Говорящие с драконами

Глаза Веррина сверкнули хитростью.

— Ну, раз не твои, да ещё и за мной отправились, то и дозволения ждать не буду.

— Ты их на охоту собрался взять? Малы ещё!

— В законе нет ограничения по возрасту... Да, успокойся ты! Не подпущу я к ним Скверну.

— Что, есть ещё, кого бить? Вы же, вроде, стаю добили?

— Стая — мелочь, — пренебрежительно махнул рукой маг, — И Зверя на волков брать излишне. Я бы и тебя с собой взял...

— У меня группа, Веррин, — с сожалением покачал головой Ворон, — Я не могу их вот так бросить.

— Волков больше нет. Ваша совместная охота закончена, Ворон, отпускай группу и давай со мной. Можешь взять Холода. Его знания могут нам пригодиться.

Охотник хитро прищурился и решил попытать удачу.

— А как на счёт отличного лучника? — спросил он, играя интонацией.

— Кочка? — улыбка мага стала то ли сочувственной, то ли пренебрежительной, — Он в собственные ноги стрелой попасть не сможет, пропойца.

— Нет, Эхо. Она в нашем деле новичок, но стреляет превосходно! К тому же, её ребята уже пытаются обвинить нас в нечестной игре. Не хотелось бы давать им повода для сплетен...

— Лукавишь, Ворон. Плевать тебе на сплетни. Девчонку хочешь к себе забрать.

— Не смею спорить с Видящим, — улыбнулся Ворон, чуть склонив голову.

Веррин задумался, неопределённо кивнул, выразив согласие без особой заинтересованности, и озвучил самое важное:

— Условия стандартные. При удачной охоте награда между непосредственными участниками будет распределена поровну. Если кто-то из участников по объективным причинам не будет иметь возможности внести свой вклад, он получит половину полной доли. Остальное будет распределено между участниками, чей вклад сочтём наиболее существенным. Всего вас пять, считая парней. Даю вам на всех...

Тут маг замолчал и строго посмотрел на Ворона прежде, чем озвучить сумму.

— Золотую Корону.

Ворон посмурнел.

— Кто цель? — спросил он без прежнего азарта.

Но маг лишь тихонько вздохнул, обвёл взглядом спящие под снегом ночные холмы и ничего не ответил.

— Это ведь твой личный заказ, верно? — озвучил Ворон догадку, — И своим людям ты будешь платить из своей доли. Значит, за заказ дают не меньше двух Корон. Да, точно больше... Веррин...

— Верно, — резко ответил маг, не позволив Ворону продолжить.

— Почему за ним не направили Сквернобоев?

— Это личная просьба от человека, которому невозможно отказать. И закончим на этом.

Веррин развернулся к лагерю, но Ворон перехватил его за плечо и повернул к себе.

— Может, не надо брать на эту охоту детей, Веррин? — строго спросил он.

В ответ маг широко улыбнулся и уверенно сказал:

— Этих — надо!

_____

Ворон объявил окончание охоты и роспуск группы. Когда Разбойник поведал о том, как была истреблена стая изменённых волков, и какую роль в этом сыграли они с Кириком, у охотников не осталось никаких претензий к лидеру. О заражении Ворона Скверной тоже пришлось рассказать, и в этом товарищи ему лишь посочувствовали и выразили радость благополучному разрешению ситуации. Впервые принимавшие участие в охоте на Тварь поздравили друг друга, распив припасённый на это дело бурдюк с мёдом, и отправились на боковую. Маг объявил, что дозор не требуется, пока в лагере находится он, и все могут спать спокойно. Но кто-то решил скоротать остаток ночи за тихими сборами, а кто-то просто не мог уснуть после всего пережитого за ночь.

Братья Кор пристроились на шкуре у костра и тихонько переговаривались, подставляя лица и руки теплу. Кирик в красках рассказал Марику о своём маленьком приключении, особое внимание уделив изменённой Твари и магическому зверю Веррина.

— А где ж сама тигрица? — заозиравшись по сторонам, спросил его Марик по окончании рассказа.

— Маг отпустил её гулять по окрестностям. Кажется, ей не нравится запах костров. Да и снег ей тоже не нравится...

— Эх, увидеть бы её ещё разочек!

— Почему бы и нет?

Голос, раздавшийся за их спинами и заставивший подпрыгнуть на месте, принадлежал магу. Веррин нагло втесался между братьями, скрестив ноги, сел на шкуру у костра и закинул руки им на плечи. Тут же от ладоней мага по телам парней разлилось живительное тепло, а лёгкий мороз перестал беспокоить спины.

