Сила госпожи Бесовой

Тут-то Кузьма и решил изменить свой план, указав на больного человека. Он оговорил беспомощного родственника, сославшись на невменяемость Мити. Естественно, люди поверили. Я был одним из первых, кто ворвался в лавку. Признаюсь, со стороны выглядело так, будто бы Митя действительно напал на Невостребова. Но на самом деле всё было с точностью до наоборот. Притворившись жертвой, Кузьма сам схватил своего троюродного братца… Вы обратили внимание на обувь Невостребова?

— Нет. Только на сильно расцарапанные перчатки, — призналась я. — И на то, как эта мразь, легко переступила через труп якобы любимой тётушки.

— А я вот обратил. На ботинках и снизу штанин Кузьмы следы от муки. Словно припорошили ею одежду. Такое может случиться, если сам весь этот погром устраиваешь. У Мити же хоть и измазана одежонка, но сапоги чистые, не считая уличной грязи. Значит, не мог он муку рассыпать.

— А ведь и верно! — удивилась я, внимательно посмотрев на брюки и обувь Невостребова. — Как понимаю, Юрий Александрович, под ногтями убитой вы обнаружили кожу от перчаток?

— Очень на неё похожее. Чёрная, явно не человеческая. Агафья сопротивлялась отчаянно, поэтому и нанесла такой непоправимый вред перчаткам Кузьмы.

— Да. Тут сложно перепутать. Но я бы немного изменила ваши выводы. Этот гад зашёл в лавку с чёрного входа. Иначе бы откуда он мог знать, что Митя дрова складывает? Незаметно прошмыгнул мимо брата, притаился в подсобке и стал ждать подходящего момента.

— Точно! — согласился со мной ротмистр. — Подстраховался, чтобы случайные свидетели не могли указать, когда именно Кузьма вошёл в лавку.

— Ложь! Всё до единого слова! — взвизгнул убийца. — Это наглый вымысел, без каких-либо доказательств! Я честный человек! Пострадавший!

— А чего ж ты тогда пытался улизнуть, «пострадавший»? — иронично произнёс Семён, продолжая держать Кузьму на мушке.

— Испугался оговора.

— Не… Я таких хитрованов не раз ловил. Ты испугался того, что украденные деньги в кармане лежат. Скинуть их по дороге хотел, подлец? Ан не вышло!

— Верно, ефрейтор, — довольно прокомментировал Саблин. — Доказательства должны быть при Невостребове. Но мы их искать не станем. Для того иные люди к порядку приставлены.

Вскоре прибыли полицейские. Я скромно отошла в сторону, чтобы не мозолить блюстителям глаза, а ротмистр вместе с Семёном в красках описали всю ситуацию, представив меня в роли случайной свидетельницы.

Крепкий капитан, отвесив пару тумаков задёргавшемуся при обыске Неклюдову, действительно обнаружил при нём пачку банкнот, перетянутых бечёвкой, а также несколько серебряных украшений. В них владелец соседнего магазинчика сразу признал вещи убитой. После таких доказательств Кузьма сник и внезапно расплакался, униженно умоляя о пощаде. Мол, «бес попутал», и больше никогда ни в жизни подобного не сотворит.

На случай беса я на всякий случай проверила его. Ничего потустороннего. Простая алчная гнида, готовая убить близкого человека ради тощей пачки купюр и нескольких серебряных побрякушек.

— Вот и всё… — выдохнул ротмистр, как только карета с заключённым уехала. — Вроде и радоваться должен торжеству правосудия, а внутри препоганейщее чувство. Мы тут с вами всё: «бесы, бесы», но нет предела человеческой мерзости. Именно она погубит род людской, а не дьявольские козни.

— Согласна. — также печально ответила я. — Вы, Юрий Александрович, куда сейчас?

— На доклад к Победоносцеву. Думаю, господину обер-прокурору стоит знать не только о нашем вчерашнем деле, но и о сегодняшнем.

