Тень Лианет

— Чико дает задание — мы его выполняем, — продолжил он совершенно бесцветным голосом: ни интонации, ни ритма. — Никто тут ни с кем не нянчится. Пошагового плана заданий нет, как нет и страховки в случае провала. За предательство ждет смертный приговор, поэтому все, что знаешь, держи при себе.

Я незаметно вытерла выступивший на лбу пот, пока Бес шагал спиной ко мне.

— Как мы получаем задание?

Он достал из коробки старый смартфон.

— Общаемся только в переписке. Задания приходят каждую неделю. Иногда чаще. Встречаемся всегда тут.

Я взяла телефон и повертела в руках.

— Как он работает?

— От закрытой спутниковой сети.

— Я не об этом. Как мне получить сообщение?

— Ты не умеешь пользоваться мобильником? — удивился он.

— У меня никогда его не было. Я из простой семьи.

В Слоуне смартфоны были доступны только зажиточным. Даже в свои лучшие годы мы к таким не относились. Про сегодняшнее положение и говорить нечего.

— Чтобы разблокировать, нажми большую кнопку, — начал объяснять он, словно я была несмышленышем. — Нажимаешь на конверт, читаешь сообщение, отвечать не нужно.

Я сделала вид, что все запомнила, и убрала телефон в карман. Дома разберусь.

— Что еще мне стоит знать?

— Убийства только в крайнем случае. Никто не умирает без прямого приказа Чико, если только ситуация не угрожает всей операции. Лишние трупы — лишние проблемы.

«Во что я вляпалась?» — пронеслось в голове, пока я трогала медальон на шее. «Стоим, болтаем о трупах, как будто ничего особенного». Тем не менее я кивнула.

— И самое главное, — Бес угрожающе сверкнул ониксовыми радужками. — Говори правду Чико и своим. Вранье, даже мелкое, подрывает доверие и ставит под удар всю организацию. Утаишь или соврешь — готовься к последствиям. Чико в любом случае узнает. Нарушение любого правила — повод для Чико пересмотреть твою полезность. Не заставляй его сомневаться, если не хочешь, чтобы пострадали ты или твои близкие.

Последние слова Бес говорил с особенно убедительной интонацией, после чего достал из кармана черную фляжку и сделал большой глоток.

— Ты давно здесь? — спросила я, наблюдая за ним.

— С одиннадцати лет.

Что могло заставить ребенка вступить в преступную группировку?

— А сейчас тебе сколько?

— Восемнадцать.

— Почему нас поставили в напарники?

Бес прислонился к холодильнику и поднял бровь.

— Понятия не имею.

— Тебе это не нравится?

Он сделал очередной глоток из фляжки, после чего выдал короткое:

— Ты проницательна.

— До этого ты работал один?

— Да.

Я представила, как маленький мальчик проникал на склад и воровал лекарства. Худой, одинокий. Должно быть, жизнь сильно потрепала его, раз ему пришлось так рано повзрослеть.

Засунув руки в карманы куртки, одной ладонью я сжала нож, а второй машинально накрыла карман джинсов, где лежала первая зарплата.

Бес внимательно проследил за моими движениями.

— Отучайся от этой привычки.

— От какой?

— Не накрывай рукой то, что боишься потерять. Так ты сама показываешь людям, где лежит что-то ценное.

Я тут же вытащила руки из карманов, почувствовав себя до смешного неопытной.

— Учту.

Наступила тишина.

— Что ж... Если это все, я могу идти? — уточнила я.

— Иди. Первое задание завтра. Нужно забрать противораковые вакцины со склада. В девять жду тебя тут.

— До завтра.

Я подошла к выходу и собиралась спросить, как открыть эту штуку, но шкаф вдруг стал отъезжать без моего вмешательства.

Обернувшись напоследок, я заметила, что Бес пристально смотрит на меня из глубины помещения. По виду он напоминал притаившегося черного кота — немного облезлого, ободранного псами и тем не менее опасного. Весь его вид говорил о том, что этот парень умеет выпускать когти и показывать острые клыки.

Выбежав из ангара, я вдохнула колючий вечерний воздух. Только сейчас, шагая к воротам, я заметила, насколько напряжен каждый мой мускул. Страх проник глубоко под кожу и сидел там, поедая внутренности по кусочку.

