Контрабандисты во времени: Невеста для царя

— Фух-х, хорошо….

Отирая от воды лицо, он заметил, что она имела странную липковатость не свойственную ей.

«Что такое водой-то? Черт бы побрал эту духоту!», — подумал он, но закончить свою мысль не успел.

Перед его взором, чуть притопленный, проплыл мертвец. Демьян вскочил и посмотрел на поверхность воды, по поверхности реки, медленно плыли, как бревна на лесосплаве, сотни тел убитых людей. Он смотрел на их белые лица, которые в отсветах Луны становились похожими на блестящие фарфоровые маски, и ощутил, как бегут мурашки по спине.

— Мама, дорогая…, — прошептал Демьян, холодея от ужаса и возвращаясь в действительность.

Он вытянул руки и в слабых лучах ночного светила увидел, что его ладони в странных темных разводах.

«О Господи! Это же кровь!», — ужаснулся Демьян, — «надо валить!»

Вернувшись к своему спутнику, он обнаружил, что тот пытается выбить дверь плечом. Но будучи под парами алкоголя, промахивался мимо двери и попадал в стену.

— Ты чего творишь идиот? Ты куда так торопишься? Как голый мужик в постель к бесплатной проститутке? — прошипел Демьян, оттаскивая его в сторону, — разворошишь все осиное гнездо проклятых гугенотов. И придется драться!

— Мы им всем кишки выпустим! — храбрился Жак, — тем более, ты же сказал там старый дед, девка и сопляк.

— Да, приятель все так, — успокоил его Демьян, — но нам лишний шум не нужен. Если мы привлечем к себе внимание, придется делиться с конкурентами. А ты ведь не хочешь отдавать лакомый кусок? Я тебя правильно понимаю? Ведь все должно достаться нам, — он притворно развел руками, — нет, конечно, если ты хочешь по-христиански поделиться с бездельниками, то вопросов нет.

Жак, униженный вескими доводами приятеля, примолк.

— Хорошо, что мы поняли друг друга, — Демьян понимающе похлопал его по плечу и сам попробовал легонько ударить дверь плечом.

Как он и ожидал, она не поддалась — крепкий дуб, укрепленный полосами железа и клепками. Вещь, конечно, дорогая, но оправдывает себя — выбить ее даже хорошим тараном будет сложно.

«Хрен тебе», — разочарованно подумал он, — «но надо как-то проникнуть в дом и желательно при этом Жака водовоза оставить снаружи».

Демьян отошёл и посмотрел на дом со стороны. В паре метров над землей чернело небольшое окно. Он прикинул, что если подставить что-нибудь полутораметровое, встать и подпрыгнуть, то вполне можно подтянуться на руках и попытаться влезть в окно.

«Узковато конечно, но попробовать стоит», — подумал он, рассматривая темный проем небольшого оконца.

Он решил подставить к стене своего спутника.

— Иди сюда Жак, — позвал он его, — ты парень крепкий, вставай к стене, я заберусь тебе на плечи и влезу в окно. Потом отопру дверь, и мы возьмем себе все, что причитается.

Но бывший водовоз подозрительно уставился на него, сверкая в темноте глазами. Демьян вздохнул.

— Ты чего? Думаешь, я тебя хочу обмануть? Друг, ты чего?! Мы с тобой столько выпили, и я даже отдал тебе деньги за выпивку. Разве может обмануть друг, который возвращает деньги за выпитое бухло?

— Нет…, — сконфуженно пролепетал пристыженный Жак.

— Вот то-то и оно! Такие друзья самые настоящие, верные и надежные. Давай, упирайся руками в стену и ноги пошире поставь.

Тот занял место у стены, словно его поставил к ней ОМОН из будущего.

Демьян взобрался на плечи кряхтящего Жака и, оттолкнувшись посильнее ногами подпрыгнул. Его руки оказались чуть выше подоконника. Он уцепился и с трудом подтянулся, потом ткнул рукой в окно, створка дружелюбно отворилась. Снизу раздалась возня упавшего Жака и его грязная ругань.

— Ты чего, твою мать, прыгаешь на мне! Аж кости захрустели.

— Прости приятель, — прохрипел, подтягиваясь, Демьян, — так вышло…

«Отлично все складывается, как нельзя лучше…», — он, пыхтя, давясь пылью и мотая головой чтобы, избавится от капель пота, что затекали в глаза, выбросил руку и зацепился за подоконник с той стороны, задев локтем предмет, стоящий рядом.

