Контрабандисты во времени: Невеста для царя

Дмитрий DM

Контрабандисты во времени: Невеста для царя

Название: Контрабандисты во времени 2: Невеста для царя

Автор(-ы): Дмитрий DM

Ссылка: https://author.today/work/160753

Предисловие ко второй книге.

(прошу внимательно прочитать, прежде чем писать коменты)

Дорогие мои читатели, те, кто ждал эту вторую книгу и те, кто только присоединились к повествованию истории о двух незадачливых мошенниках Демьяне и Бруно. Эта книга, так же, как и первая, абсолютно не претендует на историческую точность и безукоризненное следование строгим канонам жанра попаданчества. Но я как историк, по своему первому основному образованию, не позволил повествованию превратиться в псевдоисторическую ахинею, столь свойственную многим авторам АТ, тем, кто пытается писать в жанре попаданчества и исторических приключений. Поэтому в книге есть обоснованная историческая логика и отсылка к реальным событиям. Есть детальное описание предметов быта, интерьеров, образов и характеров. И все же, хочу еще раз подчеркнуть — несмотря на то, что в моей книге встречается очень близкое к действительности описание реальных исторических событий и реальные исторические персонажи, в ней они все же довольно вольно трактуются. Как писала известная иследователька средневековой жизни Парижа Симона Ру «нет никакой возможности установить точнейшие данные о жизни простых людей той эпохи, так как существует определённая специфика документирования событий в то время». Кто в курсе надеюсь, понимает, о чем идет речь.

Моя книга лишь для тех, кто хочет узнать о дальнейших приключениях двух наших современников в Средневековье и не более того. Она предназначена для легкого и развлекательного чтения, и не берет на себя никаких обязательств по созданию точного аутентичного мира. Но, прежде чем вы перейдете к самой истории, хочу оговорить сразу два момента, вернее два самых распространённых и критичных мнения, что возникли у некоторых дотошных читателей при прочтении первой книги.

1. Жанр попаданчества подразумевает под собой, что люди, попавшие в другой мир, прошлое, будущее, другую страну, фантастический мир или инопланетный мир — говорят на языке аборигенов и понимают их. Это не поддающаяся сомнению аксиома попаданства. В противном случае жанр попаданчества не имеет никого смысла и становится невозможен с точки зрения ассимиляции попаданца-путешественника и о нем можно забыть. А первопроходцы жанра Марк Твен, Эдгара Берроуз, Джон Гордон, Спрэг де Камп должны уйти в утиль так же, как и тысячи авторов, пишущих в этом жанре. Не существует никакого, кроме фантдопущения, решения, как сдвинуть этот ментальный «камень преткновения». Это можно только принять в своем сознании, как данность и просто наслаждаться чтением.

2. Теперь отвечаю всем, кто начал рассуждать на тему того, что Библия Гутенберга перенесенная из XV века в наше время вызвала подозрение и ее сочли бы за подделку. Хочу прояснить этот момент. Дело в том, что только в фильмах существуют сверхгениальные мошенники, подделывающие исторические артефакты, а дураки специалисты и реставраторы, как наивные дети покупаются на их изделия. Как историк вам говорю — это невозможно. Невозможно подделать артефакт так, что грамотный специалист с аукциона Сотбис не определит подделку (если он не в сговоре с мошенниками). Существуют десятки тысяч параметров, по которым можно определить подлинник от подделки. Начиная от очень специфичного состава чернил, где свинец добыт на каком-нибудь уже давно заброшенном руднике в Швеции, бумаги, имеющей особое переплетение волокон, потому что лоток с массой тряс работник Гутенберга левша, волокон ниток из сшивки переплета, образовавшегося лигнина…. до характера нанесения красок, даже хвостик какой нить буквы может выдать поделку и прочее. Так до бесконечности. Многие материалы, сейчас просто уже недоступны, и чтобы их произвести, нужны многолетние и очень дорогие лабораторные исследования. Еще раз повторю, их десятки тысяч, этих нюансов. Мошенник физически не способен воспроизвести весь этот технологический процесс и учесть все тысячи тонкостей. Хороший специалист найдет то, что выдаст подделку. Даже пресловутый «Черный квадрат» Малевича очень сложно подделать. Поэтому артефакт, перенесенный в будущее, будет идентифицирован, как очень хорошо невероятно сохранившийся подлинник, избежавший последствий процесса энтропии. Да к нему будет куча вопросов, но ни один нормальный специалист не станет сомневаться в его истинности. Тем более следуя великой ТО Эйнштейна этот переход неизбежно внесет свои коррективы. Те, кто этого не понимают, просто не знакомы с матчастью.

