Разрыв времён

Четверо лучших бойцов Георгия Петардовича слаженно чеканили шаг по грохочущему паркету, намертво перестраивая всю геометрию помещения. Они шли единой, несокрушимой стеной. Их силуэты заставляли воздух буквально плавиться. Тяжёлая, тренированная поступь идеально рифмовалась с басами, взрывая тишину зала.

По центру, ведя за собой группу, шагал Роз Матов. Ледяной принц в угольно-чёрной рубашке с жёстко закатанными до локтей рукавами. Его прозрачно-голубые глаза потемнели до чернильного пограничного накала.

Слева от него возвышался Серж — суровая графитовая глыба в кожаном жилете, готовый укрыть от любого бурана. Чуть поодаль своим характерным, скользящим и наглым шагом двигался Жека Клим. Его расстёгнутая винная рубаха свободно колыхалась в такт музыке, выдавая в нём весёлого плута.

А замыкал этот мужской подиум Артём Танк — мощный штурмовик в просторном тёмно-синем свитере крупной полупрозрачной вязки со срезанными рукавами. Он нагло и надёжно вбивал подошвы массивных ботинок в пол.

И прямо в самом центре актового зала, под финальный, оглушительный удар драйвового бита, эти две титановые волны сошлись нос к носу. Музыка резко сделала секундную, звенящую басовую петлю. Шеренга замерла напротив шеренги в шаге друг от друга, мгновенно перекрывая пути отхода.

Все остальные ребята в школе вокруг них словно растворились, превращаясь в размытый, кричащий фон. Контур заговора замкнулся. Траектории пар выстроились снайперски точно, заставляя воздух между ними затрещать от колоссального тактильного тока.

Серж монолитно перекрыл пространство перед своей струящейся, воздушной Анникой. Артём Танк замер прямо напротив хищно поблёскивающего пайетками комбинезона Ноэль Баш. А ленивый Жека Клим окинул их всех своей весёлой, загадочной полуулыбкой плута.

По центру этого немого боевого построения, прямо перед Ликой, вырос угольно-чёрный силуэт Роза. Расстояние между их телами сократилось до микрона. Лакированный чёрный глянец её ботфорт зеркально отразил тьму его рубахи. Потемневшие прозрачно-голубые глаза Ледяного принца неотрывно впились в яростную карию глубину её тихого омута.

Лика застыла. Она судорожно сжала ладони в скрытых карманах платья, чтобы унять леденящую дрожь. Всё её тело мгновенно плавилось от фантомных воспоминаний о его поцелуях в губы.

Пружина их дуэли лопнула...

Нелли Ирова сдала первой. Внутреннее, дикое девичье смущение, которое наотмашь накрыло её напротив наглого, проницательного взгляда Жеки Клима, заставило её срочно выстраивать оборонительные рубежи.

Натянув на лицо свою самую вычурную, картинную гримасу, она демонстративно, свысока окинула глазами их немое боевое построение. Нелли громко, со смешливым вызовом бросила, легко перекрывая рваные басы колонок:

— Это мы так планировали разбиться по парам, народ? Или кто-то всё-таки хотел иначе?

Вопрос Нелли Ировой звонко разрезал басовое оцепенение в самом центре зала. Но Роз даже не повернул головы в её сторону. Его прозрачно-голубые глаза, потемневшие до чернильной глубины от зашкаливающего мандража, продолжали неотрывно удерживать Лику в прицеле своего взора.

Драйвовый, яростный бит колонок сделал новый мощный виток, заставляя паркет вибрировать под их ногами. И именно под этот грохот Ледяной принц наконец сделал свой ответный, сокрушительный ход.

На его точено-холодном лице вдруг проступила та самая — едва заметная, наглая и опасная улыбка уголком рта. Вопреки всей конспирации, он сделал один вкрадчивый, напористый шаг вперёд. Матов практически вжался угольно-чёрной тканью рубашки в её роковое красное платье. Расстояние между их телами сократилось до опасного нуля.

Не прикасаясь к Лике ни единым пальцем, но обжигая её шею своим близким, горячим дыханием, Роз лениво, с ровным, сухим нажимом старосты констатировал очевидный факт. Хотя смотрел в этот миг исключительно в глубокие, застывшие от мандража карие глаза своей напарницы.