Им оказался небольшой глиняный горшок с цветком, который он не разглядел в темноте.

«Прости, приятель тебе вниз…», — он, недолго думая смахнул его локтем.

Раздался звук расколотой сухой глины и сдавленный вопль Жака.

— Ты живой? — поинтересовался Демьян

Снизу послышалось мычание, и Жак нетвердым голосом что-то ответил, при этом грязно обозвав Пресвятую Деву Марию. Ясно — его товарищ немного оглушен, но живой.

Демьян чуть передохнул и, напрягаясь изо всех сил, втянул тело в окно. Уже почти половина оказалась в темной комнате, как вдруг он понял, что все его потуги пролезть дальше тщетны.

— Что за херня?! — отчаянно прошептал он.

Он до хруста в суставах потянулся, пытаясь втянуть тело, но ничего не вышло. Что-то мешало и что-то не пускало. Кое-как, изловчившись, он просунул руку назад и понял, что весь ход застопорился из-за вставшей поперек оконного проема рапиры.

— Черт, Жак я немного застрял.

Но тот не собирался ему сочувствовать.

— Ты чего мешкаешь приятель? Задницу решил почесать, пока лезешь? Мы здесь суетимся, уже целую вечность…. И еще ничего не добились. Зато ты, прыгая на мне, едва все кости не переломал и чуть не убил горшком с цветком, — раздался снизу голос подельника, — может, лучше, позовем в помощь ребят?

— Стой, где стоишь! Подожди, чутка! — «отмахнулся» от него Демьян, — я скоро.

Отработав телом назад, он смог сдвинуть рапиру, свесить ее вдоль ноги. Потом вытащил из ножен, протянул вперед в окно, еще чуть-чуть пальцами, эфес коснулся подбородка, но локоть руки, которой он ее держал, уперся в каменную кладку, как хорошая надежная распорка. Плюс все его маневры под названием «туда-сюда» собрали камзол и льняную рубаху в ком чуть ниже груди. Еще пара безрезультатных движений и Демьян понял — он окончательно застрял в окне. Единственный выход только вперед, но при единственном условии, если кто-то дернет его аккуратно за руку и освободит застрявший локоть, при этом сначала вытащит из-под его тела рапиру, а потом потянет его за шиворот помогая ему преодолеть определенную точку центра тяжести.

— Все хана! — проскулил он и обреченно опустил голову.

Он в очередной раз попытался дернуться телом, но только сделал хуже. Локоть еще больше застрял и начала терять чувствительность, что говорило о том, что конечность начинала затекать. Его ситуация усугубилась тем, что где-то в темноте раздались пошаркивающие шаги и заиграли тусклые отблески свечи, которую несли в руке, видимо производимый им шум привлек внимание — не так он рассчитывал появиться перед обитателями дома.

— Жак! Жак! — жалобно позвал его Демьян, — попробуй толкнуть меня вперед.

— Как? — спросил его Жак.

— Да, черт побери, толкни руками.

— Но я не достаю, — ответил тот.

— Придумай же что-нибудь тупая твоя башка! — уже не боясь быть обнаруженным, заорал Демьян.

Шаркающие шаги приближались.

— Я попробую толкнуть тебя палкой, — неуверенно предложил его спутник.

— Давай быстрее! Толкай!

Он почувствовал, как в его ступню уперлось нечто, и Жак надавил. Демьян старался ему помочь, делая попытки извиваться телом. Нога завибрировала, сорвалась, и Демьян получил сильный прицельный удар концом палки в промежность.

— Сука…, — давясь от боли, простонал он.

— Ты в порядке приятель? — участливо спросил Жак.

Демьян ничего не успел ответить, так как перед его лицом возникла яркая свеча и старушечье лицо.

— Кто вы месье? — проскрипела она.

— Простите мадам, — сказал в ответ Демьян, — к сожалению у вас было закрыто. Я вежливо постучал, но никто не открыл и вот видите, пришлось лезть в окно.

— Ты с кем там болтаешь? — спросил Жак.

— Нас обнаружили, — обреченно ответил ему Демьян.

Жак водовоз, будучи беспросветно глупым человеком все же сообразил, что ситуация принимает неправильный оборот и в итоге они могут лишиться законной добычи.

— Держись приятель и никуда не уходи! Я за ребятами!

За спиной раздался топот затихающих шагов — Жак ушел позвать мясника и всю кровавую шайку.

— Мать твою…, — обреченно прошептал Демьян.

— Что вы сказали сеньор? — проскрипела в ответ старуха.