— Так нам по пути. Подбросите нас с Митей до дома?

— С Митей? — удивился Саблин.

— Конечно. Не оставлять же его одного? Пусть у меня под присмотром пока побудет.

— Ирина Петровна! — с теплотой в голосе произнёс ротмистр. — Вы барышня небывалой душевной чуткости. Глядя на вас, я снова начинаю верить в человечество! Прошу в карету! Доставлю сей ценный груз с ветерком!

— И под надёжной охраной, чтобы никто по пути украсть не смог, — добавил Семён, с улыбкой накручивая свой рыжий ус.

Глава 17

Увидев, с каким гостем я заявилась домой, Анфиса немного растерялась. Но потомственная служанка, видимо, привыкла к различным неожиданностям. Да и всякую размазню господин Победоносцев вряд ли бы взял на работу. Так что Митя был накормлен, напоен и даже слегка к делу пристроен.

Но всё равно безумно трудно с непривычки находиться с таким человеком в одной квартире. Мите было интересно всё. Он залезал в шкафы, трогал мои вещи. На кухне умудрился разбить декоративную тарелку, до этого момента спокойно висевшую на стене. И таких мелочей за остаток дня накопилось немало.

Вечером к нам зашёл Юрий Александрович.

— Как ваш новый жилец? — поинтересовался он.

— Ох, — начала признаваться я. — Сердце кровью обливается, глядя на Митю. Особенно когда про маму спрашивает. Но в остальном… Митя словно ребёнок. Но ребёнка можно остановить, если шалость задумал, а вот взрослого мужика с мозгами младенца — намного сложнее.

Необходимо поговорить с Победоносцевым и пристроить Митю. На улицу его никак нельзя выгонять — долго не протянет на ней. Лавки лишится моментально. Да и мозгов торговать в ней не хватит. С голоду пойдёт воровать еду… Вернее, не совсем воровать. Митя просто плохо различает понятия «своё-чужое», но для других подобное покажется воровством. Так что незавидная судьба у больного сына Агафьи.

— Я тоже подумал, что Мите не место в вашей квартире, — согласился Саблин. — Но к Победоносцеву с просьбой о помощи ходить не надо. Я немедля заберу вашего приёмыша. Сегодня он переночует в моей квартире. Среди мужчин, так сказать. Ну а завтра отправлю его в наше родовое поместье под Вырицей. Жизнь там тихая, спокойная. Народу мало. Так что пристроим Митю к примитивным делам. Да и присмотр с уходом за ним будет. Не возражаете, Ирина Петровна?

— Ещё как не возражаю! — облегчённо выдохнула я, а следом за мной и Агафья. — Вы мой спаситель!

— И мой тоже… — добавила служанка. — Извините, Юрий Александрович. Невольно вырвалось.

— Получается, сегодня я одновременно спас двух прекрасных дам от одного непосредственного дракона! — рассмеялся ротмистр.

— Дракончика, — с улыбкой добавила я. — Но в целом верно.

— Митя фасоль перебрал, — неожиданно зашёл в комнату наш «дракон». — Красненькие в баночку. Беленькие в тарелочку. Митя хороший и хочет гулять.

— Какую фасоль? — не поняла я.

— Да это я специально два сорта вместе смешала и попросила Митяя перебрать, — призналась Агафья. — Больше не знала, чем его занять. Думала, дольше провозится. Грешно такое говорить, но мне одновременно и жаль сироту неразумного, и пришибить уже чем-нибудь его хочется.

— Мне тоже. Плохие из нас «няньки» вышли.

— Ирина Петровна, — с добродушным укором, проговорил ротмистр. — Ну не наговаривайте на себя и Анфису. Няньки хорошие, с сердцами добрыми. Но в каждом деле опыт нужен. Тем более в таком, скажем так, специфическом.

— Спасибо за поддержку, — поблагодарила я.

