Господство огня

— Они вас знают? — спросил я, когда мы уже уехали достаточно далеко.

— Возможно, кто-то из них знает меня. Но никто не знает тебя. Для всех, кто здесь живёт, ты — никто.

— Пока не понял, хорошо ли это.

Чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что этот мир специально напоминает мне: я чужой, но родом отсюда. Небо было слишком чистым и болезненно ярким. Ветер приносил запах сухой травы, пепла и чего-то металлического. Вдали медленно дымилась гора, а я всё время возвращался к ней взглядом, не сумев решить, красиво это или страшно.

Справа, у горизонта, виднелись тёмные силуэты строений.

— Так куда мы едем?

— В моё поместье. Там безопаснее большинства мест в Люминаре.

Она отвечала не сразу, словно была занята чем-то. Я уже начинал понимать разницу между её молчанием, когда она не хотела говорить, и когда подбирала слова. Сейчас был второй вариант.

— Значит, моё ядро выжжено? — обречённо пробормотал я.

— Да, это так. Когда Ратмир, твой отец, узнал об этом, он был вне себя от ярости. Ты был его единственным наследником. Но он всё равно не сдался и не списал тебя со счетов. Он отправил тебя в Мёртвый мир, но всё выглядело как отречение от тебя и изгнание за проступок. В Мёртвом мире пустое ядро ощущается иначе — это для него обычное состояние, поэтому человек не чувствует боли, как в Люминаре. Здесь же опустошение ядра называется срывом. Маги стараются избегать срывов, потому что они сопровождаются сильнейшей болью и потерей сознания вплоть до полного исцеления — от двенадцати часов до нескольких суток. Если бы ты остался здесь, то был бы очень лёгкой мишенью и постоянно испытывал боль.

Иногда на дороге попадались следы чужого присутствия: свежая колея, отпечатки копыт, клочки ткани на кустах. Для меня это были случайные мелочи, а Тау реагировала на каждую из них изменением маршрута или замедлением лошадей, словно читала чьи-то намерения или была излишне тревожной.

— Значит, отец позаботился обо мне этим решением? Вообще-то, жизнь у меня там была совсем не сказочная, — возмутился я.

— Здесь было бы ещё хуже, — Тау тут же осадила меня взглядом. — Когда ты прошёл через портал в Мёртвый мир, то остатки твоей маны высвободились. Это был тот самый пожар, в котором тебя нашли. Дальше ты всё помнишь.

— Тогда зачем я вообще пошёл за вами, если у меня ничего не осталось? У меня ведь бесполезное ядро. Я никогда не смогу творить те штуки, которые можете вы, — вновь повысил голос я.

— Всё не так однозначно. Когда ты выжег своё ядро, восстановление такого считалось почти легендой и предметом насмешек. Ратмир поручил мне изучать этот вопрос. Мы долгое время учились восстанавливать ядра тем, у кого они выжжены.

— Вы нашли решение?

— Не всё так просто. Мы научились это делать, но многое зависит от самого человека. У тебя хорошая наследственность и есть упрямство, поэтому я думаю, что мы сможем собрать твоё ядро заново.

Под рёбрами снова вспыхнул жар. Не такой, как возле портала, но достаточный, чтобы пальцы сами вцепились в поводья. Я стиснул зубы и попробовал выпрямиться, не желая показывать слабость, но Тау сразу всё заметила.

— Не геройствуй, — бросила она, даже не оборачиваясь. — Клетка держит, но слабеет с каждой минутой.

— Иногда мне кажется, что я груз, который нужно довезти живым, — процедил я.

— Сейчас так и есть, — сухо ответила она. — До проверки крови ты не первородный лорд. До восстановления ядра ты не боец и вовсе не способен жить без сиделки. В общем, должно пройти некоторое время, чтобы тебя можно было показать миру и не бояться, что вся наша затея закончится плохо.

Мне захотелось поспорить, но в груди больно кольнуло, усмиряя мой пыл. Кот подполз ближе к шее и уткнулся в воротник. Иногда он совсем не похож на Лёху. Но в то же время с каждой секундой я сомневался в сходстве всё меньше. Он так быстро привязался ко мне, а я всё ещё не разобрался, могу ли считать его Лёхой, или это просто неразумное животное.

— А если меня увидят раньше? Что тогда?

— Возможно, тебя убьют, — спокойно закончила Тау. — Или хотя бы попытаются. А если не убьют, то сделают нашу жизнь намного сложнее.

