Спасатели Колец Миров: Винтериум

Александр Чернявский

Спасатели Колец Миров: Винтериум

Глава 1

Пролог. Белый шторм

На Винтериуме снег не падал.

Он летел вбок.

Белая крупа хлестала по лицу, скребла по шлемам, забивалась в трещины древних плит и полировала руины так, будто сама планета давно решила стереть всё, что на ней когда-то построили. Из сугробов торчали чёрные рёбра стен, обломки арок, куски колонн и гладкие каменные выступы, обточенные льдом и ветром.

После Тар-9 они добрались сюда уже не как случайные попутчики. Слишком многое успело случиться, чтобы по-прежнему притворяться, будто это просто рейс, просто работа и просто ещё одна чужая планета на маршруте.

Рей бежала первой.

Тёмная фигура в белом шуме — быстрая, собранная, слишком уверенная для места, где один неверный шаг означал не синяк, а падение в ледяную расщелину. Питер шёл следом — тяжелее, шумнее, ругаясь сквозь зубы всякий раз, когда снег уходил из-под ботинка.

В интеркоме затрещали помехи, и голос Крискса прозвучал с тем оскорблённым достоинством, на которое он был способен даже на расстоянии:

— Я всё ещё не понял, почему именно я должен был остаться на орбитальной станции и пропустить всё веселье.

Рей перепрыгнула через расколотую плиту и даже не обернулась.

— Потому что ты похож на черепаху.

— Это дискриминация.

— Это здравый смысл, — отрезала она. — Здесь лёд, снег, шторм и минус столько, что у меня нет приличного слова для твоей паники. Ты бы замёрз через десять минут.

— Я бы не замёрз, — обиженно сказал Крискс. — Я бы героически страдал.

Питер, перескакивая через полузанесённый обломок стены, рявкнул в гарнитуру:

— Веселье?!

— Да, — невозмутимо ответил Крискс. — Из рубки это выглядело именно так.

— У нас под ногами руины, которые проваливаются в пропасть!

Рей резко вскинула руку.

— Питер. Быстрее.

Он поднял голову и сразу увидел, почему.

Земля впереди обрывалась.

Когда-то здесь действительно был мост — или хотя бы что-то, что притворялось мостом. Теперь от него остались только зубчатые края и несколько чёрных плит, торчащих из снега. Между ними зиял узкий разлом, в котором не было видно дна. Только тьма, снег и ветер.

На той стороне из белой мглы выступал неровный карниз — единственный путь дальше.

Для Рей этот прыжок был неприятным. Для Питера — уже на грани. Его вес, обледеневший край и рыхлый снег делали разницу между «дотянулся» и «сорвался» слишком короткой.

Рей прыгнула первой.

Легко. Точно. Почти бесшумно.

Приземлилась, скользнула на полшага, удержалась и сразу развернулась.

— Давай!

Питер не ответил. Просто побежал.

На секунду всё исчезло — только белый ветер, чёрный провал под ногами и неприятная мысль, что расстояние всё-таки чуть больше, чем хотелось бы.

Носок ботинка ударил в край выступа.

Снег поехал.

Каменная крошка с хрустом ушла вниз.

Питер успел выбросить руку, но опора сорвалась из-под ноги, и его уже повело к обрыву.

Рей среагировала раньше.

Её механическая рука сомкнулась на его запястье с сухим металлическим щелчком. Второй рукой она вцепилась в камень за спиной и рывком выдернула его наверх.

Питер тяжело влетел плечом в плиту и зашипел.

Несколько секунд они оба просто дышали.

Потом Питер поднял голову и зло сказал в интерком:

— Веселье, Крискс?!

На том месте, где он стоял секунду назад, снег вдруг вздулся.

Не просел.

Не осыпался.

Именно вздулся — будто под поверхностью шевельнулось что-то огромное.

Рей первой повернула голову.

Питер — сразу за ней.

Снежный пласт разорвало изнутри.

Наружу вылетела гигантская голова — вытянутая, бронированная, цвета старой кости и ледяного камня. За ней пошло длинное сегментированное тело, обшитое кольцами шипастого панциря. Существо вырвалось из-под руин с таким грохотом, будто сама планета решила проснуться и сразу быть недовольной.

Червь был размером с небольшой поезд.

Его пасть раскрылась лепестками, обнажив несколько колец зубов, похожих на ледяные крючья.

И он заревел.

