Наследники под прикрытием. Ненавистный брак

Она умудрялась смотреть на меня сверху вниз, хотя я явно был выше.

В её глазах плясали те самые искры магии Порядка, которые я так ненавидел и которыми втайне восхищался. Она была невыносима. Она была идеальна в своем высокомерии. И то, что я секунду назад принял её за неземное существо, бесило меня больше, чем все её едкие замечания вместе взятые. Мой мозг требовал реванша, но язык, кажется, решил уйти в бессрочный отпуск. Я чувствовал себя разоруженным и выставленным на посмешище, хотя мы были в саду одни.

— Твоя забота трогает меня до глубины души, — я приложил руку к сердцу, изображая пафос. — Но не переживай за мою репутацию. Я — мастер маскировки. Через час я буду выглядеть как святой великомученик, готовый к грызению гранита науки. А ты… ты просто продолжай читать свои умные книжки. Говорят, они помогают компенсировать отсутствие чувства юмора.

— Чувство юмора — это излишество для тех, кто не способен контролировать реальность, — отрезала она.

Дарина взяла свою книгу, бережно смахнув с обложки невидимую пылинку.

— И на будущее, Адриан, — добавила она, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — Если решишь снова упражняться в «актерском мастерстве», смени репертуар. Образ влюбленного идиота тебе, конечно, очень идет — он практически сливается с твоей истинной личностью — но на меня он не действует. Ищи себе «богинь» среди тех, у кого уровень интеллекта ниже твоего каблука. Хотя боюсь, в этом мире таких немного.

Она ушла, не оглядываясь, чеканя каждый шаг по гравию.

Я остался стоять у фонтана, чувствуя, как утренний ветерок обдувает мою пылающую физиономию. Рассвет окончательно вступил в свои права, и сад больше не казался сказочным местом. Это была просто территория будущих сражений. Я посмотрел на свое отражение в воде: лохматый, с пятном мазута на щеке и совершенно идиотским выражением глаз. «Богиня», ага. Адриан, ты официально признан главным клоуном империи. Поздравляю с повышением.

Я пнул камешек в воду, разрушая идиллическую гладь.

Завтра мы уезжаем в Академию. Завтра начнется настоящий ад, где каждый мой шаг будет под прицелом этих стальных глаз. Но если она думает, что сегодняшнее фиаско меня сломило, она глубоко ошибается. Я найду способ стереть эту самодовольную ухмылку с её лица, даже если мне придется перестроить всю Академию по своим правилам. Игра только начинается, Дарина. И в этой игре «богиням» лучше заранее запастись терпением, потому что я приготовил для тебя столько «проверок бдительности», что твоя магия порядка сойдет с ума быстрее, чем ты успеешь дочитать свой учебник по фортификации.

В конце концов, хаос всегда побеждает, просто иногда ему нужно немного больше времени на подготовку.

***

Столовая в поместье Империи Порядка выглядела так, будто её проектировал человек, считающий спонтанную радость тяжким уголовным преступлением. Всё здесь было до тошноты симметрично: двенадцать стульев с идеально ровными спинками, канделябры, стоящие на строго выверенном расстоянии друг от друга, и даже складки на тяжёлых шёлковых скатертях казались прочерченными по линейке. Мои родители, Риан и Аля, сидели напротив Далемира и Меланьи, сияя так, словно они только что изобрели бесконечный источник маны. Для них этот обед был венцом дипломатии, мостом между двумя мирами и залогом вечного мира. Для меня же это была разведывательная операция на вражеской территории, осложнённая присутствием «железной леди» напротив, чьи стальные глаза с вертикальным зрачком обещали мне медленную и очень регламентированную смерть.

Я терпеть не могу симметрию.

Дарина расправила салфетку с точностью нейрохирурга, не глядя на меня, но я буквально кожей чувствовал исходящие от неё волны ледяного неодобрения. Её иссиня-черные волосы были уложены волосок к волоску, а эти две белые пряди у лица раздражали своей безупречностью, напоминая о том, что передо мной идеальный продукт магической селекции.

— Адриан, попробуй фазана, — мягко предложила Меланья, прерывая затянувшееся молчание. — Наш повар превзошёл себя, готовя его в соусе из лунных грибов.

