Тень Лианет

Глава 9

Я стояла в тесной комнате, где пахло сыростью и дешевыми сигаретами. Обшарпанные обои освещал тусклый свет, подчеркивая каждую борозду. Передо мной сидела маленькая девочка, лет шести, с тонкими косичками и глазами, полными слез. Она прижимала колени к груди и смотрела на меня снизу вверх. Мои руки сжались в кулаки. В груди бурлила злость. Из меня вырвался хриплый и чужой голос: «Ты никчемная, только портишь мне жизнь! Лучше бы я вообще тебя не рожала!»

Девочка всхлипывала, ее плечи дрожали. «Мамочка, прости! Пожалуйста, прости!» — кричала она. Мое тело не подчинялось мне, оно будто принадлежало кому-то другому. Я возвышалась над малышкой, и моя большая тень падала на ее съежившуюся фигурку. Я хотела остановиться, но моя рука сама поднялась. Девочка закрыла лицо ладошками и истошно закричала, разрывая мне сердце.

Мой кулак опустился на голову ребенка — и я проснулась. Сердце колотилось. Простыни были мокрыми от пота. Я лежала в темноте, задыхаясь, а в ушах звенел ее плач. Мой плач. Я сбросила одеяло, пытаясь стряхнуть кошмар, но образ меня в роли матери не уходил. Грудь сдавливал страх: я стану такой же?

Отдышавшись несколько минут, я встала, сжала медальон на шее и посмотрела в окно. Раннее субботнее утро встретило яркими лучами солнца. Желтая листва кленов во дворе сияла на солнце множеством оттенков. Легкий ветер шевелил волосы на моем затылке, охлаждая разгоряченное после кошмарного сна тело.

Я вышла из комнаты. От кухонной плиты в доме разносилось тепло, в коридоре висел запах выстиранного белья, чисто вымытого пола и свежеиспеченного хлеба.

За четыре месяца, что прошли со дня смерти мамы, многое изменилось.

Теперь большую часть еды мы готовили сами, в том числе пекли хлеб, потому что денег стало катастрофически не хватать. Зарплаты Надин едва хватало на самые простые продукты и оплату коммунальных счетов. Она брала на работе дополнительные смены, но этого все равно было недостаточно, чтобы поддерживать прежний уровень жизни. Поэтому месяц назад я устроилась на подработку в сортировочный пункт при фармцентре. Каждые выходные с десяти до семи я проверяла поставки лекарств.

Сегодня меня ждала седьмая смена, а значит, уже завтра я получу первую зарплату и смогу купить нормальную еду. Мясо. Несколько килограммов курицы, галлон молока и шоколад Две плитки! Нет, три плитки! И шоколадное печенье! Теперь я ела мясо только в школе, а сладости, если кто-нибудь угощал. Это было ужасно. Я никому не рассказывала, что нам нечего есть. Даже друзьям. Даже Скарлетт.

Мысли о еде так раздразнили меня, что я за считанные минуты слопала треть свежеиспеченной буханки, запивая мятным чаем. На часах было почти девять, значит, Надин ушла на смену час назад, перед этим позаботившись, чтобы мне было чем позавтракать. Завтра куплю ей ее любимый мармелад. Две пачки!

Я надела черный спортивный костюм и бомбер. Волосы убрала в высокий пучок и вышла на улицу. В воздухе приятно пахло опавшей листвой. Я слушала музыку в плеере, наслаждаясь погодой, когда меня кто-то окликнул.

Я повернулась и увидела Эрана. Он шел ко мне через дорогу, застегивая коричневую куртку. Темные волосы с проседью, как всегда, были небрежно зачесаны назад.

— Я как раз шел к тебе поговорить, — он остановился в нескольких шагах от меня.

Я удивилась. Последний наш разговор состоялся около месяца назад. Я тогда пришла к Эрану и сообщила, что больше не могу позволить себе наши занятия. В ответ он незамедлительно предложил заниматься бесплатно. Я отказалась. Жалостливые подачки мне не нужны. Вот заработаю и вернусь в секцию.

— Я хотел узнать, как у тебя дела, — начал он.

— Эм-м, все хорошо, я устроилась на подработку в сортировочный пункт, как раз туда иду. У меня мало времени.

— Хорошо, я провожу тебя.

И мы пошли рядом в сторону фармцентра.

— Давно устроилась?

— Почти месяц назад.

— Это здорово.

— Да, спасибо.

Разговор был на редкость неловким. Я никогда не чувствовала себя так глупо рядом с Эраном.

