Тень Лианет

— Дэнни, подожди! Ты куда? — я уже отправилась за ним, когда Лиам встал передо мной и взял за предплечье.

— Пусть идет.

Я посмотрела на парня своей мечты и уже хотела было высвободить руку, чтобы все равно догнать друга Но не стала. Я испугалась, что Лиам не поймет, если я пойду за ним.

В будущем это воспоминание иногда будет грызть меня по ночам. Я буду доставать его из копилки «Мои глупые выборы» и изводить себя до утра бессмысленным «Тогда нужно было поступить по-другому». Но это была проблема будущей Лиа, а пока парень, в которого я была влюблена с девяти лет, держал меня в своих теплых ладонях, и я хотела, чтобы это длилось вечно.

— Ли, расслабься, он остынет, — попыталась разрядить обстановку Скарлетт, бухнувшись на диван и принявшись быстро переплетать свою растрепавшуюся рыжую косу.

— Не знала, что Томс такой псих, — буркнула Клэр.

— Закрой рот! — рявкнула я.

Клэр охренела.

Все охренели.

Лиам удивленно поднял брови и отпустил руку.

Скарлетт удовлетворенно скривила губы.

— Так, по-моему, пора расходиться, — Рами хлопнул Робина по плечу.

Скарлетт завязала косу резинкой и нехотя поднялась с дивана:

— Ну только села

— Рами, проводите Скарлетт и Клэр? — спросил Лиам.

— Без проблем.

— Клэр, помочь тебе вфтать?

— Не надо, — она грациозно подняла свой зад и как ни в чем не бывало зашагала на выход. Рами и Робин последовали за ней.

— До вфтречи, ребят!

— Пока, Робин! — ответили мы почти одновременно.

— Ли, завтра в три в «Дасти Динер»? — подошла ко мне напоследок Скарлетт.

— Да, — улыбнулась я и кивнула.

— Я тебе такой подарок приготовила, ты обалдеешь! — блеснула она темными глазами.

— У тебя завтра день рождения? — вмешался Лиам.

Я кивнула с улыбкой.

— Ну, фактически уже сегодня, — Скарлетт посмотрела на наручные часы в стиле гранж, — точнее, через час и тридцать минут.

Лиам кивнул.

— До завтра, Скар, будь осторожна, ладно? — обняла ее я.

— Как всегда! Люблю тебя. А ты, — разомкнув объятия, она ткнула пальцем в Лиама, — проследи, чтобы она благополучно добралась до дома!

— При всем уважении, Скар, — начал Лиам.

— Для тебя пока что Скарлетт, — вздернув нос, повела плечами она, будто сбрасывая с себя его обращение.

— Ладно. При всем уважении, Скарлетт, я обойдусь без твоих советов о том, как мне вести себя с Лиа.

Уголок губ Скарлетт дернулся в ухмылке.

— Тогда пока, птенчики.

И ее кроссовки застучали в сторону выхода.

Проводив подругу взглядом, я подняла брови и посмотрела на Лиама.

— Что это было?

— Она твоя подруга, тебе лучше знать, — улыбнулся он.

И только сейчас я осознала, что мы остались вдвоем.

— Не хочешь побыть здесь еще ненадолго?

Боже, ты читаешь мои мысли, Лиам Эшвуд.

— С радостью.

Он взял меня за руку и повел к дивану. Мы сели близко друг к другу, я подобрала под себя ноги, стараясь собрать тело в кучу и тем самым сдержать источающую каждой порой кожи нервозность.

— Спасибо, что спас меня сегодня

— Не стоит, — отмахнулся Лиам.

— Подожди, это не все И прости, что была таким балластом. Я вела себя как тупая истеричка.

— Все нормально, ты просто испугалась.

— Но ты-то себя так не вел.

— Я мужчина. Мне по факту рождения не дозволено себя так вести.

Я не была с ним согласна, но решила промолчать.

Лиам усмехнулся.