— Обязательно, тетя Мел, — я растянул губы в самой своей обаятельной и фальшивой улыбке, от которой у придворных дам обычно подкашивались коленки. — Уверен, вкус этого блюда так же безупречен, как и манеры вашей очаровательной дочери.

Пока я произносил этот сомнительный комплимент, мои пальцы уже нащупывали пульт управления на манжете. Время для первого акта саботажа. Три моих микро-дрона «Жужжалки», скрытых под полами камзола, бесшумно соскользнули на ковёр. Они были оснащены новейшими полями преломления света — моей гордостью, на которую я угробил три месяца стипендии и кучу нервных клеток. Под прикрытием шёлковой скатерти эти крошечные техномагические шедевры устремились к ногам Дарины. Моя цель была проста и изящна: связать её шнурки морским узлом и прикрепить их к ножке её же тяжеленного стула. Я хотел посмотреть, как она будет сохранять свою легендарную невозмутимость, когда настанет время вставать для тоста.

Летите, мои маленькие железные монстры.

Я почувствовал легкую вибрацию в рукаве — сигнал о том, что дроны достигли цели и приступили к работе. Дарина даже не шелохнулась, продолжая разделывать несчастную птицу с таким видом, будто совершала ритуальное жертвоприношение.

— Ты сегодня необычайно разговорчив, Адриан, — её голос прозвучал как хруст льда под сапогом. — Обычно ты тратишь энергию на что-то более… приземленное и шумное.

— О, я просто вдохновлен атмосферой Порядка, дорогая невеста, — я приподнял бокал с эфирным вином, собираясь сделать глоток. — Это так… дисциплинирует.

Но не успел я коснуться губами края хрусталя, как воздух вокруг бокала подозрительно замерцал. Магия Порядка — это скучная штука про структуры и законы, а что может быть структурнее, чем ледяная решетка? В мгновение ока моё коллекционное вино превратилось в монолитный кусок фиолетового льда. Я замер с бокалом у рта, чувствуя, как от него исходит могильный холод. Если бы я попытался выпить это сейчас, я бы просто выглядел идиотом, облизывающим ледышку на глазах у высшей аристократии двух империй. Она даже не посмотрела в мою сторону, но я видел, как уголок её губ дернулся в едва заметной, торжествующей усмешке.

Один — ноль в пользу Снежной Королевы.

Я не стал убирать бокал, вместо этого активировав тепловой контур на своём кольце-артефакте. Тихий свист испаряющейся влаги был заглушен смехом Далемира, который как раз рассказывал Риану о новом законопроекте. Лед в бокале начал стремительно таять под воздействием направленного термического импульса.

— Что-то не так с вином? — невинно поинтересовалась Дарина, наконец подняв на меня свои пугающие глаза.

— Напротив, оно просто… слишком крепкое, — я сделал глоток теплого, почти кипящего напитка, не поморщившись. — Решил немного подождать, пока букет раскроется.

Если она хотела холодной войны, то я был готов устроить ей тектонический сдвиг. Я незаметно активировал модуль «Тремор-7», который заранее закрепил под её сиденьем, пока мы обменивались церемонными приветствиями. Этот прибор не причинял боли, он просто создавал мелкую, высокочастотную вибрацию, от которой зубы начинали чесаться, а мысли путаться. Я выставил режим «Раздражающее жужжание» и стал наблюдать. Спина Дарины стала еще прямее, хотя я думал, что это физически невозможно. Её вилка мелко задрожала, выбивая на фарфоровой тарелке едва слышную, но бесконечно бесящую дробь, похожую на предсмертный писк механической мыши.

Наслаждайся поездкой, принцесса.

Дарина вцепилась в край стола так сильно, что её костяшки побелели, приобретая оттенок старого мрамора. Её вертикальные зрачки сузились до тончайших нитей — верный признак того, что демоническая половина внутри неё начала терять терпение. Это было именно то, чего я добивался: трещина в идеальном фасаде.

— Дарина, ты какая-то… дерганая сегодня, — заметил я, не скрывая ехидства в голосе. — Неужели магия Порядка дает сбои в присутствии такого хаотичного меня?

