Разрыв времён

Анника, наконец, закончила свою тираду, выжидающе уставилась на подругу и вдруг осеклась. Её огромные глаза округлились. Она медленно перевела взгляд с лица Лики на её домашний сарафан в розочках, потом снова на лицо.

— Так, стоп... — Анника сделала шаг назад, подозрительно прищурившись. Её девчачий локатор сплетен сработал на миллион процентов. — Инова, а ну колись. Почему ты стоишь тут такая... особенная? Ты вообще меня слышала? Что у тебя с лицом? Будто ты не в ледяном апокалипсисе живёшь, а миллион долларов выиграла.

Она подскочила к Лике, хватая её за руки, и принялась бесцеремонно выпытывать:

— Ну-ка говори! Что у тебя с лицом? — Анника подозрительно прищурилась, сделав шаг вперёд. Она не знала ни про утреннее опоздание Нелли, ни про ее провал у забора, ни про то, как Роз выбежал вслед за Ликой в завывающий буран. Но её девчачий радар отлично помнил всю их прошлую, неловкую историю. — Ты опять из-за своего Матова светишься? Думаешь, я забыла твои рассказы, как он в Газели к тебе подсел, а потом испугался собственной смелости и назад сбежал? Или как он на тренировке судейский стол помогал тебе держать? Колись, Инова, вы сегодня на секции пересекались?

Лика сглотнула, чувствуя, как под тонкой тканью сарафана в розочках бешено, удушливо заколотилось сердце...

— Ладно! — выдохнула Лика, чувствуя, как щёки мгновенно заливает пунцовый, обжигающий жар... Она отчаянно замахала руками, пресекая готовый сорваться победный писк подруги. — Только тихо! В общем... по приказу в школе мы довели Нелли до дома её тётушки. Всё было нормально, но у самого порога... короче, женщина обернулась и позвала нас на кухню пить горячий чай. И мы... мы в один голос, перебивая друг друга, как заорём: «Нет!». Роз после этого сразу панически замкнулся, ушёл в глухую оборону и замолчал как сыч. А я от конфуза начала бормотать какую-то нелепую чушь про родителей, про то, что на улице темнеет... и сама не поняла, как ляпнула: «Дома не знают, где мы... то есть я... Да, нам пора!» Лика взахлёб вываливала подруге этот неловкий, смешной финал, но в глубине души ревниво и жёстко контролировала каждое своё слово. Она намеренно, наглухо утаила от Климовой и то сумасшедшее признание на школьном крыльце, и тот пугающий, обжигающий пожар миллиарда искр, когда их ладони впервые осознанно соединились у ворот. Эти сокровенные, выстраданные минуты были её самой личной, неприкосновенной тайной. Сдать их даже Аннике означало бы остаться совершенно беззащитной, и Инова упрямо прятала эту драгоценность на самое дно своего марсианского сердца."

— Ты сказала «мы»?! — прошептала Анника, буквально задыхаясь от шпионского восторга. — Ты прямо так при всех и сказала?!

— Да! — Лика зажмурилась от невыносимого стыда и со смехом закрыла лицо руками, прячась за растопыренными пальцами. — Я думала, сквозь землю на месте провалюсь! Мы вывалились на лестничную клетку, спустились, а на улице метель жуткая, колючая. Я рванула вперёд по сугробам, не дожидаясь от него ни звука, и меня такой удушливый вакуум накрыл, Анника... Я была до судорог уверена, что этой глупой оговоркой сама всё испортила и напугала его. И вдруг сзади, из этого пепельного сумрака пустыря, доносится его голос: «До встречи». Я обернулась как дёрганая, поймала его синий взгляд и крикнула вдогонку: «Да... пока!». И знаешь... мне в этой беспросветной стуже так тепло стало! Буран вокруг воет, белая стена нас разделяет, а внутри всё горит!