— Ты не передумала? — наконец перешел он к делу.

— Заниматься бесплатно?

— Да.

— Не передумала.

— Лиа, ты достигла больших успехов за такой короткий срок, тебе нельзя бросать, — настаивал Эран.

— Я не могу заниматься бесплатно.

— Я не обеднею без твоих денег.

— Эран, я просто так не могу.

Он замолчал и остановился. Я обернулась к нему.

— Подумай об этом еще раз. И приходи. Я буду тебя ждать.

Он так пронзительно посмотрел, что мне стало неловко, отказывая ему.

— Спасибо, Эран. Я подумаю.

— Я буду тебя ждать, — повторил он.

Я кивнула. Он развернулся и ушел. Глядя ему вслед, я думала о том, как мне не хватает наших занятий. Как не хватает боли в теле, запаха ринга и ощущения внутреннего огня. Сердце сжалось от тоски. Я скучала по Эрану.

С тяжелым камнем на душе я продолжила путь. До КПП добралась всего за двадцать пять минут. Улыбчивый охранник просканировал меня ручным металлодетектором, проверил карманы и пожелал хорошего дня. Настроение сразу улучшилось.

Я зашагала вдоль протяженной полосы кленов, которые скрывали фармцентр от основной части города, и спустя минут десять добралась до небольшого белого здания с красной крышей.

— Привет, Чед!

— Доброе утро!

Чедвик был моим боссом. Славный мужик. В свои тридцать он выглядел на двадцать, причина тому — низкий рост и миловидное круглое лицо в ореоле густых русых волос.

— Как настроение? — он оторвал глаза от маленького пузырька с таблетками, который держал на расстоянии вытянутой руки из-за плохого зрения, и бросил его в коробку.

— Просто прекрасно! Завтра я получу свою первую зарплату! — я обошла длинный металлический стол и скинула бомбер на коробки в складской зоне.

— Поздравляю тебя! — из зала послышался звонкий голос Чедвика, а когда я вернулась, он мечтательно произнес, улыбаясь смешными кривыми зубами: — Помню свою первую зарплату Мне тогда было пятнадцать. Я работал курьером, развозил на велосипеде посылки с лекарствами. На первые заработанные деньги купил новый велосипед и сводил девчонку в кино. Это было улетно.

Я скривилась.

— Чед, так уже не говорят.

— Зачетно?

— Тем более нет.

Он рассмеялся и поднял руки:

— Сдаюсь, я слишком стар для этого дерьма.

Я рассмеялась в ответ.

— А ты что купишь на первые деньги?

Смех застрял у меня в горле. Я быстро прокашлялась и судорожно придумывала, что ответить. Не скажешь ведь, что накупишь продуктов, ведь мы нищие и нам нечего есть.

— Еще не придумала, — я выдавила улыбку.

— Так нельзя! Тебе обязательно нужно себя как-нибудь порадовать, иначе пропадет мотивация работать!

Ох, Чедвик, знал бы ты, как мотивирует голод и вечно уставший любимый человек, который пашет сверхурочно.

— Я что-нибудь придумаю.

— Умница, а теперь отнеси это на склад, — он достал из-под стойки небольшую коробку. — Проверь, чтобы артикулы совпадали и у всей партии был одинаковый срок годности.

— Будет сделано.

Я взяла коробку и отправилась на склад.

Половина дня прошла в привычном режиме. Работа была несложной и в какой-то мере даже интересной. Я стояла у большого стола и сортировала блистеры с таблетками, перекладывая их в нужные контейнеры.

Вдруг кто-то вынул наушник из моего уха и прошептал:

— Эй, красотка!

Сначала я дернулась, но следом расплылась в широкой улыбке и повернула голову, встретив изумрудные глаза с золотистыми крапинками.

— Привет!

Лиам развернул меня, прижал к столу и впился в мои губы. Я деликатно отпихнула его:

— Я же на работе!

— Здесь никого нет, — улыбнулся он, прикусывая мою нижнюю губу.

Мне стало чертовски жарко, его аромат с нотками цитруса и черного перца проник в нос и пробудил все самые горячие фантазии.

— Все равно, это непрофессионально, — на сей раз мне удалось оттолкнуть его на расстояние вытянутой руки.

— Я скучал по тебе.

— И я очень скучала.

Я заметила небольшой бумажный пакет в его руках. Он поднял его и произнес:

— Я принес обед!

— Лиам, ну не надо было!

— Что значит «не надо»? Ты со своей работой и так совсем исхудала.

