Винокуренная промышленность России и «cухой закон» 1914‒1918 Монография. Том 1. Борьба спиртоводочного производства и антиалкогольного движения

Циркулярным распоряжением установили, чтобы мерники и те из спиртоприемников, которые установливали без них, измеряли спиртом. Те же спиртоприемники, при которых были мерники, могли измерять водой. При измерении посуды для хранения или учета спирта водой получали более точные показания, чем при измерении их спиртом, так как коэффициент расширения воды был меньше коэффициента расширения спирта. А поэтому при измерении посуды водой не играли значительной роли температурные изменения в объеме жидкости при самом измерении посуды и, затем, при определении объема спирта. При измерении спиртом приходилось подбирать его температуру приблизительно близкой к той температуре, при которой производили учет спирта. Если этого не делали, то получали погрешность при определении объема спирта, зависевшую от неодинакового коэффициента расширения спирта при температуре измерения посуды и при определении, на основании этого измерения, его объема99.

Для определения крепости спирта в России применяли стеклянный спиртомер Траллеса и металлический с девятью или десятью гирьками. В стеклянном спиртомере нулем обозначали погружение прибора в чистой воде, пятью делениями — погружение в такой смеси воды и алкоголя, в которой было 95 частей воды на 5 алкоголя, десятью — погружение в смеси, из 10 частей алкоголя и 90 воды и т. д. Таким образом, этот прибор определял объемно‒процентное содержание алкоголя. Если спиртомер указывал, например, 43,5, то это значило, что в данном количестве жидкости находилось 43,5 частей алкоголя и 56,5 воды. В России эти проценты соотносили к емкости ведра, и сотую объемную часть ведра алкоголя называли «градусом». Следовательно, показание спиртомера 43,5 означало, что в ведре спирта было 43,5 процента или 43,5 градусов алкоголя. А так как примесь алкоголя в воде создавало то, что называли «крепостью спирта», то и говорили о том, что, крепость данного спирта составляла 43,5 градуса. Градусы спирта обозначали знаком «%» или «о». Если в объеме жидкости было 7 ведер, то алкоголя в ней находилось в семь раз больше, чем в одном ведре, т. е. 7х43,5=304,5о. Таким образом, вычисляли количество алкоголя в каждой данной смеси его с водой. В России смесь воды с алкоголем, имевшим крепость не больше 40о, называли «вином», а выше — «спиртом»100.

Стеклянный спиртомер к употреблению в винокуренной промышленности допускали неофициально и применяли для частных заводских надобностей в силу простоты его конструкции. Учет же количества спирта, согласно Уставу об акцизных сборах, производили при помощи металлического спиртомера. Этот спиртомер был устроен таким образом, что его волчок плавал в спирте крепостью 90о‒100о с девятью гирьками. Его стержень разделяли на 10 частей, соответствовавших десяти градусам спирта, и каждую его часть делили еще на 5 частей, т. е. каждое деление равнялось 0,2 градуса. В более слабом спирте он, из‒за большей потери в весе, становился легче и всплывал. Для того, чтобы он плавал в более слабом спирте, на него надевали груз, равный потере в весе на каждые последующие 10%. Так что, при помощи одной шкалы, разделенной на 10 градусов, можно было определить спирт любой крепости, т. е. он представлял собой как бы девять спиртомеров, каждый для крепости между десятью последовательными градусами. Этот спиртомер был точнее стеклянного, во‒первых, потому, что металлический стержень можно было изготовить правильной формы, дававшей возможность разделить его шкалу соответственно удельному весу спиртов, чего нельзя достигнуть при стеклянной трубочке прибора Траллеса, изготовление которой в виде математически точного цилиндра на практике было целью почти недостижимой; во‒вторых, металлическим спиртомером отсчитывали показания до 0,2%, тогда как в стеклянных спиртомерах точное отсчитывание составляло до 0,5%; в‒третьих, определение действительной крепости по таблицам для стеклянного спиртомера давала в некоторых случаях большую погрешность. Но несмотря на преимущества металлического спиртомера перед стеклянным, в устройстве первого присутствовал значительный дефект, из‒за которому этот прибор не вполне удовлетворял необходимым требованиям. Он был изобретен в то время, когда винокуренная промышленность имела дело со спиртами не такой высокой крепости, как в период казенной винной монополии. Поэтому этим спиртомером можно было определить крепость спирта не больше 96о. При определении же более высокоградусных спиртов и при более высокой температуре, их было необходимо предварительно охлаждать тем больше, чем крепче спирт. Это было очень неудобно и, при таких определениях, когда температура жидкости постоянно менялась, не могло быть и речи о точном определении ее крепости101.