— Ничего мадам, — буркнул он, — Вы не могли бы мне помочь? У нас с вами очень мало времени. Прошу вас, потяните меня за правую руку. Но сначала, будьте так любезны, вытащите рапиру из—под меня.

Старуха, близоруко щурясь и держа над головой свечу, приблизилась, и осторожно ухватившись за эфес, вытянула ее.

— Благодарю мадам, отлично, а теперь руку и знаете, что, если вам не трудно…. Как бы это вам сказать…. Если, конечно, у вас есть силы, тащите меня за шиворот.

Но вместо помощи он вдруг ощутил на лбу холод и острие рапиры. Он поднял голову, и острие клинка уперлось ему прямо в горло.

— Бабушка вы чего творите? — жалобно пролепетал Демьян.

— Кто вы сеньор? — жестко спросила она, — Если вы думаете, что перед вами выжившая из ума старуха, то вы сильно ошибаетесь. Я слышала, что творится в городе! Вероломные Гизы вынудили нашего короля и достойнейшую королеву мать выступить против преданных им друзей Конде! Все мои служанки сбежали! Но поверьте, я могу постоять за себя!

— Мадам, я понимаю, и я с вами тысячу раз согласен, что вот так заходить к женщине не совсем прилично….

— Я не первый день на земле, — перебила она его, — мои кавалеры именно так ко мне и заходили, но вы похоже не из их числа. Вы просто бандит Гизов жаждущий крови гугенотов!

— Прослушай меня старая ведьма! — отчаянно закричал Демьян, — у нас нет времени вдаваться в политические споры, я пришел спасти девушку, маленького мальчика и, если получится какого-то старого деда. Так что давай, помогай мне, иначе сейчас сюда придут настоящие погромщики!

— Нет тут никаких девушек и детей! — жестко ответила она, и острие рапиры еще сильнее уперлось в горло Демьяна.

«Проклятый водовоз, похоже, что-то напутал, мерзавец! Надо что-то делать, иначе эта ведьма меня прирежет прямо здесь в окне!»

— Вы проклятый идолопоклонник католик! Признайтесь вы пришли меня убить! Я дам вам время покаяться и вы, тогда после смерти, предстанете перед Господом с чистой душой, — продолжала тем временем старуха, давя трясущейся рукой на эфес рапиры.

Кончик ее довольно опасно натянул кожу на горле.

— Да никакой я твою мать не католик, — просипел он, и, собрав силы, закричал, — дура, я такой же, как и ты гугенот!

— Хе-хе…. Парни, вот крыса себя и показала, — раздался до боли знакомый и от этого еще более мерзкий голос мясника, — это гугенотик, который, чтобы остаться в живых, прикинулся добрым католиком. Мне ты сразу показался подозрительным, прислужник сатаны.

«Оп-ля… Вот звероящеры подоспели…», — Демьян понял, что нельзя терять ни минуты.

— Парни, ну наконец-то! Я вас заждался. Видите, как получилось? Немного застрял. Хотели с Жаком вам сюрприз сделать. Зачистить дом гугенотов, а потом пригласить вас, своих друзей, разделить добычу. И знайте, я такой же добрый католик, как вы!

Но тут, он почувствовал, как на шее потекла теплая струйка крови.

— Проклятый католик, — прошипела старуха, надавливая на рапиру.

— Мадам, мадам, — запротестовал Демьян, — смилуйтесь! Я не католик, я хороший гугенот, как и вы! Просто поймите, что если я скажу обратное, то злобные католики внизу меня просто не поймут.

— Так ты католик или гугенот? — засмеялся мясник и его поддержал злорадный хохот его товарищей, который не предвещал ничего хорошего.

Демьян вдруг вспомнил судьбу несчастного отца Планше, слуги Д'Артаньяна, который в лесу грабил католиков прикидываясь гугенотом и тут же грабил гугенотов прикидываясь католиком. И как ему не повезло, когда его встретили одновременно и гугенот и католик — его повесили тут же на дереве.

— Ребята, если я скажу, что католик эта старая ведьма меня прирежет! — попробовал он, — поймите меня!

— И тогда ты умрешь, как правильный христианин, — сказал кто-то из католиков внизу под стеной.

И кто-то же из них швырнул в его торчащий зад увесистый камень. Потом полетело еще несколько.

«Плохи дела!», — подумал, постанывая от боли Демьян, и отчаянно искал выход из опасной ситуации.

— Стой парни! — весело закричал мясник, — У меня есть мысль лучше! Давайте поджарим ему пятки.