— У меня всё под контролем, — процедила она сквозь зубы, и я почувствовал, как температура в комнате упала еще на пару градусов. — Просто… внезапный сквозняк.

Я потянулся за ножом, чтобы расправиться со своим фазаном, но столовый прибор вдруг обрел собственную волю. Стоило моим пальцам коснуться серебра, как нож и вилка с оглушительным лязгом примагнитились к моим манжетам, которые я предусмотрительно укрепил техномагическими пластинами. Магнитное поле было настолько мощным, что я оказался буквально прикован к собственным рукам. Любая попытка пошевелиться вызывала каскад звона и скрежета. Дарина явно наложила на приборы заклятие «Идеального Выравнивания», превратив обычный ужин в соревнование по перетягиванию каната. Я выглядел как ходячая витрина посудной лавки, и каждое моё движение сопровождалось какофонией звуков.

Отличный ход, ты, порождение дисциплины.

Я попытался сделать вид, что просто поправляю рукава, но в этот момент ложка с соседней тарелки тоже решила присоединиться к вечеринке и звонко шлепнулась мне на запястье. Родители на секунду замолкли, уставившись на мой металлический «браслет».

— Адриан, ты что, решил забрать серебро с собой в качестве сувенира? — пошутил Далемир, хотя в его глазах промелькнуло подозрение.

— Просто проверяю качество сплава, — я с трудом оторвал руку от стола, чувствуя, как магнит тянет меня обратно. — Оно… впечатляет своей притягательностью.

— Позволь мне помочь тебе, — Дарина протянула руку к соуснику с ярко-синим мана-соусом, который светился в полумраке столовой, как радиоактивный отход. — Тебе явно не хватает… правильной заправки. Она передала мне соусник, и в момент передачи я незаметно уронил в густую жидкость каплю «Реактивного катализатора». Соус тут же начал издавать тонкий, пронзительный свист, похожий на звук закипающего чайника, а его свечение стало пульсирующим и ядовито-зеленым.

Остро, не правда ли?

Дарина взяла соусник обратно, даже не моргнув, но стоило её пальцам коснуться фарфора, как я почувствовал ответный удар. Холодный импульс прошел через стол и ударил меня прямо в кончики пальцев. Это было заклятие «Онемения плоти» — мои руки мгновенно превратились в два бесполезных куска дерева. Я не мог даже пошевелить мизинцем, чтобы сбросить магнитные оковы.

— Попробуй наш чай, Адриан, — вкрадчиво прошептала она, пододвигая ко мне чашку. — Он называется «Успокаивающий туман». Очень помогает при избытке… лишних движений.

Я сделал небольшой глоток, понимая, что это ловушка, но деваться было некуда — на нас смотрели четверо взрослых, ожидающих идиллии. Через секунду я перестал чувствовать не только пальцы, но и кончик языка. Между тем, под столом мои «Жужжалки» закончили свою миссию: шнурки на её туфлях теперь были не просто завязаны, они были сплавлены в единый кокон с ножками стула. Я видел, как она попыталась незаметно отодвинуть ногу, но её тяжелое кресло лишь издало протестующий скрип, опасно наклонившись в сторону.

Попалась.

Мы замерли в патовой ситуации: я сидел с онемевшими руками, обвешанный ложками, а она была прикована к мебели, при этом её стул продолжал вибрировать, создавая эффект легкого землетрясения в радиусе полуметра. В этот момент мой отец, Риан, торжественно поднялся со своего места, поднимая бокал.

— Дорогие друзья! — провозгласил он, его голос так и сочился гордостью. — Глядя на этих двоих, я понимаю, что будущее наших империй в надежных руках. За мир, гармонию и этот прекрасный союз!

Все встали. Точнее, попытались встать. Дарина рванулась вверх, забыв о моих дронах, и её стул с грохотом поехал за ней, врезавшись в стол и заставив посуду подпрыгнуть. Я же, пытаясь изобразить почтение, взмахнул руками, и магнитная ловушка потянула за собой нож, который с мелодичным звоном вонзился в праздничный торт прямо перед носом у Далемира.

— Какая… экспрессия, — выдавил Далемир, глядя на дрожащую рукоятку ножа в десерте.