Впоследствии заметили следующее: если вес волчка спиртомера уменьшали настолько, чтобы он в спирте всплывал до нулевой черты, а отнятый вес спирта прибавляли в виде особой гирьки, тогда волчок без гирьки служил для определения спирта крепостью выше 96о, а с добавочной десятой гирькой, равной отнятому от волчка весу, определяли крепость тех спиртов, которые теперь определяли волчком без гирьки. Остальные гирьки оставляли без изменения и употребляли для определения спирта меньшей крепости. Таким образом, уменьшив вес волчка спиртомера и добавив его в виде новой десятой гирьки, получали усовершенствованный спиртомер, который мог служить для определения спиртов повышенной крепости. С этой целью технический комитет при Главном управлении неокладных сборов и казенной продажи питей постановил утвердить и узаконить новый тип металлического спиртомера с 10‒ю гирьками и составить таблицы к нему для всех погружений при температурах от 0 до 24° по Реомюру (от 0 до 30 градусов по Цельсию)102.

Какой бы ни брали спиртомер, при погружении его в спирт наблюдали следующие явления: если спирт, в котором плавал спиртомер, охлаждали, то спиртомер поднимался, т. е. указывал крепость меньше действительной. Если же спирт нагревали, то спиртомер опускался, указывая крепость больше действительной, так как с понижением температуры жидкость уплотнялась, ее вес становился больше и, плававший в ней спиртомер терял в весе больше, т. е. делался легче и всплывал. При повышении температуры жидкость становилась менее плотной и более легкой, спиртомер меньше терял в весе, поэтому становился более тяжелым и больше тонул. Поэтому, для точного определения крепости спирта было необходимо также знать ту температуру, при которой производили определение крепости. Имея в наличие данные о крепости различных спиртов, определенных при разных температурах, было трудно определить какой из этих спиртов крепче и насколько. Чтобы сравнить эти данные, необходимо было определить крепость всех спиртов при одной и той же температуре. В России для этого приняли в качестве исходной нормы температуру в 124/6 по Реомюру или 15, 555° по Цельсию, которую называли «нормальной». Следовательно, при испытании крепости спирта необходимо было предварительно охладить или нагреть его до «нормальной» температуры. Но так как это было определить затруднительно и не всегда возможно, то пришлось составить таблицы, которые указывали действительную крепость спирта, определенную при любой температуре103.

Спирт для казенной винной операции приобретали двумя способами: первый — до двух третей годовой потребности получали от местных винокуренных заводчиков по ценам, которые ежегодно определял министр финансов на основании данных об урожае хлебов и картофеля, а также стоимости производства «сырого» спирта. Сведения эти выясняли при участии местных винокуренных заводчиков. Данный спирт распределяли между местными заводчиками на следующих условиях: в качестве поощрения мелкого сельскохозяйственного винокурения, заводам, годовая выкурка которых не превышала 5 тыс. ведер спирта из расчета на 40о, предоставляли право поставлять в казну спирт без разверстки в количестве наибольшей их выкурки; заводам же, наибольшая производительность которых превышала 5 тыс. ведер, разрешали поставлять в казну без разверстки 5 тыс. ведер в 40о. Остальную часть спирта распределяли между местными заводами по количеству наибольшей годовой выкурки, с тем, чтобы общее количество спирта, приобретавшегося от каждого завода, не превышало количества спирта, которое данный завод имел право изготовить. Заводчикам, поставлявшим в казну спирт, могли выдавать задатки в размере шестой части суммы подряда, под обеспечение залогами рубль за рубль. После объявления местным винокуренным заводчикам о количестве спирта, которое им разрешали поставлять в казну по разверстке и назначенной за этот спирт цене, устанавливали определенный срок, в течение которого заводчики сообщали о своем согласии или несогласии на поставку. После окончания данного срока заявления о предоставлении поставок спирта в казну не принимали. Уступки одним заводчиком другому права на поставку спирта в казну не допускали. Спирт, произведенный на дрожжево‒винокуренных заводах, а также из свеклосахарных отходов, приобретали только с торгов, причем поставку паточного спирта допускали лишь в очищенном виде104.

