Сила госпожи Бесовой

— Извините за столь беспардонное вторжение, — явно не чувствуя ни капли раскаянья, с улыбкой проговорил офицер и лихо щёлкнул каблуками. — Разрешите представиться! Ротмистр Юрий Александрович Саблин. Ваш новый, так сказать, сослуживец.

— Ирина Петровна Бесова, — промямлила я, ещё не успев до конца отойти от лёгкого шока. — Не извиняйтесь. Я рада вашему визиту. Чаю хотите?

— Буду признателен, — продолжая улыбаться, кивнул ротмистр. — Я взял на себя смелость предположить, что наш разговор может пройти в неофициальной обстановке. Поэтому, не зная ваших предпочтений, отважился выбрать небольшой десерт на свой вкус.

— Ваша отвага уместна, — непроизвольно улыбнулась я, оценив «небольшую» коробку с тортом. Килограмма на три десерт потянет точно. — Анфиса! Принеси нам чаю! И торт разрежь!

Дожидаясь, пока будет сервирован стол, мы с новым «коллегой» завели пустой светский разговор, обсуждая погоду во всех её проявлениях. Видно, что эта пустопорожняя болтовня не приносит нам обоим никакого удовлетворения, но что поделать, если так заведено.

За чаепитием никчёмный диалог продолжился. Только с погоды мы переключились на мастерство кондитера. К слову, торт был восхитителен.

— И как? — первой не выдержала я, отложив в сторону десертную вилку.

— Извините, Ирина Петровна? — удивлённо приподнял одну бровь мой собеседник.

— Ну вы же пришли составить мнение и сделать выводы, насколько сможете служить вместе с женщиной. Не так ли? Вот я и спрашиваю вас… Как впечатления, Юрий Александрович? Говорите, не стесняйтесь. Лучше сразу прояснить все скользкие моменты, чем потом иметь неприятные конфликты.

— У вас хороший аппетит, — приняв правила игры, не стал миндальничать ротмистр. — Не очень комфортно чувствую себя в обществе жеманниц, которые утверждают, что не голодны, а сами смотрят на еду так, что у меня кусок в горло не лезет. Словно объедаю бедняжек. Это большой плюс с вашей стороны.

Любите прямые вопросы и, уверен, не менее чёткие ответы. Признаться, я тоже не сторонник словесной мишуры. Она занимает много времени и мешает добраться до сути.

Прелюбопытную книжицу Николая Михайловича Карамзина я увидел на вашем столе. Знаю, что ни мужа, ни, простите, поклонника у вас нет, значит, сами изучаете столь неженскую литературу. Можно сделать вывод, что имеете мужской склад ума.

Больше, извините, пока никаких впечатлений предоставить не могу. Мы слишком мало знакомы.

— Хм… — задумалась на секунду я. — А с чего вы взяли, что у меня отменный аппетит?

— Это легко понять, Ирина Петровна. Не каждая барышня сможет осилить три куска торта.

— Да? Уже три? Я даже не заметила. А вы, смотрю, чужие кусочки считать любите?

— Упаси боже! — рассмеялся Саблин, ничуть не смутившись. — Просто привык подмечать мелочи! Госпожа Бесова! Право слово, не надо из меня жадину делать!

— Извините, просто к слову пришлось, — быстро пошла я на попятную. — Но вас ничего во мне не настораживает? Поймите, спрашиваю не из праздного любопытства. К сожалению, с прошлым командиром был прискорбный инцидент.

— Я читал об этом безобразном случае, — моментально посерьёзнел ротмистр. — Признаюсь, что ваше дело изучил досконально. Вы отважная девушка, если решились не просто переехать из тамбовской глухомани в столицу, но и принять опасное предложение господина Победоносцева.

Ну а если вы намекаете на свой рост, то можете на этот счёт не беспокоиться. Я сам от него иногда страдаю, поэтому понимаю вашу проблему, как никто другой. Я заметил вашу первую реакцию. Она ещё достаточно сдержана. Некоторые смотрят на меня, как на…

— Жирафа? — подсказала я.

— Именно. А уж сколько шишек себе набил о низкие дверные проёмы — и не сосчитать. Но рост не делает человека ни плохим, ни хорошим. Он всего лишь… Пардон, рост. К тому же мне нравится разговаривать с вами, глядя в глаза, а не поверх головы.