— Мы просто очень… взволнованы, — Дарина улыбнулась так широко, что я всерьез испугался за целостность её лица, пока она ногой пыталась отпихнуть под столом жужжащего дрона.

— Безумно взволнованы, — подтвердил я, пытаясь незаметно отцепить вилку от манжеты зубами, пока родители обменивались восторженными возгласами о нашей «страсти». Это был лучший обед в моей жизни. Мы ненавидели друг друга так сильно, что это уже начинало напоминать искусство. Впереди нас наконец-то ждала учеба в Академии. С моей самой заклятой Снежной Королевой.

Глава 2 Искусство взаимного саботажа

Визг грави-дисков — лучший будильник для сонных снобов, которые привыкли просыпаться под пение магических птичек и звон хрустальных колокольчиков.

Моя «Малышка-3000» ревела так, будто в её мана-реактор залили чистую ярость вперемешку с дешёвым эфиром, и мне это чертовски нравилось. Я несся к воротам Центральной светлой магакадемии, игнорируя все правила безопасности, дорожные знаки и здравый смысл, который в моей голове всегда сидел на заднем сиденье и помалкивал.

Центральная смешанная магакадемия. Звучит как название элитного дома престарелых, где единственное развлечение — перекладывание пыльных свитков с места на место и обсуждение того, чей род древнее и чья палочка длиннее. Белокаменные стены, шпили, впивающиеся в небо с грацией параноика, и толпы первокурсников, которые выглядят так, будто их только что выстирали с двойной порцией крахмала. Честно говоря, это место нуждалось в хорошей встряске, и я был именно тем парнем, который принес детонатор, упакованный в корпус из хромированной стали и светящихся кабелей.

— Поберегись, мелкотня! Дорогу прогрессу и самому обаятельному нарушителю спокойствия в этом полушарии! — заорал я, закладывая крутой вираж прямо над головами перепуганных неофитов.

Платформа выплюнула облако едких бирюзовых искр, когда я резко сбросил высоту, заставляя антигравы работать на пределе возможностей. Группа первокурсников в новеньких, еще не заляпанных чернилами мантиях разлетелась в разные стороны, как кегли в боулинге, когда по ним запускают тяжелый шар. Один парень, кажется, из чистокровных светлых, судя по его испуганному лицу и идеальному пробору, умудрился уронить стопку книг прямо в декоративный фонтан.

— Извини, приятель, наука требует жертв, а твоя библиотека давно просилась на просушку! — крикнул я ему вслед, эффектно тормозя в паре сантиметров от парадной лестницы.

На брусчатке остался дымящийся след от перегретых стабилизаторов, а в воздухе повис отчетливый запах озона и подпаленной магии. Я спрыгнул с платформы, чувствуя, как адреналин все еще пульсирует в висках, и картинно поправил воротник своей кожаной куртки, усеянной медными заклепками. Это был мой триумф, мой выход, мой способ заявить миру, что старые времена закончились, и теперь правила буду диктовать я.

И тут появилась она. Мисс Совершенство, ходячий эталон занудства и воплощение всех консервативных кошмаров.

Из тяжелой, пафосной кареты, украшенной гербами Ведьмограда и запряженной четверкой призрачных лошадей, вышла Дарина. Ни одной помятой складки на темно-синем платье, волосы уложены так, словно их зафиксировали заклятием вечного покоя, а взгляд… О, этот взгляд мог бы заморозить солнце, если бы она посмотрела на него достаточно долго. Она вышла на залитую светом площадь с такой миной, будто ей только что предложили съесть на завтрак жареную крысу вместо овсянки.

— Ты всё так же предпочитаешь передвигаться на груде ржавого металлолома, Адриан? — процедила она, даже не глядя в мою сторону, а лишь слегка поводя носом.

— Это не металлолом, радость моя, это будущее, упакованное в эргономичный дизайн, — я широко улыбнулся, прислонившись к своей платформе. — Тебе бы тоже не помешало сменить это корыто на что-то, что не воняет лошадиным навозом и вековой скукой.

— Карета — это символ статуса и стабильности, — Дарина наконец удостоила меня ледяным взором, в котором читалось желание превратить меня в садового гнома. — А твоя игрушка — это лишь крик о помощи мальчика, который никак не хочет взрослеть.

