Контрабандисты во времени: Невеста для царя

«Ну не переживай, моя дорогая Изабелль, я найду этого засранца и своей отеческой рукой напорю ему задницу. Мать забыл, говнюк», — сердито подумал он.

— А что дальше?

Изабелль удивленно посмотрела на него.

— Его сын должен унаследовать польский престол. Вернее, объединенного государства, Речи Посполитой. Я еще общаюсь со старыми друзьями, которые вхожи во двор, и они приносят мне разные придворные сплетни. Я слышала, что прибыла польско-литовское посольство с просьбой к принцу занять объединённый престол.

Демьян, уже ничего не соображая от вала информации и путаясь во всех этих династических клубках промолчал.

«Ахренеть! В Польше так в Польше. А вообще-то надо постараться вернуться обратно и выполнить свое обещание вытащить Изабелль из монастыря. Тогда мне не придется мотаться по средневековой Европе в поисках возможности свидеться с сыном…. Или уже внуком? А все будет намного проще…. Детский сад, первые роликовые коньки, Макдональдс, поездка с семьей к морю в Турцию, школа, институт, может под старость, мы с Изабелль на даче огород разведем…»

Он посмотрел на сидящую перед ним старуху.

«Мда-а уж, там ты такой развалиной точно не стала бы…. Будут тебе всякие спа-процедуры, массажи и прочая бабская хрень. А вечерами мы будем смотреть «Звездные войны» представляю, как ты обалдеешь…», — он даже заулыбался от этих чарующих размышлений, как все может сложиться, если он вернется обратно и спасет ее.

Но его мысли прервал громкий грохот где-то внизу. Они совсем забыли про погромщиков, а те тем временем перешли к активным действиям, выбивая дверь. К тому же в окно залетел камень, который едва не разбил голову несчастной Изабелль, потом за ним влетел горящий факел.

— Давай парни поднажмите! — подбадривал своих товарищей мясник, — выкурим наглых гугенотских крыс, которые развелись в нашем городе без числа! Попустил нечистый Сатана их в наши дома. Но ничего Господь вложил в наши руки оружие и огонь. Убивать и жечь проклятых еретиков!

Демьян схватил факел и выбросил его обратно. В ответ в окно сразу полетели камни и куски палок. Он спрятался за угол, и осторожно высунув голову, посмотрел вниз. Несколько погромщиков держали толстое бревно и, орудуя им как тараном, били в дверь. Рядом стоял мясник с факелом и руководил. Демьян огляделся по сторонам, но ничего, что можно было бы швырнуть в голову этого жестокого убийцы, не нашел. Зато мясник увидел его бледное испуганное лицо в оконце и закричал.

— Дрожишь гугенотская крыса?! Скоро мы выбьем эту проклятую дверь, и я собственными руками вспорю тебе брюхо, как свинье. Уж поверь, я это умею делать хорошо!

Демьяну на мгновение почудилось, словно лицо мясника исказилосьи превратилось в давно забытый образ Семы Молотка. Как будто это он стоял там внизу и руководил погромщиками.

Несколько камней полетели в окно.

Демьян тряхнул головой и спрятался за угол и увидел у стены, прислоненные деревянные ставни, он схватил их и закрыл ими проем.

«И дальше не видеть твою мерзкую кровожадную рожу», — огрызнулся он, про себя обращаясь к мяснику.

Нужно действовать.

— Изабелль! Нам необходимо спуститься и забаррикадировать дверь иначе эти мерзавцы со временем вынесут ее.

Демьян схватил ее за руку и потащил вниз по лестнице, освещая путь свечой. В гостиной входная дверь сотрясалась от мощных ударов тяжелого бревна, готовая вот-вот сорваться с петель.

Бум! Бум! Бум!

Железный засов прыгал в петлях, едва сдерживая натиск, доски трещали, давая знать, что хоть они и дубовые, но отнюдь не вечные и скоро расколются.

«Хорошо, что вы богачи и можете себе позволить дубовую дверь с железным запором. Но этого мало!», — думал он, озираясь по сторонам и ища предметы для создания небольшой баррикады.

— Ага, есть! Держи свечу! — воскликнул он и, отпустив руку Изабелль, приступил к делу.

Демьян, не теряя ни минуты начал задвигать в дверной проем тяжёлые сундуки, столы, стулья, мешки, даже кухонную утварь — все, что попало ему под руку.

