Винокуренная промышленность России и «cухой закон» 1914‒1918 Монография. Том 1. Борьба спиртоводочного производства и антиалкогольного движения

Благодаря дешевизне продуктов винокурение сосредоточилось там, где связь его с хозяйством была менее сильна, где барда и навоз, которых, прежде всего, добивался владелец винокурни в нечерноземной полосе, были только негодным отбросом. Барду спускали в реки, навоз сжигали как топливо. Крупные винокуренные заводы часто устраивали в городах, и хлеб, переработанный на них, также истощал плодородие земли, мало возвращал земле взятых у нее почвенных «частиц» в виде удобрения, как и хлеб, вывозившийся за границу. После 25‒летнего существования акцизной системы, погубившей мелкое винокуренное производство и создавшей крупные винокуренные заводы промышленного типа, правительство обратило, наконец, внимание на огромное значение винокурения в деле сельскохозяйственного промысла. В 1890 г. был издан закон, который все заводы делил на три группы: мелкие — с выкуркой до 25 тыс. ведер в 40о, средние — от 25 до 100 тыс. и крупные — свыше 100 тыс. Кроме этого все заводы распределялись на сельскохозяйственные и промышленные. Сельскохозяйственными признавали только те заводы, выкурка которых не превышала 75 ведер спирта в 40о или 3 000о спирта на десятину пахотной земли имения и работали в год не более 200 дней между 1 сентября и 1 июня. Сельскохозяйственные заводы сверх общего безакцизного отчисления перекура всем заводам от 2 до 12%, смотря по величине выкурки, пользовались дополнительным отчислением на первые 500 000о в 4%, на вторые полмиллиона — 2% и т. д. Винокурение из патоки, на дрожжевых заводах, взятых в аренду отдельно от имения, не могло считаться сельскохозяйственным. Несмотря на преимущества, дававшиеся новым законом сельскохозяйственному винокурению, в размере 12 коп. на пуд переработанных продуктов при выкурке одного миллиона градусов спирта, мелкие винокуренные заводы не особенно возрождались. Крупные заводы, ввиду больших средств у их владельцев, имели и соответственное количество пахотной земли или могли приобрести ее на 15‒верстном расстоянии от завода и таким образом стали сельскохозяйственными, получали наравне с ними все премии и, благодаря большой выкурке, удешевили производство спирта. В особенности не мог помочь новый закон возрождению мелкого винокурения в нечерноземной полосе, так как он по праву выкурки 3 000о градусов на десятину пахотной земли и отчисления сельскохозяйственного перекура на всю Россию, сравнял интересы, как черноземного, так и нечерноземного заводчика. В течение 200 дней винокурения при выходах в 45% из пуда затора могло быть выкурено 9 000о спирта, т. е. один пуд затора должен был соответствовать трем десятинам пахотной земли. Такая норма пахотной земли на один пуд затора была вполне подходящей для интересов нечерноземной полосы, где удобрение вносили в среднем один раз в три года и на каждую десятину земли, так как земля без удобрения не в силах была давать хороших урожаев. Для удобрения одной десятины земли нужно было держать не менее трех штук скота средней крупности, для штуки скота нужно иметь барду от одного пуда затора, т. е. было полное соответствие необходимого числа пудов затора на каждую десятину пахотной земли. Совершенно другие условия для удобрения земли практиковались в черноземных и южных губерниях средней полосы. В черноземной полосе десятину земли в лучшем случае удобряли один раз в шесть лет, а то и один раз в десять лет. В южных губерниях: Екатеринославская, Таврическая, Херсонская, Область войска Донского навоз служил главным образом для топлива и шел на удобрение земли в очень редких хозяйствах116.

