Сила госпожи Бесовой

— Чего уж тут непонятного, — вздохнула я. — Как будет доставляться информация до меня? Есть какое-то место сбора, которое должна посещать в определённые часы?

— Никаких сборищ, Ирина Петровна. Секретность превыше всего! Либо к вам на дом прибудет вестовой из вашего отряда с посланием, либо, если дело стоит обсуждения, сам командир.

— Меня может и не быть дома.

— Верное замечание. Поэтому, оставляя квартиру, вы обязаны сказать своей служанке, куда направляетесь. Хотя бы примерный район, если не знаете точный адрес. И постарайтесь его не покидать без особой нужды. Ну и не выезжать из города, разумеется.

— Служанка уходит на ночь. И ещё мне иногда может потребоваться срочная обратная связь.

— Ирина Петровна! Да в вас скрывается самая настоящая прожжёная шпионка! — рассмеявшись, позволил себе шутку Победоносцев. — Какие острые вопросы задаёте! Анфиса живёт на первом этаже в ином крыле дома. Оно предназначено для прислуги и подобных ей людей. Так что посыльный быстро отыщет домработницу, если вы ночью не откроете дверь. Анфиса девушка строгих нравов и послушная, поэтому всегда ночует исключительно дома, согласно моему распоряжению. Вам тоже советую придерживаться этого правила хотя бы на первых порах.

Что же касается, как вы выразились, «обратной связи»… Не думаю, что она понадобится. Ваша задача: выезжать на вызовы, а не самостоятельно искать опасных приключений. Но коль вас так волнует этот вопрос, можете обсудить его со своим командиром. Поверьте, у меня слишком много важных государственных дел, чтобы вникать во все тонкости вашей службы. И так трачу на неё безумное количество драгоценного времени.

— Спасибо, что разрешили, — грустно ответила я. — Признаться, после вашего рассказа создаётся ощущение, будто не в самом Санкт-Петербурге, а в казематах Петропавловской крепости жить буду.

— Они тоже часть столицы. Вижу, как вы расстроились. Не всё так плохо, Ирина Петровна. Гуляйте, наслаждайтесь магазинами и театрами. Заводите интересные знакомства. Всё для вас открыто! Просто помните, что служба у нас особенная, поэтому и правила тоже особенные. Приходится жертвовать частью личной свободы ради безопасности Родины.

Я в этом плане тоже не исключение. Вы не представляете, как иногда хочется бросить всё и уехать в загородное поместье. Там уютно устроиться в мягком кресле и в одиночестве, наслаждаясь бокалом хереса, посвятить себя книге какого-нибудь талантливого автора. Но не могу… Не могу… Долг не отпускает.

К тому же вы и ваши современницы — это новый для нас опыт, неизведанный. Со временем всё уляжется, утрясётся, и я почти уверен, что обретёте ещё больше свободы в действиях. Ну а пока только так.

— Извините, Константин Петрович, — прервал наш разговор появившейся в дверях секретарь. — К вам прибыл подполковник Евгений Захарович Водянов-Сульский.

— Просите, — приказал Победоносцев, а потом добавил уже мне. — Вот и ваш непосредственный командир явился. Так что готовьтесь, госпожа Бесова, к, надеюсь, приятному знакомству.

Глава 8

Надеждам Победоносцева не суждено было оправдаться. Никакого приятного знакомства не вышло. Мне сразу не понравился вошедший в кабинет мужчина. Увидев его, первой моей мыслью было: «Они специально издеваются?! Сначала приставили служанку от горшка два вершка, а теперь и метр с кепкой командира назначили!»

Этот, облачённый в тёмно-синий мундир вояка лет сорока пяти, действительно был очень невысокого роста. Держа фуражку на согнутой руке, он строевым шагом подошёл к столу, щёлкнул каблуками и отрапортовал.

— Господин обер-прокурор! Подполковник Водянов-Сульский прибыл в ваше распоряжение!

Блин… Ещё и голова у него плешивая. Лишь несколько волосинок лежали зачёсанными поперёк лысины. Фу!

— Весьма рад, Евгений Захарович, — совсем не по-военному с улыбкой ответил Победоносцев. — Разрешите представить вам одну из ваших подчинённых. Ирина Петровна Бесова. Она, как никто другой, может распознавать всякую нечисть в человечьем обличии.

