Контрабандисты во времени: Невеста для царя

Через две недели меня выдали замуж за маршала Шарля де Амбуаза сеньора де Шомона, и он увез меня в свое имение Шомон сюр Луар в Турень. Мой муж очень добрый человек. Он приверженец одного справедливого учения, что проповедует один известный богослов из Швейцарии по имени Жан Кальвин и мой муж занимает видное место среди них. Здесь рядом с Ла Рошелем они объединились в союз для распространения своей веры. Я тоже раздумываю над принятием учения Кальвина, хотя еще не готова принять его всем сердцем, но мой муж так добр со мной что не настаивает на этом, предпочитая, чтобы я сама пришла к справедливости этой веры. Уже в Туре через одного стряпчего, что вел дела с торговцами из Парижа, мне стало известно, что вы бесследно исчезли. Подобно тому благородному рыцарю Люку Скайуокеру, когда он скрывался от страшного колдуна Черного рыцаря в пустыне Татуин. Возможно, какие-то чрезвычайно важные дела вас призвали обратно вашу далекую Московию, и вы оставили свою Изабелль. Я не сержусь на вас, как я уж сказала — я подчинилась судьбе.

Но я хочу, чтобы вы знали. После той единственной ночи с вами, мой возлюбленный господин, я уже через несколько дней носила под сердцем вашего ребенка. И вскоре родился сын. Но, к несчастью, король думает, что это его внебрачный сын и хочет забрать его. Именно по этой причине я решила написать вам письмо. Моя служанка подбросит его под вашу дверь, и я молю Господа, чтобы, когда вы вернетесь, нашли его и знали обо всем. В скором времени мы вернемся в Париж по зову нового короля. И если Богу будет угодно, вы найдете своего сына чтобы увидеть его.

Прощайте.

Да хранит вас Господь и убережет преподобный Николай Чудотворец в ваших путешествиях. И пребудет с вами сила….

Ваша Изабелль.»

Демьян, чувствуя, как слабеют ноги, а к горлу подкатил ком, медленно подошел к стулу и сел на него. Письмо выпало из дрожащих рук. До него наконец-то дошло что случилось, пока они находились в подвале под домом. Почему все вещи вокруг вдруг постарели, и само помещение неожиданно пришло в крайнее запустение.

— Мама дорогая-я-я, — только и смог он сказать.

За дверью раздался какой-то громкий шум от невнятных криков, топот шагов. Она распахнулась словно от взрыва. Влетел насмерть перепуганный Бруно с вытаращенными от застывшего в них ужаса глазами, а за ним злой и решительный, как Сатана перед последним поединком с Создателем, Гастон, с рапирой в руке, с которой обильно стекала на пол свежая кровь.

— Братишка! — безумно заорал Бруно, — там полная жопа!!!

________________________________________

[1] Цистерцианце — ответвление францисканцев, отличающееся очень строгими правилами

Глава 3. Новые реалии, а проблемы старые.

— Чувак то, что там происходит это полная жопа! Я такого еще не видел в жизни.

Демьян под сильным напором его эмоций расстался с частью своих мыслей и поднял голову.

— Да это так, — согласился он, еще пребывая под впечатлением от прочитанного письма, — не знаю, что вы там увидели, но здесь тоже полная жопа, — грустно сказал он.

Бруно бросился к другу, словно подлетел к нему, не касаясь ногами пола и, схватив за плечи начал тормошить изо всех сил, словно хотел вытрясти его из одежды.

— Братишка ты не понял! Там, а не здесь! Надо валить отсюда, как можно скорее!

Гастон, запирая дверь на засов, поддержал его.

— Твой тщедушный приятель говорит правду. В городе идет какая-то кровавая резня и она в самом разгаре. Сдается мне, что город захватили. Только ума не могу приложить кто. На солдат они мало похоже. Орава разбойников? Но откуда такая большая шайка? Я всех знаю….

— Ребята мы с вами перенеслись немного вперед, в будущее, — отрешенно сказал Демьян. Гастон удивленно посмотрел на него, а Бруно покосился на Гастона.

— Вы о чем? Дьявол вас побери…, — спросил тот.

Он стоял рядом и вытирал куском старой тряпки, которая раньше была симпатичным покрывалом на сундук, кровь с рапиры.

— Я потерял Изабелль, — пробормотал Демьян едва не плача, — она родила сына. Моего сына! А я даже не знаю где он и что сейчас с ним и ней.

Гастон, вытаращив глаза застыл, так и не очистив рапиру от крови до конца.

