Между коммуной, синьорией и империей: Кангранде I делла Скала в военно-политической истории Северной Италии раннего Треченто

При дворе делла Скала также жили Пассерино и Гульельмо да Кастельбарко. Пленникам Ванни Скорнаццани и Джакомо да Каррара удалось склонить их стать посредниками между Кангранде и Падуей в вопросе заключения мира. Каррара, пользующийся в городе большим уважением и влиянием через своих родственников, обещал предоставить заложников и отправиться в Падую, чтобы расположить жителей города к мирным переговорам. Но сначала надо было убедить Кангранде, а это было не просто. Пассерино и Гульельмо пришлось выслушать множество упрёков. Он отпустил их, сопровождая мрачным взглядом и не давая ни йоты надежды, что они были услышаны. Но после бессонной ночи, Кангранде созвал небольшой совет и дал своим союзникам разрешение на начало мирных переговоров.

Было объявлено пятидневное перемирие. Джакомо поспешил в Падую в сопровождении Ванни Скорнаццани — своего товарища по несчастью. Предложения Кангранде, зачитанные с трибуны Большого совета Понцино вызвали бурное обсуждение. К сторонникам продолжения войны принадлежал Маккаруффо Маккаруффи, который потерял под Сан-Пьетро своего брата Бернабо104. Он также указывал, что они не одни и Тревизо, Болонья, Феррара будут готовы прислать помощь, чтоб город смыл победой над ненавистным противником позор Сан-Пьетро. Однако его аргументы разбились о красноречивые слова Джакомо да Каррара. Было решено отправить Скорнаццани в Верону, чтобы начать вести переговоры с Кангранде об условиях долгожданного мира.

Однако эти переговоры чуть не повторили судьбу дипломатических переговоров с Тревизо. Кангранде поначалу настаивал на возвращении изгнанных из Падуи гибеллинов и был глубоко возмущён, когда послы упорно отказывались принять это условие. Однако вскоре он прислушался к своим советникам, и не без причины. Возвращение изгнанных гибеллинов хоть и усилило его позиции в Падуе, но существенно сказались бы на боеспособности его армии, так как изгнанники с самого начала войны представляли весьма значительный контингент в веронском войске.

Уже в конце сентября падуанцы обратились к Тревизо с просьбой о посредничестве о мире. В Тревизо решили послать нотариуса в союзный город для получения более подробной информации. Тем временем Венеция направила послов в Верону и Падую, и предложила свои услуги в ведении переговоров. В интересах республики было поддерживать равновесие между спорящими сторонами, чтобы не быть ограниченной в торговле и не получить чрезмерно могущественного соседа в лице Кангранде. Посредничество дожа Джованни Соранцо (Giovanni Soranzo; ок. 1245 — 1328)105 было принято при условии, что он возьмёт на себя гарантии мира. Тот заявил о своей готовности, но обязал обе стороны не причинять в будущем вреда Венеции в связи с этими гарантиями. Дож направил Донато Ломбардо (Donato Lombardo) и наделил его необходимыми полномочиями для ведения переговоров.

Венеция благодаря своему нейтральному положению была особенно подходящей для ведения посредничества и как крупный игрок на политической сцене была способна взять на себя гарантии сохранения мира, в то время как Тревизо была стороной конфликта и слишком незначительно, чтобы предоставить Скалигеру необходимые гарантии. 4 октября 1314 года в Виченце и Падуе были выданы грамоты, которыми Бонинезио Паганотти (Boninesio Paganotti)106 и Альбертино Муссато были уполномочены торжественно принести присягу на договор от имени обоих городов.

В целом status quo ante был восстановлен. Пленные должны были быть выданы без выкупа, падуанцы должны были получить обратно земли и права, которыми они владели на территории Виченцы, равно как и граждане Вероны и Виченцы должны были вернуть свои права и владения на земле Падуи. Ни один из двух городов не мог возводить укрепления на территории другого без разрешения правителя той или иной земли. За нарушение клятвенного договора был установлен штраф в 20000 марок серебра107. Венеция же была гарантом мира и обязалась посредничать в спорах, которые могли возникнуть между обоими городами в будущем.

Договор был торжественно скрепл`н присягами в Вероне, Виченце и Падуе, а мир был официально провозглашён 6 или 7 октября. Бонакольси, Кастельбарко, король Богемии, граф Генрих Горицкий и епископ Трентский присоединились к договору как союзники Кангранде. Болонья, Феррара, Фельтре и Беллуно были союзниками Падуи. Тревизо присоединилось к ним только в декабре 1314 года.