— Изабелль! Я завалю вход. Дверь и баррикада их на некоторое время сдержит, но они неизбежно ворвутся сюда и убьют нас! Моих сил справиться со всеми не хватит. Нужно позвать кого-то на помощь или, что лучше всего, каким-то образом незаметно покинуть дом.

В этот момент он пожалел о том, что отправил Гастона вместе с Бруно в будущее.

«Глупая ошибка», — подумал Демьян, — «Гастон один уложил бы всех этих мясников, водовозов, сапожников и остальных…».

— Нам некого позвать на помощь, — смиренно ответила она, — но мы можем покинуть дом через потайной выход, он ведет к берегу реки.

— Отлично! — Демьян обнял старуху и, не удержавшись от нахлынувших чувств, поцеловал ее в лоб, — Бежим мадам! Веди!

Она задумчиво посмотрела на него.

— От вас пахнет так же, как и от вашего отца….

— У нас нет времени сейчас выяснять, как от кого пахнет! Валим отсюда пока эти идиоты не сообразили окружить дом.

Изабелль повела его по узкому коридору вглубь дома. Несмотря на смертельную опасность, Демьян с любопытством смотрел по сторонам, обозревая быт средневекового жилища. Он отметил про себя, что дом пребывал в некотором запустении. Плохо подметённые полы, пыль, местами мусор, на стенах покосившиеся картины в потускневших рамах, всюду оплывшие столбики свечей. В кухне беспорядок, остатки немудренной еды, хлеб, овощи, глиняная бутыль с отколотым горлышком — по-видимому, старая служанка о которой упомянула Изабелль, из рук вон плохо справлялась со своими обязанностями.

«Эх, бедная моя Изабелль», — пожалел он ее.

Она вывела его в небольшой внутренний дворик и указала на малоприметную дверь, чернеющую на фоне каменной стены.

— Это здесь. Вход в подвал и там короткий проход, — сказала она.

По тому, как дверь с трудом открылась, Демьян понял, что ей очень давно не пользовались. Он посмотрел на толщину дверного полотна — толстые дубовые доски, скрепленные железными полосами, потом вытянул руку и осветил узкий проем, ведущий в подвал.

«Отлично, черт возьми. Наверное, твой муженек сделал его, памятуя о секретных подземных ходах, что рыцари рыли в своих замках. И не ошибся, секретный ход из донжона вещь архиполезная…. Спасибо тебе старый черт! Ты почти спас нас», — подумал он.

Где-то внутри дома раздался грохот и треск — дверь не выдержала натиска и поддалась.

«Все!», — подумал Демьян, закрывая за собой дверь и задвигая засов, — «Еще пару минут они будут рыскать по дому в поисках нас и поживы и пока сообразят, что дом пуст мы уже будем плыть на лодке по реке далеко от этого места. А что будет потом? Когда я ее спасу. Что я ей скажу? Дорогая Изабелль я сын того чувака, которого ты любила. Хочешь, я тебе покажу будущее? Ты там чутка, поживешь, а я пока разберусь с тем, как вернуть время обратно и вытащить тебя из монастыря. Чушь! Чушь собачья! Ладно решим по ходу дела».

Он отогнал предательскую мысль и поднял свечу.

— Изабелль, быстрее, пошли.

Они миновали помещение самого подвала, заваленного всякой рухлядью, и двинулись по очень узкому душному коридору. Демьян шел, смахивая с пути лоскуты седой паутины, которая свешивалась с потолка, словно старая пакля из прохудившейся стены. Со свода капала вода, конденсирующаяся на прохладной каменной кладке, а горло першило от запаха затхлости и плесени.

«Жуть», — подумал он, — «не застрять бы здесь, как я застрял в окне. Спасать уже будет некому».

Через несколько метров они уперлись в другую дверь. Демьян, ударив пару раз ногой засов, отодвинул его. Навалился плечом и с трудом сдвинул ее на несколько сантиметров. Дальше дверь не шла, как он ни старался. Он осмотрел заржавленные петли. Слой старой ржавчины покрывал их так обильно, что массивные штыри «закусило» и толстые кольца намертво заклинило между собой. Он попробовал их выбить рукой. Но только ободрал ладонь.

— Ни хрена не выйдет! Все капец, — прошептал он, бессильно оперившись лбом о дверь, — обратно нам уже нельзя и здесь оставаться тоже и мы теряем драгоценное время, черт возьми.

Но на выручку пришла Изабелль. Она взяла из его рук свечу и вылила на петли растопленное свечное сало.

— Толкай, — коротко сказала она, — да прибудет с тобою сила молодой Садко!

