Разрыв времён

— Точняк! — Арс Махов, до этого молча перед брусьями державший глухую эмоциональную оборону, первым сорвался с места. — По коням. Кто последний — тот тащит маты.

Вся параллель пацанов с гиканьем и топотом сорвалась со снарядов, ломя монолитный строй и устремляясь к тёмному, массивному зданию школы. Конфуз, страх перед невидимыми расщелинами и неловкость моментально утонули в этом общем, весёлом хаосе. Подростки просто бежали домой — на свою территорию, где пахло старым паркетом, кожей мячей и безопасностью мирного прошлого.

Лика пристроилась в хвосте бегущей толпы, крепче сжимая под мышкой деревянный меч дедушки. Рядом, всё ещё шумно дыша от пережитого позора и радости, припускала Анника. Они ворвались в узкую боковую дверь, и тяжёлый, душный запах школьного спортзала принял их в свои объятия, отсекая свинцовый холод другой стороны времени.

Они ворвались в узкую боковую дверь, и тяжёлая железная створка захлопнулась за их спинами с глухим, раскатистым стуком. Звук улетел куда-то вверх, под высокие потолки, и там растворился.

Глава 5 Фигуры на доске

Никакого хаоса не случилось. Никто не побежал швырять мячи или шуметь. Едва оказавшись внутри, вся толпа ребят мгновенно притихла, словно колоссальный масштаб пустой, замершей школы разом придавил их к земле.

Они медленно, гуськом прошли по тёмному коридору и вышли в спортзал. Здесь было заметно теплее, чем на улице, хотя батареи работали в дежурном режиме, издавая натужный, редкий треск. Огромные окна были до половины занесены снаружи колючим снегом, из-за чего просторный зал тонул в свинцовом полумраке. Пахло пылью, старой резиной матов и едва уловимой, въевшейся гарью — напоминанием о магическом пожаре, который Роз тогда успел вовремя потушить. Зал уцелел, но сейчас, в отсутствие тренера, навалилось липкое чувство, будто они проникли сюда незаконно. Вся эта орава фехтовальщиков, явившаяся на несанкционированную тренировку, внезапно почувствовала себя бандой саботажников.

И всё же, вопреки страху, эта банда саботажников действовала невероятно слаженно. Без единой команды, общаясь лишь быстрыми взглядами, пацаны начали бесшумно разбирать снаряжение.

Пацаны молча, без единого слова начали рассаживаться на длинную деревянную скамью вдоль стены. Движения у всех были скованными, медленными. Они стягивали мокрые варежки, прятали ладони в карманы и просто сидели, уставившись в выцветший дощатый пол. Адреналин от прыжка сквозь завесу уходил. Он оставлял после себя тяжёлую физическую усталость и ступор.

Лика и Анника сели с самого края, чуть поодаль. Лика бережно положила деревянный меч дедушки себе на колени, обхватив рукоять замёрзшими пальцами.

Тишина в зале стояла такая, что было слышно, как на другом конце Серж Васин тяжело вздохнул и поправил воротник своей куртки. Он сидел, откинув голову на кирпичную стену. Его плотный, массивный силуэт казался частью этого замершего интерьера. Он не сводил глаз с Анники. Но в этой тишине его взгляд больше не был просто заботой старшеклассника. Это был тяжёлый, оценивающий взгляд человека. Серж пытался понять: как эта хрупкая, угловатая девчонка в бесконечном шарфе только что смогла сама, на своих двоих, перешагнуть границу? Границу, где бесследно исчезают люди.

Роз сел напротив них двоих, на свёрнутый рулоном мат у стены. Он сидел, низко опустив голову, так что чёлка полностью закрывала его лицо. Но Лика кожей чувствовала, как он сейчас вибрирует от колоссального напряжения. Он молчал, но это молчание было заряжено сильнее, чем вчерашняя метель в переулке.