Поэтому эти две претензии, с этого момента я считаю глупыми и не буду на них отвечать.

Ну, вот и все что я хотел сказать, перед тем как вы начнете читать книгу, поэтому более не буду занимать ваше внимание и приглашаю поскорее присоединиться к приключениям моих героев в новой книге из цикла «Контрабандисты во времени».

Приятного чтения ваш Дмитрий DM.

Глава 1. Предательство №3.

— Сучка! Вот же сучка!

Бруно отчаянно заломил руки за головой, как несчастная наложница с картины Эжена Делакруа «Смерть Сарданапала».

Более получаса он хоккейной шайбой метался из угла в угол по помещению аптеки, не в силах стоять на месте и внятно построить речь. Каждый раз его спич прерывался руганью, воплями, проклятьями и криками. Иногда он все же находил силы остановиться, но не выдержав внутреннего напора эмоций, тут же срывался, повторяя движение детского волчка - сделав несколько оборотов на одной ноге или сразу на двух, переходил к яростному топоту ногами.

— Сучка-а-а-а! — в очередной раз он, вскинув голову к низкому закопчённому потолку обхватил ее руками и проскулил, — нет, ты представь только! Я ее вытащил из этого дерьма, где моя Анна жила простой дочуркой пекаря, не зная о настоящей цивилизации. Из грязного вонючего средневековья…. А она? А что она? А он-а-а, — он остановился перед Демьяном, протянув к нему руки, — а она, кинула меня! И не просто кинула! Сбежала с этим проклятым французским преподом из болонского университета!

Демьян присев на стол устало смотрел на друга.

— Скажи же что-нибудь! — Бруно схватил его за плечи и истерично потряс.

— Что? — ответил Демьян и не спеша убрал его руки.

— Как что? Как что?!

Но Бруно унимался. Он подпрыгнул на месте и снова начал путь безумной кометы в замкнутом пространстве небольшого помещения аптеки. Демьян махнул рукой, зашел за стол, где лежал ворох различных бумаг ждущих, что им уделят время и разберут. И еще, он сегодня намеревался наконец-то подвести бухгалтерию их предприятия. Торговля артефактами шла достаточно неплохо. Он разумно не стал тащить на рынок будущего дорогие предметы из прошлого, а ограничивался небольшими изделиями ремесленников, редкими монетами, книгами и прочими предметами, которые интересовали коллекционеров, подходили для аукционов антиквариата, но не привлекали особого внимания, как это произошло с Библией Гутенберга и двумя золотыми флоринами. Его мечта о картине от Леонардо да Винчи затягивалась, по самой простой причине — мастер, как всегда, сделав первые удачные наброски, отложил работу и всячески динамил, что было свойственно натуре великого Леонардо и на что всегда жаловались все заказчики, начиная от флорентийских магнатов Медичи до французских монархов. Да и здоровье в последнее время у великого мастера очень серьезно пошаливало.

— Нет, ты все-таки скажешь хоть что-нибудь?

— Решай свои проблемы сам! — огрызнулся Демьян, — я тебе всегда говорил, нечего было тащить ее туда.

Он указал на дверь, искусно замаскированную под деревянные панели и скрытую гобеленом. Чувствуя, как он начинается заводиться, вливаясь в эмоциональный вихрь своего друга продолжил.

— Но ты же не мог! Ты потащил ее в современность. И мало того, свалил все работу по аптеке на меня! Я один просиживал неделями и месяцами в Средних веках. Вел наш с тобой бизнес пока вы наслаждались беззаботной жизнью. Я пахал не покладая рук, а вы почти полностью переселились обратно в будущее. Катались по туристическим путевкам в Турцию, во Францию, в Америку, пока я тут ишачил, как проклятая шахтерская лошадь, ведя все наши дела! И кстати, зарабатывал деньги для ваших вояжей.

— Но ведь ты сам просил, чтобы тебя оставили в одиночестве…. Ну после того, как ты завалил Сему Молотка.

Демьян не на шутку разозлился.