Это был их общий, негласный сговор, поджигающий нутро. Они теперь попросту не могли его разорвать, упрямо удерживая маски бойцов с плаца. Но этот его близкий шаг транслировал такую сокровенную, бережную нежность, от которой воздух вокруг них окончательно стал обжигающим:

— Иначе нельзя, Ирова. Это немного глупо, но мы разбились ровно так, как нас гонял Петардович на плацу. Мы настолько привыкли тренироваться именно в таком составе, что сейчас это вышло почти естественно. Так что для всей секции это скорее привычно, чем странно. Надеюсь, твоя железная защита сегодня не подведёт, Инова.

Для Нелли, Сержа и всей окружившей их школьной толпы этот хладнокровный отпор прозвучал абсолютно естественно. Это выглядело как раунд их новой, колючей притирки. Для класса они оставались двумя упрямыми лидерами. Зануда-Матов просто свёл всё к армейской привычке и боевому уставу фехтовальной группы, чтобы не терять авторитет перед ребятами.

Нелли Ирова задорно, весело хмыкнула под серебряным шарфом, полностью заглатывая эту шпионскую наживку.

Но для самой Лики его ровный, сухой голос стал оглушительным, пугающим интимным звоночком. Слово «Мы», так хлёстко брошенное им прямо под басы колонок, фантомно срезонировало с её собственной оговоркой на морозе. Оговоркой, про которую она в тот же вечер рассказала Аннике.

А это его наглое заявление, что стоять вплотную нос к носу для них теперь «привычно», прошило девушку насквозь. Под красной тканью платья лавиной разнёсся сумасшедший электрический ток. Пальцы в скрытых карманах подола панически, до боли стиснули леденящие ладони, силясь унять дрожь.

Их скрытый от других заговор получил идеальное, бронебойное алиби под видом школьной дисциплины. Но Роз только что официально запер её в своём неоновом капкане...

Лика сделала свой ход мгновенно — без малейшей тактической задержки. Она ломала его леденящую уверенность на глазах у всей притихшей школы. Её напористая, взрывная природа лидера среагировала безупречно.

Пока Роз упрямо удерживал маску хладнокровного стратега, застыв в микроне от неё, Лика не двинулась назад. Напротив, она лишь ещё сильнее, с вызовом подалась вперёд, упираясь лакированными ботфортами в паркет прямо вровень с его обувью.

Ломая остатки его титанового самоконтроля, она медленно, упрямо вскинула подбородок. Лика заставила роскошные локоны волной качнуться по спине. Она посмотрела на него строго исподлобья — прямо в чернильную глубину потемневших глаз.

Из-под воздушной фатиновой пены кожаных наручей её рука медленно, скользящим движением взлетела вверх. Лика уверенно, собственнически впечатала ладонь прямо в плотную ткань его угольно-чёрной рубашки на груди.

Одним этим дерзким, хозяйским жестом в упор, удерживая его одной левой, Лика беззвучно транслировала всему залу: этот Ледяной принц — вполне по ней. Уступать его чужому прицелу она не собирается.

Плотный подол красного платья Девы пиратов натянулся, обнажая беззащитную линию шеи. Но её голос прозвучал с такой ровной, обжигающей деловой издёвкой, что рваные басы колонок на секунду показались далёким фоном:

— За мою защиту не переживай, Матов, — почти интимно, но отчётливо для застывшей рядом Нелли выдохнула Лика. Она открыто наслаждалась тем, как под её ладонью судорожно и дико забилось сердце Ледяного принца. — Раз уж у нас всё строго по уставу Петардовича, то прекращай читать мне лекции и покажи, на что способны твои рефлексы. А то гляди, паркет старый, ботфорты лакированные — как бы тебе самому не пришлось сдавать позиции в первом же раунде, стратег.

В эту самую секунду, когда её ладонь плотно легла на его грудь, оба они наотмашь, до самого основания испытали одно на двоих чувство. Это было похоже на одновременный, сокрушительный удар током, который мгновенно выжег остатки кислорода в лёгких.

Роз кожей, сквозь плотный матовый хлопок, отчётливо осязал запредельное, горячее тепло её руки, плавящее его титановый самоконтроль. Лика же всем своим существом ощущала, как неистово, тяжело и рвано вздымается его грудная клетка. Словно под её пальцами бился запертый в клетке реактор.

Они стояли так близко, что лакированные голенища её ботфорт зеркально ловили синий неон его силуэта. Но вопреки этому внутреннему, разрывающему на куски пожару, на лице Роза не дрогнул ни один мускул. Его точёно-холодная, бронированная раковина отличника держала удар железобетонно.