— Что ты несешь мой друг? Я только вчера передал ей письмо, и у нее даже намека не было на беременность, — он посмотрел на Бруно, ища у него поддержки, — какой сын? Друг мой в тебя вселились бесы безумия

Бруно снова начал тормошить Демьяна за плечи.

— Какая еще нахрен Изабелла? Чувак нас едва не зарезали! Там по улице шастают толпы разъяренных людей и убивают всех, кто им попадется под руку! Они увидели меня, и заорали как безумные. Вот проклятый гугенот! Смотрите он весь в черном! Ты не уйдешь от нас каналья! Они бросились на меня! Если бы не Гастон, который проткнул своей шпагой….

— Рапирой, — поправил Гастон, — что есть шпага?

— Да плевать! Хоть катаной…. Он укокошил человек пять, и они отступили. Но к ним на помощь пришли еще несколько десятков! Мы едва унесли ноги!

— Гугеноты говоришь? — Демьян немного пришел в себя.

Он задумчиво посмотрел на своих друзей.

— Значит, мы примерно перенеслись лет на пятьдесят или семьдесят. Как раз попали в замес Варфоломеевской ночи.

— Это не та ли ночь, когда во Франции убили много каких-то чуваков не согласных с католиками? — спросил Бруно.

— Да.

— Вы мне можете объяснить, что происходит, — Гастон откинул тряпку и продолжал держать рапиру наготове, так как снаружи нарастал, разноголосый шум, — о чем вы толкуете между собой?

Демьян решительно вскочил.

— Друг мой, некогда объяснять!

Он схватил его за руку.

— Верь мне! Вам сейчас нужно уходить.

Он подтащил Гастона к гобелену скрывающую выход в будущее.

— Красавчик! Вот другой разговор! — радостно прокомментировал его действия Бруно, — я больше не хочу лезть в этот подвал с колесом.

— Если бы вы идиоты, не крутили проклятое колесо, то сейчас мы не метались бы крысы на тонущем корабле!

Бруно уже, похоже, смекнул, откуда растут ноги у их новых проблем, но решил парировать обвинение.

— Ты, кстати, тоже приложил руку к этому.

Он повертел пальцем в воздухе, изображая вращающееся колесо.

— Весело покрутил колесико, так же, как и мы. Так что не гони….

Рядом вздохнул Гастон.

— Кто-нибудь расскажет мне что происходит?

Демьян открыл дверь в будущее.

— Некогда, друг мой. Бруно бери его и идите. Вернешься через пару тройку дней, как только все месилово уляжется. Или я сам приду, когда все закончится. Будет видно…. Мне нужно найти Изабелль, я думаю, она и мой сын в опасности.

Он подтолкнул Гастона к Бруно.

— Бруно присмотри за ним. Отвечаешь головой.

— Да кто такая эта Изабелль?! А-а-а, ты завел себе здесь бабенку, а я не знал? Но ты еще при этом имел наглость упрекать меня, — спросил он.

Демьян указал пальцем на Гастона.

— Он по дороге все объяснит.

Но Гастон остановился.

— Я не могу тебя оставить, мой друг, мы станем с плечом к плечу и, сражаясь, найдем достойную благородную смерть.

— Чур, только я в вашем героическом предприятии не участвую, — вставил Бруно, — но его можно оставить здесь, — Бруно указал на Гастона, — ты сам говорил эффект бабочки и все такое. Нечего ему делать в двадцать первом веке.

— Ты можешь бежать, тщедушная мокрица, через секретный выход, бросая друзей и спасая свою дешевую шкуру, — кивнул Гастон.

— Нет! — рявкнул Демьян, — это совсем не секретный выход….

Он, теряя, терпение, толкнул их обоих к выходу.

— Валите, черт побери! Вас уже запалили! Ты завалил несколько человек из кучки погромщиков. Меня они, наоборот не видели и не знают. Я найду выход из ситуации. А вы, если останетесь, только осложните все и погубите нас всех. Пошли уже, черт вас побери! — завопил он, слыша, как шум снаружи нарастает.

— Делать нечего…. Спасение рядового Гастона, — раздосадовано констатировал Бруно и, схватив его за рукав, потащил за собой.

Они шагнули в темноту портала и исчезли.

«Так думай Демьян, думай!», — он, оставшись один начал лихорадочно соображать.