— Ты лучшая напарница для стелса, о которой только можно мечтать, — пылко выдал он.

— Перестань! — засмеялась я и легонько ударила его по плечу.

— Лианет Скай, ты что, смутилась? — улыбнулся во весь рот Лиам и сплел наши пальцы в узел.

— Что? Нет! — нахмурилась я, продолжая смеяться.

— Наверное, показалось, потому что Лианет Скай никогда не смущается.

— Чего? — я не могла перестать улыбаться.

— Ну, — Лиам почесал нос, — в отличие от других, ты никогда не отводишь глаза, всегда смотришь прямо. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз из-за этого я чувствовал себя неловко, — ухмыльнулся он.

— Ты прикалываешься?

— Я серьезно! — он поерзал немного и сел прямо. — Сидишь такая в библиотеке С ровной-ровной спиной — он вытянулся, как струна. — Ты в курсе, да, что обычные люди так не сидят?

Мои скулы уже сводило от улыбки.

— Я смотрю на тебя, буквально пару секунд, ты поднимаешь глаза, и так внимательно смотришь в ответ Проходит вечность И я думаю: «Черт, да опусти ты глаза, это уже неприлично так пялиться»!

Лиам открыто хохотал.

— Хах, ты думал это про меня или себя?

— Да хрен знает! Про обоих! — воскликнул он. — Меня тогда спас Рами. Он подошел и что-то спросил, и тогда я со спокойной совестью смог отвести глаза!

— А так бы не смог? — я сжала сильнее наши переплетенные пальцы.

— Нет.

Возникла короткая пауза, за которую мое сердце успело сделать несколько сальто.

— Эти взгляды значили для меня очень многое. Рада, что для тебя тоже, — серьезно произнесла я.

Лиам притянул меня ближе.

Кончики наших носов почти касались друг друга, когда мы смотрели друг на друга практически в полной темноте. Я с неприкрытым любопытством пыталась разглядеть во мраке его черты, желая впитать в память каждую линию его образа. Дыхание замерло в ожидании восхитительного поцелуя, но Лиам не торопился. Вместо этого он дразняще провел ладонью по моему бедру и свернул внутрь, остановившись совсем близко от промежности.

Я напряглась.

— Какая-то ты сегодня дерганая, детка, — сказал он, и я расслышала улыбку в его голосе. — Расслабься.

Я приказала телу так не реагировать. Это же Лиам, и правда, чего я так дернулась?..

Его губы накрыли мои, и я задохнулась от переполняющих чувств. Он мягко скользил влажным языком, проникая внутрь, надавливая второй ладонью на мой затылок. Рука на бедре покоилась на месте, и я перестала волноваться о ней. Вместо этого я полностью отдавалась нашим поцелуям и ласкала кончиками пальцев его шею.

— Щекотно, — хрипло рассмеявшись, Лиам оторвался от меня.

— Прости, — шепнула я и обхватила его шею руками, притягивая обратно.

Лиам поцеловал линию челюсти, и, когда спустился на шею, у меня посыпались искры из глаз. Блаженство разливалось по телу вслед за мягкими движениями его губ. Он неспешно добрался до уха и облизнул мочку. Из меня вырвался полувздох-полустон. Стоило Лиаму легонько прикусить ухо, я выдала неизведанный ранее звук, похожий на хриплый всхлип. Мое дыхание стало частым, я сжала руки сильнее, прижимая его шею ближе, и Лиам прошептал:

— Мне тоже не хочется, чтобы это заканчивалось, но нам пора

— Почему? — мой голос горел разочарованием. Я сладко поцеловала его, чтобы он передумал расходиться.

— В полночь — пересменка — он жадно облизал мои губы в ответ, — сюда придут патрульные

— Мне плевать

— Детка, — он мягко, но настойчиво разорвал поцелуй и прислонился лбом к моему. — Нам правда пора, у нас еще будет время.

Он прав. У нас будет время. Много-много времени на сладкие поцелуи.