— Знаете, я был бы не против узнать обо всех подробностях сразу в следующий раз.

— Я учту.

Мы подъезжали к поместью леди Тау — Пепельному ключу. Он оказался не скромным убежищем, где меня спрячут, а величественной старой усадьбой из тёмного вулканического камня. Высокие окна, тяжёлые башенные выступы, широкая лестница и строгий фасад сразу выдавали принадлежность к великому дому, но тут же вокруг виднелись и оборонительные линии: крепкие ворота и усиленные стены. В этом месте благородство не спорило с опасностью, а научилось жить рядом.

Поместье было видно издалека: сперва тёмная масса, похожая на скалу. Постепенно проступали детали — бойницы, массивные кольца-ручки на воротах, ровные швы между блоками чёрного камня. Строили не спеша, не для красоты, а надёжно.

Тау замедлила лошадей у ворот, и только теперь я понял, насколько тихо было вокруг.

Створки отворились не сразу. Мелькнула тень, затем ещё одна. Короткий жест Тау дал понять, что она хочет войти. Тяжёлые ворота дрогнули и начали расходиться внутрь.

Лошади вошли во двор, а звонкие удары копыт разрушили умиротворяющую тишину поместья.

Во дворе всё оказалось таким же, как и снаружи: красиво, прочно, но совершенно негостеприимно. Каменные дорожки, тёмные арки, высокие фасады, конюшни, оружейные стойки у стены. Люди вокруг не суетились и не открывали ртов лишний раз. Они смотрели на меня так, словно я был лишней проблемой.

Я спешивался сам, чтобы не выглядеть совсем ничтожеством, но стоило перекинуть ногу через седло, как под рёбрами снова вспыхнул жар. Горизонт покачнулся у меня в глазах.

Кто-то успел подхватить меня под локоть, иначе я бы рухнул прямо в грязь.

— Восхитительно, — сухо произнёс мужчина, державший меня. — Первородный даже до крыльца сам добраться не способен.

От этого мужчины веяло духом соперничества, но я был в таком состоянии, что мог бы посоревноваться разве что со слизняком. Кто быстрее доползёт до кровати, не используя рук и ног.

— Будь терпеливее, Сава, — ответила Тау.

Я поднял голову. У ступеней стоял тощий, седой мужчина с перебитым носом, ожогами на шее и шрамами на лице. Ожоги были старыми и уходили глубоко под воротник. Руки он держал за спиной. Лицо у него было такое, словно он встретил не нового человека, а глядел на заветренную свиную тушку сомнительной свежести.

Он смотрел на меня несколько секунд, не меняя выражения, словно оценивал. Потом перевёл взгляд на леди Тау.

— Выглядит смешно, — коротко отозвался мужчина.

Рядом с ним стоял другой мужчина. Более утончённый и не похожий на воина. Собранный, аккуратный, практичный.

— Если Сава говорит правду о происхождении этого молодого человека, то я рассчитывал на несколько иной сюрприз, когда вы приказали подготовить самую тихую комнату в поместье, — голос у него был весьма утончённым, несмотря на внешний вид.

— Господи, — возмутилась молодая девушка в светлой одежде, с чёрными волосами и голубыми глазами. Она окинула меня взглядом, а затем недовольно посмотрела на остальных. Её взгляд задержался на леди Тау. — Хватит болтать! У него же выжженное ядро. Удивительно, что он добрался сюда своим ходом.

Эта девушка смотрела на меня иначе. Без издевательской насмешки.

Чёрный кот у меня на плече глухо зашипел. Лёха всегда говорил, что от женщин одни неприятности. Видимо, у кота сохранилось немного его интеллекта.

— Я заперла его ядро в клетку, но она почти разрушилась. Ты с этим лучше справишься, Ника…

Я пытался осмотреться вокруг, прежде чем слова перестали доходить до моего мозга. В тот момент я впервые понял, что я всё равно не дома. Я оказался там, где решат, полезен ли я вообще.

Взгляд замылился, и я чувствовал, как теряю всякую силу в ногах. Горизонт поплыл, прежде чем я закрыл глаза.

— У него же срыв, — послышался тонкий голос Ники.