Парень повернул голову полубоком, упрямо наклонив её и уводя чернильную глубину потемневших глаз. Его резкие, открытые скулы оставались неподвижны. Лишь едва заметная, улыбка уголком рта выдавала его дикий, шпионский восторг перед локомотивной силой своей напарницы.

Этот встречный выпад Лики стал абсолютным тактическим нокаутом. Для Нелли, Жеки Клима и всей окружившей их школьной толпы её дерзкий жест — ладонь, вбитая в его грудь, и этот едкий стёб про Петардовича — выглядел как очередной раунд их привычной притирки двух упрямых баранов. Они были готовы вцепиться друг другу в глотки прямо на паркете. Маски сидели идеально ровно. Но Лика только что наотмашь перехватила инициативу. Она полностью согласилась на эту дуэль, запирая Роза в его собственном неоновом капкане...

Пока в самом центре их круга звенело это наэлектризованное, шпионское пламя, сбоку от них вся вычурная геометрия кадра сложилась на удивление спокойно, мягко и без лишнего шума.

Серж, не тратя времени на уставные споры и глупые школьные приличия, сделал уверенный шаг навстречу своей Лани. Он монолитно и бережно, но с абсолютным мужским правом взял Аннику под руку. Сквозь невесомые, обволакивающие слои её нежно-зелёного платья ля флёр мгновенно пробилось ответное, обжигающее тепло.

Анника в эту секунду даже не попыталась скрыть своего взволнованного девичьего смущения. Ее кудрявая корона лесной феи едва заметно завибрировала. А пунцовый румянец до краёв залил беззащитные, открытые ключицы. Она послушно, с запредельным облегчением прижалась к его графитовому плечу. Анника полностью отдала себя под защиту этой надёжной глыбы.

Это было настолько тихое, честное и гармоничное принятие друг друга, что улюлюканья и едкие подколы толпы ребят застряли у них в горле.

Нелли Ирова восторженно, весело хмыкнула под своим серебряным шарфом. Её хлебом не корми — дай устроить громкое шоу или уколоть кого-нибудь забавным замечанием на глазах у всей школы. Но даже её эксцентричный, бунтарский радар Королевы сплетен сейчас капитулировал.

Видя эту запредельную, монолитную защиту Сержа и то, как Лика упрямо впечатала ладонь в грудь точёно-холодного Роза, Нелли лишь лукаво прищурила свои графичные стрелки. Вся кричащая школьная толпа вокруг них была абсолютно слепа. Они верили в этот идеальный спектакль, даже не подозревая, какая бездна под ними только что провернулась...

Вслед за ней ленивый Жека Клим окинул их всех своей весёлой, загадочной полуулыбкой плута. Парень откровенно наслаждался тем, как Королева сплетен панически пытается перехватить у него инициативу в их собственной, бесконтактной зарождающейся дуэли. В это время её тракторные платформы от удушающего мандража окончательно прирастали к обледенелому паркету.

В этот миг Арт Танк и Ноэль Баш остались последними, кто ещё не разомкнул этот немой круг оцепенения. Кошка посмотрела на своего соседа по дому сквозь ломаные вспышки розового прожектора. В её обычно хищном, уверенном взгляде проступила тихая, глухая покорность судьбе.

Обречённо, но с едва заметным, горьковатым вздохом она нарушила тишину. Ноэль поправила край своего облегающего чёрного комбинезона. Глянцевые пайетки на долю секунды ослепили стоявшего вплотную парня:

— Наш выбор вновь сделали за нас, Танк. Как было прежде, так есть и сейчас.

Арт Танк выслушал её покорный манифест молча. Его мощная, упрямая фигура в просторном синем свитере крупной полупрозрачной вязки со срезанными рукавами монолитно качнулась вперёд.

На его суровом лице снова проступила та самая — надёжная и запредельно честная мужская улыбка. Танк сделал один уверенный шаг наперерез её брюкам, перехватывая инициативу. Он хладнокровно, по-мужски завершил её фразу своим глухим, весомым басом, который легко перекрыл рваный музыкальный ритм колонок:

— Не знаю, о чём тут вообще спорить. Пойдём.

Этот его короткий, сильный выпад окончательно запечатал расстановку сил на паркете. Танк просто взял Ноэль Баш за руку. Она грациозно повела плечом, панически пряча вспыхнувший на щеках пунцовый румянец. Ноэль скрывала смущение за глянцевыми пайетками комбинезона.