Последние месяцы безжалостно и грубо выдернули меня из состояния беспечной спячки и бросили в реальность, о которой я не имела ни малейшего представления. Я не могла сопротивляться, не могла остановить несущийся на меня локомотив. Механизм был запущен. Счет пошел на минуты.

Глава 12

Контрабанда стала неотъемлемой частью моей жизни.

Если в первые месяцы наших проникновений на склады я постоянно чувствовала затылком дыхание опасности, то спустя год наши вечерние приключения стали рутиной. Бывали задания, на которых мы с Бесом не говорили друг другу ни слова, настолько наши действия были отточены до автоматизма. Благодаря Бесу я довольно быстро выучила амслен — язык жестов, который знали все люди, кому предстояло выходить за стены города, чтобы беззвучно общаться на зараженных территориях. Мы же использовали его для преступной деятельности.

Награбленные лекарства расходились по всем городам. Больше всего в медикаментах нуждались граждане Санве́йла, которые обеспечивали едой все пять городов. Из-за работы с удобрениями, ускорителями роста, средствами для борьбы со спорами грибов и насекомыми-вредителями многие жители Санвейла имели хронические заболевания. Несмотря на это, в приоритете на получение медикаментов стояли Айронхолд как главный военный бастион Нового мира и Ластхевен, где в лабораториях проводились многолетние эксперименты по уничтожению Кровавой Пыли. Ватерфо́ллу, обеспечивающему весь Континент водой и электричеством, лекарства также доставались по остаточному принципу. Главы Санвейла и Ватерфолла были, мягко говоря, недовольны. Эта проблема ежегодно поднималась на саммите конфедерации городов, но решение пока не было найдено, поэтому черный рынок процветал. А вместе с ним процветали и мы с Надин.

Мы стали жить даже лучше, чем до смерти матери. Холодильник ломился от еды, а шкафы от одежды. Надин была обеспечена таблетками на много месяцев вперед. Я вернулась в секцию Эрана. Денег было столько, что мы не успевали их тратить, поэтому приходилось прятать тысячи дастов в полу под плиткой в ванной.

Скарлетт и Дэнни были уверены, что наше финансовое положение выровнялось потому, что Надин повысили ставку в больнице. Сама же Надин знала, что я занимаюсь чем-то незаконным, но чем именно, ей не удалось выяснить. Прежде чем она отстала от меня с расспросами, прошло много месяцев ссор, слез и криков. Когда я сказала, что не занимаюсь проституцией и распространением запрещенных веществ, это ее немного успокоило. Думаю, она догадывалась о контрабанде лекарств, учитывая, что я продолжала работать в сортировочном центре при фармскладе, но спросить напрямую боялась.

Я же чувствовала себя прекрасно — мы ни в чем не нуждались, а воровать лекарства было относительно нетрудно. Мы с Бесом знали все нюансы работы фармцентра, имели запасные планы на любые ситуации и чувствовали себя выдающимися ворами, которым все по плечу.

Эта самонадеянность нас и сгубила...

Еще через полгода острых ощущений не осталось, а желание пробираться в одни и те же склады и лаборатории свелось к нулю. Бесу так и вовсе осточертело почти девять лет заниматься одним и тем же. Он буквально требовал от Чико дать нам более серьезное задание. И тот наконец сдался.

Во вторник в западной части Слоуна должна была состояться передача препаратов агентам из других городов. Одних нас, конечно, не пустили, а приставили в качестве помощников к Чедвику, который обычно занимался доставкой контрабанды.

Я не была в восторге от предстоящего задания. Меня вполне устраивало заниматься относительно безопасным и не грязным делом, получая хорошую оплату и качественные лекарства для Надин. Как Бес ни пытался убедить меня, что все встречи по передаче препаратов проходили гладко и спокойно из-за четко отработанной схемы, меня это не успокаивало. Я всем нутром чувствовала — что-то пойдет не так.

Нам предстояло выйти за периметр города по тем подземным тоннелям, в которых мы ползали с друзьями, будучи глупыми двенадцатилетками, поэтому, начиная с пятницы, мы с Бесом каждый вечер перетаскивали ближе к входу в тоннели контейнеры с лекарствами. Но прятать в самом тоннеле их было нельзя, безопасники их периодически проверяли, поэтому тяжеленные рюкзаки мы разгружали в ближайших зарослях заброшенного сада больницы, куда ни один адекватный человек не сунется.