Школа ждала. Они все ждали чего-то неизбежного. Чего-то, что должно было вот-вот произойти в этой гулкой, замёрзшей тишине.

Оглушительная тишина пустующего зала продержалась от силы пару минут. Подростковая природа взяла своё. Сидеть сиднями под прицелом четырёх девчачьих глаз парням быстро стало невыносимо. На своей территории им требовалось срочно вернуть инициативу. Этот конфуз необходимо было заглушить привычным спортивным действием. А заодно — ненавязчиво показать, кто тут по-настоящему сильный, быстрый и крутой. Всё-таки девушки смотрят!

Первым не выдержал тот самый десятиклассник, которого Лика только что «откачивала» на улице. Желая доказать, что он в полном порядке и вообще-то не слабак, он шумно поднялся со скамьи. Парень демонстративно хрустнул шеей и вышел на прорезиненную дорожку плаца.

— Ладно, че сидеть, остынем же, — буркнул он. И тут же провалился в глубокую, безупречную фехтовальную стойку.

Это послужило негласным сигналом для остальных. Монолитная тишина рассыпалась. Ещё двое парней лениво, будто нехотя, поднялись со скамьи и вышли на паркет.

Началась классическая суета фехтовальщиков. Она маскировала дикое подкожное волнение. По залу разнёсся тяжёлый, ритмичный топот кроссовок. Пацаны начали отрабатывать резкие, взрывные перемещения «челноком», проверяя баланс на скользком полу. Кто-то взялся за сухой спарринг без оружия. Они брали напарника на излом скорости, ловя микросекунды для ложных выпадов и уклонений.

Играя мышцами под плотными толстовками, они демонстрировали пугающе хищную, отточенную координацию ног и корпусов. Они делали вид, что девчонок на скамейке вообще не существует. Но при этом парни выдерживали сумасшедший темп боевых выпадов гораздо дольше своего обычного максимума. Они то и дело бросали короткие, косые взгляды в сторону Лики и Анники.

Роз и Арс Махов, широкоплечий Танк секции, снисходительно хмыкнули на эти скоростные прыжки. Они остались сидеть на своих местах, продолжая держать глухую эмоциональную оборону.

Серж Васин тоже не двинулся. Он лишь слегка повернул голову, наблюдая за своими мечущимися в челноке друзьями с мягкой, едва заметной усмешкой старшеклассника. Ему не нужно было ничего доказывать на этом скользком паркете. Его авторитет и так был непререкаем.

Наконец Серж поднялся. Медленно, по-медвежьи переставляя ноги, он подошёл прямо к скамье и остановился в паре шагов от Анники.

Ланюшка мгновенно подобралась, перестав дышать. Её пальцы мёртвой хваткой вцепились в бахрому шарфа, а кудри, кажется, снова начали едва заметно шевелиться от подступающей воздушной магии.

— Ну, привет, гулёна, — негромко сказал Серж, глядя на неё сверху вниз. В его низком, плотном голосе проскользнула та самая довоенная, уютная мягкость, от которой у Анники внутри всегда всё переворачивалось. — И как гуляется в такой мороз?

Лика краем глаза зафиксировала этот момент, но тут же отвернулась. Её внутренний Паладин чётко понимал: Анника сейчас на своей главной войне, и мешать ей нельзя. Лика перевела взгляд в противоположную сторону.

Там, у кирпичной стены, на свёрнутом рулоном мате сидел Роз. Он так и не поднялся, чтобы порисоваться перед девчонками и продемонстрировать хищный выпад. Ему это было не нужно. Его прозрачно-голубые глаза из-под нависшей чёлки были намертво прикованы к Лике. И в этом его прицельном, тяжёлом взгляде читался прямой, неприкрытый вызов. Он ждал.

Анника сжалась под взглядом Сержа, став совсем крошечной, несмотря на свой высокий рост Лани. Воздух вокруг её волос окончательно замер, словно замороженный его низким, мягким голосом.