— Хорошо, — я мягко чмокнула его в уголок рта.

Мы разорвали объятия и пошли на выход. Он сжимал мою ладонь, а меня шатало во все стороны от избытка эмоций. Весь наш путь пролегал через чужие участки, чтобы не попасться патрульным, разъезжающим на машинах по улицам. Когда мы почти дошли до моего дома, я остановила Лиама и прошептала:

— Моя улица за поворотом, дальше я сама.

— Уверена?

— Да.

— Все ведь было хорошо?

— Все было прекрасно! — я проникновенно посмотрела на Лиама.

— Лучшие слова в моей жизни, — Лиам впился в мои губы, сжимая волосы у меня на затылке, затем чмокнул в лоб и быстро скрылся в кустах ворчливой старушки миссис Роуч.

Это лучшая ночь в моей жизни

Я мечтательно провожала взглядом спину Лиама и касалась кончиками пальцев губ, навсегда запоминая его вкус. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Последние шаги до дома я бежала, не в силах сдержать улыбку. Щеки пылали, а внутри разливалось теплое, тягучее счастье, заполнявшее меня до краев

«Жизнь так прекрасна! — восторженно думала я, сворачивая на нашу улицу. — Все будет хорошо, все будет восхитительно, ведь Лиам меня поцеловал!». Эта мысль звенела в голове, пока я не приблизилась к дому.

В темноте было что-то не так

Тени в нашем дворе двигались — несколько фигур, их голоса звучали резко, пока они не скрылись за углом, обойдя дом. Входная дверь была приоткрыта, из нее лился мягкий желтый свет. Я хотела было залезть через окно сразу в свою комнату, но жуткое, неприятно покалывающее предчувствие притянуло меня к крыльцу. Я толкнула дверь, и мир вокруг сжался в точку.

На полу нашей маленькой прихожей, прямо у порога, лежали чьи-то ноги — такие белые, почти мраморные, высовывающиеся из-под старого покрывала. Того самого, что Надин подарила мне на восьмой день рождения. Я до сих пор помнила, как она шила его, любовно соединяя лоскуты ткани, как вплетала в края тонкие кисточки. Это покрывало всегда лежало на кресле в моей комнате, пахло домом, безопасностью А теперь оно скрывало что-то, от чего мое сердце замерло.

Я не могла дышать.

Взгляд метнулся влево — в дверном проеме кухни застыли два безопасника. Неподвижные, как статуи, с пустыми глазами, они молча смотрели на меня, держа руки на дубинках, пристегнутых к поясу.

— Что происходит? — мой голос дрогнул, едва вырвавшись из горла.

Из-за угла кухни выскочила Надин. Ее лицо было красным и осунувшимся, кудри растрепались, а в глазах застыла такая боль, что я невольно отступила. Увидев меня, она схватилась за сердце.

— Ох, детка, мой львенок — выдохнула она, и слезы хлынули из ее глаз неудержимым потоком.

Что-то внутри меня оборвалось.

Я задохнулась от боли.

— Где мама?! — хрипло воскликнула я.

Надин издала звук — не то вопль, не то вой загнанного зверя, и рухнула на колени. Ее руки дрожали, цепляясь за воздух.

— Надин! Где мама?! — я заорала так громко, что горло обожгло. Щеки уже были мокрыми, но я не замечала слез.

В груди зарождалась буря ужаса.

Следующий удар сердца пронзил меня с такой силой, что я схватилась за ребра.

Я посмотрела на покрывало.

Вдох.

Недостаточный вдох.

Я не могла сделать его.

Надин кричала в отчаянии.

Нет пожалуйста, Господь Бог нет

Пожалуйста Я умоляю Нет

Нет

Безопасники даже не шелохнулись. Их тени на стене казались такими же холодными, как их лица, — они лишь переглядывались, будто мы были частью какой-то жестокой пьесы.