— Ворон сказал, что вы, ребята, искали меня. И что же двум юным охотникам понадобилось от незнакомого мага?

Кирик, уже какое-то время раздумывающий, как же подступиться к странному магу, стушевался от прямого вопроса. Но Марик взял его на себя, и как всегда, с пробуждающим азарт подходом.

— Есть один вопрос, который мы задаём каждому встреченному магу, — начал он строго, в манере тётки Валлы, проверяющей усвоенные мальчиками уроки, — Это уже стало настоящей традицией! Да вот, не успел спросить Вас в прошлый раз, как мы разошлись, довольные сделкой...

— Вот оно что! — подыграл интонациям парня Веррин, еле сдерживая рвущийся из груди смех, — Похоже, меня ждёт экзамен на профпригодность? Должен заметить, что ещё ни одному экзаменатору не удалось застать меня врасплох, сколь каверзны и хитроумны ни были их вопросы! Задавай!

— Что такое Скальный Град?

Маг отдёрнул от братьев руки, словно обожженный, и уставился на них, переводя взгляд от одного к другому. Улыбка слетела с его лица, уступив место выражению неверия и взволнованности. Он немедленно спрятал лицо в ладони, сдавил его, словно снимая налипшую маску, и начал тихонько смеяться, стараясь сдержаться изо всех сил.

— Простите... Простите, друзья, — наконец, сказал маг, перестав внушать окружающим беспокойство за его психическое состояние, — А у вас случайно не найдётся другого вопроса? Кажется, что все годы, проведённые в магической академии Её Величества и на Рубеже, не смогли подготовить меня к этому... Я даже, о, бездна, согласен на снижение оценки!

Кирик и Марик, не оценившие игру мага, одновременно вздохнули с таким разочарованием, что оно повисло в воздухе, давя на невольных свидетелей этой непонятной сцены.

Марик встал, стряхнул снег с ног и сказал:

— Пойдём, Кирик. Отец нас прибьёт за долгое отсутствие.

— Что, вот так просто и уйдёте? — неподдельно удивился Веррин, — Посреди ночи? Одни?

— Что нам ночь? Зима, всё видно. Дорогу знаем — снегопада не было, по следам найдёмся. А Тварей всех порешили — так и не страшно.

— И даже награду за свой вклад в охоту не стребуете?

— Какую награду? — моментально оживился Марик.

— Кирик, тебе положена доля от сегодняшней ночной охоты на изменённых Тварей. Так как ты впервые на охоте и выступал фактически в роли приманки и невольно, она будет урезанная, но... Думаю, вам такую сумму вряд ли приходилось прежде держать в руках.

— Сколько? — снова проявил интерес Марик.

— Дай-ка подумать... — изобразил задумчивость маг, — Полагаю, около полутора серебряных.

Глаза Кирика сверкнули удивлением, а Марика — недоверием.

— Полтора? — скривил рот старший брат, — Не затруднит ли Вас, уважаемый маг, поделиться своими расчётами? Что-то я в толк не возьму, как с пяти Тварей, за каждую из которых дают по пятьдесят серебра, мой брат получит полтора серебряных? Это какой процент выходит? Три пятых процента? Вы снова шутите? У Вас хорошо получается!

Маг залился смехом, уже не сдерживаясь.

— Вот, проныра! Уже всё разузнал! Да, вам и пятой доли процента не дадут, ребята. В долине на стаю собралось семнадцать охотников, не считая моих. Можете попробовать обратиться к ним за своей долей. Думаю, они скорее убедят вас в том, что это вы должны им доплатить за спасение.

— Ну, ну, Веррин, это ты загнул, — встрял в разговор Ворон, — Охотники всё ж не разбойники, чтоб с детей деньги вымогать! Но и делиться не станут. По крайней мере с теми, у кого нет поддержки своей команды...

— Кстати о разбойниках, — вспомнил Марик, — Разбойник-то свою долю пойдёт требовать?

— А то ж! — отозвался из-под спальной шкуры приглушённый голос, — Я в зубах Твари такой плащ потерял! Как минимум компенсацию стребую. Могу и тебя, Кирик, с собой взять. Поддержу твои притязания.

— Спасибо, дядь! — обрадовался Кирик.

— Так ведь парень в отряде не состоит! — оборвал его надежды Ворон, — И даже охотником не является. Тебя, Разбойник, мы поддержим. Ты — свой. А ради чужого портить отношения с нашим братом...