Так зимой 1314 года в Тревизской марке после почти трёхлетней войны был восстановлен долгожданный мир. Кангранде же разбил намного превосходящего противника и поставил под вопрос самостоятельность могущественного города гвельфов. Действительно, могущество Падуи, которая по влиянию и богатству пока удерживала ведущее место в восточной половине Верхней Италии, шло к закату. Звезда Кангранде сияла всё ярче и ярче. Победа при Сан-Пьетро вывела Скалигера из ограниченных условий Тревизской марки на большую арену, а его слово в партийной борьбе внутри империи стало решающим.

V

Смерть императора Генриха VII лишила гибеллинов их лидера, но создало три мощных центра, где объединялись разрозненные силы гибеллинов: в Тоскане вокруг Угуччоне делла Фаджиола, в Ломбардии вокруг Маттео Висконти и в марке Тревизо вокруг Кангранде делла Скала. В Пизе, Милане и Вероне в безвластное время они служили крепкой опорой против мощи гвельфов, которая стремительно нарастала и грозила установить власть короля Неаполя Роберта Анжуйского. Гибеллины, включая и Кангранде, в этой крайне тяжелой ситуации пытались оказать активное сопротивление.

Наиболее отчаянным было положение гибеллинов в Тоскане. Флоренция, Болонья, Лукка, Сиена, Пистойя и другие города ещё в 1311 году образовали лигу для противостояния Генриху VII. После смерти императора Пиза с Ареццо остались единственными оплотами имперской партии в тосканской провинции. Им пришлось рассчитывать лишь на собственные силы, опасаясь захвата со стороны гвельфской лиги. В это время восходит звезда Угуччоне делла Фаджиолы, который к июню 1314 года сконцентрировал в своих руках власть в Пизе, Ареццо и Луке. На него возлагали огромные надежды в борьбе с гвельфами и говорили, что одно лишь его имя равно армии. Угуччоне не подвёл, но об этом более подробно мы поговорим в нашей работе, посвящённой кондотьерам старой Италии.

Маттео Висконти, которому Генрих VII передал викариат Милана 13 июля 1311 года, после смерти императора оказался в таком же затруднительном положении, как его союзники в Тоскане. Гвельфы, которые пообещали Роберту Неаполитанскому господство над Ломбардией, в 1313 году вторглись на земли Милана, разгромили войска Висконти у Аббиатеграссо и вынудили его отступить. В сентябре 1314 года они собрались под знаменами Альберто Скотти и синьоров делла Торре, чтобы захватить Пьяченцу, которой уже год управлял сын Маттео, Галеаццо. Галеаццо успешно отбил нападение, между тем как его брат Марко Висконти (Marco «Balatrone» Visconti; 1289 — 1329) по прозвищу Балатроне108, кондотьер и командир наёмников, 1 декабря 1314 года захватил Тортону, который нужно было срочно защитить от войск Кремоны, Пармы, Болоньи и, прежде всего, Павии. С этой целью Маттео приказал построить укреплённую крепость под названием «Гибеллин» в месте, где река Скривия впадает в По. Туда направился во главе войск из Павии, Алессандрии, Верчелли и Асти Хьюго де Бо или, как его называли на итальянский манер, Уго дель Бальцо (фр. Hugues des Baux, итал. Ugo del Balzo; ум. 1315), назначенный Робертом Неаполитанским викарием Пьемонта. Однако 7 июля 1315 года миланцы нанесли ему решающее поражение. Победа на реке Скривия привела к падению Павии, которую в ходе ночной атаки захватил сын Маттео — Стефано (Stefano Visconti; 1287 — 1327). Правителем города стал eго брат Луккино. Таким образом, к концу 1315 года Маттео I стал господином Милана, Павии, Пьяченцы, Тортоны, Бергамо, Новары, Верчелли, Комо, а вскоре и Алессандрии, которая вышла из-под власти Роберта Неаполитанского и вместе с Тортоной была передана под управление Марко Висконти.

Делла Скала активно помогает своим союзникам. Так, в апреле 1315 года он поддержал нападение Висконти на Парму. 29 августа того же года его войска уже приняли участие в битве при Монтекатини, или, по крайней мере, присутствовали в Тоскане для поддержки Угуччоне делла Фаджиола, с которым Кангранде заключил союз ещё в 1314 году.