Я бросилась к Надин, рухнув перед ней на пол, вцепилась в ее цветочное кимоно, прижалась к ней так сильно, словно могла спрятаться в ее объятиях.

Кто-то оглушительно, визгливо закричал.

Это была я.

Я выла и орала, выла и орала.

Надин обхватила меня крепко-крепко. Ее руки дрожали. Наш общий плач слился в один надрывный, нечеловеческий крик.

Так закончился день, который еще несколько минут назад я считала самым счастливым.

Так началось мое шестнадцатилетие.

Глава 8

Я сидела за кухонным столом, крутя в пальцах медальон, и не отрывала взгляда от потолочной балки в прихожей. Ни следа. Ни единой царапины от грубой веревки, ни трещины на иссохшем дереве — словно ночь стерла все, что могло выдать ее выбор Словно ничего не произошло. Словно жизнь не оборвалась в одночасье, оставив лишь гнетущую пустоту. Слезы давно высохли, их место заняла холодная, жгучая боль, смешанная с бессильной злостью.

— Детка, нужно поесть, — голос Надин, надломленный и хрупкий, вырвал меня из оцепенения. Она вышла из спальни, кутаясь в бордовое кимоно. Ее руки дрожали, цепляясь за ткань, а взгляд скользил мимо меня.

— Нужно поесть, — повторила она, точно заклинание, призванное удержать нас обеих на плаву.

Я безучастно следила, как она зажгла плиту и поставила на нее сковороду. Дрожащими пальцами она взяла четыре яйца, разбивая их одно за другим. На третьем скорлупа с чавкающим звуком упала в сковороду, и ее руки задрожали сильнее. Надин застыла, а затем разрыдалась — тихо, надрывно, с такой беспомощностью в голосе, словно ее сердце раскалывалось на части, как та скорлупа.

— Надин! — я вскочила, выключила плиту, схватила тряпку и стерла с ее ладоней липкие следы яиц. Обняла ее так крепко, словно могла спасти от этой боли. Ее горячие слезы жгли мою кожу через ткань рубашки, и я думала только об одном: ничто не станет прежним. Никогда.

Но в глубине души, под этим горем, что давило, как могильная плита, шевельнулось другое чувство — стыдное и темное. Мама ушла, и с ней ушел мой страх. Тот, что заставлял меня сжиматься в комок, едва я слышала ее шаги, тот, что душил меня тревогой, когда ее голос становился резким. Теперь я могла вдохнуть полной грудью, не боясь, что каждый мой шаг будет разобран на ошибки. И от этой свободы, от этой проклятой легкости в груди, я ненавидела себя сильнее, ведь как можно радоваться, когда ее больше нет? Это чувство разрывало меня: боль потери и облегчение оттого, что я наконец свободна.

***

— Ли, я узнала полчаса назад, — Скарлетт поставила розовую коробку с белой лентой на прикроватную тумбу и тихонько села на край матраса, положив руку мне на плечо. — Мне так жаль

Я жалобно всхлипнула, Скарлетт тут же легла рядом и обняла меня. Я зарыдала громче, утыкаясь в ее плечо, а она гладила меня по спине и шептала что-то успокаивающее. Так мы пролежали до самого вечера, пока Надин не зашла в комнату.

— Девочки, идите поешьте, — хрипло произнесла она.

Моя любимая ба за один день будто постарела на десять лет, такой раздавленной и бледной она выглядела. Вся жизнь пропала из ее глаз. Интересно, я выгляжу так же?

— Я не хочу, ба.

— Скарлетт?

— Нет, спасибо, Надин.

— Если что, киш с курицей в духовке, — тихо бросила она и закрыла дверь.

Мы полежали в тишине минут пять, и я спросила:

— Вы вчера нормально дошли домой?

— Да, Клэр всю дорогу вела себя как Клэр. Примерно на половине пути я устала ее слушать и пошла дальше одна.

Мы опять замолчали.

— Лиам поцеловал меня.

