ВОЛК ИЗ БУФФАЛО 2

- Добрый день, мистер Шалимберг. Меня зовут Роберт Кейцер. Вместе с коллегами мы представляем сталелитейный завод в Буффало. В городском суде узнали, что ваша компания переживает нелёгкие времена, поэтому, прежде чем вас признают банкротом, решили пообщаться.

- Нелёгкие - это хорошо сказано! Моя компания – уже банкрот! Простите, господа, леди, разрешите представиться - директор горнорудной компании Вольдемар Шалимберг. Увы, от большого коллектива остались лишь несколько сотрудников, а всё потому, что ушлые дельцы с Уолл-стрит разорили два обогатительных завода, которым мы поставляли руду. А другим мой продукт не нужен. Впрочем, не один я в таком положении.

- Согласен, мистер Вольдемар, экономика стагнирует, настоящие работяги разоряются, а биржевики наживаются на этом. Давайте расскажу, по какому делу я прибыл. Увы, проблемы сбыта коснулись и меня. Тем не менее, мной задумано создание предприятия «полного цикла» от месторождения до выплавки стали и чугуна.

- Дело хорошее. Но для этого нужны деньги.

- Деньги на первое время есть.

- Тогда давайте заключим партнёрское соглашение.

- Нет, мистер Вольдемар. Скоро вас признают банкротом, и вашей фирмы не станет. Предлагаю войти аффилированным членом в моё предприятие. У вас будет свой счёт и директор.

- И кто им станет?

- Я вижу на этом месте вас, мистер Шалимберг. Но сама фирма будет принадлежать мне, потому что именно мне придётся погашать ваши долги в 500 тысяч долларов и финансировать дальнейшую деятельность. Это немного, но и немало. Кажется, вы говорили о двух разорившихся обогатительных заводах?

- Правильнее сказать, это небольшие комбинаты, поэтому и не выдержали конкуренции.

- Мне это подходит. Я постараюсь выкупить и их, чтобы независимым от поставщиков. Так что, Вольдемар, давайте работать вместе.

В местных реалиях новый директор ориентировался намного лучше меня и Соленца, отчего именно он предлагал варианты, а наша команда прикидывала, что потянем по деньгам, а что нет. Рабочий день закончился, и мы договорились встретиться завтра. Вечером после ужина я проводил Пат в её номер, где и задержался.

- Робби, ты миллионер?

- Да.

- Ты вкладываешь свои деньги в наше общее предприятие?

- Пат, назло конкурентам мы обязаны перезапустить наш завод и получать прибыль. Поэтому вкладываю всё, что у меня есть. Потратив сейчас такие деньги, в будущем заработаю гораздо больше, чем в случае, если буду оперировать имеющимися на счету копейками.

- Значит, ты «не кинешь» меня?

- Я не кидаю партнёров, если они соблюдают условия договора.

- А если нет? Как ты с ними разбираешься? В суде?

- Нет, Патриция, для этого у меня есть пистолет.

Через две недели буффальский десант уезжал домой, имея на руках оформленную концессию на разработку богатого месторождения, документы на владение горнодобывающей компании Шалимберга и двумя обогатительными комбинатами. Я стал беднее на 3,5 миллиона долларов. Зато бывшие владельцы, ныне назначенные директорами своих предприятий, вновь набирали уволенных рабочих, докупали грузовики и экскаваторы, заключали контракты на поставку угля, солярки, необходимого инструмента и расходных материалов. Радовало, что месторождение, где ранее работал Шалимберг и которое мы вновь зарегистрировали на себя, имело примерно 60% руды на тонну породы – нам достался очень хороший карьер. Но и обогатительные заводики были не лишними. Осмотрев их, приняли решение обновить оборудование цехов и заводской электроподстанции. Теперь передо мной, как руководителем, в полный рост стояла задача найти долгосрочный рынок сбыта.

Вернувшись домой, посетовал Нэнси, что потратил кучу денег непонятно на что. Та повздыхала, мол, что делать, зато несколько месяцев она чувствовала себя миллионершей. Джина, узнав, в чем дело, заявила: «Робби знает, что делает, а это значит, нас ждут миллионы». Воскресным вечером ко мне в гости приехал Серж с супругой и рассказал о встрече с директором Бюро расследований. Решили дождаться комиссию и поглядеть, кого она будет проверять - Сержа или его начальника, а затем делать выводы.