Раздался одобрительный гул голосов.

— Мадам! — взмолился Демьян, — прошу вас, помогите мне! Мне сейчас сожгут ноги!

— Пока они тебя будут поджаривать снизу, я проткну тебя, как цыпленка вертелом! — засмеялась старуха.

— Отличная идея старая ведьма! — одобрил ее высказывание мясник.

Демьян ощутил на ногах горячее пламя факела и инстинктивно стал дергать ногами, это сильно развеселило его мучителей. Старуха, держа острие рапиры у его горла, равнодушно наблюдала за его мучениями. Пламя нестерпимо жгло ноги. Он, извиваясь всем телом, попытался дергаться из стороны в сторону и старался сохранить трезвость ума, чтобы не сорваться в неконтролируемую истерику.

— О... Господи…, — завизжал он.

— Ты какого Бога зовешь проклятый еретик? — участливо спросил мясник под довольный хохот толпы снизу.

— А ну! Давай Демьян, — подбадривал он себя, чувствуя, как что еще немного, и он окончательно потеряет контроль над собой, — Крутись Демьян! Давай банза-а-ай! А ну-ка если упереться коленями в стену…. Да прибудет с тобою сила!

Тут старуха приблизила свечу к его лицу и заинтересованно спросила.

— Что вы сказали месье?

— Отвали от меня старая ведьма! — Демьян всеми силами пытался отбиться от факела ногами.

— Что вы сказали сеньор? — переспросила старуха.

Демьян, на мгновение посмотрел в ее серые глаза, поддёрнутые старческими пленками катаракты на глазах, и удивленно выдохнул.

— Изабелль!?

— Кто вы сеньор?

— Я Демьян Садко! — завопил он в ответ.

— Ну, вот и все что нужно знать, ребята! — деловито констатировал внизу мясник, — гугеноты нашли друг друга. Вот что огонь божий творит, вся истина выходит наружу.

Старуха еще больше приблизила свое лицо к нему.

— Вы очень похожи на человека, которого я любила в молодости, — задумчиво сказала она, разглядывая его лицо.

— Да это и есть я! Я Демьян! — он отчаянно брыкался ногами от горящего факела и кивал ей головой, словно китайский болванчик.

— Но ты такой молодой и совсем не изменился, — она подозрительно смотрела на него, — Как такое возможно?!

Она отпрянула от него.

— Ты пил кровь девственниц?! Ты чернокнижник?

— Ого! Парни мало того, что он то гугенот, то пытается представиться добрым католиком, так он еще и колдун! — закричал мясник внизу, — такой поворот удачи даже я не ожидал!

«Вот дура старая!», — Демьян мысленно проклинал этот пространственно-временной портал, который ввел его в заблуждение.

Но эту «неувязочку» нужно было решать и причем очень быстро.

— Мадам Изабелль, я сын Демьяна Садко. Мой отец рассказывал о вас! Он любил вас всю жизнь! И его последние слова были о вас! Неужели вы не поможете его сыну?!

— Вот парни у этих гугенотов теперь уже и любовь, — ехидно прокомментировал мясник, — а ты простофиля Жак, думал, что каждый пьющий с тобой пьяница добрый католик! Дурак!

— Мадам Изабель я пришел вас спасти. Как Люк Скайвокер спасал Лею от Черного рыцаря!

— Да, да конечно…, — Изабелль уцепилась за его руку, потащила на себя.

Она ее вытянула, но та, затекшая, упала, как плеть. Ноги нестерпимо жгло словно он наступил в жаровню с углями. Сил терпеть уже не осталось.

— Изабелль прошу, тащи меня за шиворот, я сам не смогу!

Старуха, кряхтя и стеная, потащила его что было сил.

— Парни! Гугенотик сбегает от нас! — завопил возмущенный мясник.

Внизу началась суматоха и непонятная возня. Демьяна били палками по ногам, кидали камни, но все же он через несколько мгновений, с помощью Изабелль, он протащил свое тело сквозь узкое окно и ввалился в полутемную комнату. От обуви шел горячий пар.

«Вот тебе и испанский сапожок!», — Демьян скинул ее с ног трясущейся рукой и, привстав, заплясал на прохладном полу.

Откуда-то снизу послышались глухие, но сильные удары в крепкую дубовую дверь. Отплясав, Демьян бросился к старухе.

— Изабелль нам нужно бежать. Они через некоторое время выбьют ее, и ворвутся сюда. У меня не хватит сил защитить тебя и моего сына.… Твоего сына. Моего кузена…. Черт его знает кого. Но….

