Тень Лианет

Когда Тень приблизилась к Брауну, тот незначительно, но все же стушевался. Разумеется, он знал процедуру, поэтому не подал Теневой руку, а прислонил кулак к сердцу — жест, которым осуществляется приветствие в академии Армори. Девушка ответным движением прижала руку к бронежилету, прямо под небольшим красным треугольником с серой точкой в центре. Это был символ Армори — три стороны фигуры обозначали три сектора, на которых держится мощь академии: сектор Крови, в который входят самые сильные бойцы, сектор Тумана, состоящий из бойцов, занимающихся преимущественно диверсионно-разведывательными задачами, и, наконец, сектор Опоры — эти бойцы управляют логистикой, оружейным обеспечением, охраной периметра на заданиях. Серая точка в центре треугольника символизировала Пыль. А серая потому, что Армори «сильнее» Пыли, и академия уничтожит ее, превратив в пепел. Поговаривают, что в серую краску для точки в центре треугольника добавляют пепел кремированных бойцов Армори... Вот жуть!

Всю эту информацию я знала благодаря Скарлетт, которая за много лет прожужжала мне все уши рассказами о внутреннем устройстве академии.

Пока я разглядывала Теневую, Браун запустил селектор. Я поняла это по внезапно встрепенувшейся толпе. Цифры стремительно закрутились на экране, складываясь одна за другой в пятизначную комбинацию... А вместе с ней, как заведенная, закрутилась и мысль в моей голове: «Только бы не Лиам, только бы не он!»

Толпа застыла, с таким же ужасом, как и я, глядя в экран. Почти каждому из присутствующих было кого терять, пусть даже не из своей семьи, а друга, соседа или коллегу по работе.

Цифры остановились.

От страха у меня свело живот.

Экран показал фото незнакомого мне парня. Я позволила себе сделать короткий выдох облегчения.

Люди стали тихо переговариваться, а потом принялись расступаться, образуя живой коридор к сцене.

Откровенно щуплый парень, почти такой же тощий, как Бес, медленно шел к сцене. В глазах — чистый ужас. Он остановился рядом с Теневой, которая безразлично разглядывала не его, а толпу перед собой. Лицо парня застыло в предобморочной маске.

«Черт, приятель, держись!» — мысленно сказала я, но он совершил большую ошибку — скосил глаза на Теневую. Она не шелохнулась, зато он мгновенно рухнул с глухим звуком. Два безопасника принялись приводить парня в чувство, а Браун, не акцентируя внимание на классической картине Дня Призыва, провел пальцем по планшету в руках и тем самым запустил следующую прокрутку цифр.

Горло перехватило...

Снова незнакомое мне лицо на экране...

Снова выдох.

Опять запуск селектора...

Замирание сердца...

На сей раз выпал номер девушки, которую я знала. Зои — внучка миссис Роуч, нашей соседки. Она жила на другом конце города вместе с матерью и училась в другой школе. Пока девушка с розовым каре шагала к сцене, в толпе раздавались душераздирающие вопли взрослой женщины, скорее всего, ее матери. Вот почему я никогда не ходила на День Призыва. Женщину стали успокаивать. Ропот толпы усилился. Я с трудом проглотила комок в горле.

Женщина продолжала кричать и плакать, а селектор уже выдал новую комбинацию. На экране снова высветилось знакомое лицо. Я открыла рот от удивления.

Ртуть.

Чертов отбитый отморозок, который по какой-то причине больше не трогал меня с тех пор, как избил на школьном дворе. В первые месяцы после той ситуации я много раз хотела поквитаться с ним, хотя бы за тот крошечный светлый шрам, что остался в уголке рта. Но правило Эрана было неприкосновенным: одна драка за пределами зала — и ты вылетаешь из секции. Самозащита не в счет. А провоцировать психопата на первый выпад у меня не возникало желания. Тем более что с недавних пор мне стало известно о причастности Ртути к другой преступной банде Слоуна, которой управлял главарь Каннингем. Он организовывал подпольные бои в той же промзоне, где обитала наша банда, только на другом ее конце. Судя по множеству ссадин и струпьев на лице Ртути, он регулярно принимал в них участие.

Честно говоря, я была несказанно рада увидеть его мерзкую физиономию на экране. Таким, как он, самое место в военной академии и за периметром — может, убивая тварей, он научится направлять свою злость и жажду насилия на зараженных, а не на нормальных людей.