«Это не из-за работы» — хотелось сказать мне, но вместо этого я ответила:

— Спасибо, что заботишься обо мне, — я поднялась на носочки и легко чмокнула его в нос.

Он расплылся в широкой белозубой улыбке и сказал:

— Так-то лучше. Пошли.

Я надела бомбер, и мы вышли в главный зал. Чедвик так увлеченно читал книгу, качаясь на стуле и задрав ноги на стойку, что даже не заметил нас.

— Чед, я на обед.

Он дернулся и чуть не свалился назад, в последний момент ухватившись рукой за стол.

— Давай.

Вернув узкие очки на переносицу и поправив съехавшую за ухом сигарету, он вновь уткнулся в книгу.

Мы устроились на нашей привычной полянке под раскидистым кленом в глубине лесной полосы. Как только Лиам положил пакет с едой рядом, то тут же накинулся на меня. Его теплые руки проникли под толстовку, а губы накрыли мои. Он ласково водил пальцами по голой спине, вызывая табуны мурашек. Я отвечала ему так же яростно, притягивая его за воротник куртки ближе. В конечном итоге мы опустились на ковер из листьев. Лиам устроился у меня между ног, нависая сверху. Наши языки вели какую-то борьбу, а зубы кусали губы друг друга. Внизу живота стало горячо. Я закинула ноги, прижимаясь к Лиаму так близко, как только могла.

— Детка — прохрипел Лиам, вбиваясь в меня через одежду. По телу пробежала волна удовольствия, и я потерлась своей промежностью о его пах.

— Я так хочу тебя — прошептал он в мои губы.

— И я тебя, — задыхаясь, произнесла я.

Лиам нехотя отстранился и серьезно посмотрел на меня:

— Если мы продолжим в таком духе, ты не успеешь поесть.

— Это неважно, — я потянула его голову к себе.

— Нет, важно, — он облизнул мои губы, но снова быстро отодвинулся.

Я разочарованно выдохнула, выпуская его из захвата ног.

— Знаю, детка, я тоже тебя люблю, — ухмыльнулся он.

Он помог мне сесть и разместился рядом, поправив задравшуюся куртку и кофту. Бросил последний томный взгляд на меня и прокашлялся, прогоняя возбуждение.

— Итак, сегодня в меню, — громко начал он, раскрывая пакет.

Я хихикнула, когда он стал вытаскивать еду.

— Сэндвич с грудинкой!

Я торжественно захлопала, и он поставил контейнер мне на колени.

— Овощной салат!

Следующий контейнер под овации приземлился мне в руки.

— Печенье с шоколадной крошкой!

Вспышка восторга пронеслась в мозгу, когда я взяла в руки желтую пачку и положила ее рядом на землю, не желая, чтобы «самая божественная еда в мире» соседствовала с «просто едой».

Лиам заметил, что я спрятала пачку подальше от него, и, широко улыбаясь, покачал головой.

— Тут все для тебя, я не претендую, — засмеялся он.

— Знаю, просто на всякий случай, — игриво бросила я.

В последнюю очередь он достал вилку и термос.

Я открыла контейнеры и принялась за еду. Старалась есть медленно, чтобы Лиам ни о чем не догадался, но, как ни старалась, все равно слишком быстро отправляла вилку в рот. Он не замечал или делал вид, что не замечал, болтая о школе и работе. Мистер Эшвуд владел единственной в городе автомастерской, и Лиам помогал ему время от времени.

Я пыталась внимательно слушать, пробиваясь через мысли «Господи, как вкусно», «Я хочу еще» и «Жаль, что так мало». Лиам готовил для меня сам, и у него это получалось просто превосходно.

— Я так тебя люблю, — внезапно вырвалось у меня.

Лиам с понимающей улыбкой посмотрел мне в глаза.

— Детка, я тоже тебя люблю. Все в порядке?

Я отмахнулась.

— Да, просто очень рада тебя видеть, мне так тебя не хватает.

Я положила пакет с печеньем и термос на землю. Перебралась к нему на колени и обхватила руками, уткнувшись носом в шею. Вдыхала бы этот аромат каждую минуту жизни. Лиам обнял меня в ответ, поглаживая спину.

— Я тоже очень скучаю. Постоянно думаю о тебе. Дома, в школе, на работе. Ты всегда в моей голове. Засыпаю с мыслями о тебе и просыпаюсь тоже.

Каждое его слово било под дых.

— Как же это чертовски взаимно, — я сжала его крепче, пытаясь слиться с ним в единое существо.