Звук ударил по камню, по снегу, по рёбрам, по зубам.

В интеркоме на секунду стало совсем тихо.

Потом голос Крискса очень спокойно сказал:

— Ладно. Возможно, я начинаю понимать, почему вы назвали это не экспедицией, а проблемой.

Рей отпустила руку Питера и, не сводя глаз с твари, коротко сказала:

— Бежим.

Питер смотрел на червя ещё долю секунды.

Потом кивнул.

— Вот теперь, Крискс, — сказал он, срываясь с места, — это действительно веселье.

Если бы в тот момент кто-нибудь сказал Питеру, что всё началось не с червя, не с Винтериума и даже не с кольца, он бы, наверное, не стал спорить.

Потому что началось всё раньше.

Несколькими днями ранее.

Глава 1. Отлёт

Тар-9 уходил вниз медленно, неохотно. Слишком многое осталось там — кровь, долги, Кейн, Кору, разрушенная лаборатория, город под песком и малыш, который не должен был стать ничем большим, чем груз. После Тар-9 уже нельзя было притворяться, будто это просто ещё один рейс.

Розовые стены храма мерцали в пыльной дымке — как что-то слишком красивое для этой планеты и слишком дорогое для честного мира. На куполах ещё держался мягкий, почти домашний свет. Но Питер уже знал: у Пинкс всё самое опасное обычно выглядит именно так.

Корабль дрогнул, набирая высоту.

Питер машинально прогнал предполётную проверку второй раз.

Тяга. Давление. Контур охлаждения. Топливо. Навигация.

Цифры успокаивали. Не потому, что были хорошими — хорошими они бывали редко, — а потому, что подчинялись правилам. Металл трещал по понятным причинам. Двигатель глох не из обиды и не из страха. Разгерметизация не притворялась, будто всё в порядке.

С кораблём можно было договориться, если знать, где слушать. С людьми — не всегда.

Старый корпус привычно заворчал, двигатели выровнялись, и Питер уже ждал знакомого сообщения бортовой системы:

ВНИМАНИЕ. КРЕДИТНАЯ ЗАДОЛЖЕННОСТЬ. В СЛУЧАЕ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ПРОСРОЧКИ ИМПЕРСКАЯ СЛУЖБА ВЗЫСКАНИЯ ИМЕЕТ ПРАВО НА ИЗЪЯТИЕ СУДНА.

Но система молчала.

Первым это заметил Крискс, уже успевший развалиться в кресле второго пилота так, будто летал с ними много лет.

— Питер, а почему при старте нам не пригрозили, что Империя, как всегда, заберёт у тебя корабль?

Питер уже собирался отмахнуться, но осёкся.

И правда. Не прозвучало.

Он быстро вызвал системные документы и полез в финансовый раздел. Несколько секунд в рубке было слышно только ровное гудение двигателей и шорох панели.

Потом Питер замер.

Строки, к которой он привык за месяцы, больше не было.

Ни предупреждения о кредите. Ни залога на корабль.

Вместо этого внизу экрана висела короткая пометка:

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ИСПОЛНЕНО. ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ ПОДТВЕРЖДЕНО.

Питер перечитал её раз. Потом второй.

— Что? — спросил Крискс. — У меня два варианта. Либо всё очень хорошо, либо всё гораздо хуже, чем кажется.

Питер медленно выдохнул.

— Она закрыла кредит.

Рей, до этого молча сверявшая маршрут, подняла голову.

— Полностью?

— Полностью.

Крискс присвистнул.

— О. То есть это был не подарок. Это была экспансия.

Питер не ответил. Он всё ещё смотрел на экран так, будто тот мог передумать и вернуть старую проблему обратно. Но нет. Корабль больше не висел на крючке взыскания и, что было почти хуже всего, перестал быть его личной бедой.

Рей быстро проверила что-то на планшете.

— Мои старые заказы тоже закрыты.

Питер повернул голову.

— Какие именно?

— Доставка саркофага. И два контракта из даркнета. Деньги пришли. Все.

Она задержала взгляд на экране чуть дольше, чем было нужно.

С деньгами всё снова становилось проще. После Винтериума она могла уйти: сойти в первом нормальном порту, забрать малыша, забрать своё и снова сделать то, что всегда умела лучше всего, — не задерживаться.

Мысль была привычной.

И почему-то не успокоила.