— Ах, ты ж... — гневно засверкал глазами Марик, — Он же тебя спас!

И даже Разбойник, откинув шкуру, привстал, чтобы взглянуть в лицо своему лидеру. Но Ворон оставался совершенно спокоен, как и вечно улыбающийся маг, и Разбойник, прищурившись, тихонечко опустился обратно, подпёр кулаками лицо, внимательно наблюдая за разыгравшимся представлением.

Кирик вернулся на шкуру рядом с магом и сказал:

— Погоди, Марик. Не понял? Они нас вербуют.

Глава 7

Утром второго дня после заключения сделки Марик и Кирик обосновались у Гром-камня в компании двух витязей из команды мага — русобородого Молда и чернявого с проседью Карлика. Марик сразу узнал в них тех самых стражей, что охраняли клетку со зверем у постоялого двора. Хотя оружие они сменили на более подходящие для охоты на Тварей массивные алебарды с тяжёлыми клинками в виде полумесяцев с одной стороны и крюками с другой, но на простых охотников походили мало. Слишком добротная, дорогая экипировка выдавала в них людей, которые не летят сломя голову на каждый слух о Твари, а выбирают лишь самые прибыльные заказы. Или, что вернее, за них выбирает хозяин, который их и обеспечивает всем необходимым.

Учитывая, что хозяином этих воинов был инспектор Королевской Службы Надзора за Экстраординарной Охотой — КСНЭО, экипировка их была высшего разряда и в идеальном состоянии. Главный элемент снаряжения любого охотника - широкий, толстый непромокаемый плащ с большим запахом и стягивающимся капюшоном - у стражей был выполнен из светлых шкур, что позволяло, как эффективно сливаться с местностью зимой, так и без дополнительных средств и артефактов своевременно определять наличие следов Скверны, которые на светлой шерсти и коже быстро расползаются чёрными пятнами. Под плащами скрывалось нечто интересное, тяжело позвякивающее глухим металлическим звоном, да белые маски выглядывали из-под капюшонов. На руках — рукавицы из светлого меха с отделкой кожей на ладонях, а на ногах - добротные кожаные сапоги с меховой оторочкой без шнуровки.

И всё это с первейшей целью — не допустить проникновения Скверны к телу.

Сами же мужики были угрюмы и молчаливы, стояли на месте и глаз с братьев не сводили. Поперёк себя шире, они казались великанами на фоне парней.

Но в свои почти пятнадцать лет Марик и не мог похвастаться выдающимся, как у старшего брата, ростом. А младший и вовсе полностью соответствовал своему имени, взятому от названия небольших местных птичек: худой, лёгкий и проворный, как кирик. И сейчас взирали они на своих угрюмых "нянек" с неприкрытым раздражением.

Костров не жгли и раньше времени не шумели. Задачей братьев на этой охоте было дождаться специального сигнала от мага и начать поочереди кричать с камня так, чтобы эхо между криками не успевало затихать. Задача же "нянек" была... Стандартная. И разговоры в неё не входили.

Кирик поёжился от морозца, прокравшегося под одежду из-за долгого сидения без костра, и тихонько, чтобы не потревожить эхо, спросил:

— Может, хотя бы скажете, что за сигнал должен подать маг?

— Бесполезно, Кирик, — махнул на стражей Марик, — Им за ответы не платят. Верно?

— Похоже, им платят за молчание, — поддержал шутку Кирик.

— Это ж озолотиться так можно!

— Молчанье — золото.

— Нам-то заплатят серебром.

— Мы своё серебро отработаем не хуже, да Марик?

— А то! Так отработаем, что нам ещё и добавят!

— Молчанье, оно — одно. А слов много...

— Ха! Верно! Ух, я такие слова знаю!

Тут один из "нянек", Молд вдруг криво усмехнулся, указал своей алебардой куда-то вдаль, и прогромыхал:

— Вот твой сигнал. Иди, покажи свой словарный запас.

Парни проследили за жестом и разглядели на фоне пасмурного неба у противоположного края долины мигающий зелёный огонёк, ползущий вверх и оставляющий за собой чёрный дымный хвост.

Марик похлопал брата по плечу и указал себе за спину, определяя очерёдность по старшинству. Затем вышел на край скалы, обернувшись на мужиков с хитрой ухмылкой, склонился вперёд и крикнул.