— Нормально гуляется, — буркнула она в свой бесконечный шарф, упрямо не поднимая глаз. — Свежо.

Серж негромко хмыкнул. Он не стал давить, не стал допытываться, как именно она прошла сквозь леденящее искажение безвременья, которое обходили стороной даже взрослые. Он просто сел рядом с ней на деревянную скамью. Тяжёлый, плотный, надёжный старшеклассник. Доски под его весом жалобно, пронзительно скрипнули. Серж молча вытянул свои длинные ноги в массивных ботинках и уставился на пацанов, которые продолжали технично отрабатывать взрывные перемещения, то и дело косясь на их угол. Он просто был рядом, и от этого его присутствия Аннике впервые за этот дикий день стало по-настоящему спокойно. Её воздушный дар, только что едва не разорвавший куртку от страха, теперь укладывался внутри, как преданный зверь у ног хозяина.

Лика упрямо смотрела в противоположную сторону — туда, где на мате сидел Роз.

Их безмолвный поединок затянулся. Роз не двигался. Его челюсти были сжаты. Из-под нависшей чёлки он скользил по ней своим прозрачно-голубым взглядом. Словно без слов спрашивал: «Ну и долго мы будем делать вид, что ничего не произошло? Долго ты будешь прятаться за свой деревянный меч?»

Лика сильнее сжала ладонями старую рукоять дедушкиного оружия. Она всей душой ненавидела неопределённость. Ей отчаянно хотелось вскочить. Подойти к нему в лоб и потребовать объяснений. За вырвавшееся «мы». За то сумасшедшее признание, которое он на ходу выпалил ей прямо в лицо. Ведь он ворвался вслед за ней в январский буран. И, главное — за ту обжигающую шпионскую уловку в душной прихожей тётушки.

Лика до судорог помнила, как Роз картинно отшатнулся от Нелли. Он сделал вид, будто намеренно поправляет ремень сумки. И шагнул назад, вплотную вжавшись спиной в её тело. Там, в узкой слепой зоне коридора, скрытой от чужих глаз, его пальцы бесшумно, намертво перехватили её ладонь. Он вчера сходил по ней с ума и собственнически сжимал её руку. А сегодня сидел напротив, запечатанный в глухую броню. Это тяжёлое, манящее молчание сквозь весь зал сводило с ума. Поджатые губы Роза транслировали такую неприступную оборону, что Лика впервые в жизни засомневалась в собственной бронебойной силе.

Пацаны на заднем плане продолжали шумно дышать, топать кроссовками и переглядываться, маскируя внутреннее волнение. Их скоростная разминка на прорезиненных дорожках шла своим чередом. Она заполняла зал ритмичным, гулким шумом.

Но для Лики и Роза этот мир перестал существовать. Их безмолвный поединок взглядов оборвался так же резко, как и начался.

Роз медленно поднялся со своего свёрнутого мата. Его скрытая, хищная грация мгновенно приковала к себе внимание Лики. Он не пошёл к плацу рисоваться перед толпой и демонстрировать взрывной челнок. Вместо этого он неторопливо, упрямо пряча руки в карманы куртки, направился прямо к ней. Пацаны на прорезиненной дорожке даже не повернули голов. Они были заняты своими выпадами на излом скорости. А Серж и Анника продолжали тихо сидеть на другом конце скамьи, укрытые своей звенящей тишиной.

Роз остановился в двух шагах от Лики. Из-под нависшей тёмной чёлки на неё смотрели прозрачно-голубые, глубокие глаза. На его резких выточенных скулах играла та самая загадочная полуулыбка. Лика невольно засмотрелась на него. В этот миг Роз казался ей безупречной мраморной статуей — красивой, застывшей и опасной. Уголок его рта едва заметно был приподнят в подобие лёгкой улыбки. Защитная маска и закрытый, холодный панцирь были на месте. Но взгляд прошибал насквозь — осязаемо, тяжело и маняще.