Глава 5

Я проснулся от яркого солнца. Глаза были ужасно сухими, отчего слепящий свет из окна лишь усиливал безумную мигрень. Виски раскалывались от боли. При малейшем движении головы вертикальные линии мебели вокруг расплывались и иногда превращались в горизонтальные. Я быстро смекнул, на что это было похоже. Когда я первый раз напился, на следующий день было то же самое. Один в один безумное похмелье. Но в тот раз я хотя бы понимал, за что меня так наказали, а сейчас я будто бы боролся с неизвестной хворью, которая убивала меня просто за то, что я находился в этом мире.

Я осмотрелся вокруг, несмотря на то что реакция глаз на свет была такой, будто их резали ножом. Не отрывая головы, я заметил, что на прикроватной тумбе стоял стакан воды. Я протянул к нему руку и понял, что даже это мне сделать сейчас непросто. Дотянувшись до него, я тут же осушил стакан. Через пару минут стало легче, но лишь на самую малость.

Вокруг были каменные стены и шторы, казавшиеся тяжёлыми. Пахло пеплом, горячим металлом, лечебными травами и свежим бельём. Окна в комнате были высокими и узкими. На животе у меня развалился чёрный кот. Он мощно зевнул, а затем посмотрел на меня с осуждением.

— Слушай, ты вообще кот, так что не смотри на меня так, — пробормотал я. — Как же мне тебя называть? Неужели ты действительно Лёха?

— Мяу, — согласился кот.

Я попробовал пошевелиться, чтобы понять своё состояние. Ноги двигались, но одеяло будто отлили из стали. В груди всё ещё жгло, но уже терпимо — не как раскалённая лава, а всего лишь горячий чай.

Я резко стянул одеяло с ног и сел. Лёха метнулся в сторону и присел у края кровати.

— Зачем я вообще решил всё бросить и отправиться в этот мир? Ах да, у меня же не было никакого выбора, — возмутился я и бросил кружку в стену.

В этот момент в комнату вошла Ника Вешняя с небольшой чашей в руках. Она выглядела моложе, чем показалось во дворе. Немного старше меня. Светлая туника, чёрные распушённые волосы и голубые глаза, слишком яркие по сравнению с остальным обликом.

Она прагматично проводила взглядом кружку, которая ударилась о стену рядом с дверным проёмом и разбилась вдребезги.

— Простите, — фыркнул я. — Не подумал, что я кому-то интересен.

Я хмуро смотрел ей в глаза. Общее недопонимание многих моментов до безумия раздражало, и я чувствовал себя ребёнком в этом незнакомом мире. Тело не детское, но толку от прежних знаний — почти никакого. Большинство базовых вещей нужно было узнавать заново.

— Ничего страшного, — ответила Ника. Её голос звучал приятно и успокаивал, хоть и чувствовалось, что где-то в низких нотах оставалась привычка приказывать. — Я всё понимаю.

Чёрный кот добежал до обломков стакана и начал играться с ними. Аккуратно, чтобы не повредить лапы. Всё же в нём была лишь часть былого Лёхи, но какая именно, ещё предстояло выяснить.

Ника дошла до кровати и присела рядом со мной. Я повернул голову в её сторону. При каждом повороте головы картинка на мгновенье расплывалась, а затем вновь становилась чёткой. Это было очень неприятно, но к этому времени я уже не обращал внимания. Запах лечебных трав, который я сразу почувствовал в комнате, стал ярче, когда она подсела ближе.

— Не знаю, что тебе пообещала леди Тау, но выжженное ядро — это не простая болезнь, а один из самых серьёзных недугов в Люминаре, — продолжила Ника.

— Эх, а я уже было почти поверил, что мне его заменят по гарантии, — усмехнулся я.

Ника нахмурилась, словно с трудом понимала, что я говорил.

— После срывов бывают проблемы с головой, но даже это немного аномально. Никаких гарантий тут и быть не может. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Голова кружится?

— Как с мощного бодуна, — пробормотал я. — Я имею в виду, как с похмелья. Не знаю, есть ли в вашем мире алкоголь. Ну, пиво там какое-нибудь.

Я взглянул на чашу, которую Ника продолжала держать на коленях. На ней была белая туника.

— Да, конечно, я поняла сравнение. Не переживай. Симптомы срыва действительно похожи на похмелье, но причины совершенно разные. Дело в том, что корис люмен, — я уже запомнил, что так они называли ядро в более научном виде. — Корис люмен пытается вытянуть искры из организма, в котором находится, если его собственные искры иссякли. В обычном случае запас искр восстанавливается со временем, и срывы случаются редко. Это скорее следствие невнимательности мага.