— Ты придешь сегодня в Башню? — его голос наполнился хрипотцой. Вот уже пару месяцев мы регулярно встречались с ним в той самой квартире, откуда смотрели на свадьбу Брауна. Там случился наш первый раз, который мне даже вспоминать больно. Лиам старался сделать все как можно бережнее и мягче, но я была страшно зажата, поэтому вышло как вышло. Зато спустя время наш секс стал поистине восхитительным — нежным и чутким.

— Я постараюсь.

Мои электронные часы завибрировали. Вот и все. Наше время закончилось. Я отстранилась и с тоской посмотрела в его красивое лицо. Прямые уверенные линии, четкая форма губ, густые темно-коричневые ресницы — Лиам был совершенством.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Вот так. Будто мы не увидимся еще вечность, и ты запоминаешь, как я выгляжу.

После того, что я планировала сегодня сделать, это было самым вероятным исходом.

— Прости, — я чмокнула его и сложила губы в искусственную улыбку.

Мы встали, собрали контейнеры в пакет и отправились к сортировочному пункту. Подходя к двери, Лиам взял меня за подбородок и чувственно поцеловал.

— До встречи, любовь моя.

— До встречи, душа моя.

Он бросил на меня последний долгий взгляд и отправился на КПП. А я вернулась к своим рабочим обязанностям, с замиранием сердца ожидая вечера.

***

Кто говорил: «Выбор есть всегда» — безбожно врал. Уверена, эти гребаные лжецы никогда не стояли перед реальным выбором между жизнью и смертью. Они никогда не сталкивались с ситуацией, когда выбора нет, а я не готова считать ментальную смерть любимого человека приемлемым вариантом.

Оказывается, мораль — это привилегия. Роскошь. Все моральные правила придумали те, кто никогда не стоял перед пустым холодильником и бабушкой с нейродегенерацией.

Я прожигала взглядом контейнер с дорогими препаратами.

Наконец-то в сортировочный пункт поступила партия новейшего «Нейростабилизатора L-5». Главная причина моего трудоустройства.

Вскоре после того, как мать покончила с собой, мы с Надин нашли ее заначку. Она хранила под матрасом несколько сотен дастов, большую часть которых мы еще в августе потратили на таблетки. Недавно они закончились, и Надин пришлось принимать те лекарства, что ей бесплатно выдавали в больнице. В результате она стала чувствовать себя заметно хуже и нередко теряла ориентацию в пространстве. Тогда я устроилась в сортировочный пункт с единственной целью — воровать лучшие таблетки. Вот так просто.

Я взяла серебристую пачку и застыла, не ощутив ожидаемого укола совести. Скорее возникло чувство, будто я нарушаю не закон, а чью-то иллюзию правильной жизни.

Но иллюзии не лечат.

Легкая пачка таблеток оказалась во внутреннем кармане толстовки, я даже не ощутила ее веса. Застегнув молнию, я вписала в табель нужное число — на одну единицу меньше фактического количества, и закрыла коробку.

Попрощавшись с Чедвиком, я нырнула в лесополосу. За тем же толстым кленом, под которым мы обычно обедали с Лиамом, я вытряхнула все капсулы из блистера и сложила их в карман джинсов. Упаковку закопала под деревом, не забыв попросить прощения у него за экологическое преступление. Всего один день, а на моих плечах уже два правонарушения.

По дороге к КПП нервный комок все-таки скрутился в животе. Я стала считать шаги до поста охраны. Один, два, три, четыре

Вдруг противокражные датчики встроены в сами таблетки, а не только в блистер и коробку?

Десять, одиннадцать

Вдруг охранник захочет проверить меня? Они никогда этого не делали, но вдруг

Пятнадцать, шестнадцать

Что со мной будет, если найдут в кармане таблетки? Посадят?

Двадцать, двадцать один

Я перестала считать. Это не помогало.

Мысли роились, словно пчелы в улье: жужжали, суетились, действовали на нервы.

Когда я остановилась перед охранником, казалось, на моем лице крупными буквами было написано:

Воровка!

Воровка!

Воровка!

Охранник скользнул по мне взглядом и поднес детектор, небрежно водя вдоль тела. Я задержала дыхание, глядя в одну точку впереди — оранжевую табличку с названием улицы. Сердце сбилось с ритма, когда черный пластик опустился к переднему правому карману.

Черт, черт, черт.

— Хорошего вечера, — охранник буркнул фразу-автомат и скрылся в своей маленькой обители.