— Как это было? — Скарлетт сжала мою ладошку и мягко улыбнулась.

— На крыше, пока не пришли патрульные, он наговорил мне кучу приятных слов и поцеловал. — Мой голос звучал так, словно у меня в груди надрывно и болезненно клокотала засорившаяся труба.

— То есть пока я терпела Томса, ты лизалась с красавчиком на крыше?

— Да, есть такое, — я попыталась выдавить улыбку.

— Не осуждаю.

— Что было, когда я ушла?

— Мы где-то час сидели, болтали, а потом еще раз поцеловались. И еще

— Ли! — Скарлетт сжала мои пальцы. — Это здорово! И как он целуется?

— Потрясающе — я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. — Просто потрясающе, Скар.

Из меня вышел рваный выдох, когда перед глазами всплыли воспоминания вчерашней ночи: Лиам прижимает меня к себе, Лиам нежно скользит языком по моей нижней губе

— Я рада за тебя.

— Спасибо, — прошептала я.

В голове также появилось другое воспоминание: белые ноги матери на темном полу. Я закрыла глаза и зажмурилась, пытаясь прогнать его.

— Скарлетт, мне очень страшно.

— Чего ты боишься? — она придвинулась ближе.

— Мне кажется, что она придет ко мне.

Скарлетт на секунду задумалась.

— Мама?

— Да.

— Почему она должна прийти к тебе?

— Гретта была у нас утром, я слышала их разговор с Надин на кухне. Она сказала, что душа мамы все еще здесь. Пока мы не похороним ее, она будет скитаться по дому в поисках утешения.

Скарлетт сморщила нос.

— Я думала, мы считаем Гретту безумной.

— Так и есть.

— Тогда почему ты веришь в ее бредни?

— Не знаю, — сдавленным голосом зашептала я. — Но я не хочу, чтобы дух мамы приходил ко мне во сне.

— Значит, этого не будет, — твердо сказала Скарлетт. — Если она правда тут, она услышит тебя и не будет пугать.

— Думаешь?

— Уверена. Хочешь поспать? Я побуду здесь.

— Да, я бы поспала немного — пробормотала я, уплывая в объятия Морфея.

Неоново-зеленые звезды на потолке уже год не горели, но я все ленилась их снять, поэтому, когда открыла глаза, в комнате было темно. Передо мной встала картина с мамиными ногами под покрывалом. Сердце подпрыгнуло в горло, и я рвано задышала, суетясь в темноте.

— Я здесь, — Скарлетт успокаивающе положила руку мне на предплечье.

— Включи, пожалуйста, ночник.

Она потянулась к розетке у ее ног и зажгла ночник в виде львенка.

— Так лучше? — она легла обратно, пряча мои пальцы в своих теплых ладонях.

— Да, спасибо. Который час?

— Почти девять.

— Тебя, наверное, дома ждут.

— Пару часов назад заходил Дэнни, я попросила его сходить к моим и передать, что я останусь на ночь тут.

В глазах защипало.

— Спасибо.

— Абсолютно не за что.

Мы молча лежали несколько минут.

— Надин спросила меня, где ты была ночью.

— И что ты сказала?

— Что мы ходили смотреть на свадьбу Брауна.

— Вдвоем?

— Да.

— Спасибо.

— Она сказала, безопасники не стали выписывать вам штраф из-за тебя.

— Какое великодушие, — холодно фыркнула я.

Мы снова затихли, каждая думая о своем.

— Хочешь есть?

— Нет.

Прошло полчаса, прежде чем я вдруг спросила:

— Можно кое в чем признаться?

Скарлетт снова повернулась на бок:

— Конечно.

— Поклянись, что не будешь осуждать меня. Даже в мыслях.

— Клянусь.

Я собралась и тихо выдавила:

— Как ты думаешь, это нормально, что где-то в глубине души я чувствую облегчение из-за того, что она сделала?

Скарлетт немного помолчала и произнесла:

— Все чувства нормальны.

