Спасатели Колец Миров: Винтериум

Машина ударила в центр баррикады.

Погрузчик подбросило, будто он ничего не весил. Манипулятор сорвало с креплений. Контейнерная платформа не успела закрыть старый проход: буровая корона вскрыла её борт, как жестянку. Белые контейнеры разлетелись по тоннелю, один ушёл в стену, другой сорвало в потолок, третий, вращаясь, снёс с мостка двух вурри разом.

Рей добавила зубья.

Они полоснули по краю платформы, развернули её ещё сильнее, и проход в старый ствол открылся — узкий, тёмный, но достаточный.

— Сейчас! — крикнула она.

Питер бросил машину влево.

Червь вошёл в старый транспортный тоннель почти боком, ободрав сегменты о стену. За спиной грохнуло: разбитая платформа наконец рухнула, завалив развилку обломками.

Крискс сухо заметил:

— Мне кажется, вы только что испортили чью-то очень скучную рабочую смену.

— Пусть подают жалобу, — бросила Рей.

Поле открылось сразу целиком. Прямо перед ними — баррикада из ледяных блоков и сваренного металла. Чуть левее, под углом к основному ходу, из стены торчал старый ствол буровой шахты. Справа, за грядой искорёженных опор, шёл широкий транспортный коридор — оттуда и должен был выйти второй червь, если Фиолетовая Борода успел поднять тревогу.

Зато он шёл туда, куда им было нужно.

Наверх.

Питер почувствовал это всем телом машины. Червь уже не просто рвался вперёд — он учился под ним. Левая рука стала его поворотом, правая — толчком и весом, ноги — сцеплением длинного сегментированного тела с настилом.

Он начал понимать, как этим управлять.

Не как транспортом.

Как зверем.

— Сигнал плохой, — сказал Крискс. — Но ствол прямой. Держитесь его. Впереди только выходной створ. Если вурри не успели запечатать полностью, прорвётесь.

— Оптимистично, — сказала Рей.

— Я сегодня вообще в лучшей форме.

За следующим изгибом тоннеля уже виднелся свет — не дневной, а белый отблеск льда за воротами. И сами ворота тоже были видны: тяжёлый створ из белого сплава и замороженного металла медленно опускался сверху, срезая оставшийся просвет.

— Не успеем, — сказала Рей.

— Успеем, — ответил Питер.

— Питер.

— Успеем.

Он дал полную тягу на корону.

Червь загудел глубже. Передняя буровая секция раскрылась до предела. Сегменты по корпусу напряглись, будто вся машина собралась в один удар.

За секунду до столкновения Рей добавила зубья.

Они врезались в створ.

Лёд, металл и защитные рёбра сорвало сразу. Ворота не выдержали полного удара буровой машины. Их вынесло наружу целиком, и в кабину ворвался белый свет Винтериума.

Следом — снег.

Червь вылетел на поверхность.

После подземного жара холод ударил как пощёчина. Снаружи всё было серым, рваным ветром и снегом. Машину качнуло на насте, потом повело по дуге, но Питер удержал её.

Рей всмотрелась в снежную муть впереди.

— Вижу храм.

И правда.

Сквозь метель уже проступали тёмные формы: чёрные древние плиты, ломаные арки, тяжёлая, почти неправильная масса самого храма, словно выросшая из камня и льда.

Они успели увидеть его ровно на секунду.

Потом земля впереди дрогнула.

Питер почувствовал это не глазами — всем корпусом машины.

— Крискс? — резко сказал он.

Тот ответил сразу, уже без обычных шуток:

— У вас контакт. Что-то очень крупное. Прямо по курсу.

Снег впереди вздулся.

Из белой пустоты вырвался второй червь.

Он был темнее их машины, массивнее и явно лучше подготовлен к бою. Серо-чёрный корпус, дополнительные броневые рёбра, широкая корона, длинные зубья по бокам. По сегментам шли красные метки вурри, из служебных прорезей бил пар.

— Конечно, — выдохнула Рей.

Вражеский червь заревел низким металлическим гулом и пошёл на них.

Питер резко увёл нос вправо.

Оба гиганта разминулись в считаных метрах. Их сегменты почти соприкоснулись. Воздух между ними разорвал скрежет брони о броню.

— Он быстрее, чем ты, — сказала Рей.

— Спасибо, я и сам вижу.

— Я просто информирую.