Демьян уцепился руками за край двери, и с силой покачав ее к себе и от себя, открыл.

«Ну, ты даешь дорогая!», — усмехнулся он про себя.

Они погасили свечу и в полумраке, лишь освещенные слабым лунным сиянием, пошли к небольшой пристани, там покачивалась единственная оставленная для бегства лодка. Спасение так близко. До них доносились крики жертв и их мольбы о пощаде. Кровавая расправа докатилась и до этого тихого места. На другом берегу отсвечивало зарево нескольких пожаров или больших костров. Изабелль, шедшая за ним, беспрестанно произносила молитву, в которой просила защиты у Господа и Пресвятой Девы.

— Вовремя мы слиняли, — прошептал Демьян, — еще немного и уже бесполезно было бы бежать. Нас разорвали бы эти мерзавцы.

Они вышли на небольшой деревянный помост. Демьян быстро запрыгнул в лодку и протянул ладонь Изабелль. Та немного замешкалась, подбирая полы платья.

— Давай руку, дорогая, прошу тебя, быстрее….

— Далеко собрались?! — раздалось за ее спиной, — сдается мне, что вы забыли попрощаться.

Изабелль как-то странно выгнулась всем телом, тихо всхлипнула и стала оседать на ослабших ногах. Демьян увидел, что из черной ткани на ее груди торчал непонятный заостренный кусок металла, с которого капала кровь.

— Изабелль, что с тобой? — растерянно спросил он, — Изабелль! — закричал Демьян.

— Все замечательно приятель, не изволь беспокоиться, — из-за ее спины выглянул мясник, — свидание отменяется, и твоя подружка гугенотка никуда не плывет. Старая ведьма передумала. Она просто решила, что не перенесет путешествия и попросила ей помочь.

Мясник схватил сильной рукой несчастную Изабелль за плечо, с хрустом вытащил мясной крюк из ее худого тела. Потом отбросил женщину в сторону.

— А теперь крыса, пока парни обчищают дом, мы с тобой потолкуем по-свойски. Мне жаль тебе говорить, но ты никуда не плывешь.

Перед Демьяном стоял мясник и рядом с ним водовоз Жак.

— Ты думал, что все такие дуралеи, как вот этот пропитый пьяница? — он обнял за шею Жака и притянул к себе, потом отпустил, — Не-е-т. Мне он сказал, что ты ходил за угол дома и что-то там высматривал. Вынюхивал словно крыса. И я тут же смекнул, наш гугенотик ищет пути отхода, так на всякий случай. Но ты не проведешь старину Марселя. Я сразу понял, что ты бегал к речке.

Мясник сделал резкий выпад и размахнувшись попытался ударить Демьяна большим крюком по голове. Но тот уже пришел в себя и смог ловко увернуться — уроки Гастона не прошли в пустую. Он наклонился, уходя от удара. Лодка предательски качнулась, и Демьян рухнул на ее дно.

— Проклятый гугенот! Я подвешу твою тушу на мой крюк! Ты будешь висеть как свинья… Господь мне в помощь!

Мясник запрыгнул в лодку и еще раз замахнулся крюком. Но Демьян изловчился и сильно ударил его веслом в колено. Мясник, хоть и расставил широко ноги, но тоже не смог удержаться в качающейся лодке и со всего размаху сел на небольшую скамеечку на корме.

— Ах ты, проклятый гугенот!

Крюк выскользнул из его рук и упал в воду. Грязно ругаясь, он попытался встать, схватив второе весло, но не успел. Демьян оказался более проворным. Он вскочил и, выхватив рапиру, и проткнул мяснику грудь. Тот захрипел.

— Грязный ублюдок….

Демьян резким движением выдернул клинок из тела и воткнул ее острие ему в горло, потом также вытащил и, приложив всю свою силу, ударил в тонкую лобную часть над переносицей. Раздался громкий хруст ломающихся костей, мясник сразу же обмяк и повалился на бок. Демьян вовремя вытащил клинок из его головы, на котором застыло удивлённое выражение лица и толкнул ногой здоровяка. Мясник, обливаясь кровью, не выпуская из рук весла, медленно перевалился через борт и с тихим всплеском погрузился в темную воду, словно в адский мрак. Жак водовоз, молча наблюдавший всю эту картину, развернулся, как-то жалобно всхлипнув, рванул в сторону дома. Демьян не мешкая ни секунды, выпрыгнул из лодки, бросаясь за ним в погоню. Он нагнал его почти у самого угла стены.