Теперь в уравнении были малыш, корабль и люди, которых она всё ещё не называла своими — и всё равно уже учитывала в каждом следующем решении.

Крискс медленно перевёл взгляд с неё на Питера.

— Ладно. Тогда официально заявляю: Пинкс не помогает. Пинкс делает так, чтобы люди переставали принадлежать своим проблемам.

— Очень поэтично, — сухо сказал Питер.

— Я потрясён собственной глубиной, — согласился Крискс. Потом щёлкнул когтем по подлокотнику. — И да, ещё кое-что. Пинкс оставила в каюте ящик.

Питер поднял на него тяжёлый взгляд.

— Что за ящик?

— Небольшой. Я открыл.

— Конечно открыл.

— Я действовал в интересах экипажа. Внутри чёрные кристаллы.

Рей резко повернулась к нему.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы я перестал считать это декоративным жестом, — ответил Крискс. — Похоже, Пинкс отлично понимает, что вам придётся перезаряжать кольцо. А если вы найдёте второе — то, возможно, и кольца.

Питер на секунду прикрыл глаза.

Кредит за корабль. Деньги Рей. Чёрные кристаллы.

Пинкс не просто подтолкнула их вперёд. Она заранее разложила маршрут по карманам так, будто знала, в каком порядке им понадобится воздух. И маршрут этот вёл на Винтериум — к следующей нитке, связанной с кольцами, храмами и тем куском правды, который после Тар-9 уже нельзя было проигнорировать.

— Ненавижу, когда она оказывается полезной, — пробормотал он.

— Это потому, — заметил Крискс, — что тогда её ещё сложнее послать к чёрту.

Через несколько часов, когда Тар-9 остался уже далеко позади и Питер вывел корабль из прямого коридора преследования, в рубке стало тихо.

Не спокойно.

Именно тихо.

И в этой тишине сразу стало понятно, насколько всё плохо.

Крискс больше не сидел нормально в кресле второго пилота. Он сполз к боковой переборке и держался так, будто его держало одно упрямство. На месте одного из щупалец был тугой аварийный жгут, поверх — слой пены-герметика и грубая перевязка, наложенная наспех и без особого уважения к его анатомии. Под бинтами медленно проступала тёмная влага.

Он дышал чаще обычного.

И слишком старательно делал вид, что это ничего не значит.

Рей заметила это первой.

— Тебе очень больно?

— Нет, — сказал Крискс. Потом помолчал. — Мне изысканно неприятно на философском уровне.

Питер коротко посмотрел на него, потом на медицинский экран.

Тот моргал тусклыми жёлтыми значками:

КРОВОПОТЕРЯ СТАБИЛИЗИРОВАНА ТРАВМАТИЧЕСКАЯ АМПУТАЦИЯ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОЛНОЦЕННОЕ ХИРУРГИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Из сервисной ниши у медблока с возмущённым жужжанием выкатился Джипси. Прямоугольный корпус был весь в царапинах, один манипулятор чуть заедал, а на табло вспыхнула строка:

«ПАЦИЕНТ ВРЁТ»

— Джипси, прогноз, — сказал Питер.

Голосовой модуль хрипло отозвался:

— ПАЦИЕНТ СТАБИЛЕН. ПАЦИЕНТ ЗОЛ. ПАЦИЕНТ ВРЁТ, ЕСЛИ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ЕМУ ТЕРПИМО.

Питер и без экрана видел: без нормальной хирургии и протеза Крискс мог не дотянуть даже до Винтериума.

— Я не вру, — мрачно сказал Крискс. — Я художественно преуменьшаю.

Малыш тихо копошился у Рей на руках, будто чувствовал общее напряжение и не хотел добавлять своего.

Питер вывел на экран карту сектора.

Сетка трасс развернулась над панелью — легальные коридоры, станции дозаправки, патрульные зоны, пустые участки и серые маршруты, которыми пользовались те, кто не любил, когда их спрашивают имя, груз и причину существования.

— Ближайшая нормальная медицинская станция отпадает, — сказал он. — Там проверка транзита, регистрация и имперский канал. Нас просветят, запишут и, если повезёт, просто задержат.

— А если не повезёт? — спросила Рей.

— Тогда даже не успеют соврать, что им жаль.

Он увеличил участок карты.

На краю серого сектора загорелась отметка.

— Есть другое место.

Рей посмотрела на метку и сразу нахмурилась.

— Нет.