Ввиду разнообразного вида угодий: пахота, леса, луга, процент пахотных земель (по статистическим сведениям Главного управления неокладных сборов за 1899 г.) в имениях, имевших винокуренные заводы в Северо‒Западном крае, равнялся 14,9%, между тем как в средних черноземных губерниях пашни были в 35,9% случаях на всю площадь владения, а в южных — 81%. Уже из одного этого расчета было видно, что мелкий винокуренный завод, с выкуркой миллион градусов спирта и 100 пудами затора мог возникнуть в нечерноземной полосе только в имении, владевшем не менее как 2 000 десятинами земли. В средней черноземной полосе такой завод разрешали построить имению при 850 десятинах всей земли и в южных губерниях имению, при котором находилось только 400 десятин всей земли. Таким образом, в черноземных губерниях, при желании винокуренного заводчика, могла быть ежегодно удобрена чуть ли не вся его земля, в нечерноземной же полосе только луговая, если луга были не заливные. Эти земли были обречены хотя и на медленное, но несомненное истощение. Если связывать интересы винокурения с интересами сельского хозяйства, то для нечерноземной полосы 3 000о выкурки соответствовали десятине пехотной земли и работали в интересах удобрения этой десятины, в интересах удобрения лугов эта норма была слишком маленькой, между тем как в среднечерноземных губерниях на десятину пашни было бы вполне достаточно 1 500о выкурки, а для южных губерний — 1 000о. Такая несправедливость закона о сельскохозяйственном винокурении в определении нормальной выкурки в черноземной и нечерноземной России, конечно, имела решающее значение в деле расширения винокуренного производства и в последующее время, когда была введена казенная монополия по торговле спиртом117.

И так, в лучшем случае закон о сельскохозяйственном винокурении с отчислением лишнего перекура на малое производство спирта мог уравнять для крупного и мелкого завода только расход по обработке спирта, но он совершенно не касался вопроса о сбыте этого спирта, между тем как именно в возможности твердого и безубыточного сбыта винокуренного спирта и заключался главный «тормоз» для широкого развития мелкой винокуренной промышленности. За все время существования закона о сельскохозяйственном винокурении с 1890 по 1896‒1897 гг., когда начала вводиться казенная монополия, число винокуренных заводов не только не увеличилось, но даже уменьшилось. Только, когда согласно предварительному распределению начала вводиться казенная монополия, винокуренные заводчики, чтобы сохранить за собой права старых заводов и норму больших выкурок из всех сил старались расширить свое производство, выкурить возможно большее число градусов спирта. Введение казенной монополии по торговле водкой совершению изменило все условия винокуренного производства. Превращение спирта в водку, все заботы и расходы по ее продаже брало на себя правительство. Винокуренный заводчик должен был только выкурить спирт и доставить его к ближайшему ректификационному заводу. Никаких особых капиталов, как это было раньше при торговле водкой, а не спиртом, для ведения дела заводчику, имевшему в имении собственные продукты, не требовалось, так как перекур почти окупал все расходы по ее производству. Отношения акцизного надзора к винокуренному заводчику совершенно изменились, так как у заводчика, ввиду отсутствия сбыта спирта кому‒либо, кроме казны, исчезла самая возможность попользоваться за счет акциза. Сбыт спирта в первые годы введения монополии был обеспечен. Цены на него назначали безубыточные и сообразные местным условиям производства по стоимости пуда продуктов и расходом по их обработке118.

После этого хозяева винокуренных заводов «зашевелились». Хорошие цены на спирт, легкость и удобство сбыта, простота дела — все эти новые стороны винокуренного производства, не существовавшие раньше, заставляли хозяев обратить на него внимание. Возможность, благодаря винокурению и его отходам, иметь собственный рынок для своих продуктов, значительные посевы картофеля, удобрить землю, поднять ее урожайность, а, следовательно, с одной стороны, доходность, а, с другой, прозрачные условия винокуренного производства, так не похожие на все то, чем было раньше окружено винокурение, не могло не заставить многих хозяев стать винокуренным заводчиками. За время действия казенной монополии, например, в Смоленской губернии число винокуренных заводов возросло с 40 до 55, т. е. число их увеличилось на 40%. Выкурка с 504 480 ведер из расчета в 40о в 1896‒1897 гг. в 1900‒1901 гг. возросла до 784 766 ведер, т. е. более чем на 50%. Но, не смотря на то, что потребление спирта в Смоленской губернии сильно возрастало и в 1901 г. достигло 1 148 169, 74 ведер, т. е. 46 млн градусов при производстве всего 32 млн — смоленские заводчики могли разместить у себя в губернии только 661 538 ведер, т. е. 5/6 своего производства и 1 232 284 ведра должны были вывезти в другие губернии. Цены, по которым продавали спирт у себя по заготовочному способу и цены, которые выручали при его продаже с торгов нельзя было и сравнивать. Если первые давали возможность заводчику Смоленской губернии вести дело винокурения не только без убытка, но даже с маленькой прибылью, то вторые кроме чистого убытка ему ничего дать не могли. Объяснялось это очень просто: конкуренцией дешевого спирта, а этой конкуренции мелкий заводчик Смоленской губернии, в виду сравнительной в ней дороговизны продуктов, не мог выдерживать в прежнее время свободной торговли спиртом и тем более — при монополии. В особенно тяжелые условие по сбыту спирта попали владельцы новых винокуренных заводов, у которых большая часть выкуривавшегося спирта должна была продаваться с торгов и только примерно третью часть среднего принимали по заготовочным ценам. У владельцев же старых винокуренных заводов, открытых до 1895 г. и даже до 1898 г. все было как раз наоборот, т. е. 2/3 или 7/8 всего выкуренного спирта шло у них по разверсточной цене, и только небольшая часть могла попасть на торги119.