Ко всему прочему, сильно набитые рюкзаки могли привлечь внимание, из-за этого за три дня мы сделали бесчисленное количество ходок с небольшими партиями лекарств. Ангар находился на другом конце города, и каждый раз приходилось выбирать разные пути на случай слежки.

Сегодня мне предстояла последняя ходка, в которую я должна была отправиться сразу после ужасного мероприятия, ежегодно проходившего во всех городах после падения Старого мира.

День Призыва проходил ежегодно в конце весны на главной площади Слоуна. Скарлетт ходила на него, начиная с малых лет, ни разу не пропустив это событие. Как бы она ни уговаривала меня пойти с ней, я всегда отказывалась. Зрелище, когда девушек и юношей насильно вырывают из семьи для обучения в академии Армори и службы на зараженных территориях, не казалось мне занимательным. Но Скарлетт видела все иначе — в ее глазах обязательный призыв не был чем-то ужасным, ведь кому-то нужно выполнять эту нелегкую работу, а добровольцев слишком мало, чтобы защитить все пять городов, сохранивших свои позиции на материке. Чтобы сдерживать атаки зараженных и прореживать их популяцию, нужно проводить регулярные чистки близлежащих территорий. На таких миссиях бойцы часто умирают, а значит, всегда есть нужда в людях. В чем-то я могла понять Скарлетт, и в то же время ни за что бы не хотела быть насильно призванной. К счастью, мне это не грозило. Когда мать была жива, она сказала, что договорилась с нужными людьми, чтобы меня не забрали. Никогда. Следующие семь лет — с восемнадцати до двадцати пяти — мне не о чем беспокоиться.

Сегодня я пришла на площадь ради Лиама. В декабре ему исполнилось восемнадцать, а значит, сегодня его впервые могли призвать. Я не спала всю ночь, думая об этом. С каждым годом переживания за близких будут только расти. В прошлом августе Дэнни стал совершеннолетним, но ему не грозил призыв, так как у него была отсрочка от призыва благодаря работе в фармцентре. В ноябре восемнадцать исполнится Ру. Она стояла в первом ряду, обнимая себя за плечи, рядом с ней были два ее брата, отец и мать. Иногда крутясь, словно волчок, Ру оглядывала толпу и кусала и без того разодранные губы. В прошлый День Призыва забрали Рами, поскольку его день рождения был в мае. Скарлетт рассказывала, как миссис Болдуин упала на колени, увидев фото сына на экране. Вот поэтому я и не ходила на это мероприятие. Не готова смотреть на страдания хороших людей.

Бесу ничего не угрожало так же, как и мне, хотя ему вот-вот исполнится двадцать, поскольку у него не было ID-карты. Его просто не существовало в системе Слоуна. Как так вышло, он рассказать отказался, но хотя бы за него сегодня мне не пришлось волноваться.

Отведя взгляд от Болдуинов, я оглядела сцену и большой экран за ней. На нем транслировали фотографии бойцов Армори. Увидев жуткого мужчину с наполовину отсутствующим ртом и шрамами, я прочитала:

«Заполучить черную форму не то что непросто — практически невозможно. Надеть ее — значит принять темную сторону своей личности, познать баланс силы и слабости, совладать со своей уязвимостью. Не перейти на темную сторону, а встать на стыке света и тьмы.

Генерал Кинг».

Красиво сказал.

Прочитав еще пару цитат, я не выдержала и стала вертеться, напряженно разглядывая гудящую толпу. Плечи и спина мгновенно дали о себе знать ноющей болью из-за таскания тяжелого рюкзака, а вот в ногах не чувствовалось усталости благодаря ежедневным длительным пробежкам.

Ну где же ты?

— Не волнуйся, он скоро придет.

Я повернулась к Скарлетт и выдавила слабую улыбку.

— А Дэнни? Ты с ним случайно не говорила?

Мы с ней красноречиво замолчали, потому что обе почувствовали абсурд ситуации. Дэнни был моим лучшим другом, со Скарлетт они скорее дружили по инерции, чем по осознанному выбору, поэтому казалось странным, что этот вопрос задаю я. Впрочем, учитывая, как редко мы с ним стали видеться в последний год, удивляться было нечему. Я уже сомневалась, что могу называть его лучшим другом. Как так вышло — сама не понимаю, мы просто постепенно отдалились друг от друга.