Затем вновь началась рабочая рутина. Пришлось проверять, как запускаются новые прачечные и салоны красоты. Несколько заведений были перекуплены у прежних владельцев, так что функционировали под новой вывеской, другие находились в стадии финишной отделки, а третьи только проектировались. Эти проекты я финансировал напополам с Маттео.

Соломон жёсткой рукой реорганизовывал разрозненные ювелирные мастерские и торговые салоны, еврейский общепит и ломбарды в структуры с единым управлением. Братья Кирби приступили к расширению своей мастерской, для чего купили землю и возводили там ремонтный ангар на десяток машин одновременно, и подыскивали мастеров. В перспективе парни подумывали открыть салон по продаже автомобилей. Джек курировал постройку тиров и спортзалов, а также оборот легального и нелегального оружия.

А возводила или ремонтировала наши объекты местная строительная фирма «Айова билдинг», которую нам посоветовал Серж Хони. Я и Маттео встретились с директором Вильямом Айовой и его сыном Дмитрием. Вначале озвучили наши потребности, которым конца и края не было видно, то есть сотрудничество предполагалось долгосрочным. Мужиков это обрадовало, так что, заключив первые контракты, поймали их на крючок. После этого предложили за наши деньги закупить строительную технику, нанять больше рабочих и реорганизовать семейную фирму в строительный трест. Когда Айовы переварили эту информацию, итальянцы добили их необходимостью «отмывать» на контрактах денежные средства. Теперь строителям ничего не оставалось делать, как дать согласие. Они занимались проектированием и строительством, куда мы не лезли с советами, а сметы делались с учётом интересов синдиката. Таким образом, количество предприятий, через которые осуществлялась легализация наших доходов, увеличивалось с каждым месяцем.

И вот пришла пора заняться задуманным, а именно найти таких покупателей, которые станут брать долго и много продукции. В США в разгаре была «Великая депрессия», поэтому с моим заводиком ловить здесь удачу было несерьёзно, да и с Европой радужных перспектив не предвиделось. Во-первых, туда активно лезли янки, а во-вторых, к 1930-м годам окрепли национальные компании, поделив местные рынки. Так что мой взор был обращён восточнее, в сторону классового врага. В Советской России закончилась эпоха НЭПа со свободной торговлей, отчего иностранным фирмам стало намного сложнее там работать. Что касалось американо-советских отношений - они были весьма прохладными. Подвиги президента Гувера, который грабил нас в период гражданской войны, не забыли, отчего американские фирмачи ныне являлись в СССР реликтовой редкостью. Я же рассуждал примерно так: «Чем хуже им, тем легче будет мне».

Для начала отправился в Вашингтон, чтобы записаться на приём к советскому послу. Оказалось, что посольства в США Советская Россия не имела, потому что не были установлены дипломатические отношения. Так что здание русской дипмиссии, которой руководил ей временный поверенный Сквирский, располагалось в Нью-Йорке. Ну и хрен, что временный - главное, поверенный. В итоге я попал к нему на приём. Судя по взгляду и манере общения, советский дипломат был ещё тем пройдохой. Естественно, он получил информацию, кто к нему пришёл и с какой целью, потому что я указал это в приёмной карточке. В разговоре мы сразу перешли на русский язык.

- Здравствуйте, уважаемый Борис Евсеевич.

- Здравствуйте, Роберт Лионович. Простите, вы - эмигрант? Чувствуется свободное владение нашим языком, поэтому позволил себе сделать такое предположение.

- Вашим - это еврейским или русским?

- Ха-ха, в данном случае русским.

- Нет, Борис Евсеевич, я американец, но симпатизирую вашей стране. Имею давние русские корни, также некоторое время жил в России и активно изучал язык. Когда вы были в составе руководства Дальневосточной республики, я находился в составе американского оккупационного контингента в Мурманске.

- Значит, мы оба оказались в многострадальной России в то горячее время! Так что вас привело ко мне?

- Хорошее было время, потому что тогда мы были юными и верящими в правоту того, чем занимались.

- Точно сказано.

- Борис Евсеевич, я - владелец металлургического комбината, и как любой предприниматель хочу иметь рынок сбыта своей продукции. Россия стоит на пороге индустриализации, поэтому нуждается в металле. Мне нужны выходы на советское торговое представительство здесь, если оно вообще существует, или в Москве. Это лично вам для нашего лучшего взаимопонимания.

