—420), посвящая «Рай» своему благодетелю, он писал: «Magnifico atque victorioso domino, domino Cani Grandi de la Scala, sacratissimi Cesarei principatus in urbe Verona et civitate Vicentie vicario generali, devotissimus suus Dantes Alagherii, florentinus natione non moribus, vitam feliciter longam et gloriosi nominis incrementum perpetuum optat» («Великолепному и победоносному господину, синьору Кане Гранде делла Скала, генеральному викарию Святейшей Цезарианской империи в городе Вероне и среди народа Виченцы, его преданнейший Данте Алигьери, флорентиец по рождению, а не по обычаям, желает долгой счастливой жизни и вечного преумножения славы его имени»). Эти слова отражают глубокую признательность поэта, который в XVII песни «Рая» воспел щедрость и милосердие Скалигеров, особо выделяя Кангранде: «A lui t’attesa e a’ suoi benefici» («К нему ты стремишься и к его благодеяниям»).

Дружба с Данте нашла отражение в пророческих строках предка поэта Каччагуиды2, предсказывавшего величие Кангранде: «через него многие люди будут преобразованы, изменяя условия богатых и нищих»3, подчеркивая его социальное и политическое влияние. Данте, предвидя деяния веронского правителя, посвятил ему третью часть «Божественной комедии», где писал: «Твоя слава сияет так ярко, что даже враги твои не смогут умолчать о ней»4.

Данте сыграл ключевую роль в формировании исторического образа Кангранде, представив его в «Божественной комедии» как потенциального объединителя Италии, наследника имперской идеи. В XVII песни «Рая», созданной в последние годы жизни поэта, Каччагуида пророчествует: «Твоим первым прибежищем, твоим первым приютом будет щедрость Великого ломбардца, что вверх по лестнице несет святую птицу…»5. Эта аллюзия на геральдический символ дома делла Скала — лестницу с императорским орлом — в контексте дантовского видения истории подчеркивает роль Кангранде как фигуры общеитальянского масштаба, призванной возродить единство полуострова под эгидой императорской власти.

Спустя годы после его правления Петрарка отмечал живую память о Кангранде, а Джованни Боккаччо в «Декамероне» называл его «одним из самых знатных и великолепных синьоров, известных в Италии со времен императора Фридриха II», подчеркивая его мудрость и щедрость. Таким образом, наследие Кангранде — это не только укрепленные стены и завоеванные земли, но и культурный расцвет, связавший его имя с эпохой Возрождения и оставивший след в истории литературы и искусства.

Трагический финал героя нашего повествования наступил неожиданно. В июле 1329 года, после триумфального вступления в покоренный Тревизо, Кангранде внезапно заболел и скончался 22 июля в возрасте 38 лет. Хроники содержат противоречивые сведения о причинах смерти — от естественной болезни до отравления. Нотариальные акты, составленные после смерти Кангранде, фиксируют передачу власти его племянникам — Альберто II и Мастино II делла Скала. Согласно описям наследства, Веронская синьория включала девять крупных городов и более тридцати замков, простираясь от Альп до Адриатического побережья. Казна, пополнявшаяся в 1315—1329 годах, содержала значительные резервы золота и серебра, создавая условия для продолжения экспансии.

Наследие Кангранде делла Скала в исторической перспективе представляет собой многогранный феномен, оцененный уже современниками. Джованни Виллани в «Новой хронике», составленной около 1348 года, характеризует веронского правителя как «величайшего и могущественнейшего тирана, которого Ломбардия знала со времен Эццелино да Романо; и при этом он был мудрым, великодушным и благосклонным к достойным людям». Джованни Боккаччо, посетивший Верону около 1335 года, отмечал в письме к Франческо Нелли «видимые следы великолепия эпохи делла Скала, столь разительно контрастирующие с нынешним упадком».