— Да! Но ты в очередной раз бросил меня! И я рад, что она оказалась совсем не промах для девушки простушки из средневековья. Я бы сказал, она показала себя просто настоящей, прожженной и расчетливой супербабой….

— Не говори о ней так! — запротестовал Бруно, — я продолжаю любить ее! Моя Анечка-а….

— Да, мать твою! — злорадно заорал Демьян, — твоя Анечка очень шустро оперилась за эти три-четыре года! Постой-ка, как это было….

Демьян встал за столом, приняв театральную позу, потом запрокинул голову, закатил глаза и чванливо гнусавя, сказал.

— Моя Анечка просто гений. Она так хорошо освоила Интернет, что даже я в нем не разбираюсь так умело. Она записалась на кучу образовательных курсов, стараясь наверстать свои пробелы, чтобы не отставать в развитии от современников из будущего.... И вообще у нее несколько предложений от модельных агентств, — Демьян вышел из пародийного образа, перестав кривляться и заорал, — Мудак! По твоей милости теперь там разгуливает особа из средневековья и что будет, если она начнет болтать? Ты никогда не думал об этом?

Бруно виновато молчал.

— Ты ее познакомил с этим преподом профессором из Франции….

Демьян не выдержал и снова передразнил своего друга.

— Его так восхитил ее старый французский язык и ее милые манеры. Ах, она теперь сможет консультировать университет Болоньи. Да? Так было?! А ты тщеславный идиот, всячески поощрял эти контакты! И вот теперь получи!

Демьян не выдержал, схватил ворох бумаг со стола и швырнул их в Бруно. Выпустив пар, он спокойно сел за стол и сказал.

— Думай, как ты теперь будешь объясняться с ее отцом и ее пятью братьями. Подозреваю быть твоей морде битой, а ребрам переломанными. И вообще, Бруно, отстань от меня. Решай все свои проблемы сам. Мне и так хватает своих забот.

— Ты после той драки с Семой очень сильно изменился. Ты стал не такой, каким был прежде, а превратился в черствый сухарь. Не можешь выслушать друга и попытаться помочь ему….

Он не договорил, видя, как лицо Демьяна перекосила гримаса бешенства, и он угрожающе привстал из-за стола. Его рука дернулась в поисках увесистого предмета, чтобы швырнуть им в своего друга. Бруно, словно пленный фашист с карикатуры Кукрыникосов поднял обе руки и быстро взбежал на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Все, все братишка! Прости! Я не хотел. Оставлю тебя одного. Я переоденусь и займусь делами. Все братишка, без баб! Братья Демьян и Бруно снова в деле. А эта…. Сучка Анна Болейн, дочка пекаря, она еще попляшет у меня, — его голос затих где-то наверху.

Демьян посидел несколько минут, приходя в себя.

«Черт побери, ну почему он все время приходит с проблемами, а не с чем-нибудь путным? Это какое-то мое пожизненные проклятье», — грустно подумал он, — «а может быть он прав? Нужно жить вот так, как живет он, совсем не думая о своих поступках. Не думать, что будет если сделать это или, то? Не думать о том, что принесет человеческой истории наши необдуманные действия. Забыть про этот проклятый эффект бабочки. Просто жить».

Демьян достал небольшой серебряный медальон с портретом Изабелль. Ее подарок о всего лишь одной их ночи, когда они были вдвоем.

После кровавого поединка с Семой Молотком король приблизил Демьяна, сделав его придворным аптекарем. Франсуа ле Бертран от бессильной ярости, что ничего не может поделать с этим выскочкой инородцем из далекой Московии, вскорости заболел от переживаний и слег. А после того, как он умер, встал вопрос о выборе нового главы цеха аптекарей. Король всячески оказывал Демьяну свое расположение и намекал магистрату о своем кандидате, но в те времена монархия еще не приобрела, признаки абсолютизма и поэтому Людовику так или иначе приходилось считаться с цеховыми мастерами, мэром, духовенством и прочими влиятельными людьми Парижа. Да и сам Демьян не шибко стремился к столь высокой должности и все чего он желал, это лишь видеть Изабелль, во время аудиенций у короля или посещая двор по делам лечения или поставок лекарств. Он периодически видел возлюбленную и его сердце разрывалось от страданий, вызванных неутоленной любовью, ревностью. Ему иногда хотелось схватить этот напомаженный ароматическим розовым маслом напыщенный мешок, по имени Людовик и вытрясти из него всю душу. Но он не мог.