Произошла такая «неравномерность» в правах старых и новых благодаря закону 12‒го июня 1900 г. «О порядке заготовки спирта по казенной продаже питей», введенному в действие на три года, т. е. по 1‒е января 1904 г. В первое время введения монополии правительство, чтобы не ощущать недостатка в спирте и этим не поднять на него цены, старалось поддержать уже существовавшие заводы к дальнейшей деятельности, и признало нормальной годовой выкуркой для разверстки спирта, поставлявшегося в казну по назначенным ценам, сверх принимавшегося с каждого завода без разверстки количества для заводов, работавших в период 1892‒1895 гг. наибольшую выкурку их в один из этих периодов, для заводов же работавших с 1899 г. — среднюю. Участие в поставках спирта в казну по назначенным ценам для заводов возникших с 1898 по 1899 г. по соглашению министра финансов с министром земледелия было определено сообразно со средней годовой выкуркой всех заводов в данной местности, для чего Россия была разделена на четыре полосы, и для каждой назначили нормальную выкурка, которая разрешалась вновь возникшему заводу. Дополнительную же выкурку сверх назначенной нормы, заводчик мог получить только каждый раз по особому ходатайству, причем ее не принимали к разверсточному учету и она должна была идти с торгов. В губерниях: Архангельской, Вологодской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, Санкт‒Петербургской, Виленской, Витебской, Гродненской, Ковенской, Минской, Могилевской, Владимирской, Калужской, Костромской, Нижегородской, Смоленской, Тверской. Ярославской, Московской и трех остзейских (Эстляндской, Курляндской и Лифляндской) норма была определена в 10 тыс. ведер. В нее попала почти вся нечерноземная полоса, особенно нуждавшаяся в винокурении. Случилось это от того, что в ней винокурение было разрушено акцизной системой и не поддержано в достаточной мере законом о сельскохозяйственном винокурении 1890 г., сравнявшим права выкурки на десятину пашни в черноземной и нечерноземной полосе. В губерниях: Волынской, Киевской, Подольской, Полтавской и Черниговской нормальная выкурка была определена в 15 тыс. ведер; в губерниях: Астраханской, Бессарабской, Екатеринославской, Ставропольской, Таврической, Херсонской, Черноморской, Области войска Донского, Уральской и Тургайской — в 20 тыс. и в губерниях: Вятской, Казанской, Оренбургской, Пермской, Самарской, Уфимской, Воронежской, Курской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Саратовской, Симбирской, Тамбовской, Тульской и Харьковской — в 25 тыс.120