— А-а-а-а-а! — Анника не выдержала. Она схватила Лику за руки, и обе девочки принялись прыгать посреди тесной прихожей, глуша собственный визг ладонями, чтобы не напугать соседей. Розочки на сарафане Лики перемешались с васильками Анники в каком-то безумном, праздничном вихре. От избытка эмоций вокруг кудрей Ланюшки воздух заискрил и закружился маленьким, едва заметным тёплым смерчем.

Они прыгали и хохотали, на пару минут полностью вычеркнув из реальности леденящий постапокалипсис, разломы земли и невидимые полосы смерти. Это был их чистый, девчачий триумф.

Наконец, тяжело дыша, они обессиленно привалились спинами к вешалке с куртками. Анника шумно выдохнула, её улыбка медленно стала угасать, а пальцы снова судорожно вцепились в край подола. Эмоциональный пик прошёл, оставив после себя звенящую, доверительную тишину.

— Лика... — Анника посмотрела на неё снизу вверх, и в её больших глазах девчачий восторг окончательно сменился отчаянной, пугающей решимостью. — Ты же знаешь, как я хочу к Сержу. Нас запрут по домам, я больше никогда его не увижу в этом мёртвом городе. Проведи меня через расщелину у ворот школы. Как этим утром Нелли провела. Пожалуйста.

Лика мгновенно посерьёзнела. Веселье испарилось без следа. Она посмотрела на Аннику и вспомнила, почему её имени не было в пророческом списке. Имя Климовой тогда не сорвалось с её губ, потому что девчачий Дар спал слишком глубоко, а тащить подругу через безвременье мёртвым балластом было смертельно опасно.

Но прямо сейчас Лика явственно видела, как воздух вокруг кудрей Анники всё ещё дрожит и электризуется от пережитого восторга. Магия Лани была там, внутри, ей просто был нужен правильный, мощный толчок. Хлёсткий эмоциональный триггер, который заставит её воздушный Дар наконец вспыхнуть в полную силу.

Лика медленно перевела взгляд на старый деревянный меч дедушки, надёжно стоящий у дверного косяка, а затем жёстко, по-военному посмотрела на притихшую подругу.

— За руку я тебя держать не буду, Климова, — твёрдо сказала Лика, мгновенно переходя на деловой, леденящий тон. —Ты пойдёшь сама.

Анника замерла на месте. Её глаза, только что сиявшие от девчачьего восторга, испуганно округлились. Воздушные искры вокруг кудрей на мгновение затухли, сменившись глухим, звенящим ступором.

— Как... сама? — взбудораженно, с нарастающим удивлением выдохнула подруга. Ловко набранный темп сплетен разбился о Ировую реальность разломов. — Я... мне... нельзя...

Она запнулась, судорожно глотая ртом спёртый воздух коридора и сдавленно перебирая пальцами бахрому на васильковом сарафане. Страх перед невидимыми полосами безвременья, которые заживо стирали людей из реальности, мгновенно сковал её горло. Анника просто не находила слов, чтобы объяснить свой внезапный, животный ужас перед этой бездной.

Лика молча смотрела на неё, не отступая ни на шаг, подобно опытному фехтовальщику, замершему перед решающим выпадом. Внутри она чётко знала: если сейчас дать Лани проявить слабость и броситься её утешать, девчачий Дар так и останется намертво запертым под летней тканью наряда, а сама она никогда не доберётся до своего Сержа. Аннике был жизненно необходим этот вызов. Лика намеренно выстроила между ними глухую стену, заставляя подругу сделать первый шаг в неизвестность исключительно на собственной воле. Она уже мысленно просчитывала траекторию будущей сходки-тренировки в закрытом крыле школы, куда собиралась тайно провести Климову. Лика назначила ей жёсткое время выхода, намеренно не говоря ни слова о том, куда именно её поведёт сквозь грядущий разрыв пространства, оставляя Ланюшку наедине с её страхом.