Из плотной толпы послышались его мерзкий смех и какие-то реплики, произнесенные скрипучим голосом, которые я не смогла расслышать.

— И вот с этим тебе придется учиться, — тихо сказала я, посмотрев на Скарлетт.

— Может, он быстро сдохнет, и тогда не придется, — фыркнула она, и я почувствовала, как голова Лиама повернулась к ней.

Я знала, какой взгляд увижу, если обернусь. Лиам считал желание Скарлетт служить в Армори фальшивой показухой и был уверен, что в следующем году она не вызовется в качестве добровольца, коих в Слоуне не было уже много лет.

Я вернула взгляд на сцену. Парня, упавшего в обморок, уже привели в чувство: он стоял, пошатываясь рядом с Зои. Ртуть встал рядом с ними. Он остался таким же стройным и жилистым, но сильно изменился со школьных времен: теперь его голова была наголо побрита, абстрактная татуировка в виде угловатых узоров охватывала череп, ухо с черным тоннелем, щеку и половину шеи, исчезая за воротником футболки. От него за версту разило бахвальством. Тем не менее даже он не решился подойти к Теневой слишком близко. На лице девушки по-прежнему сохранялось равнодушно-презрительное выражение.

От разглядывания людей на сцене меня отвлек звук прокрутки следующей комбинации цифр.

Не Лиам.

Новое фото на экране — снова не он.

Руки вспотели от напряжения. Я высвободила их из ладоней Лиама и вытерла о юбку.

— Сколько еще?

— Еще четырнадцать человек, — прошептал Лиам у моего виска.

Слишком много!

Каждое прокручивание новой комбинации казалось дольше предыдущего. Я считала кандидатов и с замиранием сердца ждала появления очередной фотографии. Когда осталось выбрать всего два человека, я уже не могла стоять на месте. Мышцы гудели от напряжения, становясь ватными. Предпоследний кандидат — девушка. Крепкая и здоровая. Возможно, ей даже удастся выжить.

Звук щелчков прокрутки цифр стал сводить с ума. Я убрала руки Лиама со своей талии, потому что меня бросило в жар. Хотя мне и так было прекрасно видно, я все равно сделала два шага вперед, чтобы быть ближе к экрану. Сложила руки в молитвенный жест и прислонила их к губам в ожидании последнего лица.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Только не он, только не он!

На экране всплыло незнакомое фото девушки, и по толпе прошел шумный выдох облегчения.

— Слава богу! — закричала я и кинулась в объятия Лиама. Слезы облегчения брызнули из глаз.

— Я же говорил! — радостно смеялся он, прижимая меня к себе крепко-крепко.

Многие вокруг стали обниматься, радуясь, что для них День Призыва закончился благополучно, чего не скажешь о двадцати невезунчиках, отобранных для службы в суровой академии. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, сколь кошмарные эмоции сейчас отражаются на их лицах.

Тем временем Браун несколько раз громко спросил, есть ли среди присутствующих добровольцы. Того требовали правила.

Я отстранилась от Лиама и упала в не менее крепкие объятия Скарлетт.

— Все закончилось, — поглаживая мою спину, мягким голосом сказала она.

Скарлетт должна была вызваться добровольцем в этом году, хоть восемнадцать ей исполнится только в октябре. Я чуть не валялась у нее в ногах, умоляя остаться. Но главную роль сыграли, конечно, ее родители. Они давно понимали, что однажды их единственная дочь покинет отчий дом ради своей мечты, но так и не смирились с ее выбором. Кавану могли одолеть только Каваны. Совместными усилиями мы убедили ее остаться еще на год и даже подговорили Эрана предложить Скарлетт на это время работу в секции. С октября она будет вести младшие группы по муай-тай.

Пока мы обнимались, мистер Браун торжественно объявил День Призыва завершенным. Добровольцев в этом году не нашлось.

Поверх плеча Скарлетт, в узком просвете между людьми, я увидела семью Ру. Миссис Болдуин уткнулась лицом в груди сыновей, чьи одинаково рыжие волосы слились в яркое пятно, когда парни наклонились к плечам матери.

Никого из Болдуинов не забрали.

Скарлетт отодвинулась от меня и тоже посмотрела на них. Ру тряслась от тихих слез облегчения, отец обнимал ее за плечи.