— Ну да. Это действительно похоже на похмелье, — согласился я. — С алкоголем тоже можно пропустить лишнего.

Ника снисходительно кивнула, словно позволяла мне такие примитивные аналогии.

— В случае с выжженным корис люмен запас искр никогда не восстанавливается без помощи извне, — она заметила, что я с трудом понимал её слова, но это было не из-за глупости, а из-за проблем с координацией. — Представь, что корис люмен — это чаша. Если он здоров, то вода появляется в ней самостоятельно. Если чаша высыхает, случается срыв. В случае с выжженным корис люмен чаша не просто не наполняется водой, но и имеет несколько дырок на дне. Кто-то должен регулярно наполнять её.

— Спасибо за примеры для тех, у кого туго с мозгами, — мне приятнее было обзывать себя, ссылаясь на множество людей, а не только самого себя. — Если я правильно всё понял, то у меня сейчас должна быть не пустая чаша. Иначе я бы не проснулся.

— Я рада, что ты быстро вникаешь. Тогда мы можем отойти от аналогии с чашей, потому что дальше это только запутает тебя, — Ника улыбнулась, скрывая раздражение. — Немногие маги обладают способностью передавать свою ману другим. Это одна из основ продвинутой водной магии, к которой у меня есть предрасположенность.

— Значит, я сейчас живу за счёт твоей маны? — я хмыкнул. — Похоже, что я теперь грёбаный робот-пылесос.

Ника скривилась. Я уже понял, что слова из Мёртвого мира вызывали у неё примерно одну и ту же реакцию каждый раз.

— Да, всё верно. Выжженный корис люмен вмещает крохотное количество маны, поэтому, не волнуйся, ты не напрягаешь меня этим.

Я смотрел, как кот резвился на полу. Ему будто нравилось, что за ним наблюдали две пары глаз. Он замер, посмотрел на нас обоих, перевёл взгляд на разбитую кружку у стены и вернулся к играм.

— И что дальше? Тау не стала бы возвращать меня, чтобы взвалить обузу на свои плечи. Всё, что я пока слышал, звучит так, будто я безумно неполноценный, — я сжал ладони в кулаки. На удивление я ощущал силу в руках.

— Мы попробуем восстановить твоё ядро. Это не самая простая процедура и во многом зависит от того, насколько хорошо ты будешь восстанавливаться. Привыкнешь ли к срывам. Всё может затянуться надолго, но леди Тау настроена на быстрый результат.

Мои веки раскрылись от удивления, когда я услышал часть плана.

— Погоди, погоди. Ты сказала — привыкну ли я к срывам? Это что, повторится вновь? — я нервно выдохнул.

— Процедура восстановления заключается в том, чтобы начать пользоваться выжженным корис люмен точно так же, как если бы он был здоровым. Если мы сумеем имитировать обычную циркуляцию искр в твоём корис люмен, тогда зажжение можно будет провести заново. Если не вдаваться в подробности, то это и есть наш план.

— Хорошо, я всё понял. Твоя мана будет естественно циркулировать в моём, эм, корис люмен. Но я спрашивал про срывы.

— Срывы неизбежны, потому что твой корис люмен не производит искры, а точно отслеживать расход маны ты не сможешь даже с манаметром. Из-за сжатых сроков срывы будут очень частыми. Я постараюсь помочь, но в конце концов выдержать всё это должен только ты сам, — она повернула голову и взглянула на меня.

— В моём мире хотя бы таблетки от похмелья были, а тут что? — возмутился я, не осознавая в полной мере всей серьёзности её слов.

Ника пропустила мимо ушей мой очередной вброс из Мёртвого мира и мило улыбнулась, как будто пыталась не расстраивать пациента.

— Некоторые маги прибегают к обучению через срывы, потому что срыв даёт естественное развитие для корис люмен. Ты когда-нибудь чувствовал мышечную боль после тренировки? — я кивнул. — Это то же самое, но, как и с мышцами, насколько увеличивается объём корис люмен после срыва, невозможно предугадать. Может быть, ноль, а может, что-то большее.

— Звучит крайне нестабильно.

— Так и есть, поэтому такое обучение вызывает жаркие дискуссии.

Ника прикоснулась к жидкости в чаше, стоявшей у неё на коленях. Вода словно прилипла к её ладони, а затем Ника подняла руку. Жидкость сохраняла неопределённую форму в воздухе. Она была оранжевого цвета, что вызывало у меня подозрения.