— Скучаешь? — негромко, с лёгкой ухмылкой спросил Роз, глядя на неё сверху вниз.

Лика упрямо вскинула подбородок. Она была готова выдать какую-нибудь жёсткую, саркастичную колкость. Но Роз не дал ей вставить ни слова. Он скосил глаза на её колени.

— Ты везде с собой этот меч таскаешь? — в его низком голосе проскользнуло скрытое, дразнящее напряжение. Роз кивнул на старое деревянное оружие дедушки. — Пошли пофехтуем.

Это не было предложением просто размяться. Это был прямой, хлёсткий тактический вызов. Лика почувствовала, как внутри неё мгновенно вспыхнул и заворочался внутренний огонь. Его не могла сдержать даже плотная ткань спортивной формы секции.

Сердце сделало дикий, безумный кувырок. Точь-в-точь как вчера в метели. Тогда он пробил тишину зазеркалья своим «До встречи». Он звал её туда, где они были на равных. На паркет, где их тела и мечи знали друг о друге всё без единого глупого слова. Туда, где можно было не прятать химию жестов за подростковым конфузом.

— Пошли, — резко, дёргано, но с явным облегчением ответила Лика.

Она поднялась со скамьи, крепко перехватив деревянную рукоять. Пустота и сомнения, мучившие её всю дорогу до школы, мгновенно испарились без следа. Заряд жаркой энергии снова заполнил её до самых краёв. На глазах у притихших пацанов и удивлённо обернувшейся Анники, Лика и Роз молча двинулись в центр промёрзшего зала. Они шли навстречу своему главному поединку чувств.

Они вышли на середину площадки. Серый дощатый паркет под их ногами глухо поскрипывал. Эхо уносилось вверх, к заиндевевшим потолочным балкам. Пацаны на фехтовальных дорожках постепенно замерли. Вся их динамичная разминка свернулась сама собой. Каждый из них почувствовал, как воздух в эпицентре зала мгновенно налился тяжёлым, звенящим электричеством.

Анника и Серж сидели на скамье ближе всех. Они первыми превратились в безмолвных зрителей. Ланюшка подалась вперёд. Её пальцы намертво застыли на бахроме шарфа. А огромные глаза отражали свинцовый полумрак окон. Рядом с ней монолитной глыбой застыл Серж. Его мягкая усмешка старшеклассника исчезла без следа. Он оценивающе, очень серьёзно смотрел на Роза и Лику. Серж чётко понимал: сейчас начнётся не просто обычный школьный спарринг.

Роз медленно вытащил руки из карманов и направился к стойке с инвентарём. На ходу он одним плавным, но потрясающе грациозным движением снял с себя плотную олимпийку секции. Он аккуратно оставил её прямо там, на стойке у стены. Под ней оказалась простая чёрная футболка, плотно облегавшая тело.

В этой высокой, тонко сложенной фигуре не было массивности качка. Роз был сухим, жилистым и невероятно точёным. Тонкие, рельефные мышцы рук дышали безупречной тренированностью и скрытой силой. В его движениях внезапно проснулась опасная, почти драконья грация. Он взял обычный деревянный боккэн. В его ладони этот кусок дерева мгновенно ожил, став естественным продолжением руки.

Лика приняла этот вызов без единого слова. С вызовом глядя ему прямо в глаза, она одним резким рывком сбросила свою олимпийку на лавку. Оба они, ведомые одной безумной стихийной природой, знали: через пару минут здесь станет жарко. Лишняя ткань будет только сковывать движения.

Лика встала напротив, и в этот миг время словно замедлилось. В простой облегающей майке она выглядела пугающе красиво. В её фигуре проступила гордая, монолитная стать воительницы, готовой к главному бою в своей жизни. Контраст с январским морозом замершей школы был диким. Тонкая, но сильная талия. Расправленные, точёные плечи. И упрямое веснушчатое лицо девчонки, готовой стоять насмерть перед любым вызовом этого ломающегося мира.