— Очень приятно, сударыня, — опять щёлкнул каблуками Водянов-Сульский и галантно приложился тонкими губами к моему запястью.

Но несмотря на всю показную вежливость, от меня не укрылся некий брезгливый взгляд новоявленного командира. Да и тон такой, словно не “ Очень приятно» сказал, а «Шла бы ты лесом». Кажется, полковник тоже меня невзлюбил с первого взгляда. А уж когда я встала, то в его глазах промелькнула настоящая злость. Видимо, девушки на две головы выше пробуждают в этом Сульском некие комплексы. Охохонюшки… Чую, не сработаемся.

Но все свои грустные мысли я постаралась припрятать до лучших времён. Первой провоцировать конфликт не в моих интересах. Начальство же!

— Евгений Захарович, Ирина Петровна, — продолжил Победоносцев после всех, причитающихся в подобных случаях расшаркиваний. — Предлагаю безотлагательно перейти к делу. Нижние чины вашей группы ожидают этажом ниже. У вас скоро будет возможность с ними познакомиться. Ну а пока давайте рассмотрим первое задание. Так сказать, пробное. Я прекрасно понимаю, что вам необходимо время, чтобы приобрести некую сплочённость, поэтому начнём с достаточно лёгкого случая.

За последнюю неделю в районе Обводного канала на довольно небольшой территории было совершено несколько злодейских нападений. Пострадали исключительно девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет. Причём все со светлыми волосами.

— Они живы? — поинтересовалась я.

— Да, Ирина Петровна. Слава богу. И рассказывают все примерно одно и то же. Возвращаясь поздним вечером домой, получали в темноте удар по голове. Сзади, поэтому злоумышленника видеть не могли. Дальше изувер начинал жестоко избивать свою жертву, пока та не теряла сознание. Лично не видел, но по словам полицейских, покалечены девушки сильно. Живого места нет.

— Один ли он? — спросил подполковник. — Быть может, шайка какая в окрестностях появилась и таким жестоким способом карманы припозднившихся прохожих очищает. Обводный канал — место премерзкое, и швали там всякой хватает.

— Была такая мысль. Но, Евгений Захарович, ни у одной из жертв ничего не пропало. Лишь только по внушительной пряди волос срезано было. Да и очень странный выбор жертв: все как одна бедные девушки и имеют схожий типаж. Мой человек в полицейском управлении сопоставил факты и пришёл к выводу, что в преступлениях замешан один человек. Все следы на то указывают. Я внимательно изучил рапорт и ознакомился с известными девятью случаями нападений.

— Девять за неделю?! — удивилась я.

— Именно, Ирина Петровна. — Точнее, за шесть ночей. И у меня не остаётся сомнений, что мы имеем дело с персоной, продавшей нечистой силе свою душу. Причём совсем недавно. Допускаю, что имеем дело не с бесом, захватившим тело, а пока лишь с простым извращенцем, наслаждающимся болью. Вот только, зачем ему нужны волосы? Для какого-то тёмного ритуала?

Преступник лишь калечит, но скоро начнёт убивать. Обязательно начнёт, так как уже не сможет остановиться. И наша с вами задача: поймать изверга до первого убийства. До того момента, пока темнота в его душе не разрослась до критических размеров.

— Слушаюсь! — внезапно вскочил подполковник и вытянулся по стойке смирно. — Когда приступать, господин обер-прокурор?! Готов хоть сейчас!

— Похвальное рвение, — благожелательно кивнул Победоносцев. — Прямо сейчас и приступите. Берите Ирину Петровну, познакомьтесь со своими бравыми орлами и выезжайте на место. К счастью, наш злодей изрядно наследил. Неподалёку от последнего нападения обнаружился свидетель, видевший, как в один из домов вбежал человек с окровавленными руками. Причём, аккурат всё по времени совпадает.

Квартиру, к сожалению, указать не могу, но думаю, вам не составит большого труда проверить всех жильцов мужского пола, живущих в этой парадной. Так что берите свой отряд, ставьте ему задачу и действуйте. Надеюсь, через несколько часом услышать хорошие вести.