Анника несколько секунд переводила взгляд с жёсткого лица Лики на деревянный меч дедушки у стены. Внутри неё шла яростная, невидимая борьба — девчачья влюблённость насмерть билась с паникой.

— Пойдём уже, — решительно бросила Лика, подступая к двери. — Ты всё увидишь сама... Назначенное время на завтра ты знаешь. Одень что-нибудь спортивное, Климова. В расщелине нужно двигаться быстро, в свободной одежде там делать нечего.

Лика намеренно подменяла тактическим приказом истинный смысл вещей. Она не была прирождённым стратегом, но стремительно училась у Роза, перенимая его скрытные повадки прямо в процессе их коротких, редких мгновений общения в секции. Инова подсознательно понимала, что завалиться на секретную тренировку в этих летних сарафанах, в которых они с Анникой так весело трещали, означало бы в открытую вывесить белый флаг своих чувств перед парнями, да какой там перед парнями, перед всеми ребятами. Это было слишком откровенно, слишком уязвимо. И Лика, пряча девичьи секреты подальше в шкаф, предпочла застегнуть броню до самого подбородка.

Анника дрожащее выдавила «хорошо» и ватно выскочила на лестничную клетку. Тяжёлая дверь её квартиры этажом выше захлопнулась с коротким, хлёстким стуком.

Лика осталась в прихожей одна. Январский мороз за окном словно стал ещё крепче, но внутри квартиры, посреди брошенных вещей и увядшей тишины, всё ещё отчётливо пахло порохом, девчачьими секретами и зарождающейся, пока ещё дикой магией. Назад дороги не было.

На следующий день, ровно в назначенную секунду, Лика уже стояла у крыльца, переминаясь с ноги на ногу в колючем январском сумраке. На ней была её неизменная безразмерная куртка-«снежная баба», под которой теперь скрывался плотный спортивный костюм, а на плече привычно висел ремень сумки с деревянным мечом деда. Тяжёлая подъездная дверь хлопнула, и на улицу выскочила послушно переодевшаяся Анника — до самого носа закутанная в пуховик, из-под которого упрямо выбивались кудрявые, наэлектризованные пряди.

Они двинулись заснеженными дворами в сторону школы, туда, где замерзающий город рассекала невидимая полоса безвременья.

Снег хрустел под подошвами слишком громко, заполняя звенящую пустоту пустынных улиц. Вчерашняя метель наконец утихла, оставив после себя леденящий, неподвижный саспенс. Лика шла вперёд, но её мысли то и дело соскальзывали назад, в прошлый вечер.

Да, Роз вчера не смолчал. Да, его негромкое, пробивное «До встречи» до сих пор отзывалось концентрированным теплом внутри её сознания. Но за все прошедшие сутки между ними так и не было сказано ни одного слова.

Лика крутила в голове эти недомолвки, и внутри снова начинал поднимать голову привычный, защитный страх. Дорога к школе упрямо вела их мимо дома Роза. Когда его тёмные, заиндевевшие окна замаячили впереди через два двора, эта эмоциональная неопределённость и близость его личного пространства заставили Лику сжать зубы. Страх конфуза давил на неё сильнее январской стужи.

Анника шла рядом, дёргано поправляя шарф. Её волнение было почти осязаемым — воздух вокруг капюшона Ланюшки едва заметно подрагивал от скрытого напряжения. Ей было до смерти страшно перед грядущим прыжком, и этот липкий, парализующий ужас нужно было срочно чем-то заглушить. Решив разрядить невыносимую тишину пустыря и успокоить саму себя, Анника резко заговорила, отчаянно цепляясь за их довоенное прошлое:

— Лик... а помнишь, как Серж в первый раз вообще со мной заговорил? Ну, до того случая на ступеньках с браслетами. Ещё в прошлом году, весной.

Лика вздрогнула, вынужденно выныривая из собственных изнуряющих мыслей о Розе, и скосила взгляд на подругу.