Второй червь уже разворачивался. Делал это он лучше. Его пилот не учился на ходу. Он знал машину.

Питер стиснул рукояти.

Перед ними был не просто преследователь. Перед ними был такой же подземный зверь — только в своих руках.

— Крискс, идея.

— Есть одна плохая.

— Слушаю.

— Слева руины. Под снегом там пустота — похоже, старый обрушенный переход. Он тяжелее вас. Если заведёте его на край, шанс появится.

Вражеский червь ударил снова.

Не прямо в лоб — с правого транспортного коридора, по касательной, чтобы ударить их в бок и сбросить в нижний канал. Питер увидел это слишком ясно: если тот успеет довернуть ещё на полкорпуса, второй удар уже придётся не по броне, а по уязвимому шву у задней секции.

Питер едва успел довернуть.

Их мотнуло так, что левый борт заскрежетал по опоре. Где-то сзади резко просела тяга, а по внутренним трубкам пошёл густой шипящий пар. Червь не встал, но Питер сразу понял: целым они его уже не уведут. Ещё пара таких касаний — и задняя секция начнёт отказывать.

— Справа! — крикнул Крискс.

— Вижу.

— Ещё удар — и нам срежет хвост!

— Тогда не даём ему второго.

Питер повёл червя в сторону руин.

Снаружи мелькали чёрные остовы стен, обломки колонн, древние платформы и карнизы, наполовину заметённые снегом. Вражеский червь то исчезал в белизне, то снова вылетал почти рядом.

И именно здесь Питер впервые понял, зачем у машины такое длинное сегментированное тело и почему управление казалось таким странным.

Это была не просто буровая машина.

Это был гибкий таран.

Он сбросил тягу, дал червю присесть на передние сегменты, потом резко перевёл массу назад и вбок. Машина не просто повернула — она изогнулась всем телом, как бьющий хвост.

Вражеский червь выскочил справа именно в этот момент.

Их задний сегмент врезался ему в бок.

Не насмерть.

Но достаточно, чтобы сбить угол.

— Ещё! — сказала Рей.

Она уже поймала противника в боковой сектор. Зубья с шипящим скрежетом раскрылись и полоснули по сочленению между передними сегментами вражеской машины.

Броня выдержала.

Не полностью.

Один из внешних щитков отлетел. Под ним на миг показалась светлая, мягкая мембрана.

— Вот! — сказала Рей. — У него живой узел!

Вражеский червь ушёл вниз.

Почти сразу под ними вздулся снег.

Питер ждал этого.

Он не стал уходить.

Вместо этого дал тягу на буровую корону и сам нырнул вперёд. Их машина прорезала наст, ушла носом под снежный пласт, коротко прошла полупогружением и вынырнула уже у самого края древнего карниза, под которым, по словам Крискса, была пустота.

— Сейчас он выйдет справа! — крикнул Крискс.

Питер повернул.

Вражеский червь действительно вылетел из-под снега справа, уверенный, что перехватит их на выходе.

Но Питер уже не уходил.

Он ударил в лоб.

Обе машины столкнулись носовыми коронами так, что у Питера потемнело в глазах. Кабину тряхнуло. Что-то лопнуло в правом борту. Один из экранов погас. Но вражеский червь, не ожидавший встречного удара на таком угле, качнулся назад — прямо на край скрытой под снегом полости.

— Держи его! — рявкнула Рей.

Она вцепилась в боковые зубья и, едва показалось повреждённое сочленение, ударила туда всем, что у них было.

Зубья вошли под броневой щиток.

Раздался звук, будто рвали сразу металл и плоть.

Вражескую машину повело.

Питер увидел, как её передний сегмент дёрнулся не туда, как пилот внутри пытается выровнять курс — и опаздывает.

Под снегом треснул древний наст.

Край карниза рухнул.

Чужой червь ушёл вниз почти целиком, ударился боком о чёрные руины, ещё дёрнулся, пытаясь выбраться, но Рей уже не дала ему шанса. Она снова свела зубья и вырвала наружный нервный жгут управления.

Серый червь издал глухой мёртвый рёв и остался лежать, перекошенный, наполовину в провале.

В кабине стало тихо.

Только дыхание.

Только ветер по корпусу.

Только треск аварийного индикатора на правой панели.

— Мы — начал Крискс.

— Да, — сказала Рей.

— Ладно, — договорил он. — Просто проверяю, что вы ещё существуете.