Вместе с подполковником мы молча спустились на первый этаж. В одной из комнат нас дожидались шестеро мужчин в жандармской форме со знаками различия нижних чинов. Все кряжистые, явно обладающие неплохой физической силой. Но больше всего меня заинтересовали их лица. Как на подбор «рабоче-крестьянские», без малейшего налёта аристократизма, только вот глаза выдают людей, прошедших огонь и воду. Бывалые воины, не понаслышке знающие цену и жизни, и смерти. Они мне сразу приглянулись. Такие в беде не бросят.

Жаль, что наш командир был иного мнения.

— Смирно! — заорал он, ещё толком не успев войти в помещение. — Совсем сволочи расслабились?! Я вас научу, как приветствовать старшего по званию!

Минут пять распинался Водянов-Сульский. Абсолютно не обращая на меня ни малейшего внимания, он вышагивал перед строем бойцов и грозил им всякими карами за будущие провинности. И ещё жутко придирался к внешнему виду каждого подчинённого, находя какие-то мифические нарушения в форме. Больше всего почему-то досталось сапогам, по моему мнению, начищенных до зеркального блеска, но по словам подполковника, выглядящих так, словно их только что из болота вытащили.

Наконец-то наш командирчик устал драть горло и приказал грузиться в кареты около чёрного входа во внутреннем дворике. Причём меня он посадил не в свою. Плохой знак. Значит, общения нормального не будет. А я-то рассчитывала во время пути хоть какие-то мостки между нами наладить. Работать… вернее, служить же всё-таки вместе, и тут не до конфронтации.

— Скажите, — обратилась я к одному из жандармов, сидевшем напротив меня. — А что это за дубинки у вас в чехлах? Что-то не припомню таких.

— Ефрейтор Семён Щукин, — представился военный. — А это, госпожа Бесова, непростые дубины. Старинные какие-то, заговорённые. Уж больно их нечисть всякая не любит. Случалось, шашкой рубанёшь, а твари хоть бы что. Не всякой, конечно, но бывало. Завоет и давай утекать. А вот как дубиночкой этой оприходуешь нечисть, так с ног валится, ежели правильно приложиться. Из иной и полностью дух вышибить можно.

— Ого! Спасибо. Смотрю ты, Семён, человек бывалый.

— Да мы тут все бывалые. Где раньше служили, говорить не велено, но со всякими вражинами племени людского приходилось встречаться. Главное: понять, чья морда за человечьим лицом скрывается, и дальше уже не отпустим. А вы, Ирина Петровна, и вправду бесноватых на расстоянии чувствуете?

— Ты знаешь, как меня зовут? Подполковник, кажется, не представлял.

— А чё ж не знать-то? — подал голос другой попутчик. — С нами два дня беседы вели. Кто, что делать должен, да под чьим началом ходим. Всё толково объяснили. Извините, не представился. Жандарм Ляксей Лапшин.

— Очень приятно, — улыбнулась я. — Получается, теперь вместе служим. Ну а бесноватых всяких и тварей в человеческом обличии я, действительно, чувствую. Правда, не всегда на расстоянии. Иногда прикосновение нужно. Всё от обстоятельств зависит.

— И то хлеб, Ирина Петровна, — довольно кивнул третий мой попутчик, представившийся ефрейтором Иваном Бортниковым. — А то до этого только по наитию хватали. Бывало, что и не того. Раз под Сестрорецком купчишку прижали. Здоровенного такого! Кулачищи по пуду каждый! Насилу повязали. А оказалось, что не он это лютовал ночами с удавкой: приказчик при нём злодейством промышлял. Бесноватый приказчик сбежал под шумок, а наше начальство потом долго успокаивало сильно помятого купца. Ну и нам на орехи досталось за недогляд…

— Постараюсь, чтобы подобная история не повторилась, — пообещала я. — Но многое зависит не от меня, а от командира нашего. Какой-то нервный он очень, крикливый.

— Да и пусть кричит, — отмахнулся Алексей Лапшин. — То дело командирское. Наш хоть без рукоприкладства обошёлся. Ну а мы люди подневольные: дали приказ — исполняй.

Всё дорогу я болтала со своими новыми знакомыми. Да уж, много интересного узнала. Оказывается, даже малейших зачатков демократии в девятнадцатом веке не было. «Ты начальник — я дурак» является аксиомой для местных. А я-то, привереда, ещё ныла в своём будущем, что свободы мне не хватает! Да в раю жила!

Внезапно карета остановилась. Поняв, что прибыли на место, мы вышли из неё. И тут же раздался гневный голос подполковника.