— Когда он на нашем этаже дежурил, что ли? — глухо спросила она, глубже кутаясь в воротник «снежной бабы» и искренне пытаясь вспомнить, где Климова вообще могла пересекаться с этим огромным старшеклассником?

— Да нет же! — Анника слабо улыбнулась, и её глаза на миг потеплели от нахлынувших воспоминаний. — Это было на субботнике. Помнишь, нас заставили старые парты из подвала вытаскивать? На улице солнце пекло, все злые, пылища столбом... Я тащила эту жуткую, крашеную доску, зацепилась колготками за гвоздь и чуть не взвыла там от обиды. И тут из темноты подвала выходит он. Настоящий медведь в грязной футболке. Молча забрал у меня эту доску одной рукой, а второй так аккуратно этот гвоздь загнул... просто пальцами! И говорит мне: «Не хнычь, Лань, аккуратнее ходи». Представляешь? Он уже тогда меня Ланью назвал...

Голос Анники звенел в морозном воздухе, упрямо унося их обратно в мир, где самым страшным были порванные колготки на весеннем субботнике. Она говорила и говорила, медленно раскачивая собственные эмоции, а Лика молча слушала её, понимая: этот девчачий трэш прямо сейчас становится для Анники тем самым спасительным тросом, который тянет её вперёд, к опасной расщелине. К её Сержу.

— Лик... — Анника сдавленно сжала её локоть, её ноги стали окончательно ватными. — Их там так много. Может... не пойдём? Что мы им скажем?

Лика не ответила. Они сделали ещё несколько шагов, и завеса безвременья оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Вблизи аномалия выглядела иначе. Она искажала реальность намного сильнее, чем издалека — пространство за ней шло уродливыми, дрожащими волнами, навевая липкий, противоестественный ужас. Спортивная площадка с пацанами казалась картинкой в треснувшем, поплывшем зеркале.

Вдруг на той стороне произошло что-то неладное. Один из парней на турниках сорвался и тяжело рухнул на заиндевевшую, каменную землю. Толпа старшеклассников в один миг сгрудилась вокруг него, пытаясь поднять. В этой суматохе подростковый конфуз и страх перед десятком оценивающих глаз мгновенно испарились. Включился чистый, хладнокровный инстинкт.

Лика без секунды раздумий, как мощный локомотив, рванула вперёд. Помня своё жесткое обещание не держать подругу за руку, она на полной скорости намертво впечатала ладонь в спину застывшей Анники. Это был тот самый хлёсткий, сокрушительный тактический толчок. Буквально выбивая телом Ланюшки леденящую дымку безвременья, Лика с силой швырнула её вперёд, увлекая в разлом и следом влетая сама.

Они одновременно врезались в непонятный, но очень ощутимый, плотный поток искажённого пространства.

От этой неожиданности и бешеного, сокрушительного рывка Анника задохнулась. В ту же секунду она почувствовала, как снизу вверх, прямо под её пуховиком и васильковым сарафаном, взмывают мощные потоки воздуха. Они были совсем не зимними — горячими, дикими, плотными. Аннике на миг показалось, что её вот-вот оторвёт от обледенелой земли и поднимет в свинцовое, мёртвое небо.

То ли это было запредельное волнение от скорой встречи с Сержем, то ли так пугающе работала дымка разлома... Но на самом деле это была её собственная, наконец-то проснувшаяся магия Лани. Воздушный дар, спавший глубоко внутри, хлёстко сдетонировал от первобытного страха и чужой, направляющей воли.

И в этот колоссальный момент своего магического крещения Анника вдруг до самого основания осознала мощь Лики. Эту сокрушительную, огненную яростную энергию, которая без тени сомнения просто врезалась в смертоносную аномалию, ломая её сопротивление ради тех, кто оставался на той стороне.