Вся кричащая школьная толпа вокруг них была абсолютно слепа. Они верили в этот идеальный спектакль лидеров, даже не подозревая, какая бездна под ними только что провернулась...

Драйвовый, рваный электронный бит колонок, под который их шеренги только что идеально, секунда в секунду вбили свои шаги в паркет, внезапно сделал крутую, глухую басовую петлю. Звук плавно затих, уступая место нарастающему гулу толпы.

Пружина их немого, обжигающего оцепенения в самом центре зала осталась натянутой до звенящего предела. Лика по-прежнему держала ладонь на неистово вздымающейся груди Роза. А Клим, Серж и Танк неотрывно фиксировали взглядами своих девчонок.

В этот миг на ярко освещённую неоном сцену у торцевой стены актового зала стремительно вышла ведущая. Вспышки прожекторов резанули полумрак. Над притихшим залом раскатисто, с весёлым эхом прогремел хлёсткий стартовый детонатор микрофона:

— Раз, раз... Здравствуйте, ребята! Здравствуйте! Ура-а-а! — звонко затараторила она, победно вскидывая руку вверх. — Нам всё-таки удалось прорваться сюда сегодня всем нашим составом! Огромное спасибо за это нашим проводникам! Мы — весёлая группа, и сегодня — долой все привычные поп-песни! Ну, хорошо, хорошо, вставим позже парочку для приличия... Но прямо сейчас мы планируем зажечь этот танцпол фолком!

— Чем-чем? — взбудораженно, в полном замешательстве переглянулись подростки в толпе. По залу пронёсся удивлённый, гудящий ропот сверстников, начисто ломающий былые ожидания от банального вечера.

— Фолк — это музыкальное направление, — холодным голосом Ледяного принца негромко ответил всезнающий Роз.

Матов даже не повернул головы в сторону опешивших ребят. Он продолжал неотрывно удерживать Лику в прицеле своих потемневших прозрачно-голубых глаз. В это время под её ладонью судорожно и дико колотилось его собственное сердце.

— В его основе лежат народные мотивы, переложенные на тяжёлый, современный ритм.

И в ту же секунду из огромных колонок вырвался яростный, запредельно драйвовый фолк-трек.

Дикий, рваный электронный бит, перебиваемый безумным эхом этнических барабанов и скрипок, ворвался в полумрак. Он мгновенно сломал выстроенную геометрию их шпионского круга. Весь класс по велению этой бешеной музыки сорвался с места. Ученики сгрудились в один огромный, бесшабашный хоровод.

Орущая толпа ребят лавиной хлынула в центр. Они беспардонно разорвали тактильный замок Роза и Лики, насильно утягивая их за собой в разные стороны. Все неслись по паркету, со смехом меняя партнёров каждую минуту. Это был их коллективный побег от реальности. Единственный способ заглушить липкий, подкожный ужас перед расколотым миром и грядущим Безвременьем.

В этом безумном вихре тел их скрытый от других заговор продолжал работать безупречно. Вынужденно оказавшись в разных концах зала, Лика и Роз демонстративно игнорировали друг друга, строго удерживая рамки конспирации.

Роз затерялся в плотной толпе пацанов у стены, натянув свой защитный панцирь отличника. А Лика отплясывала в общем кругу, кутаясь в плотную ткань своего красного платья Девы пиратов. В ломаных вспышках прожекторов её наряд полыхал марсианским пламенем.

Хоровод летел сквозь лучи синего и розового света, безжалостно перемешивая пары и ломая любые границы школьных приличий.

Вот Анника в своём струящемся зелёном платье ля флёр на миг оказалась под ручку с Сержем. Васин двигался со своим привычным, монолитным хладнокровием. Он бережно и надёжно придерживал её за локоть, заставляя кудри Лани взлетать в сияющих бликах.

Вот Нелли Ирова, начисто позабыв про эпатажные подколки, громко хохотала. Она кружилась в своей ядовито-лиловой пачке и смокинге в паре с Жекой Климом. Ленивый плут держал Королеву сплетен крепко. А его цепкий, проницательный взгляд упрямо транслировал: «Смотри, со мной не страшно. Я пересвечу для тебя весь этот зал».