Мужик лёгким движением руки смахнул конверт с пятью тысячами долларами в ящик стола и сообщил, что всецело готов сотрудничать. Для начала мне предстояло встретиться с представителем Внешторга. Отрабатывая спонсорскую помощь, он лично проводил меня в другую часть здания, подвёл к кабинету и представил хозяйке - незабвенной Марине Ивановне Котелиной. Марина Ивановна оказалась довольно эффектной женщиной средних лет. Наверное, по замыслу советского руководства модельная внешность сотрудницы должна была располагать американских предпринимателей к большему доверию. В любом случае, вести диалог с ней было приятнее, чем с каким-нибудь «примороженным» революционером.

Свирский ушёл, а я стал познакомиться с бывшей российской дворянкой, перейдя на французский язык. Вначале рассказал о себе и цели своего визита, затем повспоминали царское время, обе революции и новые веяния в стране Советов, после чего вернулись к бизнесу:

- Мистер Кейцер, Советская Россия нуждается в металле и прочем стратегическом сырье. Сегодня-завтра я проведу консультации с руководством и извещу вас. Прошу учесть разницу во времени между Москвой и Нью-Йорком.

- Я остановился в "Атлантике" и послезавтра в 11 утра буду у вас.

- Договорились.

Чтобы не сидеть без дела, отправился в порт узнать возможность фрахта океанского балкера для перевозки изделий из металла в Россию. Выяснив цены, сроки и прочие необходимые моменты, в том числе, стоимость экспортной пошлины, прикинул отпускные цены. Для полного счастья решил съездить в Бостон, чей порт был меньше, а стоимость фрахта могла отличаться в лучшую для меня сторону. Если же не получится с Россией, экономический бум наблюдался во Франции, Испании и Италии, так что запасной вариант, где придётся потолкаться локтями, имелся.

В обговорённое время прибыл в представительство и встретился с Котелиной. В принципе, можно было обойтись без помощи Сквирского, а сразу обратиться в торгпредство, но я этого не знал. Так что навёл контакты не только с торгашами, но и с дипломатами. Марина, как я её называл, потому что в Штатах было принято обращение по имени, встретила меня с радостью, сообщив, что моим предложением заинтересовались. Вот только заключать такой дорогой контракт надо было в Москве, а здесь они могут лишь ознакомить меня с типовым договором.

Чёртова советская бюрократия 20-х и 30-х годов. Что делать - придётся плыть пароходом, ибо контракт был нужен, как воздух. Конечно, я ознакомился с ним, после чего взял у Котелиной телефоны нужных людей в московском Внешторге. Теперь предстояло тяжёлое обсуждение финансовых и технических аспектов. Перед уходом поинтересовался:

- Марина, что вы делаете сегодня вечером?

- Роберт, я допоздна работаю. Поговаривают, что меня отзовут в Союз.

- Почему?

- Нельзя работать за границей незамужней.

- Вы не замужем?

- Развелась недавно. Хотя в России живут мои родители и двое детей, считается, что этого мало.

- Зависть и перестраховка. А куда вернётесь?

- В Москву. Вновь буду работать в наркомате.

В общем, теперь у меня появились три новые проблемы – согласовать контракт, оформить заграничный паспорт и получить визу в Советскую Россию. А вот для последнего дела мне потребовался Сквирский.

В конце месяца уже люди Антонелли привезли и сдали в казну Маранцано 50 тысяч долларов. Адрес я знал, поэтому прогулялся к зданию и банку. В проёме офиса за основной дверью теперь виднелась установленная решётка, блокирующая свободный вход в помещение. В общем, так просто, как в прошлый раз, к деньгам было не добраться. Затем спустился на 2-й этаж и поглядел на дверь между зданиями. Внешне здесь ничего не изменилось, но, однозначно, в банке приняли меры. Размышляя о деньгах мафии, задумался о человеческой психологии, а именно, привычке все собрать и только тогда показывать результат начальству.