Не теряя не секунды, он взбежал по лестнице на второй этаж. Нацепил рапиру, подарок Гастона. Он подарил ее после того страшного поединка с Семой Молотком и пару раз в неделю давал ему уроки фехтования. Не сказать, что Демьян научился профессионально орудовать этим смертоносным оружием, но от какого-нибудь грабителя, дилетанта фехтовальщика с парижских улиц защититься, чередуя уклоны от острия и выпады, с грехом пополам мог. Что у него получалось лучше всего, это спасительное бегство. Конечно, немного позорный поступок, но зато разумный.

«Так еще что?! Думай Демьян! Думай…. Ага вот!».

Он оторвал от рубашки левый рукав.

«Спасибо Петр Вениаминович, что вдалбливали в нас историю средневековья и за то, что ваши лекции были самыми интересными!», — поблагодарил Демьян своего преподавателя Истории Средних Веков из университета.

«Вот еще…!»

Он вспомнил известную картину Карла Гуна из Государственного русского музея «Варфоломеевская ночь». Пошарил в сундуке и достал аптечку. Большая часть предметов в ней пришли в негодность, но моток лейкопластыря еще годился. Он оторвал две полоски и прилепил к своему берету в виде белого креста.

«Ну, вот вроде и все, дальше буду импровизировать».

Он как раз вовремя закончил свои приготовления, так как внизу раздался стук в дверь — ее явно пытались выбить силой.

«За короткое время уже в который раз пытаются вынести эту несчастную дверь», — подумал Демьян, переключаясь с одной мысли на другую, — «я должен найти Изабелль и сына, если они еще живы».

Внизу усилился грохот выбиваемой двери.

«Ну, Господи помоги!», — взмолился он.

В аптеку ворвались с десяток человек, но оглядевшись, они поняли здесь убивать некого.

— Да и брать не чего, — разочарованно рявкнул здоровяк в фартуке мясника вооруженный большим крюком, — хотя, стоит пошарить в комнатах наверху, но возможно дом пустой, никто не живет.

— Как это никто не живет?! — весело воскликнул Демьян, спускаясь по лестнице, — я здесь живу!

Толпа убийц немного отпрянула назад от неожиданности.

— Ребята-а, как я вас рад видеть! — громко сказал Демьян, — очень хорошо, что вы зашли за мной, а то вот думаю, придется мне одному идти, без веселой компании, резать проклятых гугенотов.

Мародеры застыли в нерешительности.

«Так сука, инициатива на моей стороне», — подумал Демьян, все же держа рапиру в руке наготове и аккуратно бочком спускаясь с лестницы так, чтобы в случае смертельной угрозы, можно было прыгнуть в портал, закрытый лишь одним гобеленом — черт с этим «эффектом бабочки», жизнь дороже.

Здоровяк в фартуке мясника, наверное, являлся стихийно выбранным предводителем всей шайки.

— Кто-нибудь, знает его? — спросил он оглядываясь.

Демьян понял, настал чрезвычайно критический момент. Он вдруг почувствовал невероятный азарт, вызванный экстремальной ситуацией, то, чего ему давно не хватало.

Он быстро оглядел погромщиков, стоявших перед ним. Среди них он увидел одного типа с весьма пропитым лицом. Видать самый записной пьянчуга во всей округе. Демьян уверенно шагнул к нему и обнял.

— Хорошо, что ты парням подсказал захватить меня с на веселую резню проклятых еретиков! Да-а славно, мы с тобой, напились пару дней назад! Помнишь, аха-ха.… Кстати благодарю, что заплатил за мою выпивку. Как говориться долги друзьям надо возвращать!

Демьян сунул ему в испачканную кровью и грязью ладонь мелкую серебряную монету.

— Спасибо друг! Благодаря тебе моя глотка не пересохла.

Он оглядел всех смеющимся взглядом, одновременно чувствуя, как у самого трясутся поджилки.

— Жак, ты знаешь его? — не унимался здоровяк с крюком.

Тот задумчиво посмотрел на Демьяна, моргая глупыми глазами и ощущая легкую приятную тяжесть серебряной монетки, которую можно славно пропить, сказал.

— Да-а… Кажется…, — протянул он, — Мы с ним хорошенько набрались в Благочестивой Девице…. Кажется…. Тебя же зовут….

— Эх, Жак! Приятель тогда ты так надрался, что мое имя не мог выговорить…. Де-мь-ян Са-а-дко. Я приехал из далекой Московии, бежал от тамошних проклятых гугенотов, будь они неладны. Помнишь, я тебя песне научил про Демьяна. Про гонки на телегах! У нас в Московии очень любят гонять на телегах! Давай вспомни друг.