Второй способ — оставшаяся треть спирта, необходимого для казенной винной операции, а также то его количество, от которое заводчики отказались поставить по назначенной цене, приобретали с торгов, которые бывали без переторжек105. На эти торги, с целью устранения с них перекупщиков спирта, допускали лишь владельцев и арендаторов местных винокуренных заводов или их поверенных с условием, чтобы они поставляли в казну спирт исключительно своего производства. В случае неудачи или невыгодности первых торгов, опять назначали новые торги, без ограничения количества лиц, которые имели право в них участвовать. Торги могли проводить один или несколько раз в год, после чего их утверждал министр финансов. С целью помощи «мелким» заводчикам, согласившихся поставить в казну спирт по определенной цене, освобождали от предоставления залогов для обеспечения своего обязательства. Эту льготу применяли также к поставленному на торги спирту, если винокуренные заводчики продавали с торгов спирт собственной выкурки. Если назначенные на заготовку спирта торги не могли почему‒либо состояться или заявленные на торгах цены оказывались чрезмерно высокими, то закупка спирта могла быть произведена хозяйственным способом106.

Приобретенный казной сырой спирт винокуренные заводчики привозили на частные спиртоочистительные заводы или же в отделения тех винокуренных заводов, с которыми государство заключило договора на ректификацию. Для заключения этих договоров акцизное управление вступало в переговоры с местными винокуренными заводчиками или владельцами местных спиртоочистительных заводов, и лишь в случае безуспешных переговоров или если цены, которые требовали за ректификацию, были слишком высокими, разрешали обращаться к заводчикам других губерний или к другим лицам. Перегонка спирта на этих заводах должна была проводиться на аппаратах системы, одобренных казенным управлением и до заключения окончательного договора, контрагенты (подрядчики) по ректификации спирта должны были представить схематические чертежи аппаратов, а также описание процесса работ на них. Всякое изменение в ходе работ допускали только с разрешения казенного управления. Спирт до перегонки фильтровали чрез угольные фильтры. При процессе перегонки из каждой «навалки» (загрузки) куба в первый сорт отбирали не более 65%. На вторичную перегонку поступало не менее 35% всей сгонки (очищения). Увеличение первого процесса могло быть допущено, если Министерство финансов, в результате исследования спирта, убеждалось, что такое увеличение гарантировало получение ректификата высокого качества. На траты и отходы спирта при ректификации устанавливали размер объема в5% от сданного на ректификацию «сырого» спирта, причем экономия поступала в казну. Очистку казенного спирта на ректификационных заводах производили под наблюдением акцизного надзора. Ректификованный спирт, который сдавали в казну, должен был иметь крепость не ниже 95о по Траллесу и выдерживать установленную пробу на чистоту. При ее исследовании спирт в 94о «доводили» до 95о. Для производства пробы на чистоту десять частей спирта смешивали с десятью частями серной кислоты, после этого смесь нагревали до кипячения. При этом она должна была оставаться бесцветной. Кроме того хорошо очищенный ректификованный спирт не имел ни вкуса, ни запаха, которые указывали на присутствие «несвойственных» веществ. Допускали к поставке спирт и в 94о, но с соответствующим понижением платы за ректификацию. Спирт ниже 94о в казну не принимали. В Пермской, Уфимской, Оренбургской и Самарской губерниях были казенные спиртоочистительные заводы и ректификация «сырого» спирта производилась частично на этих заводах, частично — на частных. При дальнейшем распространении казенной продажи питей было решено строить спиртоочистительные отделения при некоторых казенных очистных складах, из‒за отсутствия в данных местностях частных спиртоочистительных заводов107.

Ректификованный спирт привозили на казенные очистные склады для изготовления водки. После приемки и исследования спирта, его переливали по трубам в цистерны, откуда он поступал в сортировочные чаны. Здесь спирт разбавляли водой в определенной пропорции и из чанов его, при помощи насосов, переливали в напорные чаны108. Из них разбавленный спирт перемещали через несколько фильтров, наполненных чистым древесным углем (березовым и липовым) и через песочник, наполненный песком, битым, промытым стеклом и ватой, марлей или холстом. После такой очистки спирт поступал в сборные чаны, где его или разбавляли водой, или смешивали со спиртом до нужной крепости. Для изготовления столового хлебного вина исследованный на предмет чистоты ректификованный спирт подвергали вторичной ректификации, для чего его «рассиропливали» до 40о и пропускали через уголь в количестве 1 фунта угля на 1 ведро в 40о. Через сутки вино собирали и вновь подвергали ректификации, причем от ректификата отделяли серединную часть, в количестве не более 60% от всего спирта и затем подвергали окончательной очистке и осветлению углем. Очищенный и разбавленный спирт, т. е. уже водка, поступал по трубам в разливное отделение, где его разливали в стеклянную посуду. Для розлива употребляли особые разливные машинки, который автоматически отмеривали и наливали определенное количество хлебного вина. Для каждого размера бутылок были отдельные разливные машинки. На наполненные вином бутылки накладывали пергамент и закупоривали пробкой. После осмотра бутылки с вином браковщиком, ее опечатывали и наклеивали этикетку, а затем бутылку вновь осматривал другой браковщик. Если в водке были замечены соринки, то ее вновь передавали на очистку. Бутылки же с чистым вином, целой посудой и с правильно наклеенными этикетками перемещали в подвал склада, откуда рассылали в места продажи109.