И тут бешеный, рваный ритм фолка сделал резкий, сбивчивый рывок. Тяжёлый бас колонок грохнул наотмашь. Центробежная сила хоровода вынесла Лику спиной вперёд, прямо в самый центр круга.Очередная слепая смена партнёров. Девушка дёрнулась, панически восстанавливая баланс на скользком полу. Высокие лакированные ботфорты едва удержали равновесие. Чьи-то чужие пальцы одноклассника выпустили её ладонь. Лика вслепую, подчиняясь боевым рефлексам, ухватилась за первую попавшуюся под руку опору — и обомлела.Время в актовом зале мгновенно остановилось, замирая в мёртвой басовой петле. Грохот колонок и улюлюканье толпы ребят улетели куда-то в вакуум. Ребята остались в абсолютной, звенящей тишине слепой зоны. Пальцы Лики неотрывно сжали знакомую, плотную ткань матовой рубашки на его груди.Напротив неё, тяжело, шумно дыша, стоял Роз. Вихрь хоровода вышвырнул их друг на друга лицом к лицу, намертво замыкая их скрытый заговор. Парень резко подхватил её под руку, увлекая в общее движение. Дикий, электрический ток пробил тело Лики насквозь сквозь красную ткань платья.Наклонившись к самому её уху, практически касаясь губами горячей кожи шеи, Роз больно, провокационно поддел девушку. Он кивнул в сторону долговязого парня у входных дверей:— Ну и как тебе? Как считаешь, вон тот зануда заслуживает твоего интереса? Ты с ним, кажется, на одной из перемен какую-то философскую ерунду у подоконника обсуждала? Как тебе вообще эти философские разговоры с ним?В ту же секунду внутри неё полыхнуло адское, марсианское пламя. Лика не собиралась сдавать позиции.Упрямо вскинув подбородок, она заставила роскошные локоны волной качнуться по спине. Лика посмотрела ему прямо в потемневшие прозрачно-голубые глаза и выдала свою самую сокрушительную, леденящую отморозку лидера:— Знаешь, что, Матов? Будь на свете два последних мужчины — он и наш Жека Клим... Я бы из этих двух лучше уж выбрала Жеку!

На точёно-холодном лице Роза не дрогнул ни один мускул. Но челюсти сжались до белизны. Хватка его сильных пальцев на её локте мгновенно стала стальной.

Их наотмашь тряхнуло этой дикой, запретной близостью в слепой зоне неона. Но правила хоровода оказались безжалостны. В ту же долю секунды бешеное кольцо сверстников с криками разорвало их руки. Поток тел утянул героев к чужим партнёрам в разные концы зала.

Никакого медленного танца не случилось. Всё это ядерное, запертое изнутри напряжение так и осталось гореть под плотной красной тканью её платья и угольно-чёрным хлопком его рубахи. Оно превращалось в пульсирующую мину замедленного действия перед грядущим стартом...

В актовом зале гремели басы. Цветомузыка швыряла по стенам цветные пятна, будто пыталась разорвать реальность на лоскуты.

Лика толкнула тяжёлую дверь и шагнула в коридор. Полумрак здесь был почти осязаемым. Тишина казалась такой густой, что в ней можно было запутаться, как в паутине. Пахло старым паркетом, тёплыми батареями и этой обманчивой стабильностью, которая всегда наступает прямо перед бурей.

Лика ушла из зала осознанно. Ей просто необходимо было перевести дыхание. Оставлять их субботнюю дуэль оборванной на самом пике хоровода, под прицелом слепой толпы, было невыносимо. Ей нужна была слепая зона этого полутёмного перехода.

Она шла вдоль стены, кутаясь в складки красного платья, когда из тени у лестницы шагнул силуэт. Лика едва не врезалась в него и инстинктивно отпрянула. Но в этом резком движении было не желание сбежать, а паническая готовность принять бой.

В полумраке опасно и близко блеснули его прозрачно-голубые глаза.

Роз не просто вышел следом. Он сторожил её весь этот вечер. Он шёл за ней, потому что панически боялся упустить в этой круговерти.

— Инова, ты чего тут бродишь? — спросил он с ухмылкой. Но этот жест был таким же ненастоящим, как школьная форма на партизане. В его голосе Лика услышала то, чего не должно было быть у спокойного, собранного старосты — рваное, пугливое дыхание. — От расщелин прячешься или от меня?

Они оба упрямо вели себя так, будто между ними никогда не было ни признаний на полях, ни обжигающего поцелуя у вешалок, ни этого безумного вызова в центре зала. Они панически стирали реальность. Их колючий спор о выборе партнёра будто просто продолжился здесь, в темноте перехода. Это было их безопасное убежище. Их единственный способ защититься от удушающего магнетизма.