— Ты ещё не спросила, что это.

— Мне уже не нравится твой тон.

— Узел, — сказал Питер.

На секунду в рубке стало ещё тише.

Крискс медленно повернул голову к экрану.

— Контрабандистский?

— А бывают другие? — сухо сказал Питер. — Большой нелегальный узел. Старые станции, доки, техсектора, чёрный рынок, ремонт, протезирование. Там есть кимерийцы.

— Те самые? — спросил Крискс.

— Те самые.

Крискс осторожно выдохнул.

— Хорошо. Я всегда мечтал, чтобы моё следующее важное медицинское решение принималось в логове контрабандистов.

— Мне не нравится эта идея, — сказала Рей.

— Мне тоже, — ответил Питер. — Но там его смогут собрать нормально. Быстро и без лишних вопросов.

Он кивнул в сторону Крискса.

— А ему нужен не пластырь. Ему нужен протез.

Рей ещё раз посмотрела на перевязку. Из-под бинтов сочилась тёмная кровь, и как бы Крискс ни язвил, было видно: он держится только потому, что ещё не позволил себе рухнуть.

— Сколько лететь?

— Если напрямую — не слишком долго. Это крюк от маршрута, но не смертельный.

— А потом Винтериум?

— Потом Винтериум.

Казалось, разговор закончен.

Но Питер не выключил карту. Наоборот — вывел рядом вторую схему: контур их корабля. Старый, лёгкий, слишком мирный для того количества неприятностей, которое уже успело к нему прилипнуть.

— И ещё кое-что, — сказал он.

Рей сразу посмотрела на него так, будто уже знала, что ей это не понравится.

— Нет.

— Я ещё не сказал.

— И всё равно нет.

Крискс приоткрыл один глаз.

— О. Сейчас будет семейная часть полёта.

Питер ткнул пальцем в схему корабля.

— Нам нужно поставить пушки.

Рей выпрямилась.

— Нет.

— На Тар-9 нас чуть не вскрыли, потому что у нас нет нормального вооружения.

— Нас чуть не вскрыли не потому, что у нас мало пушек, а потому, что мы вообще туда полезли.

— И потому, что наш корабль может только красиво скрипеть и умирать под огнём.

— Он может ещё улетать, — сказала Рей. — Это вообще-то полезное качество.

— Не всегда достаточно полезное.

Питер говорил спокойно, но слишком ровно, и от этого его упрямство слышалось только лучше.

— Мы уже не в той точке, где можно делать вид, что нас не будут догонять. После Тар-9 это закончилось.

— Нет, Питер. Сейчас мы маленький проблемный корабль. С пушками мы станем проблемой, в которую начнут стрелять раньше, чем задавать вопросы.

Питер резко повернулся к ней.

— А я не хочу ещё раз смотреть, как кого-то из моего экипажа режут на части, пока я ничем не могу ответить.

Слово «экипаж» прозвучало раньше, чем он успел его остановить.

Питер услышал его сам — и на секунду замолчал.

Раньше он бы поправился: пассажиры, попутчики, контрактные идиоты — что угодно, лишь бы не брать на себя лишнего. Но теперь забирать слово обратно было уже поздно.

Повисла пауза.

Даже Крискс перестал кривить рот.

Рей тоже не ответила сразу. Спорить было трудно не с его словами, а с тем, откуда они взялись.

Крискс пошевелился у стены, поморщился и негромко сказал:

— Если вам нужен официальный голос пострадавшей стороны, я, как существо, которое стало короче на одно щупальце, поддерживаю медицину. Что до пушек я вообще сторонник идеи «не умереть», если кому-то нужен мой политический курс.

— Спасибо, ты невероятно помог, — сказала Рей.

— Всегда рад быть бесполезным миротворцем.

Питер снова посмотрел на карту.

— На Узле можно сделать и то и другое. Протез и оружие.

— Именно это мне и не нравится, — ответила Рей. — Такие места никогда не дают только то, за чем ты туда пришёл.

— Зато дают быстро.

— И дорого.

Питер промолчал.

Это молчание Рей заметила сразу.

— У тебя ведь нет на это кредитов.

— Разберёмся.

— Ненавижу, когда ты говоришь «разберёмся» таким голосом.

— Каким?

— Таким, после которого обычно выясняется, что ты собирался заплатить чем-то, что потом очень пригодилось бы живым.