Каштановые, тёплые волосы отливали скрытым, янтарным пламенем. Они тяжёлыми прядями упали до самой поясницы, напоминая плащ прекрасной защитницы света. Лика перехватила старый деревянный меч дедушки обеими руками. Плотные, сухие мышцы рук, открытые январскому холоду, натянулись звенящей струной.

Они не надевали защитные маски. Никакой экипировки. Только двое подростков лицом к лицу посреди замерзающего мира.

Роз вскинул меч, замирая в классической стойке. На его губах всё ещё играла загадочная полуулыбка. Уголок его рта был едва заметно приподнят в подобие лёгкой улыбки. Но прозрачно-голубые, глубокие глаза прошибали Лику насквозь. В этом взгляде больше не было глухой защитной раковины. Там было тотальное, осязаемое признание: «Я помню каждую секунду. Я помню, как ты завязывала шнурки на одном колене в раздевалке. Я помню вчерашнее нам пора. Отвечай мне».

Лика сделала выпад первой. Её порывистый, взрывной характер не умел ждать. Она рванула вперёд, как мощный локомотив. Лика нанесла хлёсткий, рубящий удар сверху вниз. Деревянный меч дедушки со свистом рассёк свинцовый воздух.

Глухой, костяной стук.

Роз принял удар на жёсткий блок. Дерево врезалось в дерево с такой силой, что звук выстрелом разнёсся по всему спортзалу. Анника на скамье инстинктивно вздрогнула. Серж Васин прищурился, подаваясь ещё ближе к краю — он слишком хорошо знал, что в этой секции Иновой никогда не давали поблажек. Никаких скидок на пол, никаких компромиссов. Слёзы и девчачьи комедии оставались за порогом школы, а здесь, на паркете, Лика была полноценным, опасным бойцом, с которым всегда рубились в полную силу, наотмашь.

Это был их танец. Их личный, уникальный язык. Каждое движение, каждый шаг и поворот корпуса заменяли им тысячи невысказанных за эти месяцы слов. Лика нападала яростно, жёстко, в каждом финте, выплёскивая всю свою обиду за его маски, за его вечные недомолвки и трусливые побеги назад в Газели. Роз защищался безупречно. Его скрытая, текучая грация маневрировала — он ускользал, уворачивался, хладнокровно гасил её яростные выпады и связывал клинок своим боккэном, но принципиально не шел в контратаку. В этом поединке он сознательно отдал ей право первого номера, наотмашь блокируя удары лишь для того, чтобы не причинить ей вреда. Его глухая, непробиваемая защита была абсолютным, осязаемым воплощением той самой тайной заботы, которую он раньше прятал, незаметно проверяя её пульс на обледенелом запястье.

Они кружили по залу, тяжело дыша. Пар от их дыхания смешивался в белые облака.

Постепенно зрители на скамейке начали замечать странное. У Влакующих сильные эмоции всегда материализовались в реальности. Они раскачивали саму физику мира. А между Ликой и Розом сейчас горел колоссальный, накопленный ядерный заряд чувств.

При каждом соприкосновении их деревянных мечей от места удара больше не просто шёл звук. В воздух летели невидимые, но физически ощутимые волны плотного тепла. С каждым новым выпадом леденящий покров спортзала начал трещать. Температура в центре площадки стала стремительно расти.

Каштановые волосы Лики взметались при каждом повороте. От её яростных, стремительных движений по залу расходился сухой, жаркий воздух. Роз отвечал ей своей скрытой, текучей силой. От каждого его шага по серому паркету пробегала едва заметная леденящая изморозь. Две их полярные стихии сталкивались на изломе скорости. Холод Роза соприкасался с пламенем Лики. Из-за этого воздух вокруг них начинал едва ощутимо дрожать. Пространство шло тонким, почти невидимым маревом — словно сама физика зала вибрировала от этой бешеной близости.