По этой причине решил рискнуть и провернуть одно дельце. Я очень нуждался в деньгах, потому что все резервы вбухивал в бизнес, а он высасывал доллары почище пылесоса. К концу рабочего дня, взяв из своей машины спецнабор и купив бутылочку с водой для питья, снова вошёл в офисное здание и отправился гулять по этажам. После окончания рабочего дня служащие радостно покидали офисы и само здание. Дождавшись, когда клерк какой-то фирмы запер дверь своего кабинета, подождал с минут 10, надел тонкие перчатки и вскрыл приглянувшуюся дверь отмычкой. Оказавшись внутри, заперся и стал ждать, чтобы проверить свою теорию.

В ночной тишине было слышно, как по коридору прошёл охранник, дёргая дверные ручки. Это был пожилой человек, скорее всего, из отставных военных, подрабатывающий к пенсии. Трогать его не было никакого желания и необходимости. Он остановился и с кем-то переговорил. Я понял, что бандиты не заперли помещение, а дежурят в нём. Это было паршиво. Дождавшись, когда охранник выключил в коридоре свет, аккуратно выглянул наружу. В темноте подошёл к интересующей меня двери и увидел, как через щель у пола пробиваются отблески света.

Взъерошив рукой волосы, представил себя на их месте. Что может заставить человека выйти из кабинета - естественные потребности или... На первое делать ставку было ненадёжно, а вот второе казалось реальным для проверки идеи. Я взялся за ручку двери и очень аккуратно взялся её открывать, а когда "собачка" вышла из зацепления с фиксатором, отпустил. Дверь медленно, но уверенно открылась. Это заметили и раздались голоса:

- Рино, дверь открылась. Что это?

- Это старикашка-охранник плохо её закрыл. Утром всё ему выскажу. Лино, сходи и прикрой её.

- А почему я?

- Потому что я первый тебя попросил.

- Ха-ха-ха.

Итальянец попытался притянуть её через решётку, но это ему не удалось, потому что я стоял за ней и придерживал за ручку. Выругавшись, он открыл железную преграду и оказался в коридоре. Я быстро вышел из тени, схватил парня за голову и резко её повернул. Бандит даже не понял, что случилось. Опустив покойника на пол, достал пистолет с глушителем, вошёл в кабинет и пристрелил напарника. Затем обыскал обоих, ища ключи от сейфа - не нашёл. Осмотрев железный ящик, обнаружил, что он кодовый. Вспомнив уроки великого медвежатника по кличке «Адмирал Нельсон», достал фонендоскоп, приставил его чувствительный элемент к дверце сейфа и занялся подбором комбинации. Через полчаса управился с делом - вскрыл сейф и выгреб из него ежемесячные подати, сданные несколькими десятками мафиозных «семей» из разных городов и самого Нью-Йорка. Трупы затащил под стол, стоящий в углу комнаты, и закрыл дверь.

После этого с двумя мешками и полным рюкзаком банкнот по лестнице спустился в холл. Дождавшись за колонной, когда дед снова отправится в поход по этажам, открыл его сумку и оставив в ней две тысячи долларов. Наверняка старика выгонят и эти деньги окажутся ему хорошим подспорьем, если, конечно, у него хватит ума не попасться. Открыв входную дверь, оказался на улице, дошёл к припаркованному в паре кварталов «Дюзенбергу», спрятал груз в багажник и покатил в Бостон. Старик нашёл убитых сотрудников офиса, спустился вниз и увидел в открытом кофре пачки долларов. Он был американцем, поэтому спрятал их в карман и вызвал полицию. Когда Сальваторе Маранцано узнал, что у него украли полтора миллиона долларов, сразу приказал утопить в Гудзоне лейтенанта, чьи люди прохлопали деньги.

Приехав в Бостон, в магазине купил пару чемоданов, уложил в них мешки с купюрами, заселился в гостиницу и пересчитал доставшийся джек-пот в 1,5 миллиона. С отличным настроением в порту выяснил цены и сроки на фрахт. Оказалось, что в Нью-Йорке очередь на погрузку была гораздо длиннее. Узнав, что хотел, направился домой.

Патриция сидела в своём кабинете в здании заводоуправления. Секретарь по селектору сообщила о посетителе. Женщина приподнялась, чтобы встретить влиятельного гостя. Представительный мужчина сразу отсыпал женщине комплиментов:

- Миссис Стайлз, примите мои поздравления. Теперь вы хозяйка такого крупного и серьёзного предприятия. Эх, был бы я молод, обязательно посватался бы к такой элегантной леди.