В начале октября 1315 года Кангранде и Пассерино вступили на территорию Кремоны, которая была практически беззащитна; немногочисленные крепости были слабо укреплены, а в городе царили голод и нищета. 9 октября союзные правители захватили крепость и мост у Дозоло, что дало им доступ на вражеские земли. Замок Помпонеско на левом берегу По был взят штурмом, а Виадана — родовой замок гвельфского рода Кавалькабо109, получившего поддержку из Пармы, — после короткой осады была вынуждена сдаться. В замке хранилось всё имущество рода и семья Джакомо да Кавалькабо (Giacomo da Cavalcabò; после 1275 — 1321)110. Жена Джакомо была родственницей Пассерино и благодаря этому, а также великодушию Скалигера, ей было позволено покинуть город со всем своим двором и отправиться в Кремону. Богатая же добыча досталась победителям. Изначально Кангранде планировал сделать Виадану веронской крепостью для того, чтобы использовать её как опорный пункт для дальнейших действий. Но вскоре он отказался от этой идеи и приказал разрушить городские укрепления. После того как сдалась Саббьонета, которая выдержала десятидневную осаду, Кангранде вернулся с богатой добычей в Верону.

Через короткое время неутомимый Кангранде вновь возобновил кампанию против Кремоны и выступил с армией на замок Пьядена, который кремонцы укрепили и поставили под защиту отряда из 50 копейщиков и множества легкой кавалерии под командованием Тринкино де» Понцони (Trinchino de’ Ponzoni) и Брегоньоне Каталано (Bregognone Catalano). Взять быстро крепость у нашего героя не получилось, и осада длилась почти два месяца. Более того, на каком-то этапе осады ремонт осадных машин потребовал короткого перемирия. Кангранде, впрочем, использовал это время с толком… в грабеже контадо, принадлежащих городской коммуне. Однажды, оказавшись с небольшим отрядом кавалерии у замка Кальватоне, он отдал приказ на его штурм. Он спешился и, вместе с небольшим сопровождением, ворвался в город. Однако городские стены были хорошо охраняемы и завязалась кровавая схватка. Городской милиции не смотря на периодические отступления, удалось оттеснить Кангранде и его людей к крепостным рвам. Как пишет Ханс Шпангенберг, в своей работе «Cangrande I. della Scala» (1892), немецкие наёмники на службе у Вероны сражались с поразительным мужеством, считая честью умереть героической смертью на глазах у своего храброго лидера. Хотя подобные слова могли показаться бальзамом на холодные тевтонские сердца, в реальности такое поведение для наёмников кажется в высшей степени безрассудным. Так или иначе, сколько бы людей из немногочисленного отряда Кангранде не пало, им наконец удалось сломить сопротивление защитников города. Когда Кангранде пообещал, что не будет чинить препятствия жителям покинуть город, те опустились подъёмные мосты, и победитель вошёл в город. Началась жестокая резня, в которой значительная часть населения, без различия пола и возраста, была безжалостно вырезана немецкими наёмниками. Шпангенберг считает, что Кангранде и не отдавал такого приказа, но и не воспрепятствовал этой кровавой расправе. Карло Чиуччовино считает, что, наоборот, такой приказ был отдан Кангранде111. Вскоре город был подожжён, и отряд отступил к Пьядене. Осада заметно ослабила гарнизон города, а ужасная судьба Кальватоне подорвала его решимость к дальнейшему сопротивлению. Тринкино и Брегоньоне решили капитулировать, надеясь милость победителя. Двойной успех обеспечил гибеллинам контроль над путями снабжения Кремоны по реке Ольо. Направившись на юг, к По, Пассерино и Кангранде добились капитуляции замка Казальмаджоре и в начале июля вернулись в Мантую.

В июне 1316 года войска Кангранде и Пассарино приблизились к Кремоне. Небольшие отряды рыскали в её пригородах, но основная часть армии Кангранде в отдалении ожидала подходящего момента для решающего штурма.