— Моя игрушка делает сто миль в час на чистом эфире, пока ты пересчитываешь хвосты своим дохлым кобылам, — я подмигнул ей, наслаждаясь тем, как на её щеках проступает едва заметный румянец гнева.

Дарина смерила мою «Малышку» таким презрительным взглядом, каким обычно смотрят на плесень в элитном головке сыра. Её магия порядка так и зудела в воздухе, пытаясь «исправить» мой творческий хаос, выровнять каждую деталь и заставить всё вокруг соответствовать её идеальным представлениям о мире. Я буквально кожей чувствовал это давление — холодное, структурированное и невыносимо правильное, словно учебник по высшей математике в твердом переплете.

— Порядок — это основа цивилизации, Адриан, — отчеканила она, направляясь к входу в Академию. — А ты — просто шум, который скоро утихнет, как только здесь начнутся настоящие занятия.

— Шум бывает разным, Дарина! — крикнул я ей в спину, подхватывая свою сумку. — Иногда это гром, перед которым все дрожат, прежде чем начнется настоящая буря. Пойдем, нас ждет официальное занудство, я не хочу пропустить ни слова из этой эпитафии здравому смыслу!

Главный зал Академии встретил нас гулом сотен голосов, эхом и непередаваемым ароматом старой бумаги, воска и неоправданных надежд. Это помещение было настолько огромным и величественным, что в нем легко можно было бы поселить небольшого дракона, но вместо этого здесь обитали только призраки былых побед и очень важные люди.

На трибуне, возвышаясь над морем студентов, уже стояла Драгунья Мистефовна — женщина, которая, кажется, родилась с указом в одной руке и розгами в другой. Её осанка была настолько безупречной, что я всерьез подозревал наличие внутри неё зачарованного стального лома вместо позвоночника. Она начала свою речь о «высоких идеалах», «светлом пути» и прочей чепухе, которую студенты должны впитывать вместе с безвкусной кашей в столовой, чтобы стать послушными винтиками системы.

— Наша задача — сохранить традиции, которые ковались веками, — вещала Мистефовна, и её голос разносился по залу, как удары молота по наковальне.

Я почувствовал, как челюсть начинает сводить от скуки, а в кармане приятно потяжелел мой модифицированный «Эфирный проектор». Скука — это не просто состояние души, это преступление против человечества, и я был готов выступить в роли судьи и палача одновременно. Пока ректор распиналась о древних методах концентрации маны через медитацию на пустой котелок, я незаметно нажал на кнопку активации прибора.

Над залом, перекрывая свет величественных люстр, развернулась гигантская, детально проработанная голограмма, которую я собирал три ночи подряд.

Это был скелет в мантии ректора, который задорно отплясывал чечетку под воображаемую музыку, разбрасывая вокруг себя виртуальные листовки. В руках скелет держал огромный свиток, на котором пылали буквы: «Методы обучения эпохи мезозоя: как выжить, если у вас вместо мозга — свиток». Студенты сначала замерли, словно их поразило массовое заклятие окаменения, а затем по залу прокатился первый смешок, быстро переросший в откровенный, неконтролируемый хохот.

— Вы только посмотрите на эту прелесть! — воскликнул я, вскакивая со своего места и указывая на танцующего покойника. — Пыль веков в действии, господа! Не пора ли нам сменить эти папирусы на что-то более… цифровое и менее мертвое?

— Довольно! — выкрикнула Дарина, и её голос перекрыл даже мой хохот.

Она вскинула руку, и поток чистого, ослепительно белого света ударил точно в центр моего проектора, скрытого в складках одежды. Магия порядка в её исполнении была похожа на мощный антивирус, который врывается в систему и начинает стирать всё, что не вписывается в алгоритм. Моя голограмма на мгновение дернулась, скелет скорчил уморительную гримасу, а затем рассыпался на тысячи мелких пикселей, которые погасли, не долетев до пола.

— Не смей осквернять эти стены своим дешевым балаганом, Адриан, — её голос дрожал от сдерживаемой ярости, а в глазах плясали холодные молнии. — Академия — это храм знаний, а не твоя личная песочница, где ты можешь разбрасывать свои вонючие железки.