Московский спиртовой склад являлся одним из тех новых учреждений, которые не только в России, но и в Западной Европе не существовали. Опыт открытия московского склада вполне удался. Склад этот не один раз посещали компетентные в техническом отношении лица, осматривали иностранцы. Здесь были приняты все меры против «усушки» спирта от огня и т. п. Всю передачу спирта совершали автоматически. Условия поступления спирта на склады и выпуск его были облегчены, в частности, разрешили выпуск спирта без обеспечения его залогами для тех заводов, имущественное положение которых служило порукой в том, что с их стороны не будет злоупотреблений. Затем Министерство финансов утвердило правила, по которым управление складом подавало налоговые свидетельства на находившийся в складе спирт, причем их принимали в государственном банке и других кредитных учреждениях в залог, т. е. владельцу спирта выдали определенную сумму под тот спирт, который хранили на казенном складе110.

27‒го декабря 1897 г. состоялось официальное открытие казенного винного склада, возведенного на Обводном канале. На торжественном открытии присутствовали многие высокопоставленные лица, в том числе министр финансов С. Ю. Витте, его товарищ В. И. Коковцов, товарищ государственного контролера тайный советник А. И. Иващенков, санкт‒петербургский градоначальник Н. В. Клейгельс, начальник Главного управления неокладных сборов в казенной продажи нитей С. В. Марков, чины ведомства Министерства финансов и множество приглашенных лиц. Торжество выразилось в совершении молебна и осмотре завода. Богослужение совершало духовенство Троицкого собора с протодиаконом Малининым в разливном отделении. После окончания молебна гостям предложили осмотреть сооружения завода, причем обязательно давали необходимые объяснения. Этот склад занимал громадное пространство — более 5, 5 тыс. квадратных саженей и все его здания возвели в течение одного года. Сооружение склада и служб производили под общим наблюдением учрежденной при Санкт‒Петербургском губернском акцизном управлении строительной комиссии. Вся постройка обошлась в сумму около миллиона рублей. Во всех помещениях устроили центральное паровое отопление и электрическое освещение. Производительность склада была рассчитана на очистку и розлив 1 000 000 ведер вина и спирта. В 1898 г., впредь до возведения нового (четвертого) склада, в нем предполагали очищать и разливать спирт, столовую и очищенную водку в количестве около 1 021 316 ведер, по расчету на 40о. По приблизительному расчету, при 280 рабочих днях в году, склад должен был ежедневно выпускать до 226 000 штук посуды с водкой и спиртом. Для очистки и розлива указанного количества вина и спирта в складе устроили следующие отделения: паровичное, машинное с электрической станцией, спиртоприемочное, сортировочное, фильтрационное, ректификационное, моечное, разливное, упаковочное, отпускное, помещения цистерн для хранения ректификационного спирта (общая емкость шести цистерн составляла 72 000 ведер), кладовые для хранения стеклянной посуды, готового вина и разного рода материалов. Кроме того, при складе имелась бондарная мастерская, угольный завод для обжига и «оживления» древесного угля и другие службы. В складе находился 91 человек административных лиц и служащих и рабочих — до 800 человек. Среди последних почти две трети составляли женщины. Приготовленным и разлитым в складе вином предполагали снабжать 121 казенную винную лавку, расположенные в Санкт‒Петербурге, и кроме того отсюда же отпускать водку частным виноторговцам, но только тем, которым разрешили производить продажу казенного вина111.