И долина содрогнулась громогласным "МОЛД — ПЕНТЮХ". Вернувшееся обратно раскатистое эхо "тюх" отбило у вояки желание встряхнуть зарвавшегося парня. Но суровый взор и злобное сопение укротить не смогло. Этим и воспользовался Кирик, взошедший на Гром-камень сразу после довольного собой Марика. И долину огласил новый крик "КАРЛИК — ЕРПЫЛЬ", показавшийся чернявому не столь обидным, как вернувшееся эхом "пыль".

Парни веселились, попеременно выкрикивая всё новые ругательства, но не переходили черту, которая могла бы перевести их из разряда детской шалости в разряд настоящих оскорблений. Они сменились уже раз по пять, когда над долиной взвился новый сигнал — на сей раз красный.

— Повтори, что только что крикнул! — схватив Марика за ворот, потребовал Молд.

— Да ладно тебе! Нормально ж веселились... — попытался вывернуться парень.

— Повтори! Быстро!

Вояка, как соломенную куклу, забросил Марика на край скалы.

— Ну, ладно! Ладно! Бездна с тобой... МОООЛДХООООХРРРИИИК!!!

Эхо заикало, как взвод пьянчуг, возвращаясь очень неприятным бьющим по ушам эффектом.

— Я понял! — воскликнул Кирик, — Дай мне... КАРЛИКДУРРРАААК!!!

На сей раз эффект эха был ещё более подавляющим, и парни, сообразив, что они на верном пути, начали соревноваться в том, кто какие знает бранные слова, оканчивающиеся на "ак"... Таких слов братья знали не так уж много, и вскоре угрюмые и молчаливые "няньки", как бы между делом, начали подсказывать кое-что новенькое, пока из леска на левом берегу озера не послышался ответ...

Крик этой Твари сильно отличался от тех, которые Кирик успел услышать за несколько дней, проведённых с охотниками. Он не был похож на металлический скрежет изменённых волков, а в чём-то напоминал визг деревенских девчонок, когда в них запускаешь коровьей лепёшкой: такой же чистый, пронзительный, полный ненависти и вызывающий волну необъяснимого ужаса в сердце.

А следом за визгом появилась и сама Тварь. Вдалеке на льду озера показалась чёрная фигурка и начала невероятно быстро приближаться странными зигзагообразными рывками, будто маневрирующий на открытой местности заяц, уходящий от погони.

— Это что, разожравшийся изменённый заяц? — озвучил свои мысли Кирик.

— Продолжайте кричать, пока не увидите новый красный сигнал! — велел Молд.

И вояки двинулись навстречу надвигающейся Твари.

Братья переглянулись, пожали плечами и продолжили своё нехитрое и высокооплачиваемое дело, наблюдая за разворачивающимися внизу событиями.

С обеих сторон от озера из леса на лёд вышло ещё по два охотника, тянущих за собой тяжёлые металлические цепные сети. Они растянули их на озере, насколько хватило длины и, выстроившись в широкий полукруг, встали заслоном на пути к Гром-камню. Маски их были опущены, пики и алебарды готовы к бою, а высокие факелы с металлическими остриями воткнуты в лёд и зажжены.

Очередной крик странным образом отразился на поведении Твари. Она перестала метаться в своих виражах и, вновь отозвавшись громким визгом, помчалась напрямик в ловушку. Следом за ней на лёд выбрались три фигуры охотников и одна — мага.

Теперь, сравнивая размеры фигур между собой, можно было заметить, что Тварь была не очень-то большая — ниже Кирика, и передвигалась то на четырёх лапах, то только на задних, будто бы Скверна ещё не определилась, как лучше изменить тело носителя, и не позволяла остановиться на одном варианте передвижения. Иногда она делала стремительный рывок, отталкивалась ото льда длинными когтями на передних лапах и, ловко приземляясь, проскальзывала бочком на трёх, как мальчишки катаются на расчищенном льду.

Чем ближе подходила Тварь, и чем лучше её было видно, тем сильнее проступало сходство, которое братья определили ещё по первому визгу, и так боялись его признать. Но когда изменённое существо подобралось достаточно близко, чтобы рассмотреть его плоскую морду, лохмотья одежды и длинные спутанные волосы, принятые сперва за клоки шерсти, сомнений уже не осталось.

— Девчонка! — ахнул Кирик, упустив свою очередь повторить крик.

— Изменённая, — строго поправил его брат, а сам совершенно ошалелыми глазами смотрел, как охотники внизу приходят в движение, чтобы окружить и обездвижить сетью бегущего на них изменённого человечка. Он попытался крикнуть снова, ведь сигнала к прекращению не было. Но всё, что смог выжать из себя, короткое, резкое - АК!