Я не стала задерживаться, чтобы не привлекать внимание, и быстро пошла вперед, по-прежнему не выпуская из глаз ориентир — оранжевую табличку.

Завернув за угол, ноги зачесались, умоляя меня бежать, но я показала, кто здесь главный, и нарочито спокойно шла между знакомыми домами.

Сердце постепенно вошло в привычный ритм, и на моем лице расцвела улыбка триумфа. Я это сделала. Я, черт возьми, смогла! Это оказалось так просто! Теперь Надин будет жить нормальную привычную жизнь, и ей ничего не будет угрожать. Я готова была работать в сортировочном пункте до конца своих дней, если это будет гарантией спасения моей ба. Оставалось дело за малым — объяснить ей, откуда я взяла таблетки. Если она узнает, что я украла их, мне конец. Она скорее выберет сойти с ума, чем подвергать меня риску воровать для нее вновь и вновь

— Как ты могла? — Надин оторвала взгляд от серебристых капсул, лежавших кучкой на кухонном столе, и схватилась за сердце. — Я не понимаю, о чем ты думала. Ты что натворила? Какую беду навлекла на наши головы!

Отчаяние, прозвучавшее в ее голосе, заставило меня пожалеть о том, что я показала ей таблетки. Нужно было просто подмешивать их в еду, как я изначально и планировала.

Стиснув зубы, я скрестила руки на груди, стараясь не обращать внимания на то, как мои ребра выпирали под тканью рубашки.

— Верни их туда, где взяла.

— Я не могу.

— Лианет!

— Они были в блистерах, я вытащила таблетки, а упаковку закопала.

— Господи ты боже мой! — воскликнула она и схватилась за голову, оседая на стул.

Я не могла сосчитать, сколько раз представляла, как Надин станет недееспособной, потеряет рассудок, перестанет узнавать меня, будет мочиться под себя и пускать слюни. Я уже молчу о том, что если это случится, мне придется продавать свои органы, чтобы прокормить нас обеих.

Я глубоко втянула воздух и на одном дыхании произнесла:

— Ты примешь эти таблетки, а когда они закончатся, я принесу следующие, и еще, и еще, и так до конца моих дней.

— Тебя поймают и убьют! — закричала она, и слезы брызнули из ее карамельных глаз.

— Мне плевать!

Я никогда раньше не разговаривала так с Надин. Никогда. Она переживала за меня, а я грубила ей.

Ее густые брови, подернутые сединой, нахмурились, глаза потемнели... Я знала, что будет дальше — она разразится длинной тирадой о Боге и грехе, скажет помолиться и просить Всевышнего о прощении. Но она увидела, что внутри меня сейчас кипел огонь, готовый вот-вот вырваться из-под контроля, и в кои-то веки это заставило ее промолчать.

Указав пальцем на таблетки, я тихо сказала:

— Принимать по одной раз в два дня вместе с едой.

Развернувшись, я пошла прочь, но она вскочила со стула так, что он с грохотом опрокинулся назад, и поймала меня за руку. Заглянув мне в глаза, она умоляюще произнесла:

— Львенок, любовь моя, я умоляю тебя, не делай этого, рано или поздно тебя поймают. За воровство такого дорогого препарата безопасники или упекут тебя в тюрьму, или отправят за стену! И я не знаю, что из этого хуже!

— Надин, — я мягко сжала ее руку, не зная, что еще сказать.

Она сглотнула и с надрывом произнесла, сильнее сжимая мое предплечье:

— Я запрещаю тебе этим заниматься! Ты завтра же пойдешь и уволишься

— Нет!

— Ты не будешь воровать!

Я вырвала руку. Моя челюсть сжималась. Тысячи холодных, грубых слов теснились в голове, и каждое норовило первым сорваться с губ. Но к тому времени, как я заговорила, мне удалось подавить гнев.

— Мне шестнадцать, Надин, а не шесть, прекрати отчитывать меня и говорить, что делать! Я прекрасно осознаю все риски

— Я не буду пить ворованные таблетки!

Ее поза стала похожа на ту, в какую обычно встают дети, когда не получают желаемого.

Я задохнулась.

— Еще как будешь! Ты не посмеешь оставить меня одну! — мой голос сорвался на хрип.

— Если я стану недееспособной, меня определят в хоспис, и забота обо мне ляжет на плечи города. Ты сможешь навещать меня

— Прекрати! Стоп! — закричала я и выставила руки перед собой. — Я не желаю это слушать! Как ты вообще можешь рассматривать этот вариант?