Крискс, несмотря на боль, тихо хмыкнул.

— Удивительно точное описание Питера как финансового явления.

Питер не отреагировал. Он уже задавал маршрут.

Когда-то ему было проще считать это просто рейсом. Довезти до Винтериума, разобраться с тем, что не рассосётся само, а потом снова остаться с кораблём, курсом и тишиной, в которой ни перед кем ничего не надо объяснять.

Так было проще.

Но теперь на навигационной сетке легла новая линия — не прямая.

Сначала — в серый сектор. К Узлу. Потом — дальше, в холодную даль Винтериума.

Рей долго смотрела на эту линию.

Потом сказала:

— На Узел — ради Крискса.

Питер ничего не ответил.

— Насчёт пушек, — добавила она, — спор не закончен.

— Пусть, — сказал Питер. — Но курс меняем сейчас.

Крискс откинул голову на переборку и прикрыл глаза.

— Прекрасно. Я теряю конечность, мы летим к контрабандистам, вы ссоритесь из-за будущего вооружения, и это ещё даже не та часть путешествия, где должно стать по-настоящему плохо.

Малыш тихо пискнул у Рей на руках, будто соглашался.

Питер вывел корабль на новый курс. Раньше он считал бы только топливо, риски и расстояние. Теперь к ним автоматически прибавлялись Крискс, Рей и малыш.

На навигационной сетке горела тонкая линия через серый сектор.

Сначала — Узел. Потом — Винтериум.

И ни у кого в рубке не было ощущения, что это всего лишь остановка по дороге.

Тишина после этого длилась недолго.

Первым её нарушил Крискс — будто между прочим, слишком небрежно для человека, который только что потерял щупальце.

— Кстати, чтобы не было потом неловкости: я выбрал себе четвёртую каюту.

Питер медленно повернул к нему голову.

— Что?

— Четвёртую. Там самая большая кровать. А если уж я теперь вынужден существовать в этом консервном гробу на правах пассажира, хочу страдать с комфортом.

Рей, не поднимая глаз, добавила:

— А я с малышом возьму вторую. Там две кровати.

Питер ответил не сразу.

Крискс, не чувствуя — или делая вид, что не чувствует, — продолжил:

— Получается, тебе остаются первая и третья. Видишь? Мы даже оставили тебе выбор. Это уважение.

Питер посмотрел на них обоих.

Вторая каюта была его. Не по документам и не по праву капитана — просто так сложилось. За годы. В первую он почти не заходил: слишком пустая, слишком официальная. Третья давно стала складом. А во второй он жил.

И вот теперь, после кредита, маршрута, Узла, пушек и всего остального, ему очень вежливо объяснили, что и внутри корабля его жизнь уже переставили без него.

Рей наконец подняла на него взгляд.

— Нам с малышом правда удобнее там. Во второй две кровати.

Она видела, как у него изменилось лицо. Не резко, не заметно для случайного человека — просто всё лишнее слишком быстро исчезло, и осталось одно сухое: «Я понял».

Вот это ей и не понравилось.

Потому что временные попутчики обычно спорят. Делят место, как делят всё остальное. А он просто отступил — как человек, который уже начал делать внутри своей жизни пространство для других и сам ещё не решил, злится он на это или нет.

Питер коротко кивнул.

— Я понял.

Крискс, к счастью, всё-таки сообразил, что ступил не туда, и замолчал.

Через какое-то время он всё же осторожно спросил:

— Ну так что? Первую или третью?

Питер ещё несколько секунд смотрел вперёд.

Потом сухо сказал:

— Оставлю это на подсознание.

Крискс кашлянул и сделал вид, что его внезапно очень заинтересовали показания бокового радара.

Рей ничего не сказала. Только чуть крепче прижала к себе малыша.

Позже, когда остальные уже разошлись по отсекам, Питер молча перенёс свои вещи из второй каюты в первую.

Без комментариев. Без свидетелей.

Он уложил их слишком быстро, почти сердито, и захлопнул шкаф чуть сильнее, чем собирался. Дело было не в лишних двух шагах до новой каюты, а в том, что корабль опять перестраивался под кого-то кроме него.

Будто Пинкс не просто оплатила им дорогу.

Будто она уже вошла в их жизнь.

