Говорящие с драконами

— А что потом? Вот найдут они Тварь и сожгут, и тогда вы все уйдёте? В Нижнее Русло не пойдёте? И в город не вернётесь уже?

— Если Тварь изменённая здесь, то да, уйдём, — задумчиво глядя на паренька и поглаживая бороду, ответил Пень, — В город возвращаться нам не с руки, это два лишних дня пути... М-да... Но кто знает, как старшие решат. По-хорошему, конечно, здесь надо бы снова всё обжечь.

— Это уже дело наше. По весне, как снег сойдёт, да холмы подсохнут, всё и обожжём.

Пень тоже подсел к костру и неожиданно предложил:

— Хочешь, пойдём с нами? Ты, конечно, ещё маловат для настоящей охоты, но лагерь держать умеешь, знания кой-какие у тебя есть, да работы не боишься... Нам не помешает такой помощник. Я перед Вороном за тебя словечко-то замолвлю...

Марик понял, что охотник воспринял его слова как-то не так. Хотя предложение Пня и пришлось ему по душе, но обещание, данное братьями друг другу, было важнее.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Кирик, встал на сани и указал рукой в сторону деревни, — Там, в доме Ворта-охотника! Что это на трубе? Видишь?

Марик с Пнём подскочили.

— Где, не вижу! Который дом! — затребовал Пень.

— Тот, который с медвежьим черепом на столбе! Крайний слева, на взгорке у леса! Там только труба от печи и торчит вместо дома! А что на ней сверху, как пузырь надулось? Раньше этого не было!

Наконец, поняв, куда смотреть, Пень пристально вгляделся, щуря карие глаза, вдруг дёрнулся назад, как от удара, побелел весь, что-то нечленораздельно проблеял и бросился к саням, достал оттуда бычий рог и что есть мочи затрубил. Над холмами разнёсся протяжный и неровный трубный звук. Затем ещё один. И ещё.

Пень трубил, покуда из-за домов не показались всполошённые охотники, и тогда Кирик, указывая рукой на трубу закричал, что есть мочи:

— Воооооорррт! Воооооооррт!

Охотники встали, начали озираться.

— Не понимают! — определил Марик и рванул было к ним.

Но Пень схватил его за шкирку, отбросил себе за спину и приказал:

— Сидеть! Сейчас поймут...

Он снова приложил рог к губам и начал выдувать сбивчивые короткие сигналы, в которых братья Кор не сразу распознали ритмы старой похабной песенки про пьяного охотника. Мужики в отряде принялись обсуждать услышанное, и, наконец, всё поняв, Тогур указал им путь к дому Ворта-охотника. Но осторожно подступив и окружив развалины, охотники вновь застыли, бестолково оборачиваясь на лагерь. Ворон ходил вокруг, рассматривая развалины через камень, но не поднимал взгляд на трубу.

— Ну-ка, мальчики, давайте сыграем в "Угадай слово"! — нашёлся Пень, поджёг факел и вручил его Марику, — Я покажу крышу, Марик, ты покажешь трубу, а ты, Кирик, возьми пику, укажи на трубу!

Так они и сделали: Пень присел на корточки и сложил руки над головой в форме крыши, Марик встал за ним и выставил вверх руки с зажатым в них горящим факелом, "пристраивая" к крыше трубу, а Кирик, не слезая с телеги, наставил пику на факел.

— Сработало! — обрадовалась находчивая троица.

Охотники дружно бросились врассыпную от развалин, указывая на трубу. Но под жёстким руководством Ворона все тут же организовались и начали готовиться к бою. Лучники открыли бурдюки с маслом, макали в них наконечники стрел, поджигали и отправляли в сторону трубы, из которой, всё раздуваясь, словно зоб лягушки, вылезал отвратительный красно-чёрный бугрящийся пузырь. А остальные охотники ринулись разгребать снег и обугленные остатки крыши и стен, освобождая подступ к топке, при этом постоянно подбегали к торчащему рядом в сугробе факелу и омывали рукавицы в огне.

— Смотрите, оно ещё сильнее раздулось, — прошептал Марик, — Что это такое? Почему стрелы его не берут?

— Вам лучше не смотреть на то, что будет дальше, ребята.

— Ещё чего! И пропустить самое интересное? Ну уж нет.

— Ну ладно, — сдался Пень, крепко обхватывая ребят за плечи, — Только потом не жалуйтесь мамке, что старый Пень вас не предупреждал, когда будете ссать в кроватки по ночам.