— Но мой сын при дворе. Он король, — ответила Изабелль, — я здесь одна. Совсем одна.

Глава 5. К вопросу о чистоте королевской ДНК.

Демьян присел рядом, ребра болели. Он попытался снова надеть башмаки. Но они, имея сыромятное кожаное происхождение, остыв, превратились в сухие небольшие тапочки.

— Черт с ними, — разочарованно покрутив в руках, он отшвырнул их в сторону и с любопытством посмотрел на Изабелль.

Перед ним на низкой табуретке сидела самая настоящая беззубая старуха, в большом черном чепце. Головной убор громоздился, подобно шляпке гриба, из-под которого выбились растрепанные сосулистые завитки длинных седых волос. Они медленно покачивались от дрожащих движений головы, как бесконечные щупальца медузы цианеи, обитательницы северного Ледовитого океана. Кожа на лице желтоватая с трещинками и сеткой морщин, похожая на печеное сморщенное яблоко. Сучком сухого полена торчал немного крючковатый совиный нос, а под ним, словно нарисованный нетвердой старческой рукой корявый дефис — тонкие бесформенные губы. Вот и все что осталось от красоты той очаровательной девушки, которую он впервые увидел в окно замка Гайон.

«Пипец…», — разочарованно произнес он про себя, вспоминая, как страстно целовал ее красивые, теплые губы в ту единственную ночь.

Демьян чуть кашлянул, силой воли отгоняя от себя, некстати пришедшие, мысли о ее дряблом теле, что скрывает под собой черное платье, расшитое серебряными нитями — его руки и глаза помнили совсем другое.

«Бабка, самая настоящая старая бабка… Может быть и к лучшему? Что я вот тогда не пришел… Господи, что я несу!?».

Изабелль словно почувствовала, то, о чем он думает. Она грустно склонила голову и неловко провела рукой по лицу.

— Я когда-то была молода и красива.… Когда ваш батюшка меня впервые увидел, мне было всего пятнадцать лет. Моя кожа была белой и бархатистой. Глаза чисты, словно лесной родник. Я была желанна и юна как нимфа. А теперь время взяло свое….

Пристыженный Демьян снял с шеи медальон с ее изображением и протянул ей.

— Вот. Он всегда со мной…. А-а… То есть, мой отец…. Он всегда носил его, не снимая. Он любил вас до конца своей жизни.

— Господь забрал его? Когда он умер? — спросила Изабелль.

— Я не умер…. То есть он не умер. Он знал, что вам угрожает опасность, поэтому отправил меня спасти свою возлюбленную и его сына.

«Черт побери, надо придерживаться какой-то одной линии вранья», — вздыхая, подумал Демьян, — «я даже не знаю, что говорить».

Она взяла из его рук медальон и посмотрела на изображение молодой и красивой девушки.

— Время никого не щадит. «Я отдала ему серебряный кулон с моим портретом в память о нашей с ним единственной ночи, — смущенно сказала она, — простите месье, я старая женщина и мне уже можно говорить все что заблагорассудится, Господь милостив к старикам, забирая у них не только разум, но и стыдливость юности».

Демьяну почувствовал, как на его глазах выступили слезы.

— Прошу вас, месье, если вам известно, почему он покинул меня, скажите? Я ждала его…. Но он не пришел. Тогда мне хотелось умереть от горя. Впрочем, король выдал меня замуж за достойного человека, и я смирилась с волей Господа. В течение нескольких лет, используя свои старые связи при дворе, и расположение старых друзей моего отца, которые помнили его доброту, я пыталась узнать судьбу моего возлюбленного. Но все тщетно. Он исчез, словно его никогда не было.

У Демьяна комок подкатил к горлу, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься к ней и все рассказать. Но он видел перед собой непривлекательную старуху, а не ту Изабелль, что любил в своем сердце, поэтому хоть ему и было ее жаль, все же разочарование и чувство легкой брезгливости стали источником очередной лжи.

— Дело в том, что мой отец вступил в опасную борьбу за место главы цехов Города. Вы же помните мадам, он не являлся истинным уроженцем Франции и стал подданным французской короны, приехав из далекой Московии. В тот вечер, когда он должен был прийти к вам и вызволить из-за стен монастыря, его вероломно схватили конкуренты сторонники покойного Ле Бертрана, вывезли из Парижа и продали через пизанцев туркам в рабство. Полтора года мой отец страдал, будучи гребцом на одной из военных галер турецкого паши. Думаю, вы представляете какова участь раба на галере. Но судьба смилостивилась над ним. Турецкий паша отправил их галеру в помощь своему союзнику крымскому хану и там, в бою на море ее захватили русские казаки атамана м-м-м….