Глава 2. Узел

Когда-то здесь стоял обычный промышленный пост — дозаправка, перегрузка, сервис. Потом к нему пристыковали ещё модуль, потом ещё, и в какой-то момент никто уже не делал вид, будто это временно. Так вырос Узел — огромный, сшитый из старых корпусов, ферм, доков и чужой жадности, как болезнь, которая не просто выжила, а построила себе столицу.

Питер сидел в пилотском кресле и смотрел на громадину в обзорное стекло.

— Вот это я понимаю, — тихо сказал Крискс. — Архитектура отчаяния.

Рей стояла справа, держа малыша ближе к груди.

— Мне не нравится это место.

— Это потому, что ты психически здорова, — отозвался Крискс.

— А тебе нравится?

— Нет. Но я способен оценить чужую аморальность как художественное явление.

Корабль шёл на сближение. На внешних кольцах мигали огни, по корпусу ползли грузовые капсулы, между секциями шныряли тягачи, малые суда и какие-то тени без опознавательных знаков.

И именно в этот момент от боковой грозди антенн отделились два корабля.

Слишком ровно. Слишком синхронно. Слишком знакомо.

Питер напрягся сразу. Крискс выпрямился.

— Это ещё что?

Рей перевела взгляд на тактический экран.

На схеме вспыхнули два вытянутых силуэта.

Имперская геометрия.

После Тар-9 такие силуэты тело узнавало раньше головы. Узкий нос, длинные фермы, сухая строевая симметрия — и внутри у Питера всё сразу переходило из режима «влетаем» в режим «сейчас снова начнётся».

На панели вспыхнуло предупреждение:

ВНЕШНИЙ АНАЛИЗ ПАССИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ

— Нет, — сказал Питер.

— Очень содержательно, — заметил Крискс. — Но я согласен.

Это было слишком странно. Империя знала об Узле, конечно. Такие места невозможно не замечать, особенно когда они разрастаются до размеров маленького спутника. Но обычно она предпочитала делать вид, что ничего не происходит. Узел снабжал серый сектор тем, что нельзя было купить официально, и не лез туда, куда Империя считала своим.

Поэтому два имперских сканера у самого входа в контрабандистское логово выглядели как очень плохой знак.

Один лёг чуть выше. Второй ушёл вправо, выстраивая коридор для сканирования.

Питер уже собирался открыть канал первым, когда из динамика донёсся смешок. Потом ещё один. А потом откровенный ржач.

— Да расслабьтесь вы, — сказал голос. — Видели бы вы сейчас свои лица.

Питер промолчал.

— Мы недавно добыли этих красавцев и теперь прикалываемся над всеми, кто подлетает. Имперский корпус действует на людей удивительно воспитательно.

Крискс медленно выдохнул.

— Я вас уже ненавижу.

С той стороны снова засмеялись.

— Это взаимно, дружище. Цель прибытия?

Питер включил внешний канал.

— Нужен док и доступ в техсектор. Хотим поставить на корабль несколько пушек. Плюс нужен киберпротез щупальца.

— Приятно, когда тебя формулируют как список покупок, — сухо сказал Крискс.

Рей коротко посмотрела на Питера. По её лицу было ясно: мнение о «нескольких пушках» у неё не изменилось.

На канале повисла пауза.

— Тогда вам во второй сектор. Док 246В. По железу говорите на месте, оружейники рядом. За протезированием — к кимерийцам.

Кимерийцы в сером секторе славились одной вещью: если тебя ещё можно было собрать, они это делали.

— Куда именно? — спросил Питер.

— От 246В — на космический лифт. Он ведёт во внутренние ярусы, в ремесленный пояс. У кимерийцев своя зона, не промахнётесь: там всё либо слишком стерильно, либо слишком дорого. Обычно и то и другое сразу.

— По времени? — спросил Крискс.

— Если лифт не встанет, если не будет очереди и если никто никого не взорвёт в соседнем секторе — часов шесть туда-обратно вместе с ожиданием. Может, быстрее.

— Понятно.

— Коридор сейчас скину. В грузовые уровни не лезьте, с местной охраной не спорьте и без вдохновения первыми не стреляйте. Добро пожаловать.

На навигацию легла схема захода.

— Спасибо за информацию, — сказал Питер.

— Да не за что, капитан. И если увидите ещё один имперский сканер — не пугайтесь. У нас тут теперь целых три трофея. Мы очень гордимся собой.

Связь оборвалась.

Несколько секунд в рубке было тихо.

— Очаровательно, — сухо сказала Рей.