— Кстати, о глазах, — сразу же зацепилась я за слово. — Мои вас не смущают? Перекреститься не хочется? Или меня на всякий случай святой водой окропить?

— Не смущают. Скорее, завораживают своей необычностью. Извините за фривольность, но есть в них какая-то чертовщинка… В хорошем смысле, конечно. Изюминка.

— Ответ принимается. А вы, Юрий Александрович, мастер делать комплименты.

— Благодарю вас, сударыня. Но… Если уж начали такой откровенный разговор, то хочу услышать и ваше мнение о себе. Думаю, это справедливое желание.

— Почему вы без усов? — в лоб спросила я первое, что пришло в голову. — Все мужчины, тем более военные, ходят с ними, а у вас и намёка нет.

— Ирина Петровна, вопрос прямо не в бровь, а в… ус, — явно играя несчастного человека иронично произнёс Саблин. — Это моя больная тема. То, что появляется у меня над верхней губой, можно назвать старой обувной щёткой, но не мужской гордостью. Поэтому я решил не позориться.

— Совсем так плохо?

— Цирюльники рыдают, когда я их отращиваю. Хоть от шубы шерсть под нос приклеивай.

— Не отчаивайтесь, — не выдержав, рассмеялась я. — У меня плохой вкус, поэтому больше нравятся гладковыбритые командиры.

— Ирина Петровна, — мягко, но уже без шуток проговорил ротмистр. — Давай между нами не будет таких терминов, как «командир» или «начальник». Мы оба осознаём, что со своими талантами именно вы будете играть первую скрипку. Поэтому во время расследований мне придётся больше ориентироваться на ваш, а не на свой воинский. Хотя, конечно, он тоже пригодится.

К тому же я дворянин и офицер. Командовать женщиной — это моветон. Впрочем, как и сама женщина на службе. Когда господин Победоносцев предложил мне в первый раз вступить в его организацию, я категорически отказался именно по этой причине. Да ещё и в жандармский мундир облачаться… Я потомственный военный и подобное для меня неприемлемо.

— Как понимаю, — неприятно удивилась я таким откровениям, — сейчас у вас второй «заход», господин Саблин. И с чего бы это?

— Константин Петрович Победоносцев умеет убеждать. К тому же он старинный друг нашей семьи и знает, чем меня можно «подцепить на крючок». После продолжительной, но очень яростной осады пришлось уступить этому хитрому и умному человеку. Но я взял с него слово, что если вдруг мы с вами, Ирина Петровна, не придёмся друг другу по душе, то я возьму своё слово назад. Поэтому я и пришёл без официального представления.

Константин Петрович легко принял такое условие. Теперь я понимаю почему. Он был уверен, что отторжения вы у меня не вызовете. С нижними чинами нашего отряда я уже пообщался. Опытные солдаты отзывались о вас исключительно в уважительных тонах. Это обнадёживает.

Осталось лишь определиться с двумя вещами. И первая из них: насколько вы готовы сотрудничать со мной. Как видите, я выложил всё без прикрас, стараясь не быть лучше, чем есть на самом деле. Быть может, и перешёл слегка дозволенные этикетом границы, но вы сами пожелали говорить прямо.

— Какая же вторая вещь вас, ротмистр, беспокоит?

— Не беспокоит. Просто хочется определиться с нашими дальнейшими отношениями. Честь мне не позволяет командовать женщиной, даже такой неординарной и, не побоюсь этого слова, боевой. Поэтому предлагаю заменить слова «командир» и «подчинённая» на иное определение — «соратники». И это не пустая игра слов. Мы будем делать одно важное для государства дело, но при этом исключительно на равных правах. Различия составляют лишь обязанности. Впрочем, и они тоже могут меняться местами в зависимости от ситуации.

Ни вы, ни я не имеем большого опыта борьбы с нечистью, поэтому возможны и ошибки, и конфликты. Насколько вы готовы уважительно относится к моим доводам, не как женщина, а соратница? Без обид и вникая в обстоятельства дела?

— А вы, Юрий Александрович?

— У меня своеобразная семья, — улыбнулся ротмистр. — В ней матушка имеет такое же сильное влияние и право голоса, как и отец, отставной генерал Александр Григорьевич Саблин. Так что сызмальства умными спорами женщиной меня не удивить.

— Но в сердцах я бываю резка и даже груба.