Эта предельная нормальная выкурка для нового завода вместе с тем была и мерой для старых заводов по обязательной приемке от них спирта в казну по разверстке. Таким образом, получалась колоссальная разница — то количество спирта, которое старый завод сдавал в казну, даже не участвуя в разверстке, считалось для нового завода предельным и с этого количества он частью поставлял спирт без разверстки, частью — по общему для Российской империи разверсточному проценту. Всего в разверстку шло 4/5 необходимого по сметным исчислениям для годовой потребности в России количества спирта, а 1/5 приобреталась с торгов. Заводам нечерноземной полосы, начавшим винокурение с 1899 г. по 1 января 1901 г., предоставляли право до разверстки поставить в казну 5 тыс. ведер, т. е. половину их нормальной выкурки и общий по империи разверсточный процент (82% от нормальной выкурки). Заводам, открывшимся только к 1 январю 1902 г. до разверстки разрешалось поставить только 20% их нормальной выкурки и общий по стране разверсточный процент (52% нормальной выкурки). Заводам, заработавшим с 1 января 1902 г. предоставили право поставить по заготовительной цене только то количество спирта, которое было оговорено при разрешении на постройку завода — не свыше 40% нормальной выкурки. Из этих правил было видно, как постепенно для новых заводов сокращалась норма поставки спирта в казну по заготовительным ценам. Чтобы нагляднее пояснить всю разницу в праве поставки спирта в казну по заготовительной цене, предположим, что есть три завода с одинаковой выкуркой в 15 тыс. ведер в год, но один был построен в 1897 г., другой — в 1900 и третий — в 1901. Завод, открытый в 1897 г. и выкуривший в 15 тыс. ведер в год, по заготовительной цене поставлял 10 тыс. ведер по разверстке, следовательно, 66% всей своей выкурки. Завод, открытый в 1900 г., поставлял по разверстке только 5 тысяч ведер (33%), завод, заработавший в 1901 г. — только 2 тыс. ведер или 14%, а остальное должен был продать с торгов. Благодаря такому неравномерному распределению прав по поставке спирта в казну, все старые заводы, обеспеченные в сбыте, развили свою выкурку до значительных размеров. В тех губерниях, где винокурение было развито в значительной степени еще и до введение монополии, производилось большое количество спирта на много превышавшее потребности местного потребления, но который казна должна была принять в силу привилегий старых заводов по заготовительной цене сначала на склады при ректификационных заводах на месте и после этого перевести его на склады губерний, не производивших спирт. Таким образом, казне этот спирт в виду накладных расходов по двойной приемке, усушке, транспорту обходился очень дорого, во много раз дороже не только спирта, покупавшегося с торгов, но и принимавшегося по заготовительной цене в той губернии, куда он был направлен. Для заводов такой губернии этот посторонний разверсточный спирт закрывал возможность иметь торги на спирт поблизости от себя, в своей губернии, грозил перепроизводством такого продукта, который кроме казны почти не имел посторонних покупателей121.

Сравнивать условия поставки спирта по заготовительным ценам с условиями продажи спирта с торгов было почти невозможно, настолько они были различны между собой. Заготовительные цены на спирт определяли местные управляющие акцизными сборами совместно с самими заводчиками на основании известных и постоянных цифр: стоимости обработки пуда продукта на заводе по сравнению с получавшимся безакцизным отчислением и стоимостью барды, хлеба и картофеля. Справочные цены на продукты давали земские и городские управы: при большой разнице этих цен даже в одной и той же губернии для разных уездов получали и различные цены на спирт. Если заготовительная цена спирта, определенная в сентябре самими заводчиками, в результате повышения цен на продукты, делала винокурение убыточным, то заводчики могли обращаться в Министерство финансов с ходатайством о прибавке к ранее определенной цене. Такие ходатайства, если они были «основательными», всегда удовлетворялись министерством. При таком способе определения цен спирта, интересы и возможность винокуренного производства в каждой губернии вполне удовлетворялись, не страдали и интересы казны, так как в местностях с дешевыми продуктами она получала и дешевый спирт, в губерниях с дорогими продуктами можно было и переплатить кое‒что лишнее, но зато винокуренному производству была возможность равномерно распределиться по всей России, и не сделать его привилегией одних только хлебородных губерний122.

