Наследники под прикрытием. Ненавистный брак

— О, блудные наследники соизволили вернуться, — Волис даже не поднял головы от своего манускрипта. — Я уж думал, вы решили окончательно ассимилироваться с мусором в Гномити. Говорят, там сейчас модно выглядеть как жертва взрыва на мана-заправке.

Он медленно поднял взгляд, и на его лице расцвела самая ехидная ухмылка из всех, что я видел за свою жизнь.

— Привет, Волис. Рады видеть, что твой сарказм все еще в отличной форме, — буркнул я.

— Мой сарказм — единственная вещь, которая не покрывается плесенью в этом склепе, — домовой спрыгнул со стула, одергивая свой крошечный сюртук. — В отличие от ваших репутаций. Мистефовна прислала распоряжение. Похоже, вы задолжали мне примерно… вечность исправительных работ.

Он щелкнул пальцами, и в воздухе перед нами материализовались две тяжелые швабры и ведро с какой-то подозрительно светящейся зеленой жижей. Дарина посмотрела на швабру так, будто это был ядовитый слизень, но послушно взяла инструмент в руки. Ее достоинство сейчас держалось на честном слове и магических фиксаторах, но правила были правилами.

— Мы готовы к работе, — холодно произнесла она.

— Еще бы вы были не готовы, — фыркнул Волис. — Сектор «Живой истории», третий ярус. Там вчера проснулись хроники Пятой Эпохи, и теперь они пытаются переписать реальность в радиусе пяти метров. Ваша задача: вымыть пол, не попадая во временные петли, и расставить книги по алфавиту. И упаси вас боги магии, если я услышу хоть один техномагический писк!

Мы поплелись к лестнице. Третий ярус встретил нас подозрительным шепотом сотен страниц. Книги здесь не просто стояли на полках — они дышали, шевелились и периодически обменивались колкостями. Одна особенно толстая энциклопедия по демонологии попыталась цапнуть меня за ботинок, когда я проходил мимо, но я ловко отпихнул ее шваброй. Работа обещала быть долгой, нудной и предельно унизительной.

Дарина начала методично возить шваброй по полу, создавая вокруг себя зону стерильного порядка.

— Это несправедливо, — простонал я, окуная свою швабру в ведро. — Мы только что предотвратили катастрофу, а теперь я драю полы в подвале.

— Справедливость — это философская концепция, не имеющая отношения к уставу Академии, — Дарина даже не сбилась с ритма. — Если бы ты не устроил шоу на причале, мы бы сейчас пили чай в Гномити и обсуждали детали официального союза.

— Мы бы сейчас были мертвы или под ментальным контролем! — я бросил швабру и подошел к ней ближе, переходя на шепот. — Дарина, послушай. У нас есть улики. Те карты, которые мы нашли в убежище Флинта и Ивы. Там четко указаны точки саботажа.

— Это могли быть просто старые чертежи, — она упорно продолжала мыть пол, избегая моего взгляда. — Любой может нарисовать кружочки на карте.

Я схватил ее за руку, заставляя остановиться. Она вскинула голову, и в ее глазах на мгновение промелькнула та самая сталь, которую я видел на арене. Но под этой сталью была усталость. Огромная, выматывающая усталость человека, который всю жизнь строил стены вокруг себя, а теперь видит, как они рушатся.

— Ты сама видела его перстень, — напомнил я. — Ты чувствовала, как затих шум, когда надела ту заколку. Это была ловушка, Дарина. Валериус — внук Радиоса. Он хочет вернуть власть Старой гвардии. Он использует твою веру в Порядок против тебя же.

— Замолчи, Адриан, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Если ты прав… если ты действительно прав, то вся моя жизнь, все мои убеждения — это просто декорация для чьей-то игры. Я не могу… не сейчас.

Она вырвала руку и снова принялась за работу, но теперь ее движения были лихорадочными и неточными. Я видел, как на пол капает не только вода из ведра, но и ее самообладание. Мы оба понимали: здесь, в тишине архивов, под надзором ворчливого домового, мы были в ловушке. Но эта ловушка давала нам время. Время, чтобы изучить те документы, которые я успел спрятать под подкладку куртки перед тем, как нас обыскали.

— Эй, вы там! — донесся снизу голос Волиса. — Меньше разговоров, больше пены! Если я увижу хоть одну пылинку на «Хрониках», вы будете переписывать их вручную до следующего полнолуния!

— Идем, Волис, мы просто обсуждаем классификацию плесени! — крикнул я в ответ.

— Очень на тебя похоже, Адриан! — съязвил хранитель.

Я вернулся к своей швабре, но мысли мои были далеко от чистоты пола. Нам нужно было расшифровать те записи. Нам нужно было найти способ связаться с нашими родителями, минуя официальные каналы, которые, скорее всего, уже прослушивались Валериусом. Но прежде всего, мне нужно было заставить Дарину поверить мне окончательно. Без этой веры наш «страстный роман» так и останется просто глупой инсценировкой, которая приведет нас прямиком на эшафот.

— Мы найдем способ доказать это, — тихо сказал я, не глядя на нее. — Даже если нам придется перевернуть весь этот архив вверх дном.

Дарина ничего не ответила, но я заметил, как она едва заметно кивнула. Швабра в ее руках задвигалась увереннее. Мы были наказаны, унижены и заперты в подвале, но у нас была общая тайна. И в этом мире, где магия и технологии сплелись в смертельный узел, общая тайна была дороже любого мана-кристалла. Сектор «Живой истории» продолжал шептать свои секреты, а мы продолжали драить полы, готовясь к главной битве в нашей жизни.

***

Если вы думали, что чистить полы в подземелье с помощью швабры и ведра с флуоресцентными соплями — это дно моей карьеры, то спешу вас расстроить. Это был лишь аперитив перед основным блюдом из пыли, древних проклятий и ледяного молчания Дарины. Моя «железная леди» терла камни так неистово, будто надеялась проковырять дыру прямиком в центр планеты и сбежать отсюда к демоновой бабушке. Я же просто пытался не сдохнуть от скуки, гадая, сколько еще «милых книжек» попытаются попробовать мои лодыжки на вкус, прежде чем мы закончим этот цирк.