Взвизгнувшую было изменённую сбили с ног метким броском пики, опрокинув навзничь, и тут же обступили со всех сторон, как одеялом, укрыв металлической сетью. Пока она возилась, пытаясь выдрать из тела глубоко засевшее оружие, охотники подступали по сетям, вбивая в лёд сквозь звенья стальные крюки, удерживающие сеть на месте. Сила изменённой была столь велика, что она выдирала недостаточно глубоко или редко вбитые колья, взметая сеть, словно та и правда была всего-навсего пуховым одеялом.

Но люди Веррина знали своё дело, и вскоре изменённая была практически полностью обездвижена. Веррин, Ворон, Эхо и Холод подошли как раз в тот момент, когда её уже поливали маслом, и встали на сеть рядом, придавливая крюки. Один из охотников поднял высокий факел и направился к пленённому существу.

Понимая, что теперь должно произойти, Кирик бросился на край скалы и крикнул:

— Нет! Веррин! Нет!

Его не слушали. Даже внимания не обратили, словно истуканы, стояли и смотрели, как медленно и как будто торжественно ко всё ещё трепыхающемуся под сетью чёрному тельцу подносят совершенно обычный огонь. Братья не спорили с тем, что изменённого скверной надлежит убить, кем бы он ни был. Но помня, как долго билась в огне та первая Тварь, которую поймали в деревне, мальчики не могли поверить, что та же самая участь ожидает пусть и изменённого, но всё же человеческого ребёнка.

— Искра! Пусть это сделает Искра! — в отчаянии заорал Кирик, что есть мочи, — ИСКРААА!!!

И Искра отозвалась. Короткий рык из леса, и на лёд выступила огромная угольно-чёрная кошка, нервно бьющая длинным хвостом. При свете дня она казалась ещё крупнее и чернее, чем ночью. Но сейчас по ней не бегали непослушные полосы всполохов, будто магический зверь пребывал не в лучшем состоянии. Низко опустив хищную голову, раздражённо порыкивая и делая короткие скачки в сторону людей, Тлеющая Тигрица приблизилась к сети и, брезгливо топорща усы, пошла по звеньям. Охотники отступили подальше от беспокойного магического зверя, только маг остался на месте. Протянув руку, он почесал Искру по голове, успокаивая кошку. Затем указал ей на существо, свистнул, обозначая цель, и тоже отступил.

Тигрица постояла, глядя на то, что ей предлагалось испепелить, приблизилась ещё, осторожно щупая лапой сеть и брезгливо дёргая хвостом, а когда подошла вплотную, поставила сверху на шевелящийся чёрный комок всего одну лапу. И полыхнула ослепительной вспышкой.

Зажмурясь всего на момент, братья открыли глаза и увидели, что вместо изменённой во льду зияет окаймлённый пеплом и обрывками металлической сети голубой провал. Всё было кончено меньше, чем за один вздох. Тлеющая Тигрица, вся вымокшая и растерянная, жалобно мяуча выбралась из провала на лёд, бросилась к магу и затопталась вокруг, чуть ли не запрыгивая на него своей огромной тушей.

Братья поспешили вниз.

— Кирик, Марик, идите сюда! — подозвал их маг.

Голос его был спокоен, а улыбка, как обычно, доброжелательна. Не похоже было, чтобы маг злился на них из-за выходки Кирика. Но на всякий случай, братья подходили с опаской испытавших на шкуре кнута.

— Хотите погладить? — искренняя улыбка мага лучилась довольством, которого парни никак не ожидали лицезреть, — Не бойтесь! Она достаточно остыла.

Тигрица, такая тоненькая с прилипшей к телу шерстью, сидела, пытаясь уместить хотя бы лапу на мысках мага, подрагивала и жалась к нему, как испуганный котёнок. Её шерсть слегка поблекла, и вода больше струилась по ней вниз, чем поднималась паром.

Кирик присел рядом, снял рукавицу и протянул руку первым, слегка, кончиками пальцев пробуя определить температуру шкуры магического зверя.

— Она тёплая! — удивлённо озвучил он своё открытие, — Как камень, пролежавший на летнем солнце.

Тигрица вела себя спокойно, и Кирик осмелился подсесть поближе, позволил ей обнюхать своё плечо и ухо, убеждаясь по дыханию, что внутри кошка по-прежнему горяча. А потом и сам аккуратно запустил руку ей на загривок и почесал. Марик присоединился к почесушкам, и вместе они тискали магического Зверя, словно ту же Поганку, пока тигрица не начала отогреваться и снова темнеть в клубах сгущающегося пара.

