Господство огня

Глава 7. Правильный проигрыш

— Возьми что-нибудь из шкафа с инвентарём, — пробормотал Сава, кивнув в сторону шкафа.

Я обернулся. Сзади действительно стоял старый шкаф, тоже целиком каменный, как и всё вокруг на тренировочном поле Пепельного Ключа. В нём я нашёл базовые варианты оружия ближнего боя.

Тренировочное поле выглядело просторно. Каменный пол и стены, высокие потолки. Никакой мебели и мягких матрасов на полу. Каждое падение здесь будет ощущаться куда больнее, чем в настоящем поединке.

Высоко под потолком тянулся ряд окон. Свет падал из них косыми столбами и до пола почти не доставал. Под потолком посвистывал сквозняк.

— Деревянное или железное? — спросил я через плечо.

— Мне деревянное, тебе — как хочешь, — ответил Сава. Его насмешку я чувствовал даже затылком.

Если он думал, что я не воспользуюсь позорным преимуществом, то ошибался очень сильно. Я нашёл для него деревянную палку, похожую на кусок от швабры, а себе сперва взял полуторный меч, который даже на вид был туповатым. Несмотря на приятный внешний вид, я быстро понял, что он для меня тяжеловат.

Пока я выбирал меч, Сава стоял посреди поля и не смотрел в мою сторону. Это немного раздражало, но всё же лучше, чем если бы он смеялся надо мной. Я перебрал несколько рукоятей, словно понимал в этом хоть что-то. Потом я обратил внимание на одноручные варианты и выбрал один из самых коротких мечей. Что-то в духе оружия из Древнего Рима.

Я улыбнулся, довольный своим выбором, и принёс Саве его великолепный кусок палки от швабры. Достойное оружие для такого старого засранца, как он.

— Ты, наверное, доволен собой? Думаешь, что оружие хоть что-то значит? — он схватился за палку.

В следующую секунду произошло сразу несколько действий, которые сплелись для меня в одно-единственное ничто. Сава ударил меня черенком палки в живот, отчего мои веки распахнулись, и я чуть не выплюнул завтрак. Когда я согнулся, пытаясь выдержать боль и отдышаться, Сава дал мощную пощёчину свободной рукой. Это была та самая пощёчина, от которой теряют сознание или хотя бы равновесие. Я тут же упал на каменный пол, врезавшись в него плечом. Меч отлетел в сторону, а боль расходилась по всему телу из двух чётких источников.

Ни одна из десятка уличных драк, в которых мне доводилось участвовать, и близко не была похожа по ощущениям.

— Тебе нужно поскорее понять, что дому Огневых, по большому счёту, наплевать на твоё происхождение. Будь ты хоть трижды сыном Ратмира, первородным лордом и даже обладателем тройной предрасположенности. Это всё не более чем предмет для насмешек над тобой. — Но физическое унижение на этом не закончилось. То была лишь лёгкая прелюдия. — Встать.

Я попытался пошевелиться, но мог лишь немного ворочаться на камнях. Боль обволакивала всё тело и едва позволяла вернуть контроль над ним.

— Встать, — повторил Сава, на этот раз более громко и раздражённо.

Этот тон напугал меня, поэтому я нашёл силы упереться ладонями в камень и отжаться от пола. Я с трудом встал на четвереньки.

— Встать, — закричал Сава.

Следом он сильно ударил меня ногой по плечу. Я снова оказался на полу в исходной позиции и выплюнул шмат слюны.

— Кусок дерьма, возомнивший себя первородным лордом.

Я со слезами, накатившимися на глаза, снова выставил ладони под себя и попытался отжаться. В этот раз мне не хотелось дожидаться гнева Савы, поэтому я не медлил.

— Вряд ли леди Тау приказала вам убить меня на первой же тренировке, — пробормотал я, теряя ритм дыхания после каждого слова. — Может быть, я и кусок дерьма, но хотя бы не измываюсь над слабыми.

Дрожащими руками я поднялся на достаточную высоту, чтобы подтянуть под себя ногу, а затем встать. Грудь и лицо болели так, что я уже перестал замечать их.

— Я этого и не делаю. Ты потерял внимание и получил первый удар. Затем ты умудрился подставить голову под второй. А третий ты получил за то, что медлил и вставал слишком неуверенно. На этом обсуждение моих методов предлагаю закончить.

— Методы? — Я поднялся на ноги и старался найти равновесие. — Это не более чем садизм.