— Знаю. Читал позорную жалобу подполковника Водянова-Сульского. Даже из квартиры можете выставить самым неподобающим образом. Извините, но крепким словцом боевого офицера, не раз участвовавшего в схватках, сложно испугать. Драться же с вами не намерен. Воспитание не позволяет.

— А что оно вам позволяет? — с азартом спросила я, начиная получать удовольствие от этой лёгкой пикировки.

— Ирина Петровна. Вы, право, как дитя малое. Ну кто же выдаёт противнику перед боем свои тайные возможности? Мучайтесь в неведении. Это моя тактика.

— Согласна! — рассмеялась я.

— На что?

— На оба ваших предложения, ротмистр… Пардон, соратник Саблин.

— Тогда, соратница Бесова, предлагаю отметить начало нашего сотрудничества, ещё одним кусочком торта.

— Прекрасная идея!

Глава 13

Ротмистр ушёл примерно через час, хотя мне показалось, что провели вместе намного меньше времени. Интересный собеседник с неплохим чувством юмора и дельными мыслями по совместной службе произвёл на меня самое благоприятное впечатление. Конечно, своих «прибабахов» у него хватало, но обусловлены они не скудностью ума или скверным характером, а догмами того времени… Вернее этого.

Юрию Александровичу, как и многим здесь, сложно осознать, что женщина может быть государственной служащей. А уж работать даме в пусть и тайном, но военном ведомстве — это вообще за гранью фантастики.

Да… Равноправие полов ещё долго ждать придётся. Теперь я начала отчётливо понимать, какой шок испытал Победоносцев, когда из будущего прибыли не мужчины, а женщины.

Можно, конечно, отмахнуться и посчитать, что это их проблемы и пусть теперь «жруть, что дають», но на самом деле это и моя проблема тоже. Нужно учитывать некоторые дикие для меня условности этого общества, чтобы не возникали конфликты на ровном месте.

Но вместе с тем я поразилась, насколько изящно для себя ротмистр Саблин выкрутился из психологической ловушки. Он не командир над «юбкой», а просто коллега, соратник. И я с удовольствием приняла эту идею, так как она позволяла получить намного больше свободы, чем в условиях жёсткой армейской иерархии.

Мне вообще ротмистр понравился. И даже его почти великанский рост постепенно стал вызывать не дискомфорт, а уважение. Не мужчина, а скала! К тому же в своём прошлом мире я иногда встречала парней подобных Юрию Александровичу, так что переключить своё сознание смогла быстро, начисто забыв о габаритах и сосредоточившись исключительно на личности собеседника.

Ещё мне нравятся мужчины с хорошим аппетитом. На их фоне я не кажусь обжорой. Большой торт мы умяли полностью. Правда, один кусочек я всё же презентовала Анфисе. Та сначала смущённо отказалась, но ротмистр с жаром поддержал меня, отчего покрасневшая девушка с явным удовольствием отнесла свою часть десерта на кухню. Из этой сцены я сделала для себя вывод, что Юрий Александрович — человек достаточно свободных взглядов, раз относится к прислуге не как к людям низшего сорта. Почему-то возникла уверенность, что командир наконец-то попался правильный, и мы с ним сработаемся.

Даже немного грустно стало, когда он, сославшись на неотложные дела, ушёл. Я уже соскучилась по нормальному живому общению. Больше времени одна провожу или со служанкой… Ну или с историческими трудами Карамзина. Хоть волком вой от такой жизни!

— И как тебе наш гость? — спросила я Анфису.

— Больно высок. Я как двери господину Саблину открыла, так от страха чуть не перекрестилась, — честно призналась девушка. — Впотьмах затопчет и не заметит. Я в цирке один раз такого видала. Но добрый, обходительный. Не чета прошлому господину. И ещё смешно рассказывает. Простите, Ирина Петровна, я не подслушивала, только иногда некоторые фразы и до меня долетали.

— Значит, понравился?

— Да. Но рядом с ним всё равно чуток робею. Не могут люди такими высоченными быть. Словно великан из сказок.

— А такие, как я, могут? — задала я провокационный вопрос.

— То ж вы, Ирина Петровна. Вы красивая, хоть и необычная.

— А ротмистр, стало быть, некрасив?

— Не то чтоб некрасив, но без усов. Словно не мужчина, а юнец. Негоже солидному чину без них ходить. А так, конечно, лицо благородное. Главное, что вам понравился.