- Благодарю вас, мистер Паркер. Коньяк, кофе, сигару?

- При мистере Стайлзе такого не предлагали. «Сухой закон» и коньяк?

- Эту традицию завёл мой компаньон, мистер Кейцер. Здесь три сорта кубинских сигар на выбор гостя, а коньяк только для личного употребления, что закон разрешает.

- Ха-ха, у вас появился компаньон? Это тот здоровяк? И где он сейчас?

- В Нью-Йорке ищет покупателей.

- И всё-таки, миссис Стайлз, дела в нашей металлургической отрасли идут крайне плохо. Авторитетные эксперты с Уолл-стрит говорят о том, что следует ожидать ещё большего падения стоимости недвижимости. Продайте ваш завод, пока за него хоть что-то можно выручить.

- И сколько вы хотите мне предложить?

- Миллион и это сегодня. Скоро вы не получите и половины.

- Скажите, мистер Паркер, а почему вы так настойчиво хотите купить убыточное предприятие? Или проблемы отрасли вас не касаются?

- Патриция, я бизнесмен, и если у меня есть деньги, считаю, что лучше их вложить в недвижимость, чем погореть на девальвации.

- Мистер Кейцер сказал то же самое. Вот только он, наоборот, уговаривает меня держаться за завод.

- Что же, миссис Стайлз, вижу, что наш разговор впустую. Если не ошибаюсь, чушки железного концентрата вам поставлял «Милуоки миннинг плант»?

- Поставлял раньше и сейчас.

- До свидания, миссис Стайлз. Мне будет жаль, если из-за упрямства компаньона вам придётся кусать себе локти об упущенной выгоде, когда ваше предприятие обанкротится.

Вечером меня встретили домочадцы, а после ужина я отправится прятать добытые непосильным трудом деньги. Если Нэнси была обычным человеком, то Джина ещё той разведчицей. Увидев, как я пронёс чемоданы мимо дома в сад, принялась выяснять, что в них. Пришлось рассказать о своём подвиге.

- Робби, ты очень рисковый парень. Что будет, если это станет известно?

- Волков бояться - в лес не ходить. Ты промолчишь, я промолчу - никто и не узнает.

- Я буду молчать.

- И я буду молчать!

- Молодцы, девочки.

Вечером Пат позвонила Нэнси и, узнав, что я вернулся, тут же примчалась. Она передала мне свой разговор с Паркером.

- Началось! Пока завуалировано, но нам стали угрожать новые игроки. Такое впечатление, что финансовая группа, в которую входит Паркер, владеет этим милуокским комбинатом.

- Это значит, что они могут перекрыть нам поставки даже в убыток себе? А как же конкуренция, прибыль?

- Пат, какая к черту конкуренция, если налицо сговор. Они временно потеряют деньги, но, утопив нас, приобретут хорошие мощности и быстро всё окупят. Поручи Соленцу искать альтернативу.

- А как же заводы «Шалимберга»?

- Им требуется время, чтобы восстановить связи, вернуть рабочих, запустить добычу и обогатительное производство.

- Как твой визит в посольство?

- Придётся ехать в Москву. Итак, девочки, война переходит в новую фазу - экономическую.

- И что это значит?

- Значит, пришла пора «топить» завод Паркера.

- Может, проще грохнуть его?

- Кто о чём, а Джина о кардинальном решении вопроса. И сколько новых владельцев или директоров там не назначалось, всех их ждала пуля. Нет, дорогая, убивать мы его не станем, потому что он такой же бизнесмен, как и мы. У него есть семья, где он папа или дедушка. Так что убийство оставим на крайний случай. Наша цель - разорить конкурента.

- Но как, если его подпирают деньги самого Эндрю Карнеги?

- А вот это надо выяснить, в чью вертикаль он входит. Может, он имеет связи с группой другого металлургического короля Америки Генри Чамберса.

Занимаясь паспортно-визовыми делами, показал договор нашим юристам. И теперь, учитывая разницу в 7 часов, по телефону мы согласовывали с начальниками профильных московских отделов Внешторга условия, цены и объёмы поставок. Патриция и Соленц утрясали логистику получения сырья от Шалимберга. Джина встретилась с отцом, озадачив того подборкой информации по всем крупным городским чиновникам, которым Бальдини давал взятки на постоянной основе. Тем же занялся и Бенджамин Мейер, шерстя учётные книги с «чёрной» бухгалтерией Розена и Совета. Из двух десятков выявленных фамилий меня заинтересовал глава городского полицейского ведомства Мортимер Картер.