Ещё в декабре 1315 года в Кремоне сменилась власть и вместо Понцино де Понцони, который на тот момент вернулся из Падуи в родной город, подестой был назначен его давний противник Джакомо да Кавалькабо, который попытался положить конец гражданским распрям и наладить централизованное управление обороной и военными действиями. Однако положение города от этого не улучшилось. Более того, город покинули республиканцы во главе с родами Понцони и Амати (Amati). Они нашли приют в Сонцино и Кастель-Леоне, куда к ним сразу прибыли эмиссары Кангранде, которые уговорили их присоседиться к веронским войскам. С каждым днём военная мощь Кремоны таяла, а рассчитывать на помощь союзников было бессмысленно. Болонцы, отправившие в начале 1316 года подкрепления в Кремону, были разбиты 17 февраля у Сан-Микеле-ди-Моклето на территории Модены Франческо Менабуэ (Francesco Menabue), командиром моденской милиции.

В отчаянной ситуации летом 1316 года Джиберто да Корреджо, синьор Пармы, в орбиту которой плотно входила Кремона, предпринял попытку примирить стороны и побудить республиканцев вернуться в город. Однако Понцино категорически отказался и потребовал, чтобы Джакомо да Кавалькабо сложил свои полномочия. В таких обстоятельствах Джакомо, действительно, в начале июня отказавшись от управления городом, передал власть да Корреджо, котором удалось примирить враждующие стороны. Благодарный народ предоставил Джиберто власть над городом 15 июня 1316 года112 в рамках вечного правления. Итальянский литератор и историк Бонавентура Анджели (ок. 1525 — после 1590)113 отнёсся к датам с большой долей свободы и ради драматизма указал, что Джиберто принял вечное правление 25 июля в день своего рождения, изгнания и будущей смерти114.

Это событие оказалось крайне важным в дальнейших военных планах Кангранде. Его войска были ослаблены и не могли противостоять объединённой мощи Кремоны и Пармы под командованием опытного и успешного Джиберто да Корреджо. После пятнадцатидневной осады Кремоны он направил свои войска на восток, чтобы разорить сельские окрестности и ослабить снабжение города в будущем. 29 июня было захвачено богатое и многолюдное Казальмаджоре, гарнизон которого возглавлял Копино да Энцола (Copino da Enzola), сын Герардо да Энцолы, а в начале июля веронская армия, нагруженная добычей, вернулась домой.

Пока Кремона, Парма и Реджо были объединены под властью Джиберто, в Брешии с помощью кремонцев была изгнана партия гибеллинов рода Маджи (Maggi). Так Корреджо создал на первый взгляд неприступный оплот власти гвельфов, который мог защитить восточную и западную части Верхней Италии и воспрепятствовать дальнейшим действиям Скалигера. Для Кангранде, которому в добавок угрожали Падуя и Тревизо, положение стало крайне опасным. В похожем положении находился и Пассерино в Мантуе. Обеим правителям было необходимо всеми силами помешать объединению соседних гвельфских городов под скипетром Джиберто. Кангранде неустанно старался сеять раздор в лагере врага, подстрекать народную партию Пармы и республиканцев Кремоны против Джиберто, а также содействовать возвращению в Брешию изгнанных гибеллинов. Кангранде готовился к длительному противостоянию, но возможность нанести врагу сокрушительный удар представилась гораздо раньше.

5 июля Джиберто да Корреджо, назначив мессера Джильоло де» Путакли (Gigliolo de’ Putacli) викарием Кремоны, вернулся в Парму. Практически реализуя поговорку «Кот из дома, мыши в пляс», которая в итальянской традиции звучит ровно также115 как и в русской, 9 июля кремонцы под предводительством Джакомо да Кавалькабо совершили дерзкую вылазку за городские стены. Подобно внезапному урагану, они обрушились на ничего не подозревающих изгнанников, убив восемьдесят из них. Изгнанники не остались в долгу и в ходе кровавой вендетты убили почти в два раза больше — 150 человек116.

Лидеры гибеллинов решили, что настала пора переходить к более активным действиям. Кангранде, Пассерино, Маттео Висконти вступили в тайный сговор с зятем самого Джиберто — Джанквилико ди Сан Витале (Gianquilico di S. Vitale)117 и его шурином — Роландо деи Росси (Rolando dei Rossi; ум. 1345)118.