— С чего ты взяла, что понравился?

— Ну… — смутилась Анфиса. — По всему видать. К тому же он своими ногами ушёл, а не с лестницы скатился. Хотя такого сдвинуть даже вам тяжело было бы.

— Верно, — согласилась я. — Да и не хотелось. Привыкай, что господин Саблин будет частым гостем в моём доме. Во всяком случае я надеюсь на это.

Уже на следующее утро мои надежды оправдались. Юрий Александрович явился в районе десяти часов. На этот раз не в парадной, расшитой серебром форме, а в более неказистой повседневной. Кроме сабли на боку, у ротмистра висела кобура и чехол со знакомой мне дубинкой. Явно по делу, а не на чаепитие пришёл.

— Доброго утра, Ирина Петровна, — поздоровался он с лёгкой улыбкой, не отменяющей общего делового настроя ротмистра. — Я только что от господина Победоносцева. Кажется, сегодняшний день не будет для нас праздным.

— Новое задание?

— Вы верно заметили. На Невской пристани мразь какая-то завелась. Три убийства за неделю. Во всех эпизодах у жертв следы от удушения и выколоты глаза, так что можно утверждать, что злодеяния совершены одной и той же личностью.

— Да. Похоже, что это наш клиент, — согласилась я. — Но как его будем искать? Там же, наверное, народу немерено?

— По отчётам полицейского ведомства ранее подобного не совершалось, значит, злодей здесь недавно. За неделю прибыло восемь судов. На момент последнего убийства у пристани осталась лишь парочка корабликов, остальные отбыли. Поэтому мы начнём именно с них. Построим экипажи, а вы проверите все ли нормальные люди.

— Проверю. Но не обязательно моряки могут быть преступниками. Нельзя исключать ни грузчиков, ни иных портовых рабочих. Быть может, какой-нибудь дурак давно работает на пристани, но недавно связался с нечистью и теперь зло творит.

— Вы правы в своих сомнениях, — кивнул Саблин. — Но всё равно начнём с моряков. Там не найдём бесноватого, остальных прошерстим. Сначала рабочих, а потом и подозрительных личностей, околачивающихся около пристани. Так что оденьтесь потеплее. Допускаю, что целый день у воды да на ветру провести придётся.

— Спасибо за совет, — улыбнулась я. — Когда выезжаем?

— Немедля. Сколько времени вам необходимо на сборы?

— Десять минут.

— Так быстро? — удивился Саблин. — Обычно дамы…

— Обычную женщину на такую прогулку вы бы не позвали, — перебила я. — Так что привыкайте, господин ротмистр.

— Прошу прощения, Ирина Петровна. Я не хотел вас поставить в неловкое положение.

Нацепив на себя несколько тёплых кофт и толстое зимнее пальто, я вышла во двор, где меня уже дожидались знакомые кареты. Командир предложил поехать в одной, но я отказалась. Уж больно интересно было без начальственных ушей переговорить с рядовыми жандармами. Увидев меня, ефрейтор Семён Щукин сразу расплылся в улыбке.

— Рад вашему появлению, Ирина Петровна, — проговорил он. — Надеюсь, теперь у нас всё наладится.

— Ты про нового командира говоришь?

— Да про вас обоих.

— И как тебе показался ротмистр Саблин? — продолжала я собирать информацию о своём новом начальнике.

— Толковый с виду. Простых солдат не чурается. Сразу не с кулака по рыльнику… простите, по лицу, а с разговоров начал. Чего кому не хватает спросил, как служба. Про вас тоже много расспрашивал. Но мы только хорошее припомнить смогли.

— Ей-богу, так и было, — подтвердил слова ефрейтора Алексей Лапшин. — Это ж какого зверюгу вы тогда спеленали! Семён нам всё в красках поведал. А он врать не любит.

— Спасибо, — довольно поблагодарила я. — Надеюсь, и дальше не подведу таких бравых воинов.

Невская пристань, расположившаяся неподалёку от стрелки Васильевского острова, встретила нас людской суетой, неприятным коктейлем из разных запахов и грязищей. Вдоль берега покачивались на воде небольшие парусные судёнышки, рядом с которыми сновали люди. Вся пристань в каких-то тюках, бочках и ящиках. То тут, то там раздавались громкие начальственные голоса, подстёгивающие рабочих. Да… Не таким я помню это место… Более цивильным и обжитым.