Глава 4

— Ворон! Стрелы его не берут!

— Продолжайте обстрел! Цельтесь в красные зоны! Они ещё не изменённые! Бивень, помоги убрать эту балку!

Невысокий, но очень крепкий и широкий в плечах охотник со сломанным носом в одиночку подхватил массивное обгоревшее бревно, бывшее когда-то матицей, и, рыча, краснея от натуги, отвёл его в сторону вместе с толстой шапкой снега и остатками обгорелой крыши, бросил и отскочил. Его тут же опалили факелами со всех сторон, касавшихся бревна. Подход к топке был освобождён.

— Разбойник, давай масло! — велел Ворон, закидывая в топку не догоревшие в пожаре угли.

Затем щедро залил их Чёрным маслом, обдал факельным огнём, — и полыхнуло. Чтобы жар пошёл в дымоход, он закрыл топку, распахнул поддувало и отодвинул задвижку дымохода. Затем отбежал подальше от печи, не забыв обдать себя огнём, стянул рукавицу, достал магический камень и принялся осматривать через него всех принимавших участие в разборе завала охотников. И лишь убедившись, что никто из них не несёт следов Скверны, Ворон обратил своё внимание к печи.

Энергия скверны, которую позволяла увидеть Драконья Слеза, настолько пропитала трубу, что была видна даже сквозь каменные стенки — редкие, но всё же заметно проступающие на фоне белого снега непрерывно шевелящиеся, переплетающиеся тонкие чёрные нити, прощупывающие пространство в поисках новой жертвы. Из-за перекрытого Тварью дымохода печь начала протекать через поддувало и щели струйками густого чёрного дыма, который выделяло горящее Чёрное масло. Сильный жар заполнял трубу, и нити Скверны, чувствуя близость огня, стали пропадать. Словно почуявшая неладное улитка, Скверна, как в раковину, втягивалась в своего изменённого носителя.

Это было необычайной удачей, найти изменённую Тварь раньше мага, да ещё и в таком обезоруженном положении — застрявшей в печной трубе! Ворон поставил бы на кон свою Драконью Слезу, что Тварь залезла туда в погоне за кошкой, упёрлась в узкое место, где кошка пролезла, а она — нет, а вылезти обратно не смогла, и теперь изворачивается, как может, буквально выдавливая себя из трубы очень неудачным образом, сдирая при этом остатки почерневшей шкуры и обнажая чёрное с красным мясо и внутренности.

— Сейчас-то мы ей в этом и поможем, — довольно пробормотал себе под нос Ворон.

Чем сильнее разогревалась труба, тем рьяней Тварь рвалась наружу, теперь уже выталкивая себя рывками с отвратительным звуком разрывающейся шкуры, а вскоре послышался и треск костей, и показались торчащие из-под плоти острые грани сломанных рёбер и позвонков. Тут-то всё и пошло наперекосяк...

В ужасе перед жаром и огнём Скверна начала усиленно изменять носителя прямо в трубе. И оставив попытки вылезти, Тварь прогрызла путь наружу через самое слабое место — сквозь себя саму.

Кровь и осколки костей брызнули фонтаном во все стороны, чудом не забрызгав охотников, и из нутра Твари показалась облезлая голова с оскаленными пастями в две стороны: в одну сторону смотрела волчья, а в другую - узкая, безносая, с выдвинутыми вперёд массивными, как самодельные каменные ножи, зубами. Не тратя времени зря, она с рычанием и клокотанием просто рвала на куски своё собственное тело и заглатывала, а Скверна тут же встраивала их в новую форму, пока ещё скрытую за клубами повалившего прямо сквозь неё дыма.

— Стреляйте в глаза! В глаза! — чуть запоздало закричал Ворон.

Эхо выпала из охоты, согнувшись в сторонке в остром приступе неприятия завтрака, но через полминуты взяла себя в руки, достала новую стрелу, сунула её в утопленный в сугробе бурдюк с маслом, подожгла от факела и, сосредоточившись, поразила налитый кровью глаз Твари. Обе пасти изменённого существа тут же раскрылись под неестественным углом, а округу пронзил жуткий визг, напоминающий металлический скрежет и пронзающий сознание людей. Горящая стрела засела глубоко в глазнице, но этого оказалось недостаточно.

То, что, судя по форме основного черепа, было когда-то волком, наконец, вырвалось из ловушки и бесформенным кровавым кулём повалилось за печь, скрываясь от охотников в чёрной завесе дыма.