— Куда вылезли, олухи! Я, кажется, не давал команды высовываться на улицу! И вас, Ирина Петровна, это тоже касается.

— Ну и как, по вашему мнению, мы будем производить поиск и задержание? — проигнорировав его тон, спокойно поинтересовалась я.

— Вы, сударыня? Никак! Сидите себе в карете. Всех задержанных по очереди будем приводить к вам на опознание. Большего от вас не требуется. Ты, ефрейтор! — ткнул командир в Семёна Щукина. — Останешься с нашей мамзелью. Проследи, чтобы её не похитили или сама чего-нибудь не учудила. И смотри у меня!

Первым порывом было ответить этому нахалу в присущей двадцать первому веку манере. Но взяв себя в руки, сдержалась. Во-первых, скандалить с начальством на людях не хочется. А во-вторых, нужно внимательно присмотреться к происходящему.

Этот Водянов-Сульский чин немаленький, поэтому стоит хорошо подготовиться на случай войны между нами. Пусть пока думает, что я проглотила его наглость. Нет. Она записана у меня в памяти. Чувствую, в скором времени целую коллекцию из претензий составлю.

Ну и в-третьих, мы сейчас на задании, где личным обидкам не место. Это как перед игрой: какие бы отношения с тренером ни складывались, всё отходит на второй план, когда ты на площадке. Иначе победы не видать. А мне хочется победить в своём дебютном матче против нечисти!

Глава 9

Все ушли шерстить парадную, а я под присмотром Семёна Щукина осталась сидеть в карете. Не прошло и пятнадцати минут, как ко мне стали приводить первых «пациентов». Водянов-Сульский не стал мелочиться и выдернул из квартир всех лиц мужского пола, начиная от безусых юнцов и заканчивая глубокими стариками. Под предлогом опознания какого-то мифического воришки каждого из задержанных поочерёдно помещали ко мне в карету. Я задавала пару вопросов ошалевшим от происходящего людям, а потом их отпускала. Через полчаса опознание закончилось.

— Здесь нет нашего злодея, — объявила я недовольному подполковнику.

— То есть как нет? — скривился он до такой степени, что мог с такой мордой лимоны рекламировать. — Сударыня! Если начальство уверено, что наш разыскиваемый живёт в этой парадной, значит, так оно и есть. Думаю, всё дело в том, что вы, госпожа Бесова, очередная шарлатанка. Если и имеете какие-либо таланты, то исключительно мошеннические. О чём и будет доложено обер-прокурору. Так и знал, что всяким мамзелечкам не место среди нас! Женщины всё превращают в балаган!

— Докладывайте что хотите, — отмахнулась я. — Дурное дело нехитрое. Но способности у меня есть, о чём прекрасно известно господину Победоносцеву. Раз не нашёлся нужный субъект, значит, тут его нет или… Или вы недостаточно смышлёны, поэтому упустили преступника. О чём уже я доложу обер-прокурору.

— Ах так?! — чуть ли не скрипя зубами, процедил Сульский. — Значит, сейчас заново всех осмотрите! Я, конечно, проверю каждый закуток во всех квартирах, но ошибка не во мне, а в вас! И если вы опять недостойно исполните свои обязанности, то… То я не знаю, что с вами будет! Но, поверьте, что ничего хорошего!

Произнеся это, полковник пулей вылетел из кареты и рванул с ещё не успевшими расслабиться жандармами обратно в дом.

— Суровый у нас командир, — со вздохом произнёс Семён. — Таким лучше не перечить.

— Таких до командования вообще лучше не допускать! — с жаром ответила я. — Тупой служака! Всё, я на улицу, а то карете слишком душно.

— Не велено, Ирина Петровна.

— И как ты меня остановишь? Драться с женщиной будешь?

— Упаси боже! А… — задумался на секунду Семён. — А давайте вместе воздухом и подышим.

Встав около кареты, я стала дожидаться полковничий «улов». Внезапно стало как-то неуютно. Словно кто-то смотрит на меня нехорошим взглядом. И это ощущение всё больше усиливалось. Взгляд Зверя! Так я окрестила его для себя. Маньяк или бесноватый рядом. Он любуется мной. Он желает причинить мне боль, но боится подходить на глазах у жандармов.