Питер провёл ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы, и снова взялся за рукояти.

— Храм где?

— Прямо впереди. Меньше трёхсот метров.

Они двинулись дальше.

Теперь храм был уже совсем близко. Он поднимался из снега тёмной массой, слишком старой и слишком цельной для этих руин. Чёрный камень. Глухие плиты. Узкий высокий вход, к которому вели широкие, наполовину заметённые ступени.

После грохота боя тишина ударила почти сильнее. Здесь даже механизмы работали иначе — приглушённо, как будто сам этот уровень не любил лишний шум. На фоне ледяной стены что-то тёмное сначала показалось обломком, слишком ровно закреплённым на высоте. Только потом Питер понял, что это не деталь конструкции.

Слева от лестницы, у каменного столба, кто-то был привязан.

Большая белая фигура.

Шерсть.

Ремни.

Тяжёлые плечи.

Голова опущена.

На груди темнели следы запёкшейся крови.

Рей резко втянула воздух.

Но Питер уже и сам узнал белошёрстного великана.

У столба висел ктаппи — не пленник, а предупреждение.

Глава 12. Храм

Питер сбросил тягу.

Червь тяжело заскрежетал сегментами, замедляясь на насте, и протянул за собой глубокую борозду в снегу.

Теперь ктаппи было видно ясно.

Он висел у каменного столба слева от храмовой лестницы, стянутый широкими ремнями. Руки были заведены за спину. Голова бессильно опущена набок. Белая шерсть на груди и плече слиплась от крови.

— Жив? — тихо спросила Рей.

— Не знаю, — ответил Питер.

В передатчике треснуло.

— У вас новая проблема, — сказал Крискс.

Питер и без него уже видел.

К храму сходились вурри.

Они выходили из снежных проходов, из уцелевших тоннелей, из-за обломков древних стен. На дроид-костюмах. На погрузчиках. На низких гусеничных платформах. Пешком — с гарпунами, шоковыми копьями, короткими стволами, с тем, что успели схватить на бегу.

Много.

Слишком много.

Но хуже было даже не это.

У храма они двигались иначе, чем в Плавильнях. Не с обычной яростью погони, а с настороженной, почти ритуальной собранностью. Многие смотрели не на червя, а на чёрные двери. Кто-то быстро шептал что-то, не отрывая глаз от входа. Никто не спешил открывать огонь первым.

И ещё одно Питер заметил сразу.

Перед лестницей оставался широкий пустой участок чёрного камня. Вурри смыкали кольцо вокруг, но на эти плиты не заходили без нужды, будто даже сейчас не решались нарушить невидимую границу.

Будто это было уже не поле боя.

Будто это было место обряда.

Питер остановил червя у нижних ступеней.

Правый борт корпуса дымил. Один боковой сектор отзывался с заметной задержкой. После погони и схватки на поверхности машина ещё держалась, но в лоб против такого числа врагов они бы просто увязли и сдохли под металлом.

Он посмотрел на кольцо у себя на руке.

Зелёный камень почти не светился.

После невидимости, после рывка по Плавильням, после всего, что кольцо уже пережило, в нём оставалось совсем немного силы. Не ноль. Но и не столько, сколько могло понадобиться сейчас.

Питер перевёл взгляд со столба на расстояние до ктаппи.

Потом тихо спросил:

— Дотянешь?

Рей поняла сразу.

Она тоже посмотрела на пустой чёрный проход перед лестницей, на ктаппи у столба и на медленно смыкающееся кольцо вурри.

— Один точный перенос, — сказала она. — Если зарядить до конца. И вести буду я.

Питер коротко кивнул.

Сунул руку за пазуху и достал свёрток с чёрными кристаллами.

Последние четыре.

На секунду он задержал кольцо в пальцах, потом снял его и вложил Рей в ладонь вместе со свёртком.

— Всё, что осталось с собой.

— Поняла.

Она развернула ткань.

Первый кристалл хрустнул в её пальцах почти беззвучно. Тьма из него будто не рассыпалась, а втянулась внутрь металла. По оправе кольца пробежала тонкая зелёная жила.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

С каждым кристаллом свет в камне становился глубже, чище, ровнее. Не ярче в обычном смысле — скорее спокойнее, как будто внутри кольца заново разгоралось что-то очень старое и очень точное.

Последние. Питер это понял не по словам, а по тому, как Рей слишком быстро убрала пустую ладонь. После этого у них оставалось только то, что уже было в кольце, — и никакого права на лишнюю ошибку.