Я повернулась на бок, сжав под щекой промокшую насквозь подушку:

— Мне кажется, я ужасный человек. Я не радуюсь, что она умерла, но испытываю что-то вроде освобождения.

Скарлетт нахмурилась:

— Ли, ты не ужасная, твоя реакция абсолютно естественна, она всю жизнь издевалась над тобой.

— Но мне ужасно стыдно.

— Тебе нечего стыдиться.

Мои пальцы до того напряглись, что ногти впились в ладони, и я почувствовала, как лопается кожа в этих местах.

— Раньше я часто размышляла: вот если она умрет, я почувствую хоть что-то? — в тишине мой голос звучал до странного громко. Я понизила голос: — Когда я узнала о болезни Надин, я думала: «Ну почему не заболела мать? Почему заболела Надин?». Мне казалось, что мне будет все равно, если она умрет, настолько сильно я ее презираю А когда это на самом деле случилось, меня разрывает от боли.

Глаза Скарлетт налились сочувствием, а я тихо всхлипнула и продолжила:

— Оказалось, что переживать утрату человека, которого ты половину жизни ненавидел — ужасно тяжело. Меня просто ломает на части изнутри. У себя в голове я спрашиваю у нее: «Как ты могла так со мной поступить?», а в следующую секунду злюсь: «Как можно быть такой бессердечной сукой, чтобы покончить с собой накануне моего дня рождения?!»

Я не спрашивала «почему», ведь и так догадывалась о причине. Несчастная алкоголичка, мечтавшая построить семью с достойным мужчиной и никогда не работать. Она вечно жаловалась на жизнь и была всем недовольна. Наверное, ее разбившиеся мечты привели ее к депрессии. А депрессия — в могилу.

Из моего горла вышел громкий всхлип, и я горько разрыдалась. Скарлетт, тоже плачущая, прижала меня к себе, поглаживая по спине:

— Ли, нет правильного и неправильного способа проживать горе. Не кори себя.

— Мне так больно!

— Я знаю, Ли, знаю — крепче сжала меня Скарлетт.

— Как она могла так поступить? Как?! — всхлипывала я, уткнувшись лицом в ее шею. — Как она могла? Как же ну как же

Грудь Скарлетт задрожала от беззвучных слез.

Так мы пролежали в обнимку до самого рассвета, пока серое пасмурное утро не заглянуло в окно.

— Ли, мне надо в туалет.

Я отодвинулась, и тупая боль прострелила мое затекшее тело. Я размяла шею и плечо, которые беспокоили особенно сильно, и перекатилась на свою подушку. Скарлетт тихо вышла и прикрыла дверь.

Я полежала пару минут и поняла, что не смогу больше терпеть сухость в горле. Соскребла себя с кровати, тихо прошла на кухню и налила себе стакан воды. Пока я пила, окно поймало мое отражение. Я выглядела ужасно. Гнездо спутанных длинных волос и осунувшееся лицо.

— Львенок.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Надин стояла на пороге кухни ни жива, ни мертва. Призрак прежней активной женщины.

— Поешь, пожалуйста Хотя бы ради Скарлетт, она отказывается есть без тебя, ходит голодная со вчерашнего дня.

— Хорошо, — кивнула я.

Я поставила кружку и включила электрический чайник.

— Ты будешь?

— Нет, милая.

Я снова кивнула и начала разогревать киш. Надин ушла в свою комнату, а через пару минут вернулась Скарлетт и села за стол.

— Тебе помочь?

— Нет, сиди, я справлюсь.

Завтрак вышел заунывным. Мне самой было тошно от царящей вокруг атмосферы. Будто умерла не только мама, но и все живое внутри дома. Проталкивая песочное тесто в горло по маленьким кусочкам, я взглянула на посеревшую Скарлетт.

Почему она тоже выглядела как труп?

— Скарлетт, — позвала ее я, и она быстро повернула голову, сморгнув эту жуткую безжизненную поволоку с глаз. — Тебе пора домой.