Они несколько раз встречались с ней в церкви на службе, в том месте, где их не могли заподозрить в порочащих королевскую фаворитку связях. Она передавала ему письма, которые он трепетно хранил у себя в квартире в будущем. И когда он там бывал, то перечитывал их все по нескольку раз. Иногда он вскакивал полный решимости раскрыться ей в том, кто он на самом деле и предложить ей последовать за ним в его мир, чтобы наконец-то обрести счастье. Но каждый раз решимость пропадала, когда он трезво начинал размышлять об «эффекте бабочки», хотя Бруно бесцеремонно попрал этот эффект и ничего страшного не произошло. Демьян думал о том, что в этом случае им придется покинуть средневековье навсегда. Вот в последнем и была настоящая причина его страданий, в которой он не хотел себе признаваться. Демьян боялся потерять возможность путешествовать во времени. Где-то в глубине его души сидел тайный червь безграничного тщеславия, в котором он обвинял Бруно. Но его черта характера имела более сильное воздействие, чем у его друга. И червь крепко держал, обвив кольцами своего тела ключ от замка закрывающего все его желания расстаться с пространственно-временным порталом ради любви. Все сентиментальные натуры знают, что если ты не можешь пожертвовать ничем ради своего любимого человека, то рано или поздно тебе придется заплатить горькую цену потери и прожить остаток своей несчастной жизни, каждый день, упрекая себя в малодушии. Впрочем, Демьян успокаивал себя мыслью, что вскорости он откроется Изабелль, вот только надо чуть-чуть времени — пусть этот проклятый Леонардо да Винчи допишет свою картину. Таким образом, он нашел себе оправдание и, страдая, тянул с принятием решения.

Но та единственная ночь случилась.

Людовик покинул замок Консьержери и отправился с двором в свою летнюю резиденцию, подальше от жаркого летнего зноя, отягощенного парижской вонью, к прохладе небольшого озера Этан Де Карп, в милое местечко Фонтенбло излюбленное место охоты и отдыха французских королей. Он любезно пригласил с собой Демьяна. Надо отметить, что монарх испытывал к нему некую издевательскую симпатию и был не прочь при случае побеседовать с ним на разные темы. Единственное что ненавидел в этих беседах с монархом Демьян это упоминание о своем поединке с Семой Молотком. А королю наоборот доставлял удовольствие личный пересказ Демьяном всех нюансов того события.

В тот день король охотился, но охота не задалась. Он загнал двух оленей, но подстрелить их из арбалета не смог. Болты ушли мимо, причем один прошел сквозь ветвистые рога, и животное ушло по хлябким тропкам в болота. Охотники попытались сунуться вслед за оленями, но увязли в трясине, едва не утопив двух любимых собак короля. Через некоторое время егеря выгнали на короля большого кабана, и Людовик решил лично убить его копьем, продемонстрировав всем свою доблесть. Пока собаки его удерживали, король спешился, взяв из рук егерей свое любимое кабанье копье, подаренное ему германским императором. Но Вепрь оказался очень большим и агрессивным — тем паче его убийство, для любого охотника считалось особым подвигом, а голова этого кабана стала бы достойным трофеем охотничьего зала в замке Фонтенбло. Одна собака, неосторожно попавшая под большие и острые клыки, уже лежала вся в крови, в стороне, поскуливая в предсмертных конвульсиях. До кабана осталось примерно десять шагов, и король рассчитывал ударить его в шею. Но внезапно кабан всем телом развернулся на месте, раскидал собак и бросился в его сторону, выставив вперед клыки. Людовик перехватил копье, уперев его конец себе в бедро, и выставил острие навстречу несущемуся разъяренному животному. К несчастью, он промедлил всего одно мгновение, и удар копья пришелся по жесткой щетине холки, а лезвие отклонилось в сторону. Вепрь сбил охотника с ног. Демьян с ужасом смотрел на разворачивающуюся драму. Еще несколько секунд и острые клыки могли вспороть живот короля или же разорвать артерии на ногах, излюбленное место удара кабанов самцов. Монарха спас его верный егерь, огромного роста мужик, которого все звали просто Файлез.[1] Он бросился на выручку и, навалившись на вепря, пронзил мечом шею животного. Когда стихли первые хрипы смертельно раненного кабана, король, пошатываясь, встал весь в грязи и в самом дурном расположении духа.