— Не за что. Митя, собирайся. Гулять поедем.

— Даже чаю не попьёте?

— Спасибо, Ирина Петровна, но ещё забот на сегодня хватает. Так что пока рано мне чаёвничать. И я к вам не только за Митей заходил. Завтра вместе идём на доклад к Константину Петровичу.

— И меня Победоносцев вызывает? — удивилась я.

— Да. Дело у нас щекотливое намечается. Да и… Подготовка к нему подстать.

— Заинтриговали.

— Я сам заинтригован не меньше вашего. Лишь одни странные намёки выдал Константин Петрович. Без какой-либо конкретики.

— Митя надел тулупчик и сапожки, — вошёл в комнату наш найдёныш. — Митя гулять идёт.

— И я, пожалуй, пойду, — склонив голову и поцеловав мне руку, произнёс Юрий Александрович. — Честь имею.

— И ничего-то господин Саблин теперь и нестрашный, — призналась Анфиса, как только мы остались вдвоём. — Как ни придёт, то помощь от него или приятности всякие.

— Как-то так и есть, — согласилась я. — Извини, что взвалила на тебя Митю.

— А куда ж его, болезного, ещё девать-то было? Грех большой страждущим людям в помощи отказывать. Но… Всё равно тарелочку жалко. Красивая была.

— Купим лучше прежней, — пообещала я. — Что у нас сегодня на ужин?

— Курочка отварная и бульон к ней. Овощи запечённые. Чай с пирогом. Будет всё готово минут через тридцать. Извините, Ирина Петровна, с Митей завозилась и…

— Даже не думай извиняться. И я, пожалуй, тебе помогу. А то и так почти каждый день с работы позже уходишь.

— Мне за то доплачивают, — призналась служанка. — Да и интересно с вами. Вроде вы и такая, как все, а вроде и нет…

— И насколько я чудная?

— Нет, — возразила Анфиса. — Чудной, то Митя. А вы необычная. И словечки странные иногда вставляете. Зашквар, кайфуша, краш… Никогда таких не слыхала. Да и наши частенько переиначиваете.

— Это как?- заинтересовалась я.

— Ну… Вы залу называете «залом». Словно она мужского роду.

— А какой же ещё? У нас в … Тамбовской губернии только так и говорят.

— А у нас больше женского. Хотя и среднего тоже встречается. Правда, Ирина Петровна, — призналась девушка, — я не сильна в этих вопросах, так что могу легко ввести вас в заблуждение.

— Ты говори, Анфиса. Не стесняйся, если увидела или услышала ошибку. Я ведь из угла дремучего в столицу приехала, поэтому тоже многому учусь. Это не медведя голыми руками разорвать. Тут одной силы мало и без терпения не обойтись.

— Вы что? — явно удивилась Анфиса. — Видели, как медведем вот так да без оружия на охоте заламывали? Смелая вы, Ирина Петровна. Я б со страху померла или сбежала бы подальше.

— Вообще-то. Этого медведя лично оприходовала. Ещё в детстве. Ничего сложного, оказывается.

Восприняв слова хозяйки на полном серьёзе, служанка реально зависла, глядя на меня вытаращенными глазами.

— Расслабься! — рассмеялась я. — Медведь был… плюшевым! Игрушка! А мне, малолетней проказнице, очень захотелось узнать, что у него внутри.

Этот случай действительно имел место в моей прошлой жизни. Правда, пятилетняя Ира Куравлёва не разорвала медведя голыми руками, а аккуратно вскрыла ножницами, пытаясь добраться до той штучки, благодаря которой мишка разговаривал. Но это уже частности, к девятнадцатому веку не относящиеся.

— Уф! — громко выдохнула Анфиса. — А я ведь почти поверила. С вашей службой и не в то поверишь. Но про игрушечного медведя даже в голову не пришло. Подловили вы меня, Ирина Петровна! Хороша шутка! А вы говорите: «Домой иди». Вон как с вами интересно. Тем более, чего тут идти? Дворик перебежала, в арочку свернула и уже пришла. Зимой одеваться дольше получается.