В это время по душу Донахью приехала комиссия из Вашингтона, которую возглавлял целый заместитель директора Агентства. В гостиницу, где они остановились, тайно вызвали Сержа, который прихватил меня с собой. Председатель рабочей группы Вилли Эвтэш оказался жёстким мужиком немного за 40, с ходу решившим войти в курс дела не только по Донахью, но и остальным городским реалиям.

- Мистер Кейцер, за полгода вы сделали отличную карьеру от санитара до владельца завода.

- Совладельца.

- Итак, расскажите, что вы делали, чтобы в городе не стало мафии.

- Мы встретились с моим боевым другом Сержем, поговорили и решили менять наш город к лучшему. Благодаря ряду провокаций началась война местных группировок, приведшая к нынешней ситуации.

- И какова она?

- Хочу сказать, что преступность в нынешних условиях победить невозможно. Но агенту Хони и мне удалось ограничить численность банд, а, значит, подорвать их могущество и влияние на городские власти.

- Расскажите подробнее, что вы делали.

- Это наши личные разработки и к делу они не относятся. Важен факт, что в результате проведённых акций выявлены люди, которым по должности надлежит бороться с преступностью, а вместо этого они слились с ней. Я говорю о Донахью и шефе городской полиции Картере.

- Вы и на него нарыли информацию?

- Да.

- Рассказывайте.

Он выслушал нас, ища нестыковки с нашим докладом, который, однозначно, изучил перед поездкой сюда. Серж рассказал по мэрии и Трутнеру, а я кратко перечислил этапы гангстерской войны, стараясь не сболтнуть лишнего. В конце беседы Эвтэш задал неожиданный вопрос:

- Кого бы вы рекомендовали на место главного полицейского города?

- Я с ними не сталкивался. Спросите у Хони.

- Мистер Хони?

- Я работал с начальником криминального отдела Стенли Шевеченом. Он показался мне честным и грамотным криминалистом.

- Хорошо, давайте вернёмся к Донахью. Каков он как руководитель, как проявляет себя в коллективе?

Серж объективно, с подтверждающими примерами рассказывал о своём шефе. Вырисовывался портрет заносчивого начальника, продвигающего на должности своих любимчиков и нагружающего работой рабочих лошадок. Под конец беседы председатель поблагодарил нас, и отпустил домой. Меня больше не привлекали, а комиссия с учётом подсказок Хони конкретно "копала" под Донахью. Эвтэш провёл несколько бесед с Бенджи Мейером и Мауро Бальдини на предмет предоставленного ими компромата. Через неделю проверяющие поблагодарили Донахью и коллектив за ударный труд и помощь в проверке, после чего уехали. Информацию по Картеру Гувер передал своему коллеге, главе полицейского ведомства Рою Стекелу.

Джина имела большой животик, отчего я советовал ей меньше переживать по поводу того, что она не делает ничего полезного для меня. Ещё посоветовал готовиться с репетиторами или на подкурсах, чтобы поступить в университет на факультет экономики или управления. Нэнси также рвалась помогать мне в управлении предприятиями, отчего пришлось успокаивать и её:

- Нэнси, ты медсестра. Тебе сам Бог велел учиться на врача, а лучше на хирурга.

- Но почему?

- Потому что у нас всегда будут раненые, которых придётся лечить в подпольных кабинетах. А вообще, пора открыть частную клинику. Так что, дорогая, у тебя есть своё направление, вот его и развивай. Скоро появятся маленькие Кейцеры, поэтому год вы будете сидеть дома с малышами, но не просто так, а уделяя несколько часов учёбе.

- А я что буду делать?

- А ты, Пат, продолжишь руководить заводом.

- Я тоже хочу ребёнка.

- Выходи замуж и будет у тебя киндер.

- Ты сделаешь мне ребёнка, а с замужеством я как-нибудь разберусь.

Вспомнил и продекламировал народную шутку: «Возиться с детьми ему было некогда, но самим процессом он занимался с удовольствием».

На следующий день встретился с назначенным мной командиром еврейских боевиков Даниелем Черриманом.