Тайно разожженное пламя гражданской войны вылилось 25 июля в открытое восстание. Когда сумерки окутали город, Обиццо да Энцола (Obizzo da Enzola), Роландо, Джанквилико со своими вооружёнными до зубов сторонниками, среди которых «Хроники Эсте» выделяют Паоло Альдигьери (Paolo Aldighieri) и Гульельмо де Кувриако (Guglielmo de Cuvriaco), ворвались на главную площадь119. Их крики «Popolo! Popolo!» (Народ! Народ!) разорвали вечернюю тишину, зажигая пламя восстания в сердце Пармы и вынуждая Джиберто покинуть город и в сопровождении сыновей бежать в Кастельнуово. Драма этого предательства обрела новые оттенки, когда Антония, дочь Джиберто и супруга Джанквилико, потрясенная вероломством мужа, способствовала рискованному бегству своего дяди Маттео. Жена Джиберто, оставшаяся в Парме, после откровенного разговора с Роландо Росси, бежала из города и присоединилась к мужу в Кастельнуово. Отсюда и из замка Гуардазоне120, Джиберто уже в качестве изгнанника начал войну против Пармы, которая теперь объединилась с гибеллинскими властителями региона: Миланом, Вероной и Мантуей.

В отчаянных поисках поддержки Джиберто отправился в Падую, затем в Болонью и, наконец, ко двору короля Роберта в Неаполь. В этом полном опасностей путешествии его сопровождал верный Герардо да Энцола121. От неаполитанского монарха изгнанник получил 800 всадников, с которыми он вернулся в Кастельнуово, чтобы вести войну в окрестностях своего бывшего города. Он был не одинок и получил поддержку от местных гвельфов — Кабрино Скорца (Cabrino Scorza) поднял знамя восстания в Туроне, а семейство де Палуде (de Palude) разожгло пламя мятежа в Рокка-Аита.

Подеста Пармы, Бартоломео Гуидазани (Bartolomeo Guidazani), сломленный бурным потоком событий, сложил с себя полномочья и удалился в Болонью. В течение ближайших четырех лет Пармой будут править старейшины. Они создали отдельный орган (магистратуру)122 из четырех капитанов, именуемых главами тысячи123, в которую вошли лучшие представители «самых достойных семей»124 Пармы. Каждый капитан представлял и, видимо, организовывал защиту отдельных городских ворот и районов города и предместий, примыкающих к ним. Так, Пьетро Бальдучино (Pietro Balduchino) представлял Порта Бенедетта, Антонио Альбертуччи (Antonio Albertucci) — Порта Нуова, Венанцио делла Порта (Venanzio della Porta) — Порта Парма и Ланфранко Гарумберто (Lanfranco Garumberto) — Порта Кристина125.

В августе новый режим города избрал своим подестой маркиза Николо Малеспини (Nicolò Malespini). Но пламя раздора продолжало пылать. В этот раз в поддержку Корреджо в Туркуло поднял восстание Томмазино дель Борго (Tommasino del Borgo). Новый подеста осаждал мятежников целый месяц, пока не захватил и не сровнял крепость с землёй.

Новый подеста Пармы, влиятельный и многоопытный миланец Симоне Кривелли (Simone Crivelli; ок. 1260 — 1323)126 провёл одну из самых масштабных реформ городской системы управления. По его замыслу, Генеральный совет стал состоять из 500 человек, количество старейшин было сокращено вдвое с 16 до 8, представителей гильдий127 с 13 до 5. Его реформа была направлена на упрощение управления государственными делами и свидетельствовала о растущем влиянии магнатов. 3 ноября учреждена новая должность — il sindaco или мэра с весьма расширенным объёмом полномочий. Данную должность мог занимать только гражданин другого города, и он должен был контролировать работу судей, адвокатов и командиров милиции. Первым, кто занял эту должность в марте 1318 года, был Франческо дельи Альмериджи (Francesco degli Almerigi), судья города Пезаро в Марке. В ноябре 1318 года в Парму прибудет молодой «капитан воинов и солдат»128 могущественного Кангранде129, которому в будущем будет суждено приобрести великую славу — Пьетро (также Пьеро) даль Верме (Pietro (Piero) dal Verme; ок. 1290 — 1357)130. В Парме он займёт должность капитана народа и обозначит полный переход города под власть лидеров гибеллинов и Кангранде, в частности.

Кремона в августе 1316 года заключила мир с Вероной, Мантуей и Миланом, который предоставил изгнанным гибеллинам право на возвращение в город. Город вернулся к республиканской форме правления и стал одним из главных защитников дела гибеллинов.