Я смог сделать несколько шагов и осознал, что боль уже не так сильна, как показалось вначале. Подобрав меч, я вернулся к центру поля.

— В доме Огневых никто не получает своё место просто так. Уважение здесь — это не что-то само собой разумеющееся. Это монумент, который возводят годами. Сейчас ты просто Незнаемый с выжженным ядром, и ты тратишь моё время впустую. Но я благосклонен к тебе и проявляю терпение. Ты должен быть благодарен. — Он разговаривал таким тоном, словно сам был тут первородным лордом, а я — хрен пойми кто. Вся их иерархия казалась настолько чуждой, что раздражение непрерывно свербело в голове. Я хмурился так сильно, что мышцы на лбу ныли от усталости.

Мне никогда не казалось, что я вспыльчивый или агрессивный, но этот старик был катализатором для всего самого ужасного во мне. Резко оттолкнувшись от пола, я сделал выпад в сторону Савы и использовал меч как колющее оружие, потому что понятия не имел, как нужно двигаться на самом деле. Сава шагнул в сторону так легко, словно мои действия абсолютно не угрожали его жизни. Он ткнул палкой в заднюю часть колена опорной ноги, отчего я потерял равновесие и распластался на камнях, уткнувшись носом в пол. Если он хотел показать мне, насколько я никчёмный, то у него получилось это лучше некуда.

Усвоив предыдущий урок, я сразу потянулся за мечом и встал на четвереньки.

— Какое же дерьмо этот ваш дом Огневых. — Я сплюнул красную слюну. — Когда стану главой дома, я искореню это мировоззрение. Какая, к чёрту, разница, какой у человека ранг? Он прежде всего человек и заслуживает уважения.

Я вернулся в центр поля.

— Слова ребёнка, — фыркнул Сава и подошёл ко мне. — Говоришь такие высокопарные речи, но всё это лишь пыль. Чтобы что-то исправить, сперва ты должен сделать так, чтобы хоть кто-то начал тебя слушать.

Сава без сожаления заехал коленом мне между ног. Мои глаза мгновенно расширились, а слёзы потекли раньше, чем я успел осознать масштаб боли, захлестнувшей меня.

— Постоянно подставляешься под удары. — Сава развернулся и пошёл в сторону выхода.

Я старался дышать, как учила Ника, чтобы справиться с болью.

— В моём мире такие удары считаются недостойными мужчины, — пробормотал я, задыхаясь.

— В доме Огневых считается недостойным лежать на полу перед противником. Начинай запоминать это. — Сава плюнул на камень, а я удивился, что не на меня. Наверное, промахнулся. — Тренировка окончена. Завтра в то же время.

Он ушёл. Боль во всём теле начала потихоньку усиливаться, возвращаясь к своей обычной, не приглушённой боем силе.

— По мне как будто самосвал проехал, — пробормотал я, перевернувшись на спину.

Я смотрел на голубое небо, и бесконечные размышления отвлекали от боли. Не знаю, сколько времени я так пролежал. Стараясь не двигаться, я в полной мере осознавал свою ничтожность и несостоятельность как боевой единицы. Сава одолел меня так легко, словно вообще не затратил никаких сил: ни умственных, ни физических.

— Не может же быть, что я настолько слаб? — Я усмехнулся и постарался присесть. Это оказалось тем ещё развлечением. Тело болело даже в местах, которые раньше никогда не болели. Мёртвый мир всё же был куда честнее.

Когда я таки сумел поменять положение, на тренировочном поле появилась Ника. Близился закат, поэтому всё это выглядело как сцена из фильмов, где главного героя провожают в последний путь. В целом самочувствие было таким, что я, может быть, даже и пошёл бы за ней.

— Как первая тренировка? — спросила она и присела рядом. Каменный пол был тёплым, поэтому сидеть на нём было приятно.

— Тренировка? Меня просто избил недовольный дед. — Я криво усмехнулся, потому что это сразу вернуло боль во всё лицо. — Это можно назвать как угодно, но не тренировкой.

— Ты привыкнешь. — Ника мило улыбнулась, и эта улыбка показалась мне весьма успокаивающей. — Дом Огневых в беде, а ты — их единственная надежда. Постарайся понять недовольство.

— Не знаю, о чём ты говоришь. Они ведь знали, что я в плачевном состоянии. Так на что же рассчитывали тогда?

Ника приложила ладонь к моей щеке, а я на мгновение опешил и покраснел. Её ладонь засветилась голубым, и боль на лице потихоньку отступила. Вокруг ладони собралась прохладная вода.