Демьян обнял его за плечи и раскачиваясь с ним вместе в такт и запел.

Но один ездок Демьян в тот вечер был смертельно пьян,

И посреди дороги его сон дикий обуял.

Упал с телеги он, а остальным чтобы его не сбить

Пришлось коней в разны стороны поворотить.

Влетели кони прямо в зевак толпу,

А убежать тем было некуда, забор высокий был вокруг!

Людская паника тотчас коням передалась,

В испуге начали они давить всех, втаптывать в грязь!

Крики, стоны, вопли, некуда деваться!

Брызги, ведра крови красят землю в красный!

Тут и там копыта с чьими-то кишками!

Десятки тел убитых валяются брусками!

И все умерли,

Окромя Демьяна,

Который продолжал валяться там же пьяный.[1]

— Эх! И тут ты упал мордой на стол и захрапел.

Несчастный Жак стоял, натужно пытаясь вспомнить, но мозг, отравленный алкоголем, получив такой мощный запрос на воспоминания, что отказывался отвечать, поэтому он молчал как рыба.

— Ты меня отбил от моей женушки, этой проклятой ведьмы? — ни с того ни сего жалобно спросил он.

— Я-а, — коротко ответил Демьян, радушно улыбаясь и раскинул в стороны руки, как Христос при входе во врата Иерусалима.

— Да! Я знаю его! — радостно завопил Жак, — моя женушка пришла, словно богопротивный Сатана из ада, чтобы утащить домой, а мой друг, вот этот, как там тебя, Демьян с телеги, отбил меня от нее.

Демьян чуть отступил назад и общим взором окинул стоящих перед ним людей. Есть такой навык, например, у учителей из школ, диспетчеров или спортсменов игровых видов спорта — видеть одним взглядом всю ситуацию в целом. А его ситуация, говорила, что его приняли за «своего», только, кажется, этот мясник, как назвал про себя здоровяка Демьян, испытывал еще какие-то сомнения.

— Ну что парни, надо двигать! — сказал Демьян, закрепляя свой успех, — как говорится, гугеноты сами себя резать не будут!

В толпе раздался довольный смех.

— И пока мы стоим здесь, признавая своих друзей, другие, более шустрые католики, разграбят самых богатых гугенотов и именно они, — он «тыкнул» пальцем сторону мясника и его друзей, — а не мы с вами совершат при этом самое богоугодное дело, выпуская им кишки.

Это были самые весомые аргументы — обогатится с помощью грабежа и при этом еще совершить богоугодное дело.

Толпа одобрительно загалдела и, развернувшись, вышла на улицу продолжать убийства и грабежи.

«Фу-ух…», - вздохнул про себя Демьян, - «кажется, вырулил. Теперь надо найти Изабелль».

Когда рассматриваешь гравюры или картины, посвященные Варфоломеевской ночи, взглядом обывателя или даже исследователя из будущего, трудно представить, как разворачивались ужасные события на самом деле. На картинках кровь лишь пятна краски а, на лицах людей художник чаще всего изображает две эмоции страх жертвы или радость убийцы. Иногда трудно разобрать, что перед нами, улыбка это или крик. Люди на гравюрах застыли, не двигаясь, словно часть восточного театра из бумаги ваянг. Лучше дела обстоят с живописными полотнами. Мастерство художника способно передать накал эмоций и весь неподдельный трагизм истории Варфоломеевской ночи. Но главный недостаток любого изображения - он немой и беззвучный.