Лика сделала обманное движение, резко уходя вбок. Её дедушкин меч намертво заблокировал боккэн Роза у самого его плеча. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Мечи дрожали от колоссального напряжения. Дерево натужно скрипело.

Лика смотрела в его прозрачно-голубые, глубокие глаза. Она задыхалась от быстрого бега и от этой бешеной, дикой радости. Конфуз исчез без следа. Все сомнения испарились. Метель между ними снова стала тёплой.

Пока в центре зала бушевал этот скрытый эмоциональный пожар, а заблокированные клинки продолжали натужно вибрировать, на скамье шла своя, совершенно иная, тихая настройка.

Анника сидела на скамье, заворожённая этим зрелищем. Она впервые видела такую Лику. И тем паче Роза. Прежде кудрявая Лань замечала его лишь мельком в школьных коридорах. Она особо не обращала на него внимания. Но сейчас этот скрытный парень казался ей пугающей, неудержимой стихией. На промёрзшем паркете разворачивалась не просто тренировка секции. Это было буйство двух колоссальных сил. Они наконец нашли друг друга и завязались в один неразрывный узел посреди этого замершего мира.

Видя эту бушующую, колеблющую воздух первобытную мощь, Анника искренне терялась. Её ладони дрожали. Пальцы судорожно, до белых костяшек комкали бахрому бесконечного шарфа.

Серж Васин мгновенно считал этот тактильный ступор. Он молча перевёл взгляд с бьющейся в центре зала пары на притихшую девчонку. В его больших глазах читалось новое, глубокое понимание. Мир изменился навсегда. И эти двое на их глазах прямо сейчас пишут его новые правила.

Вместо того чтобы закрыться и давить авторитетом старшеклассника, Васин повёл себя удивительно по-взрослому. Он мягко, на равных пошёл на сближение. Серж решил заземлить её панику самым надёжным способом — через простые и понятные объяснения. Серж стал для неё личным, тихим комментатором этого поединка. Он укрывал её своим массивным плечом от расходящегося по залу жара.

— Смотри, как они двигаются, Лань...

— Смотри на её левую ногу, — негромко, прямо на ухо Аннике зашептал Серж.

От его близкого, плотного дыхания у Ланюшки по коже мгновенно побежали жаркие мурашки.

— Лика сейчас держит классическую закрытую стойку. Видишь, как корпус развёрнут? Она по натуре своей всегда прёт напролом, локомотивом. Но дедушкин меч длинный, тяжёлый. Ей приходится ловить баланс на каждом взрывном шаге.

— А Роз её встречает, — продолжал Серж. В его низком голосе слышалось искреннее, глубокое уважение. — Видишь, как он кистью боккэн докручивает? Это глухая, защитная выучка. Он не бьёт наотмашь. Он хладнокровно гасит всю её инерцию. Они этот танец до автоматизма довели. Каждый жест друг друга кожей чувствуют.

Эти осторожные, бережные слова Сержа строили между ними осязаемый мост полноправного доверия посреди ломающегося мира. Он не поучал её. Он просто впускал её в свой мужской, понятный мир спортивных стоек и точных движений. Это помогало её испуганной воздушной магии окончательно успокоиться.

Хлёсткий, финальный щелчок дерева.

Лика и Роз одновременно крутанулись на пятках, разрывая дистанцию. В один миг, словно по команде, они без сил рухнули прямо на серый паркет. Драйв и колоссальный выброс подавленных эмоций разом оставили их тела. Они лежали на спине на расстоянии метра друг от друга, уставившись в заиндевевший потолок.

Грудь у обоих ходила ходуном. Из рта вырывались густые клубы белого пара. А на бледных щеках Лики горел яркий, живой румянец. Они были абсолютно, дико счастливы. Кармический узел завязался ещё крепче. Но теперь он дарил им обоим глухую, монолитную уверенность друг в друге.