— Согласен, место не для приличной барышни, — правильно понял моё выражение лица ротмистр. — Но вы не переживайте, я буду рядом.

— Я переживаю за своё платье и обувь, — честно призналась я. — С чего начнём, Юрий Александрович?

— Да вот с той посудины — показал он на неказистое судёнышко с громким названием «Посейдон». — Команда вся на борту. Пятнадцать человек во главе с капитаном. Пройдитесь вдоль выстроенных морячков и дайте знать, когда бесноватого почувствуете. После этого сразу отходите в сторону, чтобы моим бойцам не мешать. Поверьте, я нисколько не сомневаюсь в вашей отваге, но вы всё же не вооружены, поэтому держитесь на безопасном расстоянии.

— Как скажете, ротмистр, — легко согласилась я. — Мне драки не доставляют удовольствия. Особенно прилюдные.

С опаской пройдя по скользкому качающемуся трапу, я очутилась на палубе «Посейдона» и оказалась перед строем мужчин, ошалело вылупившихся на меня и явно не понимающих, что тут вообще происходит.

— Смирно! — за моей спиной так зычно рявкнул Саблин, что чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Признавайтесь, сволочи! Кто вчера вечером напал на эту приличную даму и отнял у неё сумку! Не отпираться! Всё равно выведу подонка на чистую воду!

Гробовое молчание и уже не удивлённые, а испуганные взгляды были ответом совсем растерявшейся команды.

— Не хотите по-хорошему? — продолжил изображать из себя злобного «Держиморду» ротмистр. — Значит, будет по-плохому!

После этого он сбавил тон и уже почти тихо обратился ко мне.

— Мадам Брошкина. Покорнейше прошу осмотреть этих субчиков и выявить подлеца, осмелившегося покуситься на вас.

Блин! Не мог иной фамилии выдумать! Услышав про «Брошкину» хорошо знакомую по песням одной певицы из будущего, я чуть было не испортила всю игру и не рассмеялась. Но быстро взяв себя в руки, приступила к заданию. Несколько раз прошлась вдоль строя, пристально вглядываясь в обветренные лица моряков. Судя по запаху перегара, некоторые из них были с явного похмелья, но на бесноватых совсем не тянули.

— Здесь нет того негодяя. Уж больно лик у него приметный был. Боюсь, теперь в кошмарных снах приходить начнёт, — пролепетала я, взяв себе роль испуганной «кисейной барышни».

— Точно все на борту? — опять рявкнул Саблин, обращаясь к капитану. — Если соврал, сгною в казематах!

— Так точно, Ваше Благородие, — проблеял бледный мужик, вжав голову в плечи и преданно глядя в глаза Саблину, нависающим над моряком огромной и очень недоброжелательной тучей. — Через два часа отшвартовываемся, поэтому с раннего утра все до единого на судне.

— Ладно. Верю. Распускай своих бездельников.

Оказавшись на берегу, ротмистр, растеряв свой злобный вид, разочарованно вздохнул.

— С первого раза не повезло. Жаль. Пойдёмте, Ирина Петровна, осмотрим и второй кораблик.

— Ничего, — приободрила я командира. — С первого раза не повезло, значит, наши шансы возрастают. Только… Очень прошу придумать мне иную фамилию. Эта у меня вызывает свои ассоциации и мешает сосредоточиться. Пусть я буду… Ветровой, например.

— Желание прекрасной дамы — закон для кавалергарда, — улыбнулся Юрий Александрович. — И пусть я сейчас в жандармском мундире, но в душе всё равно остаюсь кавалеристом.

Глава 14

Вторая плавающая посудина оказалась ещё непризентабельней. Девять человек экипажа больше напоминали не моряков, а бандитов с большой дороги. Все морды пропитые и самого злодейского вида. Даже капитан не производил впечатление приличного человека.

Ротмистр опять вошёл в образ разъярённого служаки и стал запугивать экипаж всеми карами небесными, если никто не признается в ограблении мадам Ветровой. Потом предложил мне опознать злоумышленника.