Что касается Джиберто да Корреджо, то он продолжил борьбу и сложил оружие только в 1317 году, смирившись с тяжёлым для него фактом — полной потерей власти в Парме. Парму он больше никогда не видел.

VI

В конце лета 1316 года Кангранде покинул территорию Пармы и вернулся с войсками в Верону. Его взор был вновь обращён на Тревизо. Мир между Вероной и Падуей, установленный после катастрофы у Сан-Пьетро в сентябре 1314 года, оставался формально в силе, однако обе республики продолжали ожидать взаимных нападений и не доверяли друг другу. Ещё зимой 1314 — 1315 года военные приготовления Кангранде вызвали подозрения соседних республик.

Падуе начала судорожно укреплять свои крепости и усиливать гарнизоны. Были предприняты и различные финансовые меры, которые бы позволили повысить общее благосостояния республики: предоставлялись денежные субсидии, даровались привилегии, отменялись налоги и другие необязательные сборы. В Тревизо формировали новые отряды ополчения, увеличили численность гарнизонов крепостей, в особенности укрепив Конельяно. В апреле 1315 года был обновлён союзный договор между Падуей и Тревизо. Однако все эти меры безопасности не смогли развеять страхи перед могучим соседом. Совет Тревизо постановил отправить послов в Верону, чтобы Кангранде открыто объяснил, против кого направлены его приготовления и не планирует ли он выступить против Тревизо.

Опасения были вполне оправданы. Тревизо, расположенное среди владений Гуэчеллоне VII да Камино и Генриха Горицкого, а также территорий, принадлежащих Виченце и Вероне, было окружено врагами. Вероятно, Скалигер уже тогда бы захватил часть земель Тревизо, если бы представилась подходящая возможность отторгнуть её территорию, которая всё больше склонялась к союзу с Падуей. Прежде всего, ему было важно изолировать вражеские города и, по возможности, разбить их поодиночке, что требовало предельной осторожности. Кангранде поддерживал постоянные связи с внутренней оппозицией в землях противника. 23 июля 1315 года он собрал войска в Виченце и нашёл без труда сторонников в Падуе. Он планировал с их помощью получить город без осады и кровопролития. Однако, заговор был раскрыт, а планы Скалигера сорваны. Заговорщики были арестованы и приговорены к смерти. Вскоре в Тревизо перехватили письмо Генриха Горицкого, в котором тот призывал Кангранде вторгнуться на территорию Тревизо. Интересы графа стали очевидны: в Фриуле вспыхнули народные волнения, требовавшие всех ресурсов его владений, и ему было выгодно отвлечь внимание Тревизо на войну с Вероной. Совет Тревизо постановил отправить послов к графу Горицкому и Кангранде с требованием объяснений по поводу вышеупомянутых сведений.

К сожалению, планы и намерения Скалигера известны нам лишь из предвзятых записей советов Тревизо и Падуи, и исторические источники предоставляют лишь скудные сведения о данном событии. Тем не менее, можно констатировать, что переговоры, по-видимому, привели к обоюдно выгодному результату. Главное — мир в марке Тревизо не был нарушен, что позволило Кангранде заняться другими делами, о которых я писал выше.

Итак, в конце лета 1316 года Скалигер вернулся в Верону для более длительного пребывания и укрепления союзных связей с Гуэчеллоне да Камино, что в дальнейшем оказалось весьма значимым.

В июне 1316 года Гуэчеллоне да Камино захватил власть в Фельтре и Беллуно, несмотря на возражения и угрозы со стороны Тревизо, и взял на себя управление этими землями, ранее находившимися под юрисдикцией епископа Фельтре. Значительная поддержка среди знати и богатство семьи позволяли этому энергичному и волевому человеку играть важную роль в марке Тревизо. Кангранде вступил с ним и Генрихом Горицким в дипломатические переговоры.

В октябре 1316 года Кангранде объявил о проведении турнира в Виченце и направил приглашения в том числе Генриху Горицкому и Гуэчеллоне. Граф Генрих явился с 200 рыцарями, а Гуэчеллоне прибыл в сопровождении многочисленных представителей знати из Фельтре и Беллуно. Тревизо, неохотно, предоставило разрешение на свободный проезд по своим землям. Можно не сомневаться, что рыцарский турнир лишь служит прикрытием для личной встречи трёх региональных лидеров в Виченце.