— Поджечь пики! — скомандовал лидер и первым, облив своё оружие Чёрным маслом, породнил его с огнём, — Окружаем! Окружаем! Лучники, держитесь на расстоянии! Проклятая Скверррна, нихрена не видно...

— Может, сделаем огненный круг? — предложил один из спутников Эхо — Морис.

— Да какой круг на таком снегу? Один дым и будет! А дым только этой Твари на лапу... или что там у неё теперь вместо лап... Сгоняем её к пожарищу! Пригвоздим к матице и сожжём!

Из дыма донесся треск и скрип снега совсем не там, где охотники ожидали застать Тварь, а в следующий момент звук повторился уже с другой стороны. Затем снова сместился к трубе.

— Она прыгает! — закричал Разбойник, оказавшийся в этот раз ближе всех к Твари и сумевший разглядеть сквозь дым её промчавшийся мимо силуэт, — Как кузнечик!

Чёрная тень взметнулась на вершину трубы, и теперь все охотники увидели изменённую Тварь: лишённое шкуры, тощее, двухмордое существо с коротким изломанным телом и тонким змеевидным хвостом, огрызками передних лап и вывернутыми, как у прыгучего насекомого, мощными задними. Выглядела она жутко и отвратительно, но была уже истощена изменениями и голодом. Тварь вертелась на трубе, пытаясь разглядеть путь к отступлению единственным оставшимся глазом, и, видимо ей это не помогло. На голове начали появляться крупные язвы, края их расходились в стороны, обнажая блестящие чёрные глазки. Не такие, как у зверей, а больше напоминающие паучьи. Они подслеповато пялились в пространство, не двигаясь и не моргая, и Тварь застыла сама.

— Не стрелять! — остановил Ворон спохватившихся стрелков, — Ветер, болас! Опустить маски!

Ловкий и лёгкий, как кот, лучник отбросил свой лук и, подхватив самодельный кожаный болас с камнями на концах, закрутил его и начал подкрадываться ближе к Твари. Остальные охотники в это время опускали из-под капюшонов и надёжно закрепляли на лицах охотничьи маски для ближнего боя с изменёнными существами, защищающие от брызг поражённой Скверной крови и слюны.

Почувствовав изменения в обстановке, Тварь коротко пророкотала на две глотки и сорвалась с места в длинном прыжке с намерением перемахнуть через кольцо оцепления. Но Ветер не зря носил своё прозвище: неуловимо быстрым движением он запустил болас точно в движущуюся цель, и Тварь с опутанными ногами ухнула в сугроб, полностью в нём утонув. Оказавшиеся ближе всех охотники ринулись к яме, проделанной ею в снегу, подцепили верещащую и бьющуюся в попытках вырваться Тварь горящими крюками на пиках, вытянули на наст и потащили к пожарищу, не позволяя ей контролировать движение. Там её приподняли на крюках и, бросив на бревно матицы, пришпилили к нему пиками, проткнув насквозь через шею, грудь и задние лапы. Противный, скрежещущий крик Твари захлебнулся в крови, но змеевидный хвост бешено метался по сторонам, хлеща по охотникам и сбивая их с ног с невероятной для столь небольшого и ослабленного существа силой, пока Бивень не исхитрился перебить его мощными ударами булыжника, отколовшегося от фундамента. Хвост отрубили и отбросили в сторону, чтобы не прирос обратно, свободные лучники облили его маслом и подожгли. Следом за хвостом облили и подожгли и саму Тварь.

Всё время, пока она горела, корчась и съёживаясь в огне, как старый кожаный ботинок, дежурные охотники не спускали с неё глаз, в любой момент ожидая какой-нибудь пакости. А остальные проводили тщательнейшую обработку одежды огнём и осмотр друг друга через Драконью Слезу. И только, когда Ворон, взглянувший на догорающий труп через магический камень, подтвердил, что Скверна выжжена, охотники разразились радостными воплями.

— Не расслабляйтесь, мужики, — прервал их гомон Ворон, — Волк — животное стайное. Эта тварь может быть не одна...

Тут же притихшие охотники принялись озираться по сторонам, а Ворон, рассматривая через камень следы на снегу и время от времени обжигая их факелом, продолжил:

— Так что собираем вещи и начинаем обход деревни заново. До заката ещё далеко. Вот как отработаем, так и отметим.