— Вы раньше дружили с ней, да?

Поймав вмиг погрустневший взгляд Скарлетт, я обернулась к Лиаму.

— Да, было дело. Встретимся вечером? — прошептала я, чтобы сменить больную тему.

Красивое лицо просветлело.

— Да, в восемь?

— Буду ждать.

Нежный поцелуй коснулся моих губ, забирая часть тяжелых чувств и обещая приятные эмоции вечером.

Глава 13

Покинув площадь, я начала подозревать, что за мной следят. Паранойя росла по мере моих ускоряющихся шагов. Я внимательно вглядывалась в лица прохожих и каждый переулок, где мог скрываться вооруженный отряд безопасников. Они часто патрулировали центральную часть Слоуна, хотя вся основная преступная масса была сосредоточена на его отшибе. По большей части жители окраин были предоставлены сами себе. Редкие рейды не в счет. Обычно они проходили безрезультатно — безопасники устраивали налеты на ангары и дома главарей преступных группировок, но почти никогда не находили ничего криминального.

Спустя год работы на Чико я узнала, что в городе вырыто бесчисленное количество потайных лазов, ходов и подземных хранилищ, доступ к которым имел ограниченный круг лиц. По словам Беса, Чико уже несколько лет рыл свой подземный лаз, чтобы группировке больше не приходилось пользоваться общедоступными тоннелями, о которых известно правительству. Из-за невозможности использовать спецтехнику, привлекающую много внимания, земляные работы велись практически вручную. По прикидкам Чико, подземный лаз будет готов в лучшем случае через пару лет.

Как по заказу, из ближайшего поворота вырулила пара безопасников. Как раз оттуда, куда я направлялась. Захотелось в ту же секунду свернуть в другую сторону, но, осознав, как подозрительно это будет выглядеть, я вытерла вспотевшие ладони о цветочную юбку и уверенно застучала низкими каблуками балеток им навстречу. Мужчины прошли мимо, легко скользнув по мне незаинтересованными взглядами.

Я на мгновение прикрыла глаза и выдохнула, почувствовав, как расслабились плечи, после чего свернула в последний благопристойный квартал на пути к окраинам.

Пока я шла по Ист-Сайду, мне встретились еще восемь безопасников в разных переулках.

Черт.

Это не могло быть совпадением.

Обычно они не патрулировали эти районы днем.

На меня никто не обращал внимания, но по мере приближения к промзоне все больше прохожих провожали взглядом мой наряд.

Последние дни я выбирала женственные образы, даже когда таскала рюкзак с бахромой по низу, доверху набитый медикаментами. Блузы с рюшами и юбки в складку помогали создавать образ невинной овечки, спешащей в библиотеку или на какой-то важный школьный факультатив. Никто не мог бы подумать, что семнадцатилетняя девушка в таком образе тащит в рюкзаке не книги, а дорогостоящие препараты, которые сама же и украла.

Лиам был в восторге от резкой перемены стиля, кроме тех случаев, когда он волновался о длине подола и глубине декольте. Он даже не догадывался, что после сделки я снова вернусь к привычной одежде. Не то чтобы я не носила женственные вещи. Просто те же блузы с рюшами я чаще всего сочетала с потертыми джинсами, а летящие юбки — с объемными футболками, которые нивелировали излишнюю романтичность образа. Лиаму нравилось, когда я выглядела как нежное невинное создание. Я носила эти вещи в основном ради него. Если бы не он, я бы не вылезала из толстовок и широких джинсов.

Я спокойно прошла мимо Алана. Бугай со шрамом поперек лица сидел на металлической бочке недалеко от ангара, читая какую-то тонкую книжку, хотя ему с такой внешностью больше бы подошло точить ножи. Шкаф два на два коротко зыркнул в мою сторону и сразу потерял ко мне интерес.

Я залетела в ангар, на мгновение зацепилась взглядом за башню из пивных банок на бильярдном столе и нырнула за брезент, который за полтора года превратился в еще более жалкие лохмотья. В полумраке меня встретили ониксовые глаза Беса.

— Что случилось? — нахмурился он, опуская коробку на пол.

— Ты тут один? — опасливо спросила я, оглядывая открытый проход на склад.

— Да, Чедвик вышел позвонить, он на заднем дворе.

— Только что на площади... — шепотом начала я.