— И то верно, — с улыбкой согласилась я. — Но учти, Анфина. Если тебе срочно нужно уйти, если дела какие важные, то смело у меня отпрашивайся.

— Так, то не только у вас отпроситься нужно, — пояснила служанка, явно намекая на своего истинного работодателя.

— Только у меня, — жёстко поставила я условие. — Мы с тобой прижились вроде. Так что в обиду не дам. Ну а бегать между двумя хозяевами — это глупость. Сказали за мной присматривать? Присматривай. Остальное секретарей господина Победоносцева не касается. Ты не рабыня, а свободная девушка, поэтому должна иметь время и на свои заботы. Даже на танцы совсем ходить перестала. Так своего Петю и упустишь. А девичий век короток! «Тикают часики»! Не… Пора отстаивать права! Завтра же обращу внимание господина Победоносцева на твои проблемы.

— Спасибо, Ирина Петровна, — с улыбкой на своём миловидном личике благодарно поклонилась Анфиса. — Но не стоит беспокоиться из-за меня, недостойной…

— Достойной, Анфисочка! Как там у классика? Я не тварь дрожащая и этого достойна!

— У Фёдора Михайловича Достоевского немного не так было, — неожиданно поправила меня служанка. — Я «Преступление и наказание» читывала. Уж больно жалостливая книга, мрачная. Там господин Раскольников вопрошал: «Тварь ли я дрожащая или право имею?». Вот эти крамольные размышления его и погубили.

— Пофигу! Э-э-э-э… То есть, без разницы. Нас не погубят, потому что старушек по темечку топором бить не собираемся. Если только бесноватых. Но и за счёт нашей личной жизни никому выезжать не позволим. А вот книгу, пожалуй, мне перечитать тоже стоит… Как и многие другие. Теперь уже для себя, а не для училок… Педагогов.

— Как скажете, Ирина Петровна, — покорно согласилась Анфиса, явно находясь в сильном смущении от таких вольнодумных мыслей хозяйки.

Чувствуя, что начинаю «перегибать палку», оставила в покое бедную девушку. А то ведь обязательно отразит наш разговор в своих докладах, и посчитает меня Победоносцев неблагонадёжной революционеркой. Оно мне надо?

На следующий день вместе с прибывшим ротмистром мы отправились на встречу с обер-прокурором.

— Ирина Петровна, — после вежливых приветствий спросил меня Победоносцев,- как обживаетесь на новом месте? Нет ли в чём нужды?

— Спасибо, Константин Петрович, — благодарно кивнула я. — Всё хорошо. Кроме… Я хочу вас попросить за свою служанку Анфису. Бедная девушка света белого не видит. Одна работа у неё с утра до вечера. Причём без выходных

— И что? У служанки прекрасное жалованье. Не понимаю ваших претензий.

— Я привыкла немного к иным отношениям, поэтому не могу спокойно смотреть, как Анфиса тратит свою молодость исключительно на служение мне и… Вам, конечно. Подобное вызывает у меня душевный дискомфорт. А в нашем благородном, но очень сложном, я бы даже сказала — мистическом, деле он важен. Не находите?

— Допускаю, что это так, но пока не улавливаю ход ваших мыслей.

— Отдайте график работы и прочие личные вопросы связанными с Анфисой в моё полное распоряжение. Обещаю, что ни моя, ни её служба от этого не пострадает.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Победоносцев. — Но учтите, Ирина Петровна, что вся ответственность ляжет на ваши плечи. Я безмерно вам благодарен за то, что так рьяно подходите к своим обязанностям, но и спросить строго могу, если что-то пойдёт не так по вашей вине.

— Разумеется. Я к этому готова.