Демьян немного помолчал, вспоминая хоть одно имя казацкого атамана из того времени, чтобы его ложь звучала более правдоподобно.

— Черкашина! — воскликнул он, — Казаки естественно освободили своего единоверца, и принял в отряд. Почти два года он участвовал в храбрых налетах на земли крымского хана. И все это время его сердце было с возлюбленной. С вами Изабелль. Он мечтал вернуться. Там же, мой отец от венецианских купцов узнал, что поздно, вы стали женой маршала Франции и, понимая, что ничего уже не изменить в божьем замысле горько оплакивал свою участь. Он сильно отдался своему горю, и искал смерти в бою. А спустя время казаки на общем собрании, которое они называют круг, избрали его своим атаманом. Он потом женился на дочери бывшего атамана Черкашина и вскорости родился я. Когда я стал старше и занял место в бою рядом с ним, мой батюшка поведал мне историю вашей с ним любви. Мой отец всегда говорил, что свое сердце он отдал вам навсегда, еще тогда, когда впервые увидел вас. Он же мне и рассказал замечательную историю про рыцаря Люка Скайвокера, о которой знали только вы.

Он перевел дух.

«Мама дорогая…. Вот наворотил-то», — невольно поморщился Демьян, — «хотя, пусть будет так, оно, это к лучшему».

— А что стало с моим сыном? — спросил он, — Простите, с вашим сыном и моего отца, то есть другим словами с моим сводным братом, кузеном?

«Как хорошо, что она старая и немного глухая. Не слышит всех моих косяков», — подумал он, оговариваясь в очередной раз.

Она опустила голову и грустно вздохнула.

— После моего рождения мальчика король решил, что это его сын, ведь он думал, что у меня кроме него не было других мужчин. Он даже не догадывался, что счастье было в моей жизни… Та одна единственная ночь с моим возлюбленным месье Демьяном. Открыться в этом значило бы подвергнуть жизнь смертельной опасности всех, кто мне дорог. И к тому же у короля не было других наследников мужского пола. Моего сына у меня сразу же забрали едва я родила, и его кормилицей стала одна из придворных дам.

«Ни-и-и хрена себе!», — Демьян, он чуть не поперхнулся от удивления, — «Я! Я! Стал основателем новой династии французских королей! Только это никто не знает…. Обалдеть!»

Он ошарашенно смотрел на Изабелль.

— Вы хотите сказать…. Что сын моего отца, мой, скажем так, кузен, стал наследником французского престола? Не сын короля, это точно? Вы не ошибаетесь часом бабушка? Простите Изабелль

— Каждая женщина знает от кого у нее ребенок, — безучастно ответила Изабелль, — мне трудно признаваться в таких поступках. Но Господь и Пресвятая дева матерь Божья на моей стороне. Я думала, что тайну этого греха я унесу с собой в могилу, но мне Господь послал вас. И я желаю, чтобы ваш батюшка знал все.

«Да тут не поспоришь, вы бабы еще те создания, вас только тест ДНК может припереть к стенке. Это просто невероятно! Ну, все же королевская кровь.… Черт, и много, интересно, в истории вот таких династий? Ведь раньше тест ДНК не проведешь. И неизвестно от кого сынулька, от конюха, лакея или усатого статного гвардейца».

Демьян даже как-то расслабился и вальяжно потянулся, от мысли, что именно он стал зачинателем, пускай и неофициально, но все же биологически приложил «свою руку» к линии французских королей.

— И я больше не видела своего маленького Анри, — подвела она итог печальному рассказу, — даже не знаю, помнит ли он о моем существовании, — Изабелль горько вздохнула, — меня все покинули. А сегодня сбежала даже моя старая служанка. Она ушла перед закатом и не вернулась, хотя верно мне служила всю жизнь.

Изабелль тихо всхлипнула и беззвучно заплакала.

«Она не покидала тебя, возможно, ее просто убили», — ответил ей про себя Демьян.

Он мало что чувствовал к старой женщине, сидевшей перед ним. Ведь это не та Изабелль, повторил он сам себе, уже в который раз, но ему все же, стало безумно жаль ее. Одинокая, брошенная, забытая, преданная всеми, и им, в том числе несколько десятилетий назад, лишенная сына и возможности жить с любимым человеком — он потянулся к ней и, обняв, прижал к себе.