Искажённое пространство зазеркалья с глухим, вакуумным хлопком выпустило их из своей вязкой хватки, швырнув прямо на заснеженную спортивную площадку.

Лика, действуя на чистых, молниеносных рефлексах, даже не обернулась на подругу. Вся эта сугубо мужская компания в один миг замерла в парализующем, немом шоке, но Инова, вопреки сковавшей площадку стуже, единственная сохранила пугающую, ледяную ясность мысли. Толпа старшеклассников дрогнула и панически расступилась под её стремительным напором, когда она наэлектризованной молнией пронеслась сквозь их оцепенение.

Лика резко, с разбегу опустилась на заиндевевшую землю рядом с пострадавшим парнем, перехватывая инициативу и наотмашь разрывая глухую мужскую солидарность. В её слепых, хищных движениях сейчас сквозило точное отражение того самого прыжка, который Роз совершил ради неё днём ранее в раскрывшейся бреши безвременья. Это было живым эхом его собственного манёвра и прямым подтверждением жёсткой выучки Петардовича: пока остальные не могли сделать и вдоха, Лика действовала смазанной, первобытной тенью.

Даже сам Роз, стоявший ближе всех к турникам, в первый миг совершенно не сообразил, кто именно вихрем ворвался в их круг. Но едва его потемневший взгляд зацепил её упрямо сжатые челюсти, внутри парня всё перевернулось от оглушительного узнавания.

Этот почерк... Эта яростная, сокрушительная мощь, которую она бессознательно переняла у него в безвременье, теперь была хладнокровно применена на практике. Роз смотрел на Лику, и его штабной, просчитывающий всё на шаг вперёд разум на секунду, выдал ошибку.

Ещё до каникул они панически обходили друг друга стороной, задыхаясь от страха выдать хоть каплю запретного тепла. И только вчера, после обжигающего поединка в спортзале, их чувства дико, неуправляемо вырвались наружу, и он сам, ломая панцирь, выбежал за ней в буран, чтобы наконец признаться, что сходит по ней с ума. А потом был этот непростой, изнуряющий вечер. Они играли в чужих перед тётушкой, хмуро молчали на обледенелом крыльце, мучились от недомолвок и ревниво лелеяли свою общую звенящую тайну, до судорог боясь, что всё это лишь показалось. Он дорожил этим её случайным, запретным «Мы». И после всех этих изнуряющих сомнений они сталкиваются лицом к лицу вот так — без сантиментов, застёгнутые в глухую броню пуховиков, посреди обледенелого плаца в условиях объявленного ЧП.

Лика не просто скопировала его ледяную решимость — она вывернула её наизнанку, превратив его собственную хищную скорость в абсолютное зеркало. Пока остальные старшеклассники не могли сделать и вдоха, она наотмашь ломала оцепенение толпы и падала на колени перед раненым. Парень кожей, каждым оголённым нервом почувствовал, как их сокровенная связь из неловкой оговорки в душной прихожей прямо сейчас превращается в пугающий, нерушимый резонанс двух равных бойцов. Его панцирная раковина, защищавшая от уязвимости, раскололась беззвучно, но окончательно. Лика больше не была той девчонкой, которую нужно спасать. Она была силой, с которой ему теперь придётся считаться.

Всё произошло быстро, как одна секунда. Дикая, неудержимая Лика без разбора и лишних слов уже неслась к упавшему парню, буквально врываясь напролом в толпу опешивших старшеклассников. Страх перед толпой пацанов, конфуз, недомолвки с Розом — всё это мгновенно отлетело на задний план, уступая место чистому действию.