— Постарайся не двигаться. Я немного облегчу симптомы, — сообщила Ника.

Она завела руку мне за спину и надавила на жидкость. Та проникала в меня, а я чувствовал лишь лёгкое покалывание и щекотку. Ника провела ладонью по моей спине, а затем вывела из меня лишнюю воду вверх через голову и уши. Мне стало значительно легче, но в ушах неприятно щекотало. Теперь я чувствовал себя так, будто просто не выспался пару раз.

— Слушай, давай в следующий раз с этого начнём. Хорошо? — я был немного зол из-за того, что у Ники фактически было лекарство от моих мучений.

Впервые я увидел что-то типа улыбки на лице Ники, а моё тело наполнилось силой. Странно было вдруг почувствовать себя снова живым после всего произошедшего.

— Ты должен знать, что тебя ждёт, когда ты будешь ошибаться.

Она вернула жидкость в свою же чашку. Почему-то теперь она отливала красным — наверное, Ника как-то очистила мою кровь, отчего жидкость и покраснела.

Ника встала и дошла до двери быстрее, чем я успел это осознать.

— Пока не вставай с кровати. Ближе к вечеру можно будет.

После этих слов она вышла из комнаты, а я услышал странный звук, будто дверь снаружи заперли на щеколду. Затем я присмотрелся к окнам и увидел на них решётки.

Эти мысли не покидали меня следующие несколько часов. Я осматривал комнату уже сотый раз за сегодня и не мог найти отличий от тюремной камеры с хорошим гостиничным сервисом. У меня не было такого опыта в Мёртвом мире, но, судя по тому, что я знал, сходство было чертовским.

— Значит, я тут заключённый? — я рассмеялся и встал с кровати. — Вряд ли так встречают законного наследника.

Я был возмущён и потихоньку ходил кругами по комнате. Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, я заставлял себя двигаться: сначала простая ходьба, затем лёгкая разминка и отжимания. Казалось, я почти восстановился после процедуры с оранжевой жидкостью.

Звонкая защёлка вновь ударилась об упор. В комнату вошла Леди Тау и закрыла за собой дверь. Чёрный кот сперва разозлился и зашипел на неё, а затем метнулся под кровать и не вылезал оттуда. Она выглядела уставшей, а её самоуверенность поубавилась.

Я был изрядно накручен к этому времени идеей о том, что я нахожусь в заключении здесь, поэтому сразу же вспылил:

— Когда меня выпустят отсюда? Я что, тут узник? — рявкнул я, успев лишь на секунду поймать её взгляд.

Её мимика стала раздражённой, словно ей сейчас совсем не хотелось быть моей нянькой.

— Ты не узник и можешь свободно перемещаться по поместью. Я распорядилась запирать тебя в первый день, чтобы ты не совершил глупостей до того, как поймёшь, в каком положении находишься. Сейчас ты отвечаешь не только за свою жизнь, но и можешь угробить всё, что десятки людей выстраивали не один год. Поэтому я должна убедиться, что ты всё понимаешь, — ответила она, сохраняя завидную дипломатическую сдержанность, и присела на край кровати.

— Я стараюсь всё понять, но, если честно, то это не так легко, как вам кажется, — я решил, что честность в этом случае лучший выбор.

Садиться на кровать я не хотел, потому что уже устал от неё.

— Ты вернулся в мир, в котором родился и всегда был первородным лордом дома Огневых. Но нюансы всегда бывают. Твоя фамилия, которой ты можешь свободно пользоваться сейчас, — Незнаемый. Такие фамилии носят те, чьё происхождение не подтверждено. Они обречены на жизнь без помощи своего рода. Ратмир сделал так, что официально ты считаешься мёртвым. Поэтому Мирон Огнев — это сущность, которой не существует в императорских бумагах, — я всегда поражался, как Тау с таким спокойствием рассказывала о вещах, которые потрясали меня до глубины души.

— То есть я даже не наследник? — я нервно рассмеялся и чуть не заплакал от переизбытка эмоций.

— Для императора ты не наследник, но для тех, кто в доме Огневых распорядился незаметно убрать тебя в Мёртвый мир, — наследник. Значит, они так же, как и я, видят в тебе потенциального наследника.

Я громко и долго выдохнул, как паровоз.