Кольцо светилось ровно.

Это заметили и вурри.

По передним рядам прошёл ропот. Один шагнул назад. Другой вскинул голову к храму. Третий вдруг опустился на одно колено, не сводя глаз с зелёного света. Кто-то коротко выкрикнул что-то резкое, но не как приказ — скорее как предупреждение.

Рей надела кольцо на палец и выдохнула.

— Готово.

Питер ещё раз посмотрел на ктаппи.

Потом громко сказал:

— Сдаёмся.

Рей ничего не добавила. Только чуть повернула голову к нему — и он понял, что она готова.

Они вместе подошли к сервисному люку.

Снаружи это сразу заметили. По цепи вурри прошло движение. Поднялись стволы. Несколько дроид-костюмов двинулись ближе. Пешие рассыпались шире, перекрывая возможные пути отхода.

Питер открыл люк.

Внутрь ударил холод.

Он выбрался первым на край корпуса и поднял руки. Рей вышла следом, тоже медленно, спокойно, без резких движений.

На несколько секунд всё замерло.

Потом вурри, похоже, поверили.

Кто-то уже выкрикнул что-то победное. Один из пеших шагнул ближе. Ещё двое полезли к червю с разных сторон, явно собираясь первыми заглянуть внутрь и убедиться, что добыча взята. Дроид-костюмы начали смыкаться, оставляя у лестницы всё тот же пустой коридор чёрного камня.

И в этот момент Рей взяла Питера за руку.

Кольцо вспыхнуло зелёным.

Мир дёрнулся и сложился.

Не они исчезли.

Исчезло расстояние.

Холодный воздух ударил в лицо, снег хлестнул по щекам — и уже в следующее мгновение они стояли у каменного столба.

Прямо перед ктаппи.

Рей пошатнулась, но удержалась. Питер уже выхватывал нож.

А за их спинами вурри ещё несколько секунд не понимали, что произошло.

Они смотрели на пустой корпус червя, на открытый люк, на снег вокруг — и не могли сообразить, куда делись люди.

Потом начался шум.

Несколько вурри бросились к машине и полезли внутрь, проверяя кабину, проходы, технический отсек, будто Питер и Рей каким-то образом всё ещё могли быть там. Другие, наоборот, отшатнулись. Один уронил оружие. Двое в дроид-костюмах попятились от червя, словно боялись к нему прикасаться.

А часть пеших вдруг опустилась прямо в снег.

Толпа дёрнулась сразу вся, как одно тело. Кто-то упал на колени раньше, чем успел это осознать. Кто-то, наоборот, отшатнулся, закрывая лицо, будто свет был не знаком спасения, а вещью, на которую живым смотреть не полагается. Для вурри это уже не было трюком и не было оружием. Это было присутствие чего-то из их старого страха.

Питер полоснул по ремню на левом запястье ктаппи.

Потом по правому.

Потом шагнул ближе и взрезал стяжку на груди.

Белошёрстный великан тяжело шевельнулся и поднял голову.

Один глаз у него был заплывшим. Второй медленно открылся.

И в этом глазу не было ни удивления, ни облегчения.

Только мрачная усталость того, кто ждал именно этого и всё равно считал, что они опоздали.

Он посмотрел сначала на Питера, потом на Рей, потом куда-то выше — на чёрный вход храма у них за спинами. Из-за створок уже шёл звук — не громкий, но неправильный. Не ветер, не работающий механизм, не шаги. Что-то среднее между далёким скрежетом и тяжёлым дыханием, будто внутри слишком долго держали взаперти не тишину, а силу.

И хрипло сказал:

— Поздно.

Питер замер.

— Что?

Ктаппи с трудом втянул воздух.

— Короля уже внесли внутрь.

В глубине храма что-то тяжело сдвинулось.

Не грохнуло.

Именно сдвинулось — медленно, с таким каменным, древним усилием, будто внутри тронули с места то, что не должно было двигаться вообще.

Все звуки вокруг будто на миг отступили.

Даже вурри замерли.

И чёрные двери храма начали открываться.

Глава 13. Король

Они открывались слишком медленно для спасения и слишком послушно для случайной древней конструкции. Как будто ждали не их усилия, а только правильный сигнал.

— Бегите в храм, — хрипло сказал ктаппи, когда Питер перерезал последний ремень на его запястьях. — Король у вурри.