Вечер, неудачливый охотник монарх провел за карточным столом. Ему снова не везло, но уже в игре. Он пил много вина в компании приближенных к нему придворных, куда пригласили и аптекаря из Московии. Но Демьян, не любил такие, как он называл, «бухие царские посиделки» где он единственный незнатного происхождения человек частенько становился объектом язвительных насмешек и острот, как со стороны короля, так и со стороны придворных, которые, чтобы заслужить его улыбку или смех, всячески упражнялись в этом низком занятии. Изабелль находилась при монархе рядом. Она сидела с несчастным видом, чем вызвала крайнее раздражение монарха. Демьян уже не раз слышал в перешептываниях придворных, что король очень недоволен ей, называл несчастную девушку то «холодной бесчувственной лягушкой», то «мадмуазель печаль» и периодически грозился или отослать ее в монастырь или выдать замуж за старого маршала Шарля де Амбуаза сеньора де Шомона. Придворные заметили эту перемену к ней монарха и всячески пытались опорочить Изабелль, параллельно подсунув в его постель своих кандидаток. Но пока это не получалось, так как Людовик все же хотел добиться от нее страстных, чувственных отношений, а уже потом избавиться от фаворитки навсегда, тем самым отомстив за ее постоянную холодность к нему. После очередного бокала вина он, кинув взгляд на Изабелль раздраженно сказал.

— Сударыня ваше выражение лица, от какой-то внутренней аскезы, способно сделать наше вино невыносимо кислым.

Изабелль опустила голову и, не смея взглянуть на монарха ответила.

— Даже если избавлюсь от нее и начну улыбаться Ваше Величество, то я не думаю, что мое ложное веселье вернет ему сладость.

Дерзкий ответ не понравился Людовику. Он швырнул свои карты на стол и не глядя на нее сухо произнес.

— Думаю, сударыня вы желаете незамедлительно покинуть наше общество. А то ваше присутствие действительно вскорости превратит вино в уксус, — он повернулся к ней, — и может быть, хотя бы отсутствие унылой дамы среди нас, вернет мне удачу в игре. А вам сударыня нужно дать то, чего вы так желаете.

— Да Сир, — покорно сказала Изабелль и присев в поклоне бесшумно покинула зал.

Демьян сжал кулаки и испытывая боль за унижение любимого человека, исподлобья проводил взглядом, уходящую девушку. О, как он хотел сейчас броситься на него и размозжить его голову так же, как он это сделал с Семой Молотком. Король, как ни в чем не, бывало, продолжил играть в карты, изредка пересказывая приятелям некоторые интимные подробности своих отношений с Изабелль. Его партнеры по игре, похохатывая, бросали карты на стол и поддерживали настроение своего сюзерена, стараясь незаметно разжечь в нем неприязнь к опальной фаворитке. Каждый понимал, что момент настал и в скором времени, он охладеет к ней и ее место освободится, а король начнёт искать новую кандидатуру для своей постели. А по тому тону, каким он удалил Изабелль, все говорило, что возможно это случится если не завтра, то на днях точно. Несколько дам, оставшихся в зале, незаметно придвинулись к столу, за которым шла игра и бросали кроткие, но томные взгляды на Людовика.

«Как же все это противно! Бедная моя Изабелль», — думал Демьян.

Через некоторое время король основательно набрался вина и, кивая охмелевшей головой, засобирался в опочивальню. Но ему хотелось кем-то заместить Изабелль. Он едва заметно кивнул одной из дам, которая, потупив глаза счастливо улыбнулась.

Демьян, кляня на все лады монарха и его приближенных вельмож, отправился в свою небольшую комнату в крыле замка, отведенного для прислуги и незнатных обитателей двора, не обладающих родовитым происхождением. Но, впрочем, ему полагался, как гостю самого короля, слуга, да и комната имела довольно чистый и опрятный вид. Демьян же не привык пользоваться помощью прислуги, живя по принципу «всех слуг и лакеев отменили еще в семнадцатом году», фразу, которую любил говорить его дед, приучая внука к самостоятельности. Он отпустил его еще в полдень, поэтому скинув камзол решил лечь спать. Сел на кровать и глядя на свечу на столе, просидел несколько минут, сжав кулаки и прижимая их губам, словно хотел впиться в кожу своих рук зубами.