— Детка, я лучше умру, чем ты будешь подвергать свою жизнь опасности и брать на душу такой грех

Я перестала ее слушать. Мне не верилось, что она сдалась. Просто взяла и смирилась с неизбежным. И ни одна часть меня не могла этого принять.

— Разговор закончен, Надин, — оборвала я ее нескончаемый поток стенаний теми словами, какие обычно использовала она.

Я ненавидела себя за свой тон. За то, что разговаривала с ней свысока. За ее жалобный взгляд.

Стиснув зубы, я пошла в свою комнату, чтобы сбежать в Башню и утолить свои печали в объятиях любви всей моей жизни.

Глава 10

Дни пошли своим чередом.

Надин еще несколько раз пыталась убедить меня не воровать ради нее, но я пресекала любые разговоры о таблетках и своей работе.

Спустя две недели я посчитала капсулы и осознала, что их хватит на шесть дней. А когда будет следующая поставка L-5 — неизвестно. Спрашивать Чедвика я, конечно, не стала. Это сразу навело бы на меня ненужные подозрения. Пришлось просто ждать.

Спустя четыре дня препарат так и не попал в сортировочный пункт, и приступы тревоги стали одолевать меня по несколько раз в день. Все валилось из рук, цифры не складывались, а перед глазами плыло.

Через два дня Надин выпьет последнюю таблетку, и если я ничего не придумаю, она продолжит пить лекарство, которое ни черта не помогает.

Так, на волоске от панической атаки, я проработала весь день, а ближе к семи обнаружила, что перепутала коробки с препаратами похожих названий. Сильно распереживалась и принялась распаковывать все, что сегодня упаковала. На часах было почти восемь, когда я проверяла последнюю коробку на складе. Сидела на стеллаже прямо у выхода в основной зал и читала оставшиеся этикетки на пузырьках.

Когда скрипнула входная дверь, я подумала, что Чедвик вышел покурить, но из зала послышался грубый мужской голос:

— Ты один?

— Да, помощница уже ушла, — как-то нервно отозвался Чедвик.

Я замерла с лекарством в руке.

— Какого хрена в прошлый раз было всего четыре коробки?

— Н-н-невозможно было дать больше, начальник и так уже что-то подозревает, — ответил дрожащий Чедвик.

— Да мне срать! Этого мало. Не хочешь проблем — доставай нормальные партии, как договаривались: семь коробок в неделю.

— П-простите.

Что-то с грохотом упало на пол и, судя по звукам суеты и извинениям, сыплющимся с уст Чедвика, это он уронил одну из коробок.

— На сегодня все готово?

— Да, да, я сейчас принесу.

Его шаги приближались.

Отмерев, я бесшумно спрыгнула со стеллажа и на цыпочках побежала за огромный шкаф. В последнюю секунду, когда я уже заворачивала за угол, в складскую зону вошел Чедвик. Я аккуратно выглянула и увидела, как он тащит мои перепроверенные коробки к черному входу, который с моего ракурса был не виден.

Раздались тихие голоса, стало понятно, что кто-то принимал у него партию. Когда Чедвик вытащил все семь коробок и вышел в главный зал, мужик что-то грубо рявкнул и вышел.

Что здесь происходит?

Любопытство было сильнее меня, поэтому я схватила бомбер, брошенный на коробки в углу — хорошо, что Чед его не заметил, — и нырнула через черный вход на улицу. Я быстро спряталась за стоящими рядом мусорными баками. На улице было уже темно, поэтому никто меня не заметил.

Мужик в черной куртке грузил коробки в неприметный серый фургон без опознавательных знаков. Он быстро заполнил какой-то бланк и положил его на одну из коробок. Я прищурилась, пытаясь прочитать едва заметное светлое название на коричневом картоне. Или я выдавала желаемое за действительное, либо из букв и правда складывалось название «Нейростабилизатор L-5»

Грузчик спрыгнул на землю и направился за угол сортировочного пункта. Когда он скрылся за поворотом, началась нешуточная борьба с самой собой.

«Даже не думай!» — говорила я себе, гипнотизируя надпись на коробке.

«Не делай этого!»

«Ты в своем уме?!»

«Ладно, тут всего ярдов пятнадцать»...

Я ринулась к фургону, запрыгнула внутрь и начала листать бланк, чтобы убедиться, что в коробке именно тот препарат, что мне нужен. В темноте было трудно что-то разобрать, еще и почерк был катастрофически корявым.