Признаться, к своим обязанностям приступила неохотно. Вглядываться в лица неприятных, дурнопахнущих сивухой и потом мужиков не самое интересное занятие. Но я всё же честно прошлась вдоль строя. После первого раза бесноватого или какого ещё маньячилу не выявила. Но вместе с тем не покидало некое нехорошее чувство, что он где-то неподалёку. Отбросив в сторону всю свою брезгливость, снова начала обход. Примерно на середине строя меня, как током шандарахнуло. Остановившись около неприметного матроса с неопрятной, полной табака и крошек бородкой, замерла.

И тут наши с ним взгляды встретились. Сомнений больше нет! Вот он, наш бесноватый! Одновременно с пониманием, кто стоит передо мной, пришло ощущение, будто бы в чёрный колодец падаю. Такое бывало у старца Власия, когда он доставлял людей, в которых не просто так вселилась тьма, а её добровольно призвал хозяин тела, в надежде получить власть и наслаждение от безнаказанных убийств.

И в этот момент я смогла прочитать эмоции и мысли изувера. Он понял, что раскрыт! Он не боится, но в ярости! Он сейчас попытается сбежать! В его рукаве спрятано длинное шило, которым собирается ударить меня в шею!

Моментально разорвав контакт и ещё не до конца придя в себя, я стала действовать исключительно на рефлексах. Как иногда бывало на волейбольной площадке, когда не видишь мяча, вылетающего из-за спин игроков, но пытаешься предугадать, куда он полетит, и устремляешься именно в эту зону.

Отработанным на мяче ударом я залепила в висок этому гаду. Со всего размаху, не жалея ни свою ладонь, ни противника. К моему великому удивлению и сожалению, тварь не стала терять сознание, хотя и основательно поплыла. Этого мгновения мне хватило, чтобы выдернуть мужика из строя и швырнуть к ногам Саблина. Правда, сама не удержалась на скользкой палубе и завалилась набок.

Ротмистр не подвёл. Бесноватый ещё в полёте получил «волшебной» дубинкой от моего командира точный удар по темечку и приземлился уже без каких-либо признаков сознания. Да Саблин прирождённый бейсболист! Так быстро выхватить своё оружие и поразить движущуюся цель не каждому тренированному спортсмену дано!

Ну а дальше началась суматоха. Бравые молодцы из нашего отряда скопом накинулись на бесноватого и повязали его крепкими лентами, напоминающими буксировочный трос автомобиля.

— Жив? — как будто бы ничего не произошло, спокойно поинтересовался ротмистр.

— Скоро в себя придёт ирод, — отрапортовал Леха Лапшин.

— Тогда чего рассусоливаете? Быстро грузите в тюремную карету, и повезём «подарочек» следователям.

— А мне, что дальше делать? — поднявшись на ноги, спросила я.

— Не ушиблись, Ирина Петровна?

— Нет.

— Прекрасно. Не желаете ли для разнообразия прокатиться с нами?

— Куда?

Ничего не ответив, Саблин красноречиво указал взглядом на посторонних. Вот я дура… Нашла, где вопросы задавать.

— Ах, в полицейский участок? С превеликим удовольствием! — быстро исправилась я и чуть ли не первой покинула этот негостеприимный корабль.

В этот раз села в карету ротмистра. Верне, он даже меня не спрашивал, а мягко взяв под руку, подвёл к ней.

— И всё же, куда мы едем? — снова спросила я, когда мы тронулись в путь.

— В место заточения таких, как наш сегодняшний «улов». Не волнуйтесь, Ирина Петровна, это недалеко. И… Я хочу вам попенять. Вы, право слово, как ребёнок малый: ко всякой дряни бездумно руки тянете. Понимаю, что вы барышня боевая, только и мои молодцы не на прогулку с нами поехали.

— Извините. Так вышло. Я почувствовала, что не успеваю подать вам знак. Бесноватый уже собрался кинуться на меня.

— Вот даже как? — нахмурился Саблин. — Значит, не только вы их чувствуете, но и они вас?

— Раз на раз не приходится, Юрий Александрович. Мы с моим наставником пытались выявить закономерность, но не нашли её.

— Понятно… Это нужно учесть в нашем деле. Но всё равно не стоит так рисковать собой. Просто отскочили бы в сторону, не ввязываясь в бой. Поймите, Ирина Петровна! Ваша жизнь ценнее всех наших вместе взятых. И это я сейчас говорю не только как мужчина, что по долгу рождения обязан защищать детей и женщин. Я исхожу из практических соображений. Ваш дар уникален, поэтому глупо им рисковать без веской на то причины.