«Черт побери, все это проклятое средневековье», — думал Демьян, — «надо что-то делать. Так дальше продолжаться не может. Почему я, живя здесь, начинаю принимать правила игры этого времени? Почему, я, черт возьми, подстраиваюсь под проклятый образ жизни Средних веков? Что со мной происходит? С человеком из будущего…. Прав Бруно, тысячу раз прав…».

Его переполняли чувства. Он встал, открыл небольшое окно и вдохнул прохладный воздух ночи. На столе стоял кувшин с вином. Он схватил его и, не отрываясь, осушил. Через некоторое время пришло успокоение.

«Какой может быть к чертовой матери сон?! Я не усну!».

Но он сел на кровать.

Не успел Демьян стянуть с ног обувь, чтобы лечь прямо в одежде на постель и уставиться в потолок надеясь, что сон придет к нему, как в дверь тихо постучали.

На пороге стояла Катерина, служанка Изабелль.

— Месье госпожа просит вас прийти к ней. Она себя плохо чувствует и ей нужны лекарства.

Демьян не мешкая ни секунды, схватил сумку и отправился вслед за служанкой. Он быстро шел Катериной, в полутьме коридоров, ощущая, как сильно бьется его сердце. Демьян решил, что не будет ждать подходящего момента, а возьмет Изабелль за руку и они этой же ночью сбегут из Фонтенбло в его «жизнь». Но едва он вошел в ее покои, как она бросилась ему на грудь и стала осыпать его лицо и губы поцелуями.

— Прошу вас мой господин, не оставляйте меня сегодня. Пусть эту нашу с вами ночь защитит Пресвятая Дева.

Демьян выронил сумку с лекарствами и, отдавшись чувствам, обнял Изабелль, изо всех сил прижимая ее к себе.

— Я никогда не оставлю тебя моя любовь, — прошептал он, — клянусь, я никогда не оставлю тебя.

Девушка взяла его за руку и повела за собой к кровати с балдахином.

— Катерина предупредит нас, если Его Величество вознамерится меня посетить сегодня. Она предана мне.

Изабелль повернулась к Демьяну и, заглядывая ему в глаза сказала.

— Здесь есть потайной вход и в случае опасности ты сможешь беспрепятственно уйти. Но я не думаю, что у него сегодня возникнет такое желание. Я слышала, что мадмуазель де Буаселье, наконец-то добилась своего, освободив меня от общества короля, и теперь страстно ублажает его в королевских покоях.

— Я убью проклятого Людовика, если он только сунется сюда, — злобно прошипел Демьян, — я ненавижу его.

Но Изабелль испугано приложила ладонь к его губам.

— О нет! — прошептала она, — любовь моя даже не думай об этом. Мало ли нам испытаний послал Господь…. Я не переживу если тебя казнят. Пусть эта ночь будет нашей и только нашей. Я так ее ждала мой господин. Я так ждала…. когда буду принадлежать только тебе.

— Изабелль, я должен тебе кое-чем признаться, — остановил ее Демьян, — я должен тебе рассказать…

— Прошу, — прошептала девушка, — ты скажешь мне все завтра. У нас мало времени, чтобы принадлежать друг другу. До рассвета осталось совсем немного, а прислуга в замке встает с восходом и тебя могут увидеть. Потом, ты все скажешь мне потом….

Изабелль полностью сбросила с себя одежду и легла на постель, увлекая за собой Демьяна.

Утром он ушел через потайной ход к себе в комнату. Демьян твердо решил, что как только они вернуться в Париж, он обо всем расскажет Изабелль и заберет ее с собою в будущее, чего бы это ему не стоило.

«Плевать на этого да Винчи и на его сраную картину. Обойдемся без него!», — подумал он, прижимая к лицу руки и вдыхая аромат, оставшийся на ладонях. Это был аромат Изабелль тонкий сладкий фиалковый аромат, с нотками пудры и свежих весенних вишневых веток.

А после полудня он узнал, что король Людовик срочно отослал Изабелль в один из каких-то строгих монастырей на север Нормандии, где она должна жить и через некоторое время выйти замуж за старика маршала сеньора Шарля де Шомона.