— Новая реформа Брауна? — перебил Бес, поправляя шапку-таблетку на черных кудрях.

— Да! В центре куча безопасников, и это не связано с Днем Призыва! Несколько отрядов дежурят даже в Ист-Сайде! Уверена, завтра их не станет меньше!

Бес быстро понял, куда я веду.

— Сделку нельзя отменить. Товар нужно передать завтра, партнеры...

— Я не прошу отменять сделку, но нам стоит отказаться от участия, — затараторила я, вытирая вновь вспотевшие ладони о юбку. — Скажем Чико, что не можем, придумаем причину, заплатим компенсацию...

— У меня нет столько денег, — отрезал Бес.

— Я заплачу за нас обоих, — уверенно заявила я. — Я задницей чую: что-то пойдет не так. Если нас поймают...

— Скай.

— Бес, нам нужно залечь на дно...

— Ты должна успокоиться.

— Успокоиться?! Как тут успокоиться? Через два месяца мне восемнадцать. В случае чего меня продержат в камере до оглашения приговора, а после первого сентября отправят на электрический стул!

— Никуда тебя не отправят, расслабься, — уставшим голосом сказал он, аккуратно двигая коробку ногой к ряду синих термобоксов. — Для нас из-за реформы ничего не поменялось. Сделки всегда проходят гладко, и в этот раз шанс срыва минимальный.

— Все в верхушке знают, что сплав контрабанды проходит через тоннели!

— Они это знают уже много лет, но у них нет столько людей, чтобы ежедневно выставлять охрану на всех развилках и выходах за периметр — одних выходов более тридцати. Они не могут оставить улицы без присмотра и спустить всех безопасников под землю.

Он был прав.

Видя мой настрой, Бес продолжил:

— Ты должна взять себя в руки. Не смей ничего говорить Чико, Чедвику и вообще кому бы то ни было. Дашь заднюю, босс снимет тебя с нормальных заданий и отправит работать на склад. Хочешь и тут возиться с лекарствами, как ты делаешь это в сортировочном пункте?

Я покачала головой, и он продолжил:

— Чико не прощает слабости. Он не даст тебе уйти, но и доверять серьезные дела тоже не станет. Чтобы ты знала, за сортировку на складе платят десять дастов в час.

— Так мало?.. — я запнулась, потому что в ангар вошел Чедвик.

— Лиа?

— Чед!

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд, пока он ловким движением укладывал за ухо сигарету.

— Ты чего здесь? — наконец произнес он и посмотрел на часы, отодвигая их подальше от лица и щурясь. — Мы же договаривались встретиться в пять.

— Знаю, — только и ответила я.

— Что-то случилось? — его тон стал озабоченным.

— Нет! — поспешила успокоить его я. — Все в порядке, я просто...

— Я попросил ее прийти раньше, — вдруг вставил Бес и стал снимать с меня рюкзак. — Ей нужно сделать лишнюю ходку. Ее рюкзак вмещает только половину нормы. Мы так не уложимся до завтра.

— Понял, — Чедвик кивнул и пошел вглубь склада, полностью удовлетворенный ответом Беса.

Я молча наблюдала, как Бес доверху наполнил мой рюкзак контейнерами с оранжевыми пузырьками и протянул мне. Его черные глаза указали на выход. В напряженном молчании мы дошли до ворот, где заканчивалась территория Чико, и остановились. Алан, восседающий на бочке, снова бросил быстрый взгляд на нас и уткнулся в книгу.

— Сохраняй спокойствие, иди через центр, не смотри на безопасников, — он недовольно взглянул на мои руки, шмыгнув большим носом, отчего колечко в носу слегка качнулось. — И прекрати цепляться за лямки. Сколько раз тебе говорить? Забудь, что лежит у тебя в рюкзаке.

Я опустила руки и расстроенно кивнула.

— Сегодня больше не приходи, сразу иди домой.

Снова кивок. Я сделала шаг за ворота.

— Скай, — позвал он. — Если подобное повторится, я должен буду доложить боссу.

Я не могла винить его в том, что он добросовестно выполнял свою работу, но острый укол обиды уже вонзился под ребра. За эти полтора года мы так и не стали друзьями, но наши отношения перешли из категории взаимно раздражающих друг друга людей в категорию надежных напарников. Мы вместе прошли больше сотни заданий, при выполнении которых порой оказывались в шаге от фиаско, и единственное, что всегда спасало нас, — это безупречное командное взаимодействие. Бес был замкнутым и отстраненным, но я научилась понимать его с одного взгляда.