— Прошу прощения приятель, но у меня нет другого выхода, — он сделал резкий выпад, протыкая несчастного Жака чуть выше поясницы, в то место, как учил его Гастон, у человека находятся почки. Бывший водовоз, хрипя и стеная от боли, упал на живот. Он, хрипя, попытался уползти, но Демьян хладнокровно добил его ударом рапиры, вонзив ее под лопатку с левой стороны. Жак затих и перестал шевелиться.

«Господи!», — закричал про себя Демьян, — «Что я творю!?».

Он ощутил, как его руки задрожали и он, выронив оружие, упал на четвереньки. Руки еще чувствовали это мягкое погружение острой стали в человеческое тело.

— О... Боже, что со мной?

Его вырвало. У дома послышалась какая-то возня. Демьян взял себя в руки. Он быстро подбежал к телу Изабелль. Она еще была жива, поднял ее и перенес в лодку и, оттолкнувшись ногой от деревянной пристани, отдался на волю течения реки.

Изабелль лежала на его руках и едва дышала. Ее сиплые вздохи то и дело прерывались, жизнь уходила из нее.

— Изабелль, — тихо позвал ее Демьян, давясь от слез.

— Ведь…. Это ты…, — прошептала она, — я знаю это ты пришел….

— Я, — ответил Демьян.

— Ты все же пил кровь убитых девственниц?

— Нет, что ты несешь…. Я не совсем, такой, как ты, думаешь…. Я столько хотел рассказать, показать…. Я клянусь дорогая, что я вернусь назад и заберу тебя из монастыря.

Ее тело начало трястись от конвульсий и изо рта пошла кровь.

— Поцелуй меня, — едва слышно прошептала она.

Демьян, обливаясь слезами, прижался к ее губам, чувствуя на них еще теплую кровь. Изабелль умерла.

Глава 6. Черная королева.

Он потерял последние остатки душевных сил и, не имея больше возможности противостоять злоключениям своей судьбы, лег рядом с телом мертвой Изабелль на дно лодки. Лишь единственное желание, еще трепетало в нем робким пламенем свечи — ничего не видеть вокруг, унести свое плачущее сознание из этого мира, как можно дальше. Демьян сквозь боль горькой потери, что ранило сердце, усилием воли, заставил себя сосредоточился на черном небе, усыпанным бесчисленными звездами. Раньше, он никогда не осмелился вот так лежать рядом с мертвецом, но жизнь в средневековье разрушила преграду неприятия смерти, сделав частью бытия. Поэтому он, равнодушно отведя глаза, боковым зрением смотрел на заострившиеся черты лица Изабелль.

«Не видеть ничего…. Не слышать ничего…».

Неуправляемая лодка, подобно челну жуткого перевозчика душ усопших Харона, медленно плыла по течению Сены, в сопровождении безмолвных спутников — сотни, тысячи трупов убитых и сброшенных в реку этой ночью людей. Он слышал, как иногда они касались своими телами бортов, издавая тихий шорох, шелест, похожий на загробный шёпот, поскрипывания, постукивание, едва слышимые всплески воды, когда переворачивались, попав в водоворот — речь мертвых, которым уже все равно. Этими звуками они звали его и мертвую Изабелль в неизвестность, дальше по течению зловещей реки Ахерон. Переживание утраты душило Демьяна, заставляя испытывать по-настоящему тяжелые чувства боли и тоски.

«Господи, ну почему со мной всегда так? Я нахожу свое небольшое счастье и тут же его теряю…».

Но ответом ему были отблески огня и далекие, безумные крики жертв резни с обоих берегов реки — сегодня Бог молчал. А Демьян, каждый раз задаваясь этим вопросом, одновременно стыдливо загонял подальше в подсознание очевидный ему ответ. После поединка с Семой Молотком он необратимо изменился. Они с Бруно успешно торговали артефактами и сумели скопить на счету в банке очень приличную сумму, которая позволяла им обоим жить припеваючи, не думая о насущном куске хлеба с маслом и красной икрой. Ничто не мешало ему открыться Изабелль, «притащить» ее, как он говорил, когда дело касалось Анны дочки пекаря, в современность и зажить той счастливой жизнью об утрате, которой он сейчас так горько сожалел. Но он этого не сделал. Зато, как только события завертелись в круговороте опасных приключений, ему вдруг стало очень «комфортно». Он снова почувствовал, смертельно щекочущий кончик рапиры, что судьба держала в своей нетвердой руке у его горла. Все это вернуло ему, немного поблекший вкус жизни, и как не странно, равновесие в душе.