Медицина была ещё одним давним, страстным интересом. Пока другие дети смотрели книжки со сказками, Лика частенько листала дома тяжёлые медицинские справочники своей матери-медика, а в школе обожала уроки ОБЖ. Она чётко знала, что нужно делать, когда все вокруг впадали в ступор. Лика до сих пор явственно помнила один из школьных дней, когда зашла к маме на работу и оказалась в эпицентре происходящего. На кушетке истекал кровью молодой мужчина, разорвавший кожу на голове так, что его ухо буквально висело на тонком багровом лоскутке. По стечению обстоятельств дежурной медсестры рядом не оказалось, и мать твёрдо, безоговорочно начала отдавать команды Лике. Тогда, среди белых стен и запаха антисептиков, Инова стала её единственным, настоящим ассистентом — внутри старшеклассницы не вспыхнуло ни капли страха, только холодная, звенящая решимость и готовность подавать инструменты под суровый мамин голос.

И этот опыт сейчас сработал на автомате. Парни на площадке даже не успели среагировать. Толпа дрогнула и панически расступилась под её стремительным напором, когда она наэлектризованной молнией пронеслась сквозь их оцепенение. Лика резко, с разбегу опустилась на заиндевевшую землю рядом с пострадавшим, перехватывая инициативу и наотмашь разрывая глухую мужскую солидарность площадки.

Лика быстро прощупала шею и спину замершего от шока десятиклассника. Твёрдый взгляд сканировал зрачки, пальцы почти профессионально проверяли пульс. Через пару секунд она облегчённо и громко выдохнула. Никакого перелома. Никакой потери сознания. Очередной раз в этом аномальном январе тёплые, плотные вещи спасали напуганных детишек. Тяжёлый пуховик и толстые лыжные штаны сработали как подушка безопасности, превратив потенциальную катастрофу в обычный, хоть и болезненный ушиб.

— Жить будешь, летун, — жёстко, с привычным сарказмом бросила Лика, помогая парню осторожно сесть. — Просто ушибся сильно. Дыши глубже.

В этот момент, услышав её хлёсткий, живой голос, Роз окончательно оцепенел. Его синие, прозрачные глаза, неотрывно следившие за каждым её движением, потемнели ещё сильнее. Ему больше не нужно было всматриваться под глубокий капюшон огромной куртки — этот знакомый тон речи поставил жирную точку в его смятениях. Вся выверенная, штабная логика парня в одну секунду дала критический сбой, обнажив глухое удивление и то самое тайное, осязаемое восхищение, которое он больше не мог контролировать. Она снова сделала всё в лоб. Снова примчалась как локомотив и перевернула весь его просчитанный мир вверх дном прямо на глазах у толпы.

Лика так и осталась сидеть на корточках рядом с десятиклассником, облегчённо выдыхая, пока пацаны вокруг начали шумно выдыхать и неловко переглядываться, подменяя недавний испуг привычным весёлым гулом.

— Да ты Пал! — с вызовом и явным восторгом выкрикнул кто-то из парней из секции фехтования, стоявших чуть позади Роза. Он явно использовал понятный только им геймерский сленг.

— Кто-кто? — встревоженно и резко спросила Лика, сдвинув брови и уставившись на него подозрительным взглядом Овна. Ей везде чудился подвох.

— Паладин. Воин света, — вдруг негромко, но весело подхватил Роз. Он сделал шаг ближе, и его прозрачные синие глаза зажглись тёплым, буравящим светом. — Он, как говорится, и противнику кабину разнести может, и подхилять в процессе.

— Чего-чего? Подхилять? — Лика наморщила нос, недоверчиво оглядывая то одного парня, то другого. — Это ругательство какое-то?

Пацаны сдержанно, с понимающими улыбками переглянулись между собой. Конфуз окончательно растаял, уступая место нормальному школьному общению.

— Да не, Инова, расслабься, — улыбнулся тот же фехтовальщик. — Это из игры. Класс такой. Воин-лекарь. Ты сейчас один в один сработала.

В эту же секунду Серж Васин сделал широкий шаг вперёд, протянул пострадавшему другу крепкую руку и одним уверенным рывком поднял его на ноги. И Роз, повинуясь какому-то неосознанному чувству командной солидарности, сделал точно такое же движение синхронно с ним — опережая кого-либо из толпы.