Лика вскинула подбородок. В этом жесте было столько привычной брони, что на секунду даже ей самой стало больно от её тяжести.

Ей хотелось шагнуть вперёд, уткнуться лбом ему в плечо и просто выдохнуть: «Я больше не могу быть сильной». Но вместо этого она вытолкнула из себя самую злую, самую колючую фразу, какую смогла придумать:

— Мечтай, Матов. Очень надо мне от тебя прятаться. Ты сам-то чего за мной увязался? Панцирь свой в зале забыл?

Роз тихо фыркнул. Но в этом звуке не было веселья. Так фыркает человек, который держит контроль из последних сил.

Он сделал шаг ближе, но остановился ровно там, где заканчивалась безопасная зона. Его ладонь замерла в паре сантиметров от её локтя, не касаясь. Но она транслировала то самое фантомное тепло, от которого по коже бежали мурашки.

Они оба стояли на самом краю. Им жутко, до судорог хотелось сломать эти дурацкие границы и шагнуть в объятия друг друга. Но они раз за разом пасовали, судорожно цепляясь за свои маски, как за спасательные круги.

В этой их скрытой войне был лишь один подлинный смысл. Он преследовал её, потому что его заживо сжигало без неё. А её точно так же наотмашь жгло рядом с ним.

— Не придумывай, Инова, — тихо произнёс он. Голос звучал так, будто эти слова давались ему с трудом. Как если бы каждое из них приходилось выдирать из груди: — Не жги ты так. Жди. Всему своё время.

Лика дёрнулась, готовая выдать очередную шпильку, чтобы снова натянуть на себя броню и сделать вид, что ей всё равно. Но слова застряли в горле.

В эту секунду она вдруг увидела то, что пряталось за его стальной маской. Он сам не знал, чего ждёт. Может, чуда. Может, катастрофы. А может, просто того момента, когда маски наконец-то станут не нужны. И от этого осознания у неё внутри что-то тихо треснуло.

«Он просит меня не сгорать, потому что сам держится на честном слове», — пронеслось у неё в голове. И эта мысль обожгла сильнее любой колкости.

Роз по-прежнему не касался её. Но Лика физически чувствовала, как между ними дрожит воздух. Как он становится густым и горячим, словно перед грозой. Его ладонь всё ещё висела в сантиметрах от её локтя — не смея коснуться, но и не решаясь убрать руку. А она, вместо того чтобы снова спрятать уязвимость за насмешкой, просто замерла, удерживая этот хрупкий баланс.

Но в конце коридора хлопнула дверь. По плитам простучали громкие, бесцеремонные шаги.

Роз мгновенно, как по команде, отпрянул в темноту. Его защитная раковина захлопнулась с сухим, почти слышным щелчком.

Лика осталась стоять, чувствуя, как от этого резкого разрыва между «почти» и «никогда» у неё сжимается горло. Они снова превратились в посторонних людей, готовых вернуться в зал к хороводам и улыбкам, которые ничего не значат. Но этот короткий коридорный заговор уже намертво завязал свой узел.

И самое страшное было в том, что теперь она знала: они боялись не чужих голосов. Они боялись того, что если эти голоса не помешают, они наконец-то сделают этот шаг.

И тогда уже не будет пути назад.

Они вернулись в зал не как пара, а как два осколка одной бури. Каждый из них со статной, безупречной холодностью делал вид, что он — просто ещё один человек в толпе.

Музыка будто нарочно стала тише на долю секунды. В этой короткой паузе Лика услышала, как у неё колотится сердце. Громко. Неровно. Будто оно кричало: «Будь только моим».

Роз держался у края танцпола. Парень сохранял свою непреклонную осанку, словно прибитый к полу невидимыми гвоздями. Он не смотрел на неё прямо. Ловил её только косыми, короткими взглядами. Матов тут же прятал их, опуская глаза или отворачиваясь к чьей-то случайной реплике.

Но Лика ловила эти знаки. Они были как искры: короткие, обжигающие. От них по коже бежали мурашки, даже когда в зале было душно.

А потом бешеный темп фолковой пляски поутих. Толпа сверстников хаотично перестроилась, вытягиваясь в бесконечный, пульсирующий «ручеёк». Все подняли сцепленные руки вверх, создавая узкий, живой коридор. Сквозь него один за другим неслись ребята, выбирая себе пару. Вспышки ядовито-розового неона ломаными линиями резали полумрак зала, окрашивая поднятые ладони в цвет багрового пламени.