Совсем другие условия существовали для винокуренного производства при продаже спирта с торгов. В промышленности, в которой сбыть продукта потребителям монополизировала казна, совершенно не применяли принципы свободной торговли. Каждый заводчик, являвшийся на торги продать свой спирт, прежде всего, боялся того, что он не продаст его единственному покупателю этого товара, спирт останется у него в подвале и придется за усушку одного казенного градуса терять четверть ведра собственного спирта. Боясь этого, заводчик делал в уме «всевозможные комбинации», по какой цене ему можно продать спирт, только, чтобы не быть в убытке. Когда же начинались торги и заводчик слышал, что другие назначали на спирт еще более низкие цены, его охватывала паника такая же, как на бирже, при известии, что такое‒то предприятие «лопалось» и акционеры спешили выручить за свои акции, хотя бы что‒нибудь, и очертя голову понижали цены на свои бумаги до «безумных пределов». Тяжелее всего, на таких торгах приходилось владельцу винокуренного завода, построенного после 1900 г., так как у него большая часть спирта шла на торги. Старый заводчик рассуждал так: 90% производства пристроено по хорошей цене, если не доберу на тысяче‒другой ведер гривенника — дело не важное: общая цена спирта все‒таки хороша и работать можно, а вот новые заводы пусть не лезут не в свое дело, не отбивают рынка. Страх остаться с непроданным спиртом, нести расходы по его хранению, хлопоты по надзору за ним, необходимость освободиться от известного количества ведер спирта, так как его негде хранить — не хватало места в цистерне, а продолжать винокурение нужно: скот привык к барде и без нее обойтись не может; до весны еще далеко, крайняя нужда выручить затраченные на покупку продуктов деньги, превращенные в спирт и т. д. — вот обычные условия с которыми считался каждый заводчик, продававший спирт на торгах. Чтобы явиться достойными конкурентами монополизированного казной спирта винокуренные заводчики должны были, по примеру сахарозаводчиков, стекольных, железоделательных, дрожжевых и иных заводов, устроить синдикат, что вряд ли могло быть желательным для казны, или условия приобретения спирта со стороны казны должны быть изменены123.

Таким образом, заготовка спирта для надобностей казенной монополии производилась двояким способом: 80% всей годовой потребности принимали от заводчиков по разверстке, по ценам, ежегодно определявшимся Главным управлением неокладных сборов и казенной продажи питей и 20% приобретали с торгов. На Съезде винокуренных заводчиков, который состоялся 15‒19 марта 1902 г. огромным большинством заводчиков было выражено пожелание о полной отмене торгов и о приобретении казной всех 100% потребности спирта по ценам, определенным Министерством финансов. На заседании 28 января 1903 г. представители винокуренных заводчиков единогласно подтвердили такое пожелание. Поэтому опираясь на такое единодушное пожелание представителей всех видов винокуренной промышленности, в проекте способов будущей заготовки спирта торги отменяли и вводили следующие изменения в закон 12 июня 1900 г.: а) новые винокуренные заводы, впервые начавшие винокурение в период 1899‒1903 гг., в отношении поставки спирта в казну приравнивали к старым. Для расчета величины их поставок спирта принимали или разрешенную им при устройстве выкурку, т. е. порайонную норму или же среднюю фактическую выкурку 1899‒1903 гг., смотря по тому, которая из этих двух выкурок оказывалась больше; б) спирт с паточных заводов в казну не принимали; в) с дрожжевых заводов предполагали принимать 2% со всей сметной потребности; г) винокуренные заводы, которые начали винокурение в 1903‒1906 гг., поставляли в казну лишь то количество спирта, которое им назначили в выданных разрешениях, т. е. половину районной нормы; д) винокуренные заводы, которые открывали винокурение после периода 1905‒1906 гг., допускали к поставке спирта в казну только в том случае, если сметная заготовка спирта превышала 70 млн ведер; е) размер выкурки признавали свободным, но в казну от всех заводов, как старых, так и новых, начавших винокурение в 1899‒1903 гг., принимали следующее количество спирта: районная норма от 10 до 25 тыс. ведер, смотря по местности, где находился завод; 32% с предельной выкурки, занормированной за заводами немного измененным по проекту законом 12 июня 1900 г. и примерно 1/4 часть того количества, которое раньше шло на торги. Общее количество спирта, принимавшегося с каждого завода, не должно было превышать: для старых заводов их наибольшей выкурки за 1892‒1902 гг., для новых их средней выкурки в одном из периодов 1899‒1903 гг.; ж) постоянную часть цены на спирт, т. е. стоимость производства без припасов, устанавливало Министерство финансов на три года. Другую же часть цены, зависевшую от стоимости припасов, определяли ежегодно; з) в случае дополнительной заготовки спирта, не предусмотренной сметными исчислениями, покупка этого спирта или спирта, недопроизведенного заводчиками, производили или с торгов или хозяйственным способом, по усмотрению министра финансов124.