Тогда же 27‒го декабря 1897 г. журналисты «Петербургского листка» посетили строившийся на Калашниковской набережной другой казенный очистительный винный склад, возводившийся на средства Главного управления по казенной продаже питей. Всех таких складов в Санкт‒Петербург решено было построить четыре. Причем постройка трех из них уже давно была начата, а к началу работ по сооружению четвертого предполагалось преступить в течение лета 1897 г. Местами расположения складов избрали: Ватный остров, Обводный канал, уже упоминавшаяся Калашниковская набережная и Гутуевский остров. Все поименованные склады должны быть окончательно готовы к 1‒му сентября 1897 г., ввиду того, что казенная продажа питей в Санкт‒Петербурге вводилась с 1‒го января 1898 г. Каждый казенный очистной винный склад представлял из себя каменное двухэтажное здание, в котором совершали все операции по очистке спирта и изготовлению из него различных сортов хлебного вина. Все выпускавшуюся в продажу водку тщательно очищали и обыкновенной «сивухи» в обращении не было. Между прочим, казенные склады предназначались и для изготовления совершенно особой, высокосортной водки, которой дали название «prima‒prima». Этот сорт очищенной водки подвергали двойной ректификации холодным и горячим способом, чего частные водочные заводы не практиковали. При каждом очистном складе имелся специальный угольный завод для обработки (оживления) угля, винная лавочка для оптовой и раздробительной продажи питей. В самом помещении Калашиковского склада, приспособленного к ежегодной выделке одного миллиона ведер вина, имелись четыре цистерны, вместимостью в 15 тыс. и две по 6 тыс. ведер каждая. С открытием казенной продажи, все питейные дома Санкт‒Петербурга вынуждены были бы закрыться и уступить место винным лавкам, число которых предполагалось от восьмидесяти до девяносто. Рюмочную продажу водки допускали только в восемнадцати трактирных заведениях столицы, в остальных же ресторанах и гостиницах разрешали подачу водки исключительно в казенной посуде и по казенной цене, причем минимальной мерой являлась так называемая двухсотка (1/200) ведра. Все строительные работы по возведению складов обходились, по словам заведующих постройками, в сумму около трех миллионов рублей, не считая технического и механического оборудования112.

7 марта 1901 г. состоялось заседание Комиссии по вопросу об алкоголизме, где одесский профессор А. А. Вериго сделал доклад «Качество спиртов казенного вина и вина частных фирм». Профессор А. А. Вериго состоял заведующим Одесской центральной лабораторией ведомства Министерства финансов. Сделав большое число анализов спирта и водок, бывших в обращении до введения казенной ванной монополии и казенного вина, профессор А. А. Вериго пришел к следующим интересным выводам: большинство сортов водок до винной монополии содержало большое количество сивушных масел, фурфурола, алдегидов и других вредных примесей. Большая заслуга казенной винной монополии была в том, что выпускавшаяся ей в продажу водка являлась вполне чистой и не содержала вредных примесей. От чего же завела такая разница в качестве прежней водки и казенной? Разница эта находилась в зависимости от способа производства и очистки. До винной монополии водка изготовляли из «сырого» спирта — картофельного или хлебного, путем разбавления его водой. Перегонке и очистке водку подвергали уже после ее разбавления водой. Вследствие такого способа производства водка не могла подвергнуться полной очистке. Кроме того, заводчики мало заботились об усовершенствовании способов очистки, так как спрос на неочищенную водку был большой. Когда же казна взяла в свои руки винную монополию, «сырой» спирт при поступлении на казенные склады подвергали анализу и если он не отвечал определенным требованиям, то его не принимали. Этот «сырой» спирт перегоняли в особо усовершенствованных перегонных аппаратах Барбе и при этом из него удаляли все вредные примеси. Такой ректификованный спирт разбавляли водой до 40о крепости и затем уже фильтровали через угольные фильтры. Столовую водку подвергали более тщательной фильтрации. Анализы казенной водки показывали, что в ней не было сивушных масел, количество эфира и фурфурила весьма незначительно, поташа и глауберовой соли 300 миллиграмм на литр. Такими же были анализы водок Смирнова, вдовы Поповой, Долгова из Нижнего Новгорода и Александрова из Казани. Водка Смирнова и вдовы Поповой или не содержали сивушных масел, или содержали их очень мало, но зато в них было большое количество твердого остатка, который состоял из поташа и двууглекислых солей. Присутствие этих солей придавало им тот специфический вкус, который так ценили любители этих водок. Между тем как поташ был вреден для пищеварения, так как он «усреднял» кислый желудочный сок и тем самым расстраивал пищеварение. Кроме того, калий поташа плохо влиял на сердце. Водка Долгова и Александрова, которую продавали в поволжских губерниях, по своему качеству превосходила даже казенную и содержала мало поташа и углекислых солей. Докладчик пришел к заключению, что казенная винная монополия озаботилась о том, чтобы пускать в продажу водку более очищенную и менее вредную для здоровья. Заслуга эта была, бесспорно, велика и должна быть оценена гигиенистами и врачами113.