Едва Демьян вышел с шайкой погромщиков на улицу, как окунулся в нескончаемый поток душераздирающих воплей и мольбы о пощаде. Кричали женщины, дети, мужчины. Убийцы, ослепленные религиозной яростью, не видели разницы между возрастом и полом. Они выбрасывали из окон окровавленные тела детей, а потом убивали их матерей, которые призывая в защиту Господа, тянули руки вслед за своими мертвыми чадами. Убийцы стояли сзади и били ножами в спину, разбивали молотками и камнями головы, и также выбрасывали их из окон, сопровождая свое преступление злорадным торжествующим хохотом. Люди потеряли человеческий облик и разум, совершая поступки, на которые, думали они ранее, не способны. Молодые девушки, обезумев от страха, визжали, подвергаясь разнузданному насилию со стороны людей еще вчера стоявших в церкви и трепетно преклоненных перед целомудрием Святых Дев. А сейчас, они, снедаемые грязной похотью, творили самые ужасные вещи. Почтенные отцы семейств, нежно любящие своих дочерей, рвали на несчастных девушках одежды и наваливаясь на обезумевших от страха дочерей, сестер, молодых жен гугенотов, насиловали, а потом жестоко и беспощадно убивали. Стариков вытаскивали из постелей и забивали дубинами круша кости и черепа. Бесцеремонно переворачивали сундуки в поиске поживы и тут же призывали Господа в свидетели, что они теперь имеют право на имущество человека, которого только, что жестоко убили. Тех мужчин кто отважился встать на защиту своей семьи, сминали, нападая разъяренной толпой, и почти разрывали на части, коля тело мечами, рапирами, ножами, заостренными палками и всем что подвернется под руку. Гугенотов бессовестно грабили, вешали, резали, жгли, пытали, насиловали, вспарывали животы, таскали, одев веревочную петлю на шею по улице, или тела выставляли на показ, вывешивая их из окон, забивали палками, стреляли в них из аркебуз или били прикладами, топили в реке, куда сбрасывали и живых и мертвых - все это делалось во имя милосердного Господа.

Демьян шел по улицам ночного Парижа, освещенного только полной Луной и мечущимися горящими факелами в руках убийц, желто-оранжевый свет которых выхватывал из темноты кошмарные картины, где беспомощно метались жертвы, преследуемые убийцами. Он почувствовал, как у него онемели руки, и пошел «мороз по коже». Несколько раз Демьян останавливался и, закрыв глаза, глубоко вздыхал, потому что тошнота накатывала, сдавливая горло. Он смотрел широко открытыми глазами на трагические события, молясь лишь об одном, чтобы в этой безумной кровавой вакханалии Изабелль каким-нибудь чудом уцелела.

Демьян всегда чуждался религии, а фанатиков он не любил подавно. Но видя беспощадное избиение гугенотов, он не сомневался, будь их большинство и находясь они на месте католиков, то поступили таким же образом. Ведь многих городах, на западе страны, где последователей Кальвина и Лютера было больше, они не гнушались тем же, убивали монахов, жгли церкви, избивали и подвергали насилию католиков. Он как мог, абстрагировался от разверзшегося вокруг ада и решил сосредоточиться лишь на своей цели, а не пытаться кого-то спасти или помешать своим спутникам, творить все эти ужасные вещи.

В одном из домов шайка, к которой примкнул Демьян, встретила неожиданное стойкое сопротивление. Глава семейства с тремя взрослыми сыновьями и с двумя подмастерьями сначала выстрелили из аркебузы, смертельно ранив одного из погромщиков. А когда дверь, более многочисленные нападающие все же выбили, и погромщики ворвались во внутренний дворик, они бесстрашно вышли на защиту своего дома, вооружившись, рапирами, дубинами, мясными крюками и железными вертелами.

- Что Делье, не нравится?! - заорал предводитель шайки, которого Демьян называл про себя не иначе, как мясник, - я знаю, что ты проклятый гугенот! И вот сейчас мы с тобой поквитаемся за все! Ты пытался мерзкий еретик разорить меня своими ценами, но Господь все же на моей стороне…. Давай парни, разворошим и предадим огню это змеиное гнездо! Берите все что хотите, это не грех взять имущество богомерзкого еретика, так хочет Бог!

«М-д-а, наш мясник решил под шумок уничтожить своего конкурента и разжиться его имуществом», - подумал Демьян.

И пока образовалась небольшая неразбериха, он оттащил в сторону своего мнимого «приятеля по кабаку».

- Слушай Жак, - сказал он ему, - тут вот какое дело…. Ты хорошо Париж знаешь?

Жак нахмурился, но ответил, искоса поглядывая на действия своих друзей погромщиков.

- Я всю жизнь проработал водовозом, - гордо сказал он, - я знаю каждую улицу и каждый дом на несколько лье вокруг.

- Отлично друг! - прошептал Демьян, - знаешь, где дом маршала Шарля де Амбуаза сеньора де Шомона?

- Знаю. А тебе то зачем? - Жак видимо уже смекнул «кое-что» и хитро посмотрел на него.

Демьян еще дальше оттащил его и, обняв за шею, жарко зашептал ему в ухо.

- Посуди сам, тут начинается серьезная заварушка. Многие из наших полягут, с дырками в животе, сражаясь, так как эти мясники оказали сильное сопротивление. А может быть и мы с тобой. Но мы же пришли сюда не подохнуть? Правильно? Мы просто хотим немного разжиться имуществом проклятых еретиков и от души повеселиться.