Новых проблем во время обхода не возникло. Охотники продолжали соблюдать осторожность и действовали по старому плану: окружали очередные развалины, Ворон с Холодом забирались во двор и осматривали всё с помощью камня. В паре домов пришлось прижигать слишком явные следы Скверны разрастающиеся по обгорелой древесине, как чёрная, шевелящая ворсинами плесень. Но в остальном всё прошло быстро и спокойно, и незадолго до заката охотники возвратились в лагерь.

Там заботами Пня и парней их уже ожидала горячая похлёбка и вода, чтобы омыть грязные руки и закоптившиеся лица. Но Ворон не позволил охотникам подходить к кострам, пока снова тщательнейшим образом не осмотрел каждого из них, заставляя снимать верхнюю одежду и обувь. Прошедшие проверку довольные и голодные бросались на еду, как изменённые, обжигаясь, но враз сметая всё, что наложили им в миску. И даже воспоминания о Твари не портили им аппетит.

Для Эхо и её спутников эта охота на Тварь была первой. Они испытывали гордость и удовлетворение от того, что не сплоховали при виде изменённого существа и смогли доказать свою полезность в непростом деле охотников на Тварей. Теперь никто не смеялся над вопросами Эхо, и каждый охотно делился своим опытом и хитростями в разговорах у костра, а когда собралась уже почти вся компания и начала делиться впечатлениями о произошедшем за день, не раз отмечался удачный выстрел единственной в отряде женщины, серьёзно ослабивший изменённую Тварь.

— Выходит, — крякнув, подвёл итог Пень, — Ты теперь настоящий Сквернобой, Эхо! Или настоящая Сквернобойка?

— Сквернобойница! — подхватили забаву мужики, — Сквернобойщица!

Эхо лишь с улыбкой покачала головой, понимая, что рано радоваться тому, что её приняли в кругу охотников, теперь надо ещё доказать, что она в этом кругу не последняя.

— Что за Сквернобой? — разбавил Кирик веселье своим вопросом, — Я о таких не слышал...

— То особые охотники на изменённых Тварей, парень. Лучшие из лучших! — хлопнув мальчика по плечу, ответил Разбойник, и мужики за костром согласно закивали, — Они проходят специальный отбор и встают на довольствие. Корона обеспечивает их не хуже магов. И оружие, и технические устройства поставляет, и помощь целителей оплачивает — все блага!

— Зато они и работают в таких условиях, где мы, простые охотники, не справимся, — перебил его Ворон, отпустивший последнего охотника с осмотра, — Холод, глянь меня!

Разбойник вынужденно согласился:

— Ну, да. Если где завелась особо опасная Тварь: крупная или крылатая, или шибко агрессивная, а то и скопление тварей, которые не по плечу местным охотникам, — то ответственные лица пишут в областной магистрат или напрямую в Орден Сквернобоев, и они направляют своих людей.

— А как вы узнали, что здесь завелась Тварь? — заинтересовался Марик, — Даже мы, городские, не все знали, а вы целыми толпами прибывали в один день!

— Хах! А как же нам не знать? То — наш хлеб! — уклончиво ответил Разбойник, хитро подкручивая рыжий ус.

И по таинственным улыбкам и переглядываниям остальных охотников мальчики поняли, что у каждой группы был или есть свой источник, который они не торопятся раскрывать.

Между тем Пень достал из мешка разбушевавшуюся кошку Поганку, которая ещё утром была признана абсолютно здоровой, но убрана обратно, чтобы не мешалась под ногами. Этот чёрный мурчащий комок моментально завладел вниманием всех у костра. Каждый тянул руки, чтобы запустить их в густую шерсть и убедиться в том, что такой пушистый зверь имел все шансы выжить вне натопленного дома в лютый зимний мороз.

Пытаясь дотянуться до кошки через толпу, Кирик оступился и чуть было не полетел на горящие поленья, но его вовремя подхватила жёсткая и цепкая рука старика Холода. Мальчик хотел поблагодарить за помощь, но Холод резко отвернулся и ушёл вниз по холму, сверкнув в надвигающихся сумерках красным всполохом в руках.

Кирик огляделся, хотел спросить Ворона, куда направился старик, но и Ворона в лагере не оказалось.

— А где...

— Спокойно, — тихонько и вроде бы доброжелательно велел Разбойник, крепко сжав плечо мальчика, — Присядь, а то опять споткнёшься.