— Прекрасно. Вопрос решён. Юрий Александрович, Ирина Петровна. Я счастлив, что вы настолько хорошо и быстро смогли выстроить рабочие отношения. Два прекрасно раскрытых дела тому показатель. И пусть одно не совсем по нашему профилю, но выводы из него я тоже сделал. Не буду ходить вокруг да около и хочу предложить вам очень сложное задание.

Не уверен, что вы с ним справитесь также лихо. Допускаю, что потребуется много времени и серьёзное приложение сил, поэтому не жду быстрого результата. И ещё… В том статусе, котором вы сейчас находитесь, невозможно будет вести нормальное расследование. Прошу прощения у обоих за столь беспардонное предложение… Но…

Победоносцев сделал небольшую паузу, заставив нас с ротмистром напрячься.

— Но, — продолжил обер-прокурор, решив долго не мучить подчинённых неизвестностью, — как вы смотрите на то, чтобы временно стать, простите, помолвленной парой? Официально помолвленной?

От такого заявления я выпала в осадок. Судя по лицу Саблина, он тоже. Вот это поворот!

Глава 18

Победоносцев дал нам с Юрием Александровичем немного времени, чтобы прийти в себя. Как я в этот момент сдержалась, чтобы не произнести пару крепких словечек из «русского народного», до сих пор не понимаю. Судя по ротмистру, он тоже не сонеты Шекспира вспоминал.

— Выдержка и самообладание у обоих похвальные, — неожиданно улыбнулся обер-прокурор и сразу же посерьёзнел.- Я понимаю, насколько моё предложение беспардонно… Да чего ж там манерничать? Постыдное. Но для начала прошу вас услышать его подоплёку.

За последний год несколько очень известных семей потеряли своих детей. Не от хвори, ни по какой-либо случайности. Их находили в безлюдных частях усадеб полностью обескровленными. Всего шесть смертей. Кроме того, всем отрокам и девушкам было ровно по тринадцать лет.

— Раны тоже одинаковые? — поинтересовался Саблин, на время забыв о непристойном предложении.

— Именно так, Юрий Александрович. Небольшой аккуратный разрез в области сонной артерии. И более никакого насилия над телами. Что характерно, следов борьбы обнаружено не было. Жертвы лежали в аккуратной одежде без гримас боли на лицах. А некоторые даже улыбались.

— Странно. Получается, что никакого сопротивления не оказывали. А ведь должны были. Тем более, не совсем не младенцы беспомощные.

— Если только убийца не поправлял на них одежду, — предположила я, вспомнив парочку похожих сериалов.

— Резонное замечание, Ирина Петровна, — кивнул Победоносцев. — Да вот только почти все убийства по зиме случились. А на снегу следы хорошо заметны, и опытному человеку не представляет труда прочитать их. Не было никакой борьбы. Словно жертвы добровольно пошли с душегубом, безропотно легли и отдали свои жизни.

К тому же первый случай произошёл с дочерью и племянником графа Кудеярова одновременно. Убийца, без сомнения, был один, а вот детишек двое. Сложно допустить, чтобы ребёнок стоял и спокойно смотрел, как выкачивают кровь из другой жертвы. А судя по следам на снегу, именно так и было.

Кстати, это двойное убийство было первым. Уже тогда мы заинтересовались им. И буквально через три дня случилось второе. Дочь промышленника Семихвостова подверглась схожему нападению. Ещё через три дня барон Альтов лишился сына. Ещё через три дня вдова генерала Пахмутова потеряла дочь.

Тут уж мы во все колокола забили! Явно не простой человек орудует! Дело взял под личную опеку сам государь, посчитав его государственным. Он встретился с семьями убиенных. Дабы не поднимать лишнюю панику и ненароком не спугнуть убийцу, Его Величество настоятельно порекомендовал родственникам скрыть действительные причины смерти детей. И от своего имени обещал непременно найти и покарать душегуба.