Доклад вызвал весьма оживленные прения. Присутствовавший на собрании профессор Кучеров, заведующий Центральной лабораторией винной монополии в Санкт‒Петербурге, сказал, что анализы в его лаборатории в общем, вполне соответствовали анализам профессора А. А. Вериго. Профессор Кучеров затруднился обяснить, почему так ценили в известной части публики «Поповку» и «Смирновку» в то время, когда ее цена была почти вдвое дороже казенной водки, хотя очистка данной водки была не так хороша в сравнении с казенной водкой. Председатель Комиссии доктор М. Н. Нижегородцев спросил мнения профессоров А. А. Вериго и Кучерова относительно допустимости понижения крепости казенной водки. Оба профессора высказались против понижения крепости. Сделанные в этом направлении опыты показали, что понижение крепости до 35о менял вкус водки настолько, что даже пропойцы от нее отказывались. Русский народ давно привык к 40о водке. Понижение крепости водки вызвало бы весьма нежелательные последствия. Пившие ее стали бы примешивать для улучшения вкуса слабой водки разного рода вредные для здоровья вещества. Собрание приветствовало докладчика шумными аплодисментами114.

Между тем, до введения акцизной системы в России действовали более восьми тысяч мелких винокурен, т. е. в среднем в одном из восьми имений был винокуренный завод, на 8 750 десятин земли частного владения приходилась одна винокурня. Акцизная система установила высокие нормы выхода спирта из каждого переработанного пуда продуктов, короткие сроки брожения и премии в виде безакцизного отчисления перекура тому, кто мог добиться таких результатов, и подвергала большим убыткам в виде платы акциза за недокур против нормы того, чей завод не мог выполнить этих требований. В силу такого положения вещей техника винокурения должна была сильно прогрессировать. Старые сельскохозяйственные дешевые заводы начали давать только убыток, потребовались большие затраты на создание заводов с усовершенствованными машинами, дорогими специалистами‒винокурами. Все это было не по карману для рядового хозяина. Акциз на градус спирта почти в десять раз превышал его стоимость, сбыт этого спирта без оплаты его акцизом был несложен и со стороны акцизного надзора принимали всевозможные меры обеспечения от злоупотреблений заводчиков. На каждую трубку, проводившую спиртовые пары, надевали особые медные чехлы. Все аппараты, проводившие спирт, словно виноградом, увешивали пломбами. На каждом заводе обязательно жил акцизный контролер, который следил и за отпуском спирта, и за всеми деталями его производства. За малейшие отклонения заводчика карали высокими штрафами. Они могли быть настолько многообразными, что заводчику, не умевшему ладить с акцизным надзором, не было возможности работать и поэтому в винокуренном производстве появились «неизбежные» евреи, без прямого участия и руководства которых не обходился ни один винокуренный завод. В нечерноземной полосе ко всем этим «тормозам», мешавшим развитию мелкого винокурения, добавлялся еще один: сравнительная дороговизна продуктов. Ввиду дешевизны перевозки спирта по железным дорогам, складчик Смоленской губернии, мог всегда получить спирт с винокуренного завода Харьковской или Пензенской губерний, где хлеб был дешевле, по такой цене, по которой не мог без убытка для себя доставить ему этот спирт владелец соседней винокурни. Разница в цене пуда хлеба в Тамбовской, Екатеринославской или Смоленской губерний, обычно достигала тридцати копеек. На производство пуда спирта шло до 2,5 пуда хлеба, на пуде спирта эта разница равнялась почти 75 коп., между тем как перевозка спирта была не дороже 26 коп. за пуд. Уже из‒за одной этой разницы в 50 коп. на пуде спирта, не говоря даже об удешевлении обработки пуда продукта на больших заводах, производство спирта должно было сосредоточиться в среднечерноземных и южных губерниях и придти в полный упадок в нечерноземной полосе, хотя для этой полосы возможность и необходимость восстанавливать удобрением плодородие почвы имело преимущественное значение115.