Кирик поддался давлению и опустился на шкуру у костра, ожидая объяснений, но их не последовало. Разбойник сел рядом и пристально следил за парнем, не выпуская из хватки его плечо. Обернувшись на остальных охотников в поисках поддержки, Кирик заметил, что часть из них действительно ничего не замечает за общением и тисканьем кошки, но некоторые встречались с мальчиком быстрыми взглядами и странно прятали глаза. А брат был столь увлечён беседой с благоволящей ему Эхо, что даже окликни его сейчас — с первого раза точно не откликнется.

Осознав, что рассчитывать на помощь не приходится, Кирик почувствовал, как внутри него растёт твёрдая опора возмущения и неприятия происходящего. Резко обернувшись на Разбойника и стойко встретив его взгляд, он выпалил первую же свою догадку:

— Вы что, решили избавиться от Ворона?

Но под усмешку охотника, а может даже и раньше, когда только высказал висевшие на языке слова, он вспомнил, что последнее, что сказал Ворон перед исчезновением, — "Холод, глянь меня!".

— Он не прошёл проверку... — не веря в собственную догадку, прошептал Кирик.

— До чего ж вы умные, парни, — с грустной улыбкой покачал головой Разбойник, — Умные, отважные, находчивые... И очень любопытные. Да... Из таких, как вы, и вырастают настоящие Сквернобои. Если доживают, конечно, до экзамена. И если ты, дружок, не хочешь бесславно закончить свою жизнь голодной смертью изменённого или будучи сожжённым своими братьями в каком-нибудь местном леске, то должен знать... Скверна не прощает ошибок. Одна маленькая царапинка от когтей и клыков Твари, одна маленькая капелька её крови или слюны, попавшая на голую кожу, а бывает, что и просто выдох Твари тебе в лицо - и ты с огромной долей вероятности в лучшем случае — просто труп. Если твои друзья найдут в себе храбрость вовремя прирезать тебя на месте.

— Чтобы убить ещё не изменённого, не нужно раскалять нож, — хмуро рассудил Кирик, вспомнив про красный всполох в руке старика, — Что Холод собрался делать?

Разбойник, бросив быстрый взгляд на всё ещё увлечённую общением толпу, закивал и согласился, заговорил тихо, но возбуждённо и быстро произнося слова, то и дело стреляя глазами вокруг:

— Это верно. Молодец, молодец, что подметил. Он попытается вырезать заражённое место, пока ещё есть время. Даже Скверна овладевает телом не моментально, но... Вероятность успеха крайне мала... Поэтому не надо сейчас привлекать внимание остальных к этой проблеме. Они могут не понять и принять поспешное решение. Из страха. Или из-за конкуренции. Не важно. Просто нужно немного подождать. Если Холод увидит, что это не помогло, он сам объявит об этом и сам прекратит его муки. Можешь быть уверен, Холод сделает это.

— Верю, что сделает...

Кирик, получив исчерпывающий ответ, поник. Весь его душевный подъём словно выбило из тела ледяной волной. Очень ему Ворон понравился. Опытный охотник был харизматичен и обладал неоспоримым авторитетом среди остальных. Никто из охотников, принадлежащих другим командам, ни разу за всё время не подверг сомнению ни его право командовать сводным отрядом, ни отдаваемые им приказы. И всего этого он достиг без запугивания и требований жёсткой дисциплины, а лишь своим примером и той особой аурой лидера, которая окружает таких людей — героев. Если бы не малый возраст и рост, Кирик и сам уже начал бы проситься в команду Ворона. И то, как всё обернулось для охотника сейчас, было очень непросто принять.

— Неужели ничего нельзя сделать, если не получится вырезать Скверну? — опустив голову, чтобы спрятать увлажнившиеся глаза, прошептал Кирик.

Разбойник, вздохнув, закинул на плечи мальчика руку в ободряющем жесте, уже не пытаясь его удержать, и слегка покачался с ним из стороны в сторону.

— Эй-ех, Кирик, если бы маг был здесь, он бы выжег Скверну своей магией...

— Так маг есть в городе, нужно скорее вернуться, — спохватился мальчик, утирая влагу с носа, но Разбойник крепко прижал его к себе, успокаивая.

— Нет, парень, нет. До города день пути, Ворон не продержится столько. До первых изменений у человека есть всего несколько часов, и потом её уже не вытравить ничем. Даже магией.

— А как же тот маг, который прибыл сюда с вами, на охоту? Он ведь наверняка где-то недалеко, здесь до Нижнего Русла рукой подать! Мы можем его найти!

— Оглянись, парень, — уже темнеет, скоро ночь, как ты будешь искать его в темноте?