— Твой «храм» пахнет нафталином и безнадежностью, Дарина! — я вызывающе шагнул вперед, чувствуя, как зал за спиной начинает делиться на два лагеря.

Но было уже поздно что-то исправлять — джинн прогресса вылетел из бутылки, и заталкивать его обратно было бесполезно. Половина студентов — в основном те, кто устал от бесконечных переписываний формул вручную и зубрежки мертвых языков — вскочили со своих мест. Они радостно улюлюкали, выкрикивали моё имя и демонстрировали свои гаджеты, которые до этого прятали под мантиями, как запрещенные артефакты.

Другая половина, состоящая из отпрысков старых магических родов и тех, кто считал, что магия должна быть сложной и пафосной, сплотилась вокруг Дарины. Они смотрели на нас с такой ненавистью, будто мы только что предложили сжечь библиотеку и пустить все свитки на растопку для мангалов. Грань между «новаторами» и «традиционалистами» пролегла прямо через центр зала, физически ощутимая, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

Мистефовна с оглушительным грохотом опустила свой магический жезл на трибуну, и звук был такой, будто взорвали склад с петардами в вакууме.

Зал мгновенно затих, но напряжение никуда не делось — оно вибрировало в воздухе, густое, липкое и наэлектризованное до предела. Ректор смотрела на нас с Дариной так, словно мы были двумя насекомыми, которые посмели испортить её идеально чистый предметный столик. Её лицо приобрело оттенок благородного баклажана, а ноздри гневно раздувались при каждом вдохе, предвещая скорую расправу.

— Раз вы так жаждете конфронтации и не можете держать свой пыл в узде, — ледяным, режущим тоном произнесла она, — то вы её получите в избытке.

Я усмехнулся, скрестив руки на груди, и встретился взглядом с Дариной, которая стояла неподвижно, как ледяная статуя.

— Адриан, Дарина, — Мистефовна выдержала паузу, от которой у многих студентов подкосились коленки. — Отныне вы официально признаны лидерами фракций своего курса. Разбирайтесь со своим «прогрессом» и вашим «порядком» в рамках учебного процесса. Если, конечно, доживете до конца семестра.

Я почувствовал, как на моих губах расплывается хищная улыбка — именно этого я и добивался, хотя и не ожидал такой быстрой реакции. Шоу официально началось, и я не собирался давать этой ледяной принцессе ни единого шанса на победу в нашей маленькой войне. Дарина лишь коротко кивнула ректору, но я видел, как сильно сжались её кулаки, и это было лучшей наградой за моё эффектное прибытие.

Пристегните ремни, господа традиционалисты, — подумал я, направляясь к выходу из зала. — В этой Академии наконец-то стало весело.

***

Дарина

Если бы ад существовал, он наверняка выглядел бы именно так: пронзительно-розовое неоновое свечение, бьющее по глазам сквозь веки, и непрекращающийся гул, от которого зубы начинают вибрировать в деснах. Я открываю глаза и три секунды смотрю в потолок, пытаясь осознать, в какой момент моя жизнь в престижной Академии превратилась в филиал свалки техномагических отходов. Вчера здесь были строгие каменные своды и благословенная тишина, настраивающая на глубокое изучение трактатов. Сегодня утро начинается с того, что жилой блок «Альфа» больше напоминает ночной притон в Нижних уровнях Гномити, чем обитель будущей элиты Ведьмограда.

Это не просто беспорядок. Это агрессивный хаос.

— О, ты уже проснулась, снежная королева? — раздается бодрый голос из коридора. — Оцени масштаб модернизации! Я решил, что этот серый гранит слишком давит на творческий потенциал.

Я заставляю себя сесть в постели, стараясь не смотреть на мигающую вывеску «Прогресс или Смерть», которую Адриан умудрился вмонтировать прямо над дверью моей комнаты. Пора провести утренний рекап текущей катастрофы. Во-первых, Адриан официально сошел с ума. Во-вторых, он подкупил коменданта или взломал охранные плетения, чтобы протащить сюда свои «улучшения». В-третьих, если я не убью его в ближайшие десять минут, это сделает кто-то другой, и я лишусь удовольствия лично присутствовать при его падении.