— Не уверена, что смогу объяснить тебе. Это как… В доме Огневых просто не принято быть такими слабыми в твоём возрасте, — договорила она и тут же поняла, что прозвучала грубовато. — Прости, не хотела обидеть тебя.

Нахмурившись, я взглянул на неё, чтобы убедиться, что она говорит об этом всерьёз.

— Так я теперь ещё и слабак? — возмутился я. Вскоре я понял, что, в общем-то, так и было. Глупо говорить о чём-то другом, когда меня так легко одолел старик. Не было ни магии, ни сверхоружия. Только руки, ноги и кусок старой палки. — Может быть, и так, но вы не имеете права постоянно мне об этом напоминать. Я вообще не могу быть сильным при обстоятельствах, которые вам всем известны.

Ника выдохнула, и выражение её лица смягчилось. Она погладила меня по щеке, словно проверяла твёрдость тканей, а я обнаружил, что никакой боли на лице не было.

— Все вокруг немного нервничают, потому что осталось совсем немного времени. — Она перевела руку на моё колено, покрытое ссадинами после неудачного приземления.

— До чего?

— До разделения земель вашего дома.

— Идиотские методы обучения никак не помогут спасти земли. — Я тоже был на пределе, как и все вокруг.

— Для тебя это кажется небольшим путешествием, а для леди Тау и тех, кто поверил в её авантюру, последствия неудачи будут неприятными.

— Это ведь что-то типа измены?

— Это что-то типа измены. — Она кивнула, согласившись с моей формулировкой.

Под ладонью Ники ссадины на моей ноге затягивались, а я не переставал удивляться водной магии, хоть она и не выглядела так эффектно, как-то, что показывала леди Тау.

— Погоди, так ты не считаешь, что Сава перегнул? — вспылил я, когда у меня в голове наконец сошлись все нити разговора.

— Нет, он правда перестарался, но в нашей ситуации это скорее хорошее решение, — ответила она, заканчивая лечить ногу.

— Сомнительно.

— Леди Тау придумывала всю эту авантюру с расчётом на то, что ты упрямый и быстро учишься. Поэтому в качестве твоего учителя был выбран Сава, а я здесь для того, чтобы ты меньше беспокоился о самочувствии, а больше думал о том, как стать сильнее.

Я взглянул на ногу. Она уже была как новая.

— Так в этом и был весь ваш план? Катастрофические нагрузки в надежде, что я справлюсь? — Я рассмеялся, но от осознания ситуации мне хотелось плакать.

— А ты не справишься? — Она улыбнулась.

— Справлюсь, конечно. Я не собираюсь бесконечно получать люлей от этого деда.

Ника приложила ладонь к моей груди, и вскоре её ладонь засветилась. Это была уже знакомая мне процедура наполнения ядра искрами. Я почувствовал прилив сил: видимо, я был почти на нуле.

— Постарайся не повторять ошибки в следующий раз. Этого будет достаточно, чтобы постепенно перейти к восстановлению ядра.

Я кивнул.

Начался период, который я бы назвал «Днём сурка».

Несколько недель — одно и то же. Просыпаюсь, заходит леди Тау и устанавливает клетку на ядро. Ника просит быть осторожнее и не перетягивать. Леди Тау говорит, что сегодня затянула слабее, чем вчера. Ника проверяет моё самочувствие и долечивает болячки, оставшиеся после вчерашней тренировки.

Тренировка Савы с каждым днём становится дольше, труднее и больнее. Несколько раз тело не выдерживает: я ломаю рёбра, руки, а однажды — даже челюсть. Ника с недовольным лицом всё залечивает и рассказывает, что такие вмешательства требуют большого объёма маны. Я говорю, что в следующий раз буду осторожнее, несмотря на то что виноват Сава. Не я же сам себе кулаком по челюсти заехал.

Нагрузка росла в геометрической прогрессии, а знаков того, что вскоре мы притормозим, нигде не наблюдалось. Я перестал считать дни на второй неделе. Это перестало иметь значение, потому что каждый день был точь-в-точь как предыдущий. Изменялось только расположение и количество синяков на теле.

Я научился спать в странных позах, потому что после тренировок тело могло болеть так, что приходилось импровизировать. Освоил технику завязывания сапог без сгибания спины — на случай, когда поясница болела так, словно по ней били топором.

Сава не беспокоился о моём самочувствии, а лишь наращивал темп тренировок. Ника ни разу не