При этом, хотя размер выкурок и признали свободным, но так как для спирта не было другого рынка сбыта, кроме казенно‒заграничного вывоза и на технические надобности, который с лихвой покрывали паточные и дрожжевые заводы, им спирт обходился несравненно дешевле хлебо‒картофельного и они не участвовали в его поставке для надобностей монополии, то количество спирта, принимавшегося с каждого завода в казну, на самом деле и было предельным размером выкурки этого завода. Спирт, хранение которого было сопряжено с огромными расходами, ни в каком случае не мог относиться к числу таких товаров, которые можно производить про запас, не имея для его сбыта твердого и обеспеченного рынка. Поэтому проект о способах будущей заготовки спирта на деле являлся и законом, определявшим размеры будущего производства. Способ распределения прав поставки спирта между заводами отличался сохранением наиболее возможной равномерной справедливости в интересах всех отраслей винокурения. Паточные и дрожжевые заводы устраняли от поставок, им предоставляли заграничный рынок и сбыт спирта на технические потребности, так как эти заводы были в состоянии производить дешевый спирт и поэтому легко могли мириться с такими ценами на вывозной и денатурализованный спирт. За заводами сохраняли весь размер их прежних поставок, т. е. порайонные нормы, принимавшиеся до разверстки, 32% с занормированных выкурок, которые принимали по разверстке. С остатков, ранее шедших на торги, могло быть принято 48%, если не считать новых заводов, и 26%, если принимать в разверстку все новые заводы. Таким образом, 1/5 годовой потребности казны в спирте, ранее приобретавшегося с торгов, распределили пропорционально именно той выкурке, которая участвовала в торгах. Поэтому заводы с более крупной выкуркой, у которых оставались более значительные остатки, подвергли и более значительному сокращению в производстве. Если считать, что на сокращение каждого ведра производства заводчик не дополучил по 10 коп. прибыли на ведре, но зато, в связи с отменой торгов, получил не менее 10 коп. лишних на каждом увеличенном ведре поставки, в виду разницы заготовочных и торговых цен на спирт и если сокращение выкурки равнялось увеличению прав поставки, то получавшаяся прибыль от отмены торгов уравновешивалась убытком от сокращения производства. Мелкие же заводы, которые и раньше поставляли в казну почти весь производившийся ими спирт, понесли самое маленькое сокращение в размерах их выкурок и весь свой спирт поставляли в казну по заготовочным ценам125.

Из 530 новых заводов, разрешенных к постройке, причем за ними занормировали выкурку свыше 8 млн ведер, на самом деле могла начать работать вряд ли одна десятая часть. Постройка новых заводов находилась всецело в руках Министерства финансов, От условий размера выкурки и количества принимавшегося в казну спирта, которые назначались министерством, всецело зависело и само возникновение новых заводов. В начале ХХ в. выдачи разрешений на устройство заводов были практически прекращены. Новые заводы вообще, а не открытые к 1 июля 1903 г. особенно, Министерство финансов поставило в тяжелые условия производства. В большинстве случаев разрешения на постройку заводов брали владельцы имений на всякий случай, только на основании фантастических предположений, а вовсе не по твердому и обдуманному решению произвести постройку. Многим из этих разрешений уже было 4‒5 лет, а то и еще больше. Если ограничить срок, только в течение которого разрешение на устройство нового завода могло иметь силу, то немедленно в длинных списках новых заводов, проектировавшихся к возведению, вместо сотен стали бы фигурировать десятки, если не единицы. Фактическое потребление спирта в течение целого ряда лет определилось приблизительно 20 градусами на наличную душу населения. Вследствие одного только прироста населения, равного в год почти в полтора миллиона, было полное основание рассчитывать на увеличение потребления спирта ежегодно на 3/4 млн ведер. Если это естественное увеличение потребления можно было бы предоставить всецело вновь возникавшим заводам, причем предельную выкурку этих заводов определить 20 тыс. ведер на каждый, т. е. цифрой, равной производительности, при которой возможно существование нормального завода, то каждый год могло возникать от 35 до 40 новых заводов. Из статистических данных было видно, что больше этого количества новых заводов ни в один год и не возникало. Таким образом, при естественном ходе вещей, осуществления на деле страшного миража перепроизводства никак нельзя ожидать и от новых заводов126.