В результате этого недолго, но очаровательного близкого контакта каждый получил своё утешение.

_____

Традиционный вечер после охоты у костра проходил в уже перенесённом лагере в тихом и уютном скалистом ущелье Нижнего Русла. Здесь, под защитой каменных стен давно оставленной заставы расположились люди Веррина и сам маг, Ворон, Холод, Эхо и братья Кор. Остальные охотники предпочли ожидать своих лидеров в натопленном постоялом дворе в городе, раз уж их не позвали на "особое дело". Тлеющая Тигрица сразу же облюбовала себе одно из немногих сохранившихся помещений заставы и скрылась там от снега и света, как в пещере, а люди собрались у огня. Или, вернее сказать, у поспевающей на вертеле дичи, удачно добытой на обратном пути в лагерь.

Несмотря на успешное выполнение плана и высокую награду, которую братья получили за своё участие в нём, сидели они тихо, понурив головы, и не участвовали в весёлом обсуждении охоты. Просто слушали и не верили своим ушам.

— Изменённый человек — это вам не зверь голодный, что на приманку бежит! — рассказывал Ворон с хищной улыбкой. Голос его звучал иначе, в свете пережитого вызывая в братьях отторжение и неприятие. Но им приходилось слушать, а Ворон продолжал говорить: — Чтобы такую Тварь поймать, тут не просто охотничий опыт нужен. Тут нужна смекалка, чтоб разумного выследить. Эта Тварь к людям не выйдёт — боится, знает, что убьют. Учует двуногого брата — и бежит, прячется. Без Видящего или хорошего охотничьего зверя тут не обойтись.

Мужики скалились, с интересом слушали Ворона и кивали. Марик, бледнея, отвернулся, а Кирик смотрел на черноволосого охотника со свежим шрамом на лице, будто впервые его увидел. С каким удовольствием, охотничьим азартом он расписывал картины погони за несчастным ребёнком, которого коснулась Беда. Как смаковал он слово "тварь"!

— Уж как она петляла, след запутывала! — продолжал Ворон, — Иной раз глядишь, а следа-то вовсе нет, снежок нетронутый лежит, насколько хватит глаз. А она под сугробом себе ход роет, как соболёк! А до чего хитрая! Даже зверя обманула, в ручей завела!

— Как в ручей? Она же изменённая! Как она в ручей залезла? — удивилась Эхо. Она не знала подробностей загона, так как участия в нём не принимала, а ожидала у входа в долину с сигнальными стрелами. И сейчас наравне с братьями узнавала новые стороны охоты на изменённых, как, впрочем, и новые стороны охотника по прозвищу Ворон.

— Она-то сама не лезла, — медленно покачал Ворон головой, — Из сугроба ход к обрыву отвесному прорыла, а сама под обрывом спряталась, за корни старые удержалась. Тигрица по ходу за ней пролезла и вместе с карнизом вниз сорвалась, в ручей! И всё! Посреди ручья на камни встала, верещит, как дитё малое, "возьмите меня на ручки, я лапки намочила!", и работать отказалась. До чего капризная кошка... Пришлось самим сюда от самого Рубежа гнать эту Тварь.

Даже Эхо смутилась от интонаций Ворона, поджала губы и, обняв колени, уставилась на свои мыски. И тут, не выдержав, вскочил Марик.

— Заткнись! — выкрикнул он, заставив эхо гулять между каменных стен заставы.

Кирик подскочил к брату и сжал его плечо, но не пытаясь успокоить, а оказывая поддержку наперекор расплывшимся в самодовольстве рожам охотников.

— Что такое, Марик? — с издёвочкой поддел его Ворон, — Пожалел изменённую Тварь?

— Не называй её так! Она — человек!

— Она — изменённая Тварь, — вкрадчиво и напористо повторил Ворон, поднимаясь со своего места и нависая над братьями, — Ну-ка, повтори.

— Ни за что, — прорычал Марик, волчонком глядя исподлобья.

Ворон посмотрел на Кирика, а получив точно такой же, но молчаливый отпор, развёл руки и, окинув взглядом всю собравшуюся компанию, объявил:

— Кажется, здесь кто-то отказывается называть изменённого Тварью!

Эта фраза словно послужила сигналом для всех охотников. Мужики поднялись со своих мест и вперили в братьев тяжёлые взгляды.