Но время шло и через некоторое время лодка ткнулась в берег, ее немного крутнуло кормой, и она громко стукнулась бортом о небольшой деревянный помост. Тут же кто-то сильной рукой притянул ее к швартовочному месту, не дав уплыть дальше. Демьян вскочил и уже потянулся рукой к рапире, но властный голос его остановил и одновременно этот кто-то осветил ярко горящим в руках факелом лодку.

— Месье, я не советую вам даже притрагиваться к оружию. Если вы не хотите быть убитым на месте.

Демьян медленно и послушно опустил руку.

«Начинается…», — он обреченно поднял голову, огляделся по сторонам, — «не успело все закончиться, как все начинается снова!»

Его лодку прибило к небольшому помосту, на котором стояли несколько вооруженных людей. Их суровый вид, оружие, начищенные до зеркального блеска кирасы и латы свидетельствовали, что перед ним не мародеры и погромщики, а дисциплинированные бывалые солдаты. Человек с факелом держал в руке обнаженный тонкий меч. Чуть поодаль выстроились в ровный ряд две шеренги из нескольких солдат, вооружённых алебардами и рапирами. Их прикрывал небольшой отряд с тяжелыми мушкетами, на которых в оружейных замках краснели тлеющие фитили. Небольшой, по численности отряд, но очень мощный и хорошо обученный, способный твердой рукой, в одно мгновение подавить натиск целой тысячи погромщиков.

«Ну, все вот и приплыли…», — подумал Демьян, повторяя свою предыдущею мысль.

— Назовите свое имя и титул, если таковой имеется, если вы благородный человек! — приказал солдат с факелом в руке.

По-видимому, он тут был главным, офицер или командир.

— Демьян Садко.

— Вы иностранец?

— В некотором роде.… Да, я аптекарь из Московии. Прибыл во Францию…. А тут у вас такое, вот происходит…. Я совсем не ожидал, что попаду в кровавую круговерть событий….

— Аптекарь? — раздался удивленный, но в то же время властный женский голос из темноты.

— Да мадам, — ответил Демьян, поворачиваясь в сторону, откуда он услышал вопрос, — я аптекарь. Я не имею благородного происхождения, но я глава цеховых мастеров. После смерти почтенного ле Бертрана…

Он услышал неразборчивое удивленное восклицание и тут же осекся, понимая, что сболтнул лишнего.

— Вейлр, приведите его ко мне, — приказала женщина.

В ее голосе едва заметно промелькнули нотки крайней заинтересованности.

Солдат отступил на шаг в сторону и почтительно поклонился в темноту.

— Слушаюсь Ваше Величество.

«А-а-ахренеть! Час от часу не легче!», — у Демьяна, и немного ослабли ноги от волнения, но он тут же собрался, ведь опыт общения с монархами у него имелся, — «везет же мне на общение с королями».

Он выбрался из лодки и его тут же окружили два человека с алебардами.

— Месье прошу вас отдать мне вашу рапиру. И любое оружие, что вы имеете при себе.

— У меня только она, — Демьян протянул ее офицеру.

Тот принял ее и внимательно посмотрел на клинок, испачканный кровью.

— Она побывала в деле…. Вы кого-то убили? — спокойно спросил он.

— Да, месье. На нас напали, и нам пришлось защищать свою жизнь. Мы шли по улице, и на нас напала целая ватага погромщиков. Я едва отбился, убив двух мародеров, но не смог…, — голос Демьян дрогнул, — защитить ее.

Офицер подошел к лодке и склонился над ней, освещая факелом.

— Кто эта достойная женщина? — спросил он.

— Изабелль де Амбуаз вдова маршала Шарля сеньора де Шомона.

В темноте раздался едва уловимый печальный вздох и властный голос приказал.

— Немедленно подойдите ко мне.

Офицер отошел в сторону и кивнул двум солдатам, что стояли по оба плеча от Демьяна. Они, внимательно смотря за его движениями, отвели к небольшому открытому шатру, в котором стояло изогнутое кресло, и в нем сидела женщина в черной плотной одежде. На шее небольшой и довольно скромный брыжжевый воротник раф, который в средние века называли иногда просто «мельничный жернов на шее». Довольно простое бледное лицо скрывала небольшая черная вуаль, укреплённая на излюбленном головном уборе шестнадцатого века арселе — подковообразный железный каркас в виде сердца, обшитый черным бархатом и жемчугом. Англичане называли этот головной убор французский капюшон. Несмотря на ее довольно простое одеяние, было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что эта женщина имела весьма серьезный социальный статус. И как уже услышал Демьян, он был королевским.