Оглянувшись по сторонам, я заметила лишь парочку мальчишек лет семи. Эти точно вне подозрений. Так откуда тогда этот взгляд? Он уже практически насквозь прожигал меня.

Гад спрятался, скорее всего, в доме. Но не в той парадной, которую указали бдительные граждане. А в какой? Я сразу отмела в сторону дальние окна и сконцентрировалась на тех, из которых меня легко разглядеть. Незаметно исподлобья рассматривала их. Ничего необычного. Практически во всех окнах люди. Пялятся на странные кареты и пытаются понять, что отряду жандармов понадобилось в их дворе.

Взгляд зацепился за абсолютно пустое окно с неплотно задёрнутыми шторами. Именно от него исходило неприятное чувство. Внезапно одна из штор колыхнулась. За ней точно кто-то прячется и рассматривает двор! Почему таится? Да потому что это и есть наш подозреваемый!

— Семён, — повернулась я к ефрейтору. — Ты хорошо знаешь эти дома? Сможешь с улицы определить, какое окно, к какой квартире относится?

— Легко, Ирина Петровна. Я ж городовым когда-то был и эти домишки, как облупленные знаю.

— За моей спиной третье окно справа на втором этаже… Да не смотри ты так откровенно! С какой лестницы вход?

— Со второй, если от ворот считать. О! Там шторка полностью задёрнулась.

— Чёрт… Я же говорила не пялиться! Кажется, нас заметили! Бегом в ту квартиру!

— Ирина Петровна, никак не…

— Бегом! Преступник может сбежать! Счёт идёт на секунды, и наши не успеют!

Быстро проговорив, я, не дожидаясь ответа, рванула к лестничной двери. Около неё уже с расчехлённой дубинкой меня нагнал Семён. На лестничной площадке я пропустила его вперёд. Ефрейтор сориентировался быстро и указал на нужную дверь. Очень символично! Квартира под номером тринадцать!

— Постучи для начала, — приказала я Семёну. — Не будут отрывать — ломай!

Но только мой сопровождающий занёс кулак, как дверь сама распахнулась. Причём с такой силой, что бедного жандарма отбросило в сторону. Получивший в лоб Семён осел на пол, от удара явно находясь в прострации. Его «зачарованная» дубинка выпала из рук и подкатилась к моим ногам.

Одновременно с этим из квартиры выскочил высокий, худощавый мужик в серой шинели и зелёной фуражке. Машинально я преградила ему путь, и тут же сильные мужские пальцы сомкнулись на моём горле.

Дальше всё было как в тумане. Страх и ярость всколыхнули нечто странное в моей душе. Засадив мужчине коленом между ног, я на мгновение заставила его ослабить хватку и оттолкнула от себя. Но эта сволочь сдаваться или бежать не собиралась. Бесноватый явно окончательно слетел с катушек и, наплевав на всё, вознамерился убить меня. Жажда смерти в нём оказалась сильнее осторожности.

Бесноватый с рычанием снова попытался вцепиться в моё горло, но очухавшийся Семён помешал ему. Вернее, попытался помешать, так как сразу же получил сильный удар кулаком в висок и снова оказался на полу в полубессознательном состоянии. Но это дало мне время схватить лежащую дубинку и с размаху засадить ею по голове бесноватого. Я, конечно, не теннисистка и не бейсболистка, только удар всё равно хорошо поставлен.

Тварь, встретившись с моим оружием, отлетела к стене и, закатив глаза, рухнула рядом с Семёном. Я же, не останавливаясь на достигнутом, подскочила к поверженному противнику и следующим ударом окончательно вырубила его.

После этого вместе с быстро пришедшим в себя ефрейтором Щукиным заковали полудохлого красавца в наручники.

— Зовите наших, Ирина Петровна, — потирая ссадину на лбу, попросил жандарм. — А я этого мазурика здесь покараулю. Только дубинку мою отдайте, пожалуйста.

Я метнулась на улицу, и через пару минут привела остальных жандармов во главе с подполковником. Вскоре задержанный был посажен в тюремную карету и отбыл в неизвестном для меня направлении. Ну а мы отправились с докладом к Победоносцеву.

Примечательно, что во время «упаковки» бесноватого наш командир игнорировал меня, словно и не было рядом с ним госпожи Бесовой, вычислившей и обезвредившей преступника. Зато Семёну Щукину после доклада досталось по первое число, за то, что не выполнил приказ оставаться к карете. А вот перед Победоносцевым этот мерзкий Водянов-Сульский начал заливаться соловьём.