Он медленно выпрямился во весь рост.

На белой шерсти темнели полосы крови. Один глаз всё ещё припух, на скуле запеклась тёмная корка, но слабости в нём уже не осталось. Только злость. И ясность.

Рей сразу схватила Питера за рукав.

— Пошли.

Питер всё же задержался на секунду.

— А ты?

Ктаппи посмотрел мимо них — туда, где по занесённой снегом площадке уже бежали вурри. К лестнице, ведущей к храму, стягивались дроид-костюмы, платформы, пешие с копьями и гарпунами. Чуть в стороне, прикованный к вбитым в камень скобам, бился в цепях огромный храмовый червь.

— Я задержу тех, кто пойдёт за вами, — сказал ктаппи. — Меня они не тронут. Пока ритуал не кончен, я им нужен живым.

Он сказал это спокойно, как вещь очевидную.

Потом развернулся и пошёл к червю.

Один из вурри, увидев, что пленник свободен, резко затормозил и пронзительно закричал. Другой вскинул оружие — и почти сразу опустил, будто в последний миг испугался выстрелить.

Ктаппи не ошибся.

Они действительно не смели его тронуть.

— Питер, — резко шепнула Рей.

Чёрные двери храма уже стояли приоткрытыми. Изнутри тянуло сухим тёплым воздухом — странным, почти чужим среди ледяной бури Винтериума.

Питер кивнул, и они побежали.

Когда они взлетели по широким ступеням, за спиной раздался рёв ктаппи, тяжёлый скрежет цепей о камень — и почти сразу глухой, яростный ответный рёв червя.

Снаружи начинался хаос.

Внутри было сумрачно и тепло.

Не уютно. Не безопасно.

Просто тепло — древнее, сухое, неподвижное, будто этот воздух слишком долго не знал ни ветра, ни снега, ни живого неба.

Свет здесь шёл не сверху, а снизу и сбоку: из чаш с синим огнём, из тонких щелей между плитами пола, из длинных прорезей в стенах. Он ложился на камень мёртвыми полосами, делал колонны выше, а тени между ними — глубже.

Питер и Рей сразу замедлились.

Из глубины храма доносились голоса.

Много голосов.

Не крик. Не разговор.

Ритм.

Они скользнули за первую колонну, потом за вторую — и только оттуда увидели весь зал.

Храм был огромным, круглым, с широкими ступенями, спускавшимися к центру. Нижние ярусы были заполнены вурри. Десятки маленьких фигур в тёмных плащах, с металлическими накладками, в лёгких дроид-костюмах и ритуальных подвесках. Кто-то стоял на коленях. Кто-то бил тонкими металлическими палочками по камню в одном и том же медленном ритме. Кто-то тянул низкую, глухую ноту, от которой камень будто отзывался едва заметной дрожью.

Все они смотрели в центр.

И потому Питер с Рей пока оставались незамеченными.

В центре, на возвышении, стоял тот самый вождь.

Фиолетовая Борода.

На нём был дроид-костюм, но не боевой — тяжёлый, старый, тёмно-фиолетовый, украшенный медными полосами, костяными вставками и тёмной резьбой. Шлем поднимался выше обычного и издали напоминал корону.

А в поднятых над головой руках он держал малыша.

Дроид-костюма на нём уже не было.

На один короткий миг взгляд всё-таки зацепился за остальное: за символы, за камень, за скрытый смысл этой дыры во льду, за ответы, которые могли бы хоть что-то объяснить в происходящем.

Но только на миг.

Потом он снова увидел малыша — маленького, беспомощного, чужими руками поднятого над всей этой голодной надеждой, — и всё лишнее стало неважно.

Ответы могли подождать.

Живое — нет.

И Питер уже понял это раньше головы, потому что тело двинулось вперёд прежде, чем он успел хоть что-то просчитать до конца.

Питер резко втянул воздух.

Малыш не плакал. Не вырывался. Только вертел головой и смотрел по сторонам — на синий огонь, на толпу, на чёрные своды — с тем самым спокойным любопытством, с каким вообще разглядывал всё новое.

За спиной вождя поднималась гладкая чёрная стена. На ней темнел огромный рельеф — длиннокрылое существо, не то птица, не то зверь. У самого основания камень был подозрительно ровным, будто слишком гладким для такой древней кладки.

Вождь поднял малыша ещё выше.

И зал начал стихать.

Не сразу — волной.