Упрямо и хмуро продолжая играть роль абсолютно чужого человека, он молча шагнул к Лике, наклонился и протянул ей руку, помогая подняться с заиндевевшей земли. Этот жест выглядел подчёркнуто буднично, как обычная вежливость бойца, возвращающего напарника на ноги, но сквозь плотную ткань перчаток Лику снова наотмашь пробило его сокровенным Лунным теплом. Он заставил её встать у всех на виду, сохраняя ледяную дистанцию, но давая ей ту самую опору.

Лика резко оказалась на ногах, порывисто отряхивая заиндевевшие коленки от снега и поправляя воротник пуховика, чтобы скрыть внезапно вспыхнувший румянец.

Вытягивая летуна из сугроба, Серж Васин развернулся и, проходя мимо девчонок, задал свой вопрос в упор. Его низкий, плотный голос сразу оборвал пацанский геймерский гул. Он смотрел на Лику, но его мягкий, внимательный взгляд был направлен мимо неё — прямо на маячившую у края площадки Аннику:

— Вы как тут вообще оказались?

Вопрос был задан в упор, и Климова это прекрасно понимала. Ланюшка замерла, её капюшон съехал набок, обнажив пылающие пунцовые щёки. Девочка, которая ещё десять минут назад в прихожей устроила трещащий ураган сплетен и прыгала от восторга, сейчас полностью потеряла дар речи. Воздушная магия, только что едва не оторвавшая её от земли, ушла обратно вглубь, под зимний пуховик, к скрытому от чужих глаз васильковому сарафану, оставив вместо себя звенящий ступор.

Анника неловко переступила с ноги на ногу — её колени всё ещё оставались ватными после самостоятельного перехода сквозь завесу безвременья. Она открывала и закрывала рот, судорожно дёргая бахрому своего бесконечного шарфа, но из горла вылетал только сдавленный, глупый писк. Сказать Ировую правду в лоб: «Я пришла, потому что сохну по тебе, Серж, и чуть не стёрлась из реальности ради этого двора» — было абсолютно выше её девичьих сил.

— Да мы это... — наконец выдавила Анника, неловко взмахнув руками, отчего её наэлектризованные кудри снова встали пышным дыбом. — Мы просто... гуляли. Мимо шли. Подумали, дай заглянем, посмотреть... может, не закрыто ещё.

Климова запуталась в собственных словах и замолчала. Она действительно не имела ни малейшего понятия о том, что вся эта сугубо мужская толпа старшеклассников делает на обледенелом школьном стадионе в разгар объявленного ЧП.

Отмазка была шита белыми нитками — кто в здравом уме пойдёт гулять во дворы в ледяной апокалипсис сквозь полосы безвременья? Пацаны на турниках понимающе хмыкнули, но развивать тему никто не стал. Зуб на зуб уже не попадал. Мороз крепчал с каждой секундой, и стоять на этой обледенелой площадке, изображая светскую беседу, было верхом идиотизма. Подростковая психика требовала действия, движения и, самое главное, тепла.

Роз тут же отступил на полшага назад, упрямо пряча подбородок в высокий воротник куртки, и его синие глаза скользнули по Лике тем самым редким, коротким и прицельным взглядом, от которого её сердце мгновенно улетело куда-то в пятки. При этом оставаясь непоколебимо собранным и хмурым, он окончательно разорвал остатки звенящего конфуза, перехватывая инициативу у толпы.

— Так, хорош мёрзнуть, — резко прервал затянувшуюся паузу Роз, намеренно адресуя свой жёсткий голос всей спецгруппе сразу. — В школе боковая дверь в крыло спортзала приоткрыта. Там батареи ещё держат. Погнали внутрь, разомнёмся, пока Георгий Петардович не пришёл. А то пальцы к железу примерзают.