— Что за глупости? — насупилась она, и тесто с глухим стуком упало на край тарелки. — Я побуду столько, сколько нужно.

— Ты уже сделала достаточно, но думаю, нам с Надин нужно побыть вдвоем.

Скарлетт понимающе посмотрела.

— Хорошо, если тебе так будет лучше. Но сначала я хочу, чтобы ты открыла мой подарок.

Сказав это, она быстро доела и принялась мыть посуду, а я ошарашенно пялилась ей в спину, ведь только сейчас вспомнила, что вчера прошел мой день рождения и что Лиам не поздравил меня. Может быть, он не знал о нем? Как не знал, ведь Скарлетт при нем обмолвилась об этом вчера Или не вчера? Или этого не было? На долгие, бесконечные секунды мой мозг вдруг превратился в вязкую субстанцию, не способную трезво мыслить. Шум воды из-под крана действовал, как белый шум, и спустя несколько минут я все же пришла в себя и решила, что, должно быть, что-то напутала, и Лиам просто не знал, ведь если бы знал, то обязательно пришел Непременно пришел бы Да.

Мы вернулись в комнату, и Скарлетт протянула мне розовую коробку с тумбочки.

— С прошедшим, Ли.

Открыв ее, я лишилась дара речи, а когда вновь обрела его, то накинулась на нее с упреком:

— Ты с ума сошла?

— Нравится? — Скарлетт с надеждой заглянула в мои глаза.

Я достала из розовой, такой девчачьей и такой неподходящей к презенту коробки, потрясающе красивый складной нож. На конце рукояти из черной зернистой кожи красовалась серебристая вставка с узорами в виде языков пламени. Я нажала на боковой выступ и идеально гладкое лезвие блеснуло в слабом свете.

— Переверни.

У меня перехватило дыхание.

— Это

— Львица. Я сама выгравировала ее на станке, — гордо произнесла Скарлетт.

Я погладила пальцем металлическую пластинку с филигранно выполненной головой хищницы. Она была изображена в профиль с яростно рычащей пастью. Даже малюсенькие клыки были вырезаны невероятно мастерски.

— Это потрясающе, Скар, — на выдохе сказала я, не в силах оторвать глаз от этого произведения искусства.

— Это ты потрясающая, Ли. Всегда помни, что для меня и для многих других ты именно такая — смелая, ловкая, гибкая, решительная. Ты часто недооцениваешь себя, не видишь себя со стороны, но когда ты дерешься в спарринге, ты такая яростная, такая красивая. Все в зале восхищаются тобой. Ты рождена львицей. Помни об этом и никогда не сомневайся в себе.

В горле образовался ком размером с планету. Слова Скарлетт так глубоко тронули меня, что я не выдержала и расплакалась.

— Спасибо Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Это очень важно для меня.

Скарлетт крепко обняла меня.

— Используй по назначению, — она отстранилась и кивнула на нож в руке. — Кроши им врагов или отрезай члены всяких идиотов, которые посмеют тебя обидеть.

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Так и сделаю. Спасибо еще раз.

— Пожалуйста. Я зайду завтра. Если буду нужна, ты знаешь, где меня найти.

Я проводила Скарлетт, вернулась в комнату и убрала нож обратно в розовую коробку. Подумала пару секунд и спрятала под кровать.

Весь оставшийся день я провела в комнате Надин. Мы лежали с ней на кровати и в основном молчали, изредка переговариваясь.

— Прошло всего два дня, а я уже безумно скучаю по ней, — с тоской произнесла Надин.

— Я тоже.

Как только эти два слова вылетели из меня, я почувствовала на языке горьковатый привкус лжи. Я даже поджала губы и сморщила нос, стараясь выдавить из себя правильные эмоции. Мне хотелось убедиться, что во мне еще осталась хоть капля человечности. Но я осталась бесстрастной. Статуей, высеченной из холодного камня.