Жак попытался что-то сказать, но Демьян силой удержал его за шею и продолжил.

- Вон смотри, одного из наших достойных друзей пристрелили, - он указал на мертвого погромщика, лежавшего в стороне, - потому, что эти мясники очень хорошо вооружились, и сдаваться не хотят. Черт его знает, какие у них еще фокусы приготовлены! И вообще у них имеются личные счеты с нашим предводителем здоровяком. Пусть он сам с ними разбирается. Да и думаю, парни поднатужатся, помогут ему и без нас справиться. А у меня есть одна верная инфа…. В том доме у этого бывшего маршала гугенота богатств выше головы и никого из охраны нет! Кроме старика, молодой девки и сопливого пацана. Смекаешь? Я тебе говорю дело верное! Быстренько, без лишнего шума и пыли прикончим деда. Повеселимся всласть с девкой. Обещаю, ты будешь первый! А сопляка, можно убить или если что, выгодно продать арабам. Давай, пока здесь все затормозилось, вдвоем, ты и я, сгоняем туда и все будет наше! Мы вот так просто без усилий будем богаты! А уже потом со спокойной душой поможем нашим парням. Ну как?!

Жак окончательно одурел от горячей тирады Демьяна и, сделав серьезное лицо кивнул.

- Двигаем, - тихо сказал он и они с Демьяном «нырнули в темноту» кровавой Варфоломеевской ночи.

[1] Взято отсюда - http://teksti-pesenok.ru/50/Wolf-Rahm/tekst-pesni-Skaz-pro-Demyana

Глава 4. Дорогая это я…. Твой котик.

Жак водовоз действительно хорошо знал Париж. Он, несмотря на темень, вел с уверенностью кошки, вышедшей на ночную охоту. Но возникли некоторые трудности. Ночь выдалась душной и жаркой и, пока они, петляли запутанным маршрутом по узким улицам в поисках пути на противоположный берег Сены, оба взмокли. К тому же они, постоянно пересекались с другими группами погромщиков — Варфоломеевская резня набирала обороты, неизбежно подбираясь к кровавому апогею и католиков желающих обогатиться за счет грабежа и убийства становилось больше. Дважды, опьяневшие от безнаказанности и насилия погромщики, встреченные на пути, едва не пустили их «в расход», ошибочно приняв за гугенотов. Но благодаря подвешенному языку Демьяна и самому Жаку, которого многие знали, как водовоза добропорядочного католика, они благополучно минули все препятствия и оказались перед домом маршала.

Удивительно, но в этой части города было относительно спокойно.

«По какой-то причине, возможно, сюда еще не докатился вал кровавой расправы», — подумал Демьян.

Он не имел четкого плана, которого следовало придерживаться, больше рассчитывая действовать, импровизируя на ходу, и так же надеялся на удачу и свою изворотливость.

— Приятель здесь удивительно тихо, — он поделился мыслями со спутником.

Жак в ответ указал на высокие темные силуэты, где несколькими точками тускло, светились окна.

— Королевский дворец близко, — пояснил он, — но я думаю, приятель, через пару часов здесь будет также жарко, как и там, где мы с тобой были.

«Хм, тогда надо шевелиться», — мысленно подогнал себя Демьян.

Он окинул взглядом местность. Если брать во внимание соображения Жака и придется выходить из дома именно здесь, то есть возможность оказаться прямо в лапах погромщиков, ведь, по его словам, те, как раз подтянуться сюда. Да и в любом случае отходить в том направлении, откуда они пришли опасно.

— Обожди, чутка, — попросил он, — я сейчас.

Демьян прошел немного вдоль стены дома, до угла.

«Отлично!», — обрадовался он.

За углом, находилась небольшая, хорошо освещенная полной Луной, пристань, с выходом к реке, у которой покачивались несколько лодок, привязанные к колышкам.

«В случае чего можно будет сбежать, сплавившись по речке».

Он, быстро, оглядываясь по сторонам и периодически спотыкаясь в темноте, пробежал к небольшой пристани.

Вокруг никого.

«Все заняты избиением и грабежом гугенотов. Ну и хор-р-ошо!», — думал Демьян, отвязывая «лишние» лодки и толкая их по течению Сены.

Одну он оставил для бегства.

«Замечательно, молодец Демьян», — мысленно похвалил он себя.

Раз уж оказался у реки — Демьян наклонился к воде и, зачерпнув ее ладонями, умылся, обильно поливая голову прохладной речной влагой.