— Я не уверена, но у него вроде сегодня стажировка в лаборатории, — задумавшись, ответила Скарлетт.

— Точно...

После того, как в прошлом году Дэнни окончил школу, мы настолько сильно выпали из жизни друг друга, что я уже забыла, по каким дням он ходит в фармцентр. Из головы также вылетело, чем он там конкретно занимается. Он называл такую кучу труднопроизносимых и труднопонимаемых слов, из которых я запомнила только самое простое и короткое объяснение, данное им в самом конце списка: он работает лабораторным ассистентом, изучает мутаген Пыли и его реакцию на разные вещества.

Мне вдруг стало стыдно, и я отвернулась.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей о собственной паршивости в роли подруги, я стала следить за бегущей новостной строкой внизу.

В соответствии с постановлением Совета и указом Главы города, с 1 сентября вступают в силу изменения в уголовно-правовой системе Слоуна.

В рамках реформы уголовно-правовой системы пересмотрены наказания за особо тяжкие преступления, представляющие прямую угрозу общественной безопасности и стабильности города.

К числу таких преступлений отнесены: незаконное изготовление лекарственных препаратов, хранение и распространение запрещенных веществ, контрабанда лекарственных средств и медицинского оборудования, умышленное сокрытие данных правонарушений или содействие их совершению.

За перечисленные преступления вводится высшая мера наказания — смертная казнь.

У меня подкосились ноги. Все мысли о Дэнни были забыты напрочь.

Ранее применяемые меры в виде общественных работ и тюремного заключения признаны недостаточными и не отвечающими текущему уровню угроз. Реформа направлена на защиту жизни граждан Слоуна, укрепление правопорядка и пресечение деятельности преступных группировок.

Буквы стали расплываться перед глазами. В голове шумела кровь, страшное словосочетание «смертная казнь» повторялось снова и снова, перекрывая все остальные мысли и даже поступающий в легкие кислород.

Нужно отказаться от завтрашнего задания. Придумать, как слиться. Дурное предчувствие кричало, чтобы я никуда завтра не шла...

Я вздрогнула от прикосновения к талии.

— Это я, — над ухом раздался знакомый голос, и теплые руки обхватили меня сзади, прижимая к крепкому телу. — Прекрасно выглядишь, но юбка слишком короткая. Не хочу, чтобы вся площадь увидела твои трусики, — игриво шепнул Лиам и сжал пальцы на талии.

Я глубоко вздохнула, поправляя спавшую лямку рюкзака на плече. Так и знала, что он прокомментирует длину подола.

Мои ладони накрыли его пальцы на животе.

— Ты чего так долго? — улыбнулась я, переводя тему и заглядывая за плечо, чтобы рассмотреть самое красивое в мире лицо.

— Внезапно поступил заказ на проверку нескольких фур для срочной отправки лекарств в Айронхолд.

Услышав это, Скарлетт наконец обратила на Лиама внимание и, привычно не поздоровавшись с ним, произнесла:

— Вчера в Армори прошло Испытание, говорят, много пострадавших. Ты был вчера на площади? Смотрел трансляцию?

Я ощутила, как руки на моей талии напряглись.

— Нет, Скарлетт, — сквозь зубы ответил Лиам, и его раздраженное дыхание коснулось моего затылка. — Только тебе интересны мероприятия столь низкого пошиба.

Одна из бровей Скарлетт взлетела на лоб.

— О! Да ну? — зло усмехнулась она и посмотрела на меня. — Вообще-то, не только мне, правда, Ли?

Ее настойчивый взгляд заставил меня стушеваться.

Я не могла признаться перед Лиамом, что я тоже мечтала хоть раз увидеть Испытание. Это было популярное шоу, посоревноваться с которым мог только Турнир Армори. Испытание Мрака проводилось два раза в год на большой арене, где Тленные — бойцы низшего грейда — проходили четыре этапа препятствий, чтобы получить следующий грейд — Мрачный. Все это показывали на площади каждого города. К сожалению, я не видела ни одной трансляции, потому что посмотреть на кровопролитное зрелище пускали только жителей, достигших восемнадцати лет.