— Господин обер-прокурор! Прибыв на место, я быстро сориентировался на местности. Тщательно и оперативно обыскав все квартиры в подозрительной парадной, мы не смогли обнаружить злодея, поэтому я принял решение о повторном обыске. Это, дало возможность предположить, что искомый человек мог находиться где-то рядом. Предчувствия не обманули. Вскоре бесноватый, несмотря на свою силу оказался в моих руках и отбыл к месту своего заточения. Естественно, я дал приказ об усиленной охране подозреваемого во время пути. Так что задание пусть и с небольшими огрехами, но выполнено, и дело можно закрывать. Больше никаких нападений не будет.

Вот сволочь! Ни одного упоминания моих и ефрейтора действий! Из размытого доклада получалось, что исключительно благодаря мудрому командованию злодей был пойман. Все заслуги подполковник приписал себе, ловко обходя невыгодные для своей персоны факты.

— Прекрасная работа, Евгений Захарович, — благожелательно произнёс Победоносцев. — С почином вас. А что может добавить к сказанному госпожа Бесова?

— Да-да! — ехидно проговорил Сульский. — Расскажите, сударыня, как вы грубо нарушили приказ своего командира и подвергли риску не только себя, но и моего подчинённого.

— Если бы я не осмелилась действовать сама, то задание было провалено, — не осталась в долгу я.

— Это всё ваши женские домыслы! Птичка уже была практически в клетке, и поимка бесноватого являлась лишь делом времени! Он бы всё равно оказался в моих руках, но без ненужного риска и возникшей по вашей вине неразберихи!

— Подождите, подполковник, — слегка нахмурившись, перебил его Победоносцев. — Я хочу услышать рассказ Ирины Петровны без ваших купюр.

Упрашивать себя не заставила и чуть ли не поминутно описала все наши действия во время операции. Ну и в заключение припечатала командирчика.

— Из всего вышеизложенного, господин обер-прокурор, я сделала неприятный вывод, что господин подполковник находится явно не на своём месте. Ну а успешная поимка бесноватого связана исключительно со счастливой случайностью, но никак не с разумным командованием. Поэтому если чем и можем гордиться, то только тем, что не провалили дело. Хотя всё шло именно к этому.

— Вздор и женские истерики! — не удержался Сульский. — Чрезмерная эмоциональность, Ирина Петровна, мешает вам оценить картину адекватно. Ну а если я вам показался немного груб, то… Привыкайте! В армии и иных подобных мужских организациях нет места манерному кокетству. За ним идите в модные салоны. Мы же тут служим, а не батистовыми платочками слёзы промакиваем!

— А вы, подполковник, идите на плац и там муштрой занимайтесь. Подобное не требует большого ума и вам очень подходит.

— Остановитесь, — жёстко прервал намечающийся спор Победоносцев. — Я понял ваши позиции. Думаю, что со временем вы найдёте общий язык, а сейчас можете быть свободны. Отдыхайте. Как бы то ни было, но первый блин не вышел комом. С чем нас всех и поздравляю.

Всю дорогу до своей квартиры, я размышляла о сегодняшнем дне. Во-первых, с паршивым Сульским мы точно не сможем поладить, несмотря на все уверения Победоносцева.

Во-вторых, любая полученная исходная информация о предстоящем поиске бесноватого может оказаться частично неверной. Мы выезжали по конкретному адресу, рассчитывая встретить слабенького маньячилу, совсем недавно ставшего бесноватым. А в результате пришлось схлестнуться с тварью иного уровня: с сильным бесом быстрыми темпами пожирающим душу хозяина тела. В этом я полностью уверена, после контакта с ним.

В-третьих, справиться с таким бесноватым я не должна была несмотря на всю свою спортивную подготовку. Слишком он был быстр и силён. Даже опытный вояка ефрейтор Щукин показался ему досадной помехой и ничем более.

Но ещё старец Власий говорил, что не раз замечал, как во время эмоционального всплеска во мне просыпается некая сила, способная легко подкову согнуть и на лету мухе крылья оторвать. Правда, до конца я её не осознаю, так как ещё не пришлось по-настоящему оказаться в очень опасной ситуации.