Материальным воплощением величия эпохи делла Скала остаются готические надгробия Скалигеров, расположенные рядом с церковью Санта-Мария-Антика в историческом центре Вероны. Архитектурно-скульптурный ансамбль, создававшийся с 1329 по 1384 год несколькими поколениями мастеров, представляет собой выдающийся образец готического искусства Северной Италии. Надгробие Кангранде, венчающее портал церкви, изображает правителя в полном рыцарском облачении, с непокрытой головой и безмятежной улыбкой на устах — образ, ставший иконографическим воплощением идеала рыцарской доблести и правителя новой эпохи.

Историографическая оценка роли Кангранде делла Скала в трансформации политического ландшафта Северной Италии претерпела существенную эволюцию. Если историки XIX века, работавшие в парадигме национально-государственного строительства, видели в нем преимущественно военно-политического деятеля, то современные исследования, основанные на комплексном анализе архивных материалов, представляют более сложную картину. В работах Дж. М. Варанини, М. Брунелли и А. Кастаньетти, опубликованных в период 1990—2010 годов, Кангранде предстает как ключевая фигура перехода от средневековых форм государственности к проторенессансным политическим структурам, как создатель новой модели легитимации власти, соединившей традиционные феодальные основы с инновационными элементами гражданского управления.

Феномен Кангранде делла Скала представляет собой один из ключевых элементов для понимания сложного процесса трансформации средневековой Италии в направлении Ренессанса. В его деятельности военные победы, административные реформы и культурное меценатство образовали органичный синтез, создавший предпосылки для последующего расцвета итальянской цивилизации.

I

Выбор Шекспиром Вероны как места действия самой знаменитой в мировой литературе истории о несчастных влюбленных не был случайным. Хотя многие могут объяснить это влиянием произведения Луиджи да Порто (Luigi da Porto; 1485 — 1529)6, из которого Бард черпал своё вдохновение, вероятно, ещё более привлекательным город сделала аура, созданная великим родом делла Скала или Скалигеров, самым выдающимся представителем которого, несомненно, был герой нашего повествования.

Кан Франческо (Can Francesco) появился на свет 8 или 9 мая 1291 года, став третьим сыном Альберто I делла Скала (Alberto I della Scala; ок. 1245 — 1301) и Верде да Салиццоле (Verde da Salizzole; ок. 1241 — 1306)7. С его рождением связан с легендой о вещем сне, согласно которому его матери, якобы, приснилось, что она «родила большого пса, который своим лаем наполнил весь мир, и поэтому она пожелала, чтобы ему дали имя Кангранде»8.

Было ли этот сон важным? На самом деле — да и не только для героического мифотворчества, связанного с личностью этого пассионария, на фоне деяний которого развивается жизнь и судьба целого ряда исторических личностей, затронутых в повествовании этого тома, но и в обыденной жизни средневекового жителя к какой бы социальной страте он или она не принадлежали.

Фундаментальное влияние на средневековое итальянское понимание сновидений оказали два выдающихся античных мыслителя — Артемидор Далдианский (лат. Artemidorus Daldianus, II век н.э.) и Амвросий Феодосий Макробий (лат. Ambrosius Theodosius Macrobius, конец IV — начало V века н.э.). Их труды, созданные в разные эпохи и отражающие различные интеллектуальные традиции, сформировали тот богатейший теоретический фундамент, на котором строилось все средневековое искусство толкования снов. Артемидор, живший в эпоху расцвета Римской империи, создал свою «Онейрокритику» (лат. Oneirocritica или Ὀνειροκριτικά на древнегреческом) как всеобъемлющее руководство по толкованию сновидений, где каждый символ и образ рассматривался через призму практического значения для жизни человека. Макробий же, творивший в период заката античного мира и становления христианской культуры, предложил более философский подход, разработав свою знаменитую классификацию снов в «Комментарии на сон Сципиона» (лат. Commentarii in Somnium Scipionis), где сновидения рассматривались как различные уровни взаимодействия между земным и божественным мирами.