— Как же меня коробит это слово «потенциальный»! — рявкнул я. — Вы сказали мне, что я грёбаный первородный лорд. Наследник. А теперь оказывается, что я наследник с неизвестным шансом на успех. Не могу поверить, что я такой идиот и согласился на это.

Отвернувшись от леди Тау, я со злостью смотрел на дверь и даже представлял, как разбиваю кулаки о стену. Меня пригласили сюда, как наследника дома, а по факту у меня не было никаких прав на титул. Для меня это выглядело, как тщательно спланированная подстава.

— Ты излишне драматизируешь. Подтверждение крови — процедура простая, и мы легко сделаем тебя вновь Огневым. Но мы не сможем сделать этого, пока ты не станешь учеником в академии Шпиля. Надеюсь, ты уже понимаешь, что для этого нужно восстановить твоё ядро.

Я обернулся.

— Как сюда вообще какая-то академия встроилась? Звучит очень непоследовательно, — пробормотал я.

Тау выдохнула от раздражения.

— Я знала, что плохой учитель, но совсем позабыла, как меня раздражает объяснять кому-то очевидные вещи, — она встала с кровати. — В академии Шпиля запрещено убивать учеников. Этот закон под личным контролем императора.

— А в других местах это поощряется или что? Что за херня в вашем мире такая творится вообще? — я нахмурился, ища подвох в каждом слове.

— В остальных местах преступления расследуются внутри великого дома. Обычно за правосудием следит отдельный лорд или леди, но у всех по-разному.

— Вот оно как. Мне стало жутко интересно, за что отвечаете вы в доме Огневых? — я немного расслабился, поняв, что злюсь только из-за своей глупости.

— Я — военная леди. В мои обязанности входят армия, война и оборона.

Я взглянул на леди Тау под другим углом, потому что до этого момента представлял её кем угодно, но не главным военачальником дома. Хотя это объясняло многое, например, то, как она легко расправилась с тремя убийцами во дворе.

— Неожиданно. Даже если всё так, как вы говорите. Я уверен, что есть человек, который обладает похожими способностями, как у вас, и ему не составит труда запустить стрелу в академию Шпиля, где бы она ни находилась, с такого расстояния, что это формально даже не посчитают убийством в стенах академии.

Тау рассмеялась. Из-за того, что это было в первый раз, я даже немного насторожился и почувствовал себя идиотом.

— Мне приятно, что ты воспринимаешь меня, как эталон, но у меня всего лишь четвёртый ранг ядра. Есть немало людей, куда сильнее меня. И всё же я отвечу на вопрос. Никто не станет прибегать к такому извращению, потому что император лично следит за исполнением своего закона. От его правосудия невозможно уклониться. Вот и вся правда, — она подходила к двери.

— Тогда всё будет хорошо, если сам император не захочет моей смерти, — подытожил я.

— Все верно.

Она открыла дверь.

— Через пару часов будет небольшое собрание. Только самые важные люди в поместье. Ты тоже должен присутствовать. Мы будем обсуждать тебя.

На этом леди Тау вышла. На этот раз я не услышал щеколды, но и желания выходить из комнаты самостоятельно у меня уже не было.

Несколько часов я спал, чтобы не думать о том, что мне делать в этом мире. Мне принесли свежую одежду. Коричневые штаны, белая рубаха, такие же коричневые сапоги. Ничего особенного. Я бы даже сказал, что это что-то рабоче-крестьянское.

Самочувствие было куда лучше, но всё ещё не идеальное. Выйдя из комнаты, я почти сразу же наткнулся на Нику.

— Собрание вот-вот начнётся, — сообщила она. — Пойдём.

Я кивнул и пошёл за ней следом. После признания Тау о том, что она военная леди, я уже не удивлялся интерьеру, который сперва показался мне чересчур простым для поместья.

На стенах висели факелы, а за окнами уже было темно. Мы поднялись на несколько этажей выше, а затем вошли в комнату, которую я бы назвал небольшой переговорной. За столом уже сидели несколько человек по правую сторону от леди Тау. Я и Ника сели по левую сторону.

Леди Тау прервала молчание:

— Спасибо, что вы все пришли. Сперва я представлю каждого из вас, чтобы Мирон понимал, кто за столом.

Она перевела взгляд на меня, а затем указала ладонью в сторону мужчины, который сидел справа. Это был тощий мужчина средних лет с перебитым носом, ожогами на шее и более мелкими шрамами на лице. Он смотрел на меня так, словно оценивал на рынке, будет ли курица нести много яиц.