Пацаны на фехтовальных дорожках, до этого наблюдавшие за боем с открытыми ртами, наконец отмерли. По залу разнеслось громкое улюлюканье, свист и восторженные крики: — Хорош, Пал! — Роз, ну ты выдал! Скольжение на миллион!

— Прекратить балаган, — тяжёлый, огненный голос заставил пацанские восторги мгновенно задохнуться на полуслове.

Все резко обернулись, разом каменея. На верхнем смотровом балконе, нависшем над раздевалками, монументальной фигурой стоял Георгий Петардович. До этого момента он оставался лишь незримым наблюдателем.

Как выяснилось, он появился здесь в самый разгар их яростного боя. Тренер не вмешивался. Он молча, скрестив мощные руки на груди, следил за каждым движением. Он видел каждый выпад и каждую вспышку скрытой энергии, которая материализовалась между Розом и Ликой. Георгий Петардович хладнокровно оценивал готовность своей спецгруппы.

Он медленно спустился по железной лестнице. Его тяжёлые, размеренные шаги гулко разнеслись по замершему залу. Огненная харизма сильного Влакующего в одно мгновение прижала подростков к местам.

Георгий Петардович подошёл к лежащим на полу Лике и Розу. Он смерил их строгим, но явно довольным взглядом. А затем резко переключился на сухой, деловой тон:

— Пофехтовали? Энергию сбросили? Отлично. А теперь поднимайте свои кости с паркета!

Голос Георгия Петардовича ударил по залу, как резкий свисток. Он обвёл притихших пацанов своим фирменным огненным взглядом. Тренер не оставлял ни шанса на расслабленность.

— У нас мало времени. А расщелина у ворот школы — это только цветочки. Собираемся в круг!

Дисциплина спецгруппы сработала мгновенно. Лика, Роз и вся толпа пацанов разом стали серьёзными. Без лишних слов они молча двинулись вперёд. Ребята заняли свои привычные места на фехтовальных дорожках.

Серж Васин так же бесшумно, по-медвежьи поднялся со скамьи. Он увлёк за собой притихшую Аннику. Через полминуты вся банда Влакующих уже застыла в плотном, ровном кольце. Они стояли посреди свинцового полумрака замерзающего зала. В эпицентре зала повисла звенящая, натянутая струна ожидания.

Петардович медленно достал тяжёлые журналы...

Лика стояла в строю, но краем глаза всё равно ловила, как рядом с Сержем мелко подрагивают плечи Анники — та пыталась унять дрожь, а получалось только хуже.

Внутри Лика хмыкнула, она ликовала, чествуя себя проказливым бесенком, она ведь с самого начала прекрасно знала, куда и зачем они идут — Георгий Петардович ещё вчера чётко обозначил время сбора секции в спортзале. Когда Анника примчалась к ней, устроив ураган из сплетен и признаний, Лика умышленно устроила подруге знатную медвежью услугу. Она не просто не предупредила Ланюшку о том, что её ждёт полноценная тренировка, а цинично подумала: «Хочешь к своему Сержу? Ну пошли. Посидишь на лавочке, похлопаешь ресницами, пока старшеклассники мечи крутят. Сама всё увидишь».

Но тут же ей захотелось подойти ближе к Аннике, чествуя себя все же виноватой и шепнуть чтонибудь ободряющее, но вовремя прикусила язык: в такой тишине любое слово прозвучит как крик.

— Вы думаете, что сегодня было сложно? — голос тренера звучал ровно. Но от этой спокойной интонации у ребят по спине бежали мурашки. — Вы думаете, это предел ваших возможностей? Думаете, вы показали мне максимум? Всё это — детские игры и цветочки. На той стороне нас ждут противники гораздо более искусные. Они не будут стоять в глухой защите, как Роз. И они не простят вам лишних эмоций. Вся ваша сегодняшняя суета — лишь лёгкая разминка перед настоящим столкновением.