В средневековой Италии эти два фундаментальных текста не просто сосуществовали — они породили уникальный синтез практического и теоретического подходов к пониманию сновидений. В монастырских скрипториях труды Артемидора и Макробия тщательно переписывались и изучались, порождая многочисленные комментарии и интерпретации. Монахи-летописцы, опираясь на разработанную Макробием систему классификации снов, создавали собственные сборники видений, где практические наблюдения Артемидора переплетались с христианской символикой и богословскими размышлениями о природе божественных откровений. Такой синтез античной мудрости и христианской духовности создал уникальную традицию толкования снов, глубоко укоренившуюся в средневековой итальянской культуре.

В живой религиозной практике средневековой Италии сновидения играли роль непосредственного канала связи с божественным миром. Ярчайшим примером такого мистического опыта стало видение Франциска Ассизского9 (лат. Franciscus Assisiensis, итал. Francesco d’Assisi; 1181 или 1182 — 3 октября 1226) на горе Альверно в 1224 году. Во время этого знаменитого сна-видения ему явился серафим, который запечатлел на его теле стигматы — пять ран, подобных ранам распятого Христа. Это событие, известное как стигматизация Святого Франциска, стало одним из важнейших мистических опытов в истории христианства и наглядно демонстрировало средневековое понимание сна как пространства непосредственного контакта с божественным.

Апофеозом средневекового осмысления роли сновидений стала «Божественная комедия» Данте Алигьери (Dante Alighieri; 1265 — 1321)10, где сны выступают ключевыми моментами духовного преображения героя. Особенно ярко это проявляется в «Чистилище», где три знаменитых сновидения — сон об золотом орле, видение Сирены и сон о Лии и Рахиль11 — выступают символическими вехами на пути духовного восхождения. Каждое из этих сновидений, появляясь на рассвете, в час, который считался временем истинных пророческих снов, знаменует важный этап внутренней трансформации героя. В этих образах Данте мастерски соединил практическую традицию толкования снов, восходящую к Артемидору, с философской глубиной подхода Макробия, создав уникальный синтез средневековой культуры сновидений.

Независимо от достоверности истории о вещем сне матери Кан Франческо, мальчик и правда с самого начала был не обычным. Его современник, судья и историк-хронист из Виченцы Феррето де» Феррети (Ferreto de’ Ferreti; 1294 — 1337), воспевавший его юность тридцатью годами позже в панегирике «Carmen de Scaligerorum origine», утверждает, что с ранних лет он игнорировал игры со сверстниками, находя гораздо более увлекательным оружие, которое мечтал использовать в своих грядущих рыцарских подвигах.

Кан Франческо воспитывался Альберто по собственному образу и подобию. Альберто лично занимался его образованием и обучал военному искусству, в котором был глубоким знатоком. Настолько глубоким, что уже в ноябре 1294 года, во время рыцарского турнира в честь победы над синьором Феррары Аццо VIII д'Эсте (Azzo VIII d’Este; 1263 — 1308) и его младшим братом Франческо д'Эсте (Francesco d’Este; ок. 1280 — 1312)12, Кан Франческо был посвящен в рыцари. Справедливости ради, вероятнее всего, такое посвящение было частью формальной процедуры присвоения званий мужским отпрыскам знатного рода, независимо от их реальных способностей и возраста, который для Кан Франческо был более чем детский. Как бы то ни было, Кан Франческо оправдал как отцовские ожидания, так и доверие, оказанное ему этим ранним посвящением. Он проявил себя столь достойно, что вскоре заслужил прозвище Canis Magnus (Великий Пес). Впрочем, ему предстояло ещё не раз доказать, из какого теста он сделан.

В сентябре 1301 года скончался отец Кан Франческо, а вскоре за ним последовал и старший брат Бартоломео (Bartolomeo I della Scala; 1270 — 1304)13, который, приняв правление и за время своего короткого правления укрепил власть семьи, безвременно умер 7 марта 1304 года. Бразды правления перешли к Альбоино (Alboino della Scala; ум. 1311) второму сыну, к которому присоединился его младший брат Кан Франческо. Хотя последний уже вышел из-под опеки, установленной после смерти отца14, на что указывает обнаруженный относительно недавно документ из Архива города Верона15, где он называется «dominus16 Canismagnus», а также в качестве владельца поместья в Вальпантене, он был ещё слишком молод для полноценного участия в управлении.