Чико будто наперед знал, что мы отлично сработаемся. Спустя полгода моего пребывания в группировке он сказал мне как бы между делом, что до меня он ставил Бесу в напарники четыре человека. Самый стойкий продержался две недели. Ирония в том, что Чико никогда не говорил ничего просто так. Он дал мне эту информацию намеренно, но зачем — я так и не поняла.

Вынырнув из своих мыслей, я снова кивнула. На лице Беса была написана неподдельная тревога.

— Этого больше не повторится, — заверила его я, задвигая все эмоции на задний план.

На сей раз кивнул он, спрятал руки в карманы потертой коричневой куртки и быстро пошел к ангару. Я провожала его взглядом. Бес повзрослел, стал выше и немного шире в плечах, все равно оставаясь откровенно щуплым и больше похожим на недоедающего подростка, чем на взрослого парня. Надменность, сквозившая в нем год назад, почти исчезла, сменившись спокойной уверенностью и собранностью. Это ощущалось даже в его походке — она не была прыгучей или легкой, как у многих долговязых парней. Несмотря на катастрофически низкий вес, Бес ступал тяжело и решительно, будто весил под двести фунтов. Так ходили только здоровые лбы, один из которых сейчас пялился на меня, оторвавшись от книги.

— Убийца — ее муж, — громко сказала я, глядя на обложку триллера, который читала в прошлом году, и быстро ретировалась.

— Эй! Че за... — полетело мне в спину, и я прибавила шаг, нервно хихикая.

Глава 14

До заброшенного сада больницы я добралась без приключений. Чтобы перестать видеть в каждом прохожем шпиона, я вставила в уши наушники и включила на плеере танцевальную музыку. Это помогло абстрагироваться.

Спрятав последние контейнеры в зарослях, я отправилась домой, чтобы помыться и переодеться перед встречей с Лиамом. Проходя по торговой улице, на которой сейчас было не протолкнуться, я снимала остатки колючек с юбки и потому не сразу заметила ажиотаж у магазина Гретты. Осознав, в чем дело, я метнулась на другой конец улицы.

Люди в длинной очереди стояли не за фруктами и овощами, как многие могли подумать. Все знали, что в хорошую погоду Безумная Гретта выносит небольшой металлический столик на крыльцо под оранжево-белый навес и гадает всем желающим.

Сквозь резко поредевшую толпу я увидела саму хозяйку магазина, обвешанную амулетами и разноцветными бусами. Она расслабленно сидела на стуле, раскладывая карты очередному глупцу, а полы ее зеленого кимоно стелились по асфальту.

Проскочить незамеченной не удалось, Гретта вдруг тряхнула рыже-седой шевелюрой, убранной в причудливую прическу на макушке, и направила свой зоркий взгляд прямиком на меня. Не сбавляя шага, я помахала ей, быстро отвернулась и растворилась в шумной компании девушек, идущих рядом и несущих объемные пакеты с покупками. Но не тут-то было...

— Кисонька! — На всю улицу раздался звонкий голос Гретты, переходящий на писк. Казалось, на ее зов обернулись все, в том числе девушки, за которыми я пряталась. Они перекинулись парой фраз о каком-то Трэвисе и его возможных изменах некоей Рэйчел, после чего, недолго думая, направились в сторону очереди.

Я осталась без прикрытия, и без того узкие, но теперь еще и прищуренные глаза Гретты снова нашли мои. Внутренне чертыхнувшись, я тоже пошла к магазину под внимательными взглядами людей, стоящих в очереди на гадание.

— Кисонька, ты меня избегаешь? — хмыкнула она, растянув малиновые губы. Несколько дредов с бусинами и колечками ударились о ее пирсинг на сморщенных губах.

— Привет, Гретта. Нет, я просто спешу, — ответила я, нервно оглядывая собравшуюся толпу.

Она вдруг резко бросила карты на стол, отчего массивные браслеты из камней и металлических подвесок забренчали. Ее блестящий септум-пирсинг в виде цветка сверкал на солнце, пока Гретта оглядывала меня сверху вниз, точно магический сканер. Она называла это «считыванием ауры». Чем бы это ни было на самом деле, ощущение не из приятных.