— Это как раз лучше, — не сдавался Кирик, чувствуя, что ещё рано опускать руки, — Он ведь и сам зимой по темноте охотиться не будет, а в лагере костёр всяко разожжёт. Поднимемся на Гром-камень за Нижним Устьем, а там вся долина как на ладони, огонь костра углядим! А не углядим, так мага покричим.

— Покричим, — передразнил Разбойник, хотя в глазах его уже разгорался тот же огонёк надежды, — Он же не лис, что б издали расслышать.

— С Гром-камня-то расслышит, — уверенно улыбнулся Кирик, чем подтолкнул Разбойника к окончательному решению.

Охотник, крякнув, поднялся, поманил рукой за собой мальчика, а подозрительно на него глянувшим товарищам объявил:

— Свожу до ветру.

И повёл, вниз с холма, иным путём, нежели ушёл Холод.

Глава 5

— Разбойник, ты рехнулся? Ты зачем парня привёл?

Голос Ворона прозвучал очень глухо, еле слышно. Свет факела, лежащего у его ног, выхватывал из темноты его мрачный, ссутулившийся силуэт, сидящий на камне, серое, поблескивающее потом лицо с глубокими тенями, очерченное мелкими волнами длинных чёрных волос, и окровавленную руку, прикрывающую правую щеку. Однако, глаза его сияли, как прежде, уверенно и гордо. Холод стоял над ним, держа наготове остывающий нож.

— Погодь ругаться, командир! — махнул рукой ему Разбойник, — Послушай, у парня есть идея.

— Какая, в Бездну, идея?!

Ворон начал возмущаться и выговаривать Разбойнику за самодеятельность, тот начал отвечать, а Кирик понял, что слушать их — напрасная трата времени, и обратился к тому единственному, кто оставался в этой ситуации спокойным.

— Холод! — перекричал Кирик спорящих охотников дрожащим от волнения голосом, — Не убивай... Не убивай его пока! Я постараюсь найти мага! Я знаю, как!

Дождавшись в наступившей тишине короткого кивка старика, Кирик взобрался на каменную глыбу, за которой скрывались Холод и Ворон, повернулся в сторону одному ему известных ориентиров и легкими прыжками помчался по снежному насту.

— А ну, за ним! — рыкнул Ворон, — Нет, постой... Возьми мою пику. И загаси факел! Нечего тут светить. И чтоб без парня не возвращался! Холод тебе за него голову открутит! Если я не доживу.

Разбойник послушно ткнул факелом в снег, поймал брошенное ему оружие и кинулся вдогонку за Кириком. То и дело ноги его с хрустом проламывали наст там, где парень проскочил легко, как соболёнок, и вскоре он вынужденно отстал. Возвращаться к саням за снегоступами он не решился, чтобы не привлекать внимание своим странным поведением, так что пошёл по следам парня, следя за его тёмным силуэтом на фоне снежных холмов.

Долго идти не пришлось. Минут через сорок интенсивного марша по сугробам Разбойник обогнул невысокую каменную гряду, поросшую елями, перевалил через особо крутой холм и оказался на краю пологого спуска в длинную овальную долину, обрамлённую гладкими стенами скал. В центре долины лежало застывшее во льду вытянутое озеро, притягивающее взгляд своей идеально ровной поверхностью в окружении извилистых снежных барханов. Здесь странным образом было немного светлее, чем в холмах, и свет не шёл с обложенного тучами неба, а как будто разливался равномерно по всей долине. И самым светлым пятном с зеленовато-голубым отливом казался именно лёд. Снег на нём не задерживался, да и в целом в долине снег оказался тоже другим: лёгким, сыпучим, как песок.

Подумав о снеге, охотник понял, что потерял след. Он огляделся. Чуть в стороне по левую руку и ближе к озеру возвышалась крупная, ребристая скала, формой напоминающая рыбий плавник. На ней и стоял Кирик, рассматривающий с высоты окрестности озера.

— Видишь огонёк? — подобравшись к скале, крикнул Разбойник и вздрогнул от звука собственного голоса, неожиданно громко раздавшегося над скалой.

Вместо ответа Кирик замахал на него руками, призывая к тишине, а затем поманил наверх. Разбойник взошёл на скалу с пологой стороны и тоже принялся вглядываться в рельефы долины. Махонький, мигающий в окружении нескольких сосенок огонёк практически сразу был замечен им ближе к середине озера по левую сторону от него, но не успел охотник и обрадоваться, как с противоположной стороны озера показался ещё один огонёк. Затем и третий, ближе к противоположному краю.