Мы со Скарлетт, как и многие другие несовершеннолетние, в момент эфира ошивались у заграждений площади, подслушивая, что творится на экране. Диктор подробнейшим образом описывал успехи и неудачи бойцов, а мы ловили каждое слово с открытыми ртами. Иногда безопасники, дежурившие по периметру площади, выгоняли нас, но часто встречались и те, кто снисходительно относился к нашему интересу и даже описывал, что происходит на экране. Вчера нам попался второй тип. Скарлетт умело состроила глазки молодому безопаснику, что дежурил за ограждением на специальной тумбе и без умолку болтал с нами на протяжении всего шоу. Если Лиам узнает об этом, то устроит мне двойную взбучку: во-первых, за то, что общалась с незнакомым парнем, а во-вторых, за то, что опустилась до просмотра «этой дешевой показухи», ведь «настоящую силу не демонстрируют напоказ и не превращают в спектакль на потеху публике».

— Ну так что? Скажешь ему, что тебе это тоже интересно? — давила Скарлетт, вперившись в меня серьезным взглядом.

— Скарлетт, остынь, — сквозь фальшивую улыбку осадила я.

Лиам отклонился вбок и заглянул мне в лицо.

— Я думал, у нас одинаковое мнение насчет шоу Армори, — с не менее натянутой улыбкой сказал он.

Ощутив, как уголки моих губ подрагивают, я посмотрела на Скарлетт, которая в этот момент так же выжидающе глядела на меня. Она единственная из нас не улыбалась. Обычно ее глаза напоминали глубокие темные воды, но сейчас они скорее походили на морозную стужу. Ее взгляд колол и обжигал одновременно.

Я перевела взгляд на Лиама.

— Ну-у, эм-м... Честно говоря, я еще не составила своего мнения на этот счет. Думаю, чтобы это сделать, стоит хотя бы раз посмотреть трансляцию, — уклончиво ответила я.

— Хм.

Я знала это «хм», брошенное с искусственной улыбкой и холодным взглядом. Те крошечные золотистые искорки, что обычно горели в густой зелени глаз Лиама, сейчас погасли, как пламя фитиля, зажатого двумя пальцами.

Ну зачем Скарлетт начала эту тему...

Я покосилась на нее, потому что она демонстративно отвернулась от нас, при этом плотно сжимая губы и морща нос.

Лиам даже не пытался скрыть враждебность во взгляде, брошенном на нее. К моему сожалению, отношения между ними никак не складывались. Их неприязнь друг к другу возникла из ниоткуда еще в самом начале наших отношений. И с тех пор подобные сцены повторялись регулярно. Когда они оказывались в одном пространстве, Скарлетт будто специально говорила то, что выводило Лиама из себя, оставляя после этого напряжение в воздухе, которое можно было резать ножом. Я много раз пыталась выяснить, в чем дело, но оба отнекивались, убеждая, что они просто слишком разные, поэтому не находят общий язык. Со временем я смирилась с положением вещей и больше не старалась наладить между ними отношения.

— В тебе столько сюрпризов, детка, — странным тоном высказался Лиам, вновь прижимая меня спиной к своей груди.

Я ощутила неприятный укол под ребрами.

— Если меня сегодня заберут, в феврале сможешь посмотреть, как я прохожу полосу препятствий, — фыркнул он, но шутка вышла несмешной, поэтому я никак не отреагировала на нее. Тогда он спросил: — Поставишь на меня самую большую ставку? Обещаю не разочаровать тебя.

— Прекрати, — показательно недовольным тоном отрезала я.

Моя спина завибрировала от его хриплого смеха. Я понимала, что это была защитная реакция Лиама, и все равно злилась — как можно смеяться, когда в одно мгновение мы можем потерять друг друга?

Мы хотели жить вместе после того, как я отучусь на медсестру, завести троих детей и двух собак. Мы даже придумали им клички. Собакам, конечно. Не детям.

Лиам будет чинить машины, со временем полностью возьмет бизнес отца на себя, а я буду лечить людей. Накопив достаточно денег, чтобы обеспечить Надин таблетками на несколько лет, я покончу с контрабандой. И тогда мы с Лиамом начнем нашу идеальную жизнь.

Меня бросило в холодный пот от осознания, что через считанные минуты все могло рухнуть — все наши мечты и цели...

Тем временем на экране снова высветилась бегущая строка, гласящая о смертной казни за контрабанду. Мой пульс зашкаливал, а мозг кипел от эмоциональных качелей.