Сначала умолкли палочки.

Потом оборвалась тянущаяся нота.

Потом один за другим вурри опустились на колени.

Остался только синий огонь в чашах, дыхание огромного зала и голос вождя.

Сначала он говорил на своём языке — быстро, резко, и Питер не понимал ни слова. Те же шипящие, рваные звуки, что они слышали в таверне. Потом вождь перешёл на общий. Медленнее. Чётче. Как будто эта часть речи предназначалась не только своим, но и чужакам. Или самому храму.

Медленнее.

Чтобы услышали все.

— Мы ждали не знака. Мы ждали возвращения. Король пришёл — и этот мир ещё вспомнит, кому принадлежал до страха.

Зал замер.

Вождь медленно выпрямился ещё выше и поднял малыша так, будто показывал его не толпе — самому куполу, самому храму, самой тьме над головами.

— И больше мы не позволим чужим унести его от нас.

Он выдержал ещё одно короткое, почти мучительное молчание.

И сказал:

— Теперь король нас спасёт.

Рей смотрела не на вождя — на зал. И поняла главное: вурри глядели не на спасение, а на силу, которую наконец можно назвать своей. — Это уже не вера, — очень тихо сказала она. — А что? — спросил Питер. — Когда слишком долго живёшь в страхе, начинаешь путать спасение с правом владеть тем, кто может спасти.

Зал взорвался.

Вурри вскинули лапы. По ступеням прокатился резкий, восторженный визг. Кто-то ударил кулаками в камень. Кто-то запрокинул голову.

— Король! — Король! — Спаси нас! — Спаси нас от Тёмного Лорда!

Рей медленно повернулась к Питеру.

— Наш птенец король?

— Похоже, да, — так же тихо ответил он.

— Я вообще ничего не понимаю.

— Я тоже.

Вождь снова заговорил на языке вурри, и толпа отвечала ему уже не отдельными выкриками, а единым, ритмичным гулом.

Потом он медленно опустил малыша на тёплый камень возвышения.

Как только лапы детёныша коснулись пола, тот тут же присел и потянулся к щели между плитами.

Оттуда, привлечённые жаром синего огня, выползали тонкие белёсые червячки.

Малыш радостно пискнул.

Одного он осторожно ткнул пальцем. Второго попытался поймать обеими лапками сразу. Червячок выскользнул, и малыш тихо засмеялся, совершенно не обращая внимания ни на толпу, ни на ритуал, ни на стоявшего над ним вождя.

Рей едва слышно выдохнула:

— Это точно наш.

Питер криво усмехнулся:

— Ага. Просто, оказывается, коронованный.

Внизу снова поднялся хор голосов. Теперь это был в основном их резкий, непонятный язык — тот самый, что они слышали раньше. Но сквозь него раз за разом прорывались отдельные слова на общем, будто заученные ритуальные формулы: — Король. — Спаси нас. — Тёмный Лорд. Последние два слова Питер понял особенно ясно.

И от этого становилось по-настоящему страшно: если они и правда верили, что спасение вернулось, значит, следом за ним в их мире должно было вернуться и всё то, от чего они так долго прятались.

Улыбка у него исчезла.

— Ты это слышала?

— Слышала, — шепнула Рей.

Они двинулись дальше, прячась в тенях между колоннами и ступенями.

Теперь были уже достаточно близко, чтобы видеть, как дрожит синий огонь в медных чашах, как поблёскивают тёмные накладки на костюме вождя, как малыш снова тянется к щели, откуда показался ещё один белёсый червячок.

Он поймал его.

Поднёс к глазам.

На секунду замер.

Потом вдруг повернул голову.

И посмотрел прямо туда, где в тени стояли Питер и Рей.

У Питера внутри всё оборвалось.

Он успел подумать, что малыш сейчас закричит.

Или сорвётся к ним.

Или хотя бы пискнет.

Но малыш только просиял.

Широко, счастливо улыбнулся —

и радостно замахал им обеими лапками.

Почти сразу — и хвостом тоже.

Глава 14. Тайный ход

Малыш увидел Питера первым.

До этого он беспечно сидел на каменном выступе перед возвышением, хлопал лапками по гладкой чёрной плите и, кажется, был совершенно доволен тем, что вокруг столько света, тепла и народа. Но стоило ему заметить Питера и Рей, как он весь подался вперёд, радостно пискнул и замахал сразу обеими передними лапами.