Он сразу же узнал ее, словно она сошла с картины Франсуа Клуэ — перед ним сидела вершительница всех монарших судеб той эпохи Екатерина Медичи. Демьян знакомый с этикетом почтительно опустился на одно колено.

«С этой бабой нужно быть очень осторожным, одно неверное движение или неправильная мысль, если некстати отразится на моем лице…. И башка слетит в ту же секунду или затянется петля на шее», — Демьян понял, что теперь «игра пошла по-крупному».

— Ваше Величество, — уважительно произнес он, опустив голову и продолжая стоять.

— Вейлр, осмотрите тело Изабелль Амбуаз де Шомон, — приказала королева.

Через некоторое время офицер вернулся, чуть склонив голову сказал.

— Эта достойная дама погибла от удара в спину, — сказала он и на мгновение задумавшись, добавил, — копье или удар наконечником алебарды, но не меч и не рапира…. Может быть мизерикорд[1] или нечто похожее…. Трудно сказать Ваше Величество.

— Ее убил какой-то мясник крюком для туш, — воспользовавшись паузой, вставил Демьян, и пояснил, — незаметно подкрался сзади, когда она садилась в лодку. Она даже не подозревала, когда он к ней подобрался и ударил.

Офицер утвердительно, кивнул.

— Да очень похоже, на удар снизу вверх. Возможно, что крюк для мясных туш подходит для такого удара.

— Встаньте месье Демьян, — сказала Екатерина Медичи.

Она указала ему пальцем, на то место, где он, по ее мнению, должен стоять. Демьян, не мешкая исполнил ее пожелание.

— Я была хорошо знакома с покойной Изабелль Амбуаз де Шомон. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я по воле Господа, стала женой французского короля. Но, к сожалению, французский двор принял меня довольно холодно. Я страдала от одиночества и неприязни со стороны придворных. Многие за моей спиной высокомерно называли меня итальянкой и купчихой. Надсмехались над моим французским произношением, считая меня невеждой. И лишь одна Изабелль Амбуаз де Шомон проявила ко мне участие. Она была добра ко мне, хотя само ее положение при дворе тоже нельзя назвать блестящим. Придворные дамы, всегда злы на языки — они звали ее Простушка Изабелль. Но мне всегда казалось, что ее это очень мало волнует. Все подозревали, что именно она, а не королева, родила внебрачного сына короля, ставшего законным монархом, и относились к ней с жалкой снисходительностью и злой завистью. А потом, когда она впустила в свою душу учение Кальвина и Лютера, я еще реже видела ее, но ее доброта навсегда осталась в моем сердце.

С реки потянуло предрассветной прохладой. Слуга заботливо набросил на плечи королевы тонкий, но теплый шерстяной плащ из английского сукна и подбитый собольим воротником. Солдат принес дополнительный факел и укрепил его в специальной железной треноге рядом с креслом. Королева сидела в нем, немного откинувшись на спинку. Снова появился слуга, принеся второе кресло для Демьяна.

— Вейлр, распорядитесь об останках Изабелль Амбуаз де Шомон, — приказала она.

После того как тот в очередной раз молча поклонившись удалился, она обратилась к Демьяну.

— Вы хотите есть или пить месье? — спросила Екатерина Медичи, — у вас была не простая ночь.

Не дожидаясь ответа, она едва кивнула головой. Из-за ее спины появился тот же слуга, он поставил небольшой столик и изящный стеклянный кувшин, отделанный серебром и золотом, два таких же изящных стакана и серебряное блюдо с вялеными фруктами. Слуга разлил вино по стаканам и удалился куда-то в темноту за ее спину. Она кивнула Демьяну.

«Млять…. Отравит ведьма и глазом не моргнет. Знаем мы, как ты травила всех, кто тебе был не угоден», — тот взял бокал и с опаской отпил немного вина, — «навыки отравительницы у тебя есть».

— Смирено благодарю Вас Ваше Высочество, — сказал Демьян, и еще из вежливости отпив вина, поставил бокал на столик.

— В линии моих предков, очень давно, тоже были флорентийские аптекари. Так что мы с вами, месье Демьян в некотором роде из одного цеха. Вы католик?

Она пристально смотрела на него. В ее темных глазах этот простой вопрос приобретал начало очень сложной комбинации важной беседы и Демьян нутром почувствовал, что сейчас начнется не просто разговор. Он подумал, что нужно быть начеку.