Нужно срочно отыскать Беса и рассказать о новости. Нам стоит обоим отказаться от опасного задания. Чико потребует компенсации за проблему с поиском новых людей на сопровождение сделки, но мы сможем рассчитаться. У нас обоих предостаточно денег для этого.

Я вздрогнула от громкого крика совсем рядом. Мимо прошла шумная компания ребят лет десяти, шутливо пихающих друг друга в спины. Они остановились рядом с нами.

— Ну все, расслабься, никуда меня не заберут, — успокоил Лиам, уверенный в том, что я волнуюсь исключительно об исходе призыва. Он даже предположить не мог, что мой список тревог пополнился новым пунктом, ведь я тщательно скрывала от него незаконную деятельность, прикрываясь сверхурочной работой в сортировочном пункте.

Чтобы отвлечься от терзающих мыслей, я перевела внимание на мальчиков рядом. Они перекрикивались друг с другом на ультразвуке, споря о том, что некий Тед струсит и не сможет показать Теневому бойцу средний палец.

Скарлетт засмеялась в голос. Мы встретились взглядами и обменялись понимающими улыбками. Лед в синих водах тронулся. Вероятно, она тоже вспомнила, как примерно в их возрасте мы ползали в тоннелях, пытаясь поразить своей храбростью Тень. Знала бы она, что завтра мне предстояло вернуться в те же тоннели, но уже для реально опасной миссии, а не детских шалостей.

Я оглядела толпу. Люди вокруг оживленно переговаривались, смеялись, вели свою спокойную, размеренную жизнь, которую не нарушали проблемы криминального мира, ведь эти счастливчики не имели к нему никакого отношения.

Толпа на мгновение притихла, даже мальчишки рядом с нами подобрались и встали ровнее. Глава Браун уверенно поднимался на сцену. Люди приветствовали его бурными аплодисментами, к которым присоединилась и я.

— Благодарю вас, — зазвучал приятный низкий голос из динамиков на столбах. Мистер Браун прижал ладонь к груди поверх идеально отутюженного костюма. — Спасибо, друзья. Спасибо.

Аплодисменты угасали, пока не наступила тяжелая тишина. Лиам поцеловал меня в плечо и обнял крепче. Я на секунду прикрыла глаза. Ну вот. Не поворачиваясь, я уже знала, что согревающее пламя зажглось в любимых глазах и теперь снова источает сияющие искры. Я сплела наши пальцы, поглаживая темные разводы от мазута. Мне нравилась грязь на руках Лиама. Единственная небезупречность, которую он позволял себе.

— Рад приветствовать вас на важном дне для каждого жителя Слоуна!

Толпа взорвалась аплодисментами, и в это время на экране появился треугольник с множеством цифр внутри. Призыв осуществлялся с помощью селектора случайных чисел, который автоматически выбирал двадцать ID-номеров слоунцев, подходящих по возрасту. Из базы сразу исключали родителей, беременных женщин и тяжело больных людей.

Селектор запускали на экране перед всеми жителями, чтобы показать чистоту и прозрачность системы. И несмотря на это, каждый год находились недовольные, уверенно заявляющие, что все заранее подстроено. За правильным проведением Дня Призыва обязательно следил Теневой боец, присланный академией.

Я почувствовала, как все замерли и затаили дыхание. Пролети муха — ее бы услышали.

В тишине на сцену ступила девушка со светло-русыми волосами по плечи. Точнее, по плечо, ведь вторая половина ее головы была обрита, и на гладком черепе вилась тату из темно-зеленых лоз.

К сожалению, за шумом крови в ушах я не услышала, как ее представили.

В обтягивающей черной форме она походила на пантеру, что кралась к своей добыче, а не просто ступала по сцене грубыми подошвами берцев в направлении Брауна. На ее плече переливалась круглая черная нашивка с вышитым серебряными нитями глазом. Точно таким же, как на моем медальоне.

Сбоку Скарлетт издала вздох восхищения. Настолько громкий, что он привлек к ней несколько взглядов. Мы крайне редко видели Теневых бойцов, поэтому каждая встреча становилась особенной.

Судя по лицу, Теневая была молода — лет двадцать пять, не больше. Тонкие черты лица, высокие скулы. Не красавица, но благодаря необычному выбору прически ее образ запоминался навсегда. Я уже молчу про ее безупречную матовую броню из необычного материала, что переливалась мягкими бликами на солнце. Увидев ее, из памяти не сотрешь.