Должно быть, моя аура представляла собой сгусток черной, нервной энергии, иначе я не могу объяснить дальнейших действий Гретты. Сообщив всем присутствующим, что на сегодня гадания окончены, она схватила меня за запястье и потянула в магазин под недовольные причитания толпы.

Стоило стеклянной двери захлопнуться за нами, а колокольчику над ней издать характерный звон, как Гретта опустила жалюзи и окончательно отрезала нас от возмущенных людей. Ровные ряды стеллажей с яркими плодами и зеленью погрузились в полумрак. Не включая свет, Безумная Гретта потянула меня вглубь магазина.

Мы оказались в небольшой комнате, стены которой были оклеены темно-синими обоями с оранжевым бархатным принтом, а под ногами лежал мягкий ковер в тон обоям. Тяжелые гардины плотно закрывали многочисленные окна, так что единственным источником света осталась фэнтезийная люстра под потолком. Вопреки царившему в комнате жару, я содрогнулась, готовясь к очередной эзотерической атаке.

— Садись, садись, не стой, — Гретта указала на велюровое кресло и скрылась в одной из дверей, за которой, вероятно, скрывалась кладовка.

Я послушно заняла место за круглым столом. Вместо скатерти на нем лежала та же синяя гардина, собираясь грубыми складками на полу. На столешнице вовсю дымилась деревяшка, источая удушающий аромат. Бросив взгляд на стопки книг перед собой, что высились от пола до потолка, я удивилась, как они еще не прибили Гретту. Конструкция выглядела неустойчивой: каждая книга словно задерживала дыхание и напрягала легкие, чтобы втиснуться в кожаный переплет, а после пыталась удержать в нужной позиции свою соседку.

Стоило мне твердо решить, что дольше следующих пяти минут я здесь не задержусь, как справа от меня сразу же материализовалась взъерошенная хозяйка книжной стены. В руках она несла латунный поднос с чайником и чашками.

Заметив мои руки, сжимающие пустой рюкзак на коленях, она водрузила поднос на стол и непреклонно проговорила:

— Будем пить чай.

— Как скажешь, — я привычно склонила голову в знак уважения, не желая спорить с этой безумной женщиной, и положила рюкзак на пол.

Пока она разливала голубую воду по чашкам, приправляя ее каким-то странным желтоватым порошком, я откинулась в кресле и постепенно смирялась со своей участью выслушивать очередные бредни.

Гретта и раньше регулярно делилась со мной своими предсказаниями, хоть я никогда и не просила ее гадать для меня. Она была частой гостьей в нашем доме, и деться от нее было некуда, поэтому приходилось внимать ее пространным речам. Однако Надин чаще всего чувствовала момент, когда мое терпение начинало иссякать, и прикрывала собой амбразуру общения со своей подругой, за что я была ей бесконечно благодарна. Сейчас же мы были один на один, и сколько продлится наше чаепитие, было неясно.

Дружба Гретты и Надин не поддавалась объяснению. Они были такие разные: Надин — глубоко верующая католичка, а Гретта — фрикесса с ее эзотерическими штучками. Но что бы ни удерживало двух таких непохожих женщин вместе, стоит отдать должное: их тридцатилетняя дружба становилась все крепче из года в год. Большинству людей стоило бы поучиться у этой парочки, как выстраивать отношения.

Гретта наконец закончила хлопотать с чаем и приземлилась в кресло напротив. Стена из книг слегка качнулась, и мои глаза расширились от ужаса.

— Ты не боишься, что они рухнут на тебя? — спросила я у невозмутимой Гретты.

— Нет, кисонька. Пей.

Это прозвучало скорее как приказ, поэтому я взяла изящную фарфоровую чашку с золотой каймой и пригубила странный на вид напиток, в котором плавали фиолетовые цветки.

— Что это? — поинтересовалась я, делая уже более уверенный глоток пряно-сладковатой воды.

— Мой особый чай, — уклончиво отозвалась Гретта и тоже отпила напиток. На ободке чашки остался яркий малиновый след от помады. — Итак, у меня есть к тебе разговор.

А то я не поняла.

— Я тебя внимательно слушаю.

Я вдруг почувствовала, как ноги наливаются теплом, и расслабляющая волна ползет вверх. Подозрительно покосившись на чайник и пиалу с порошком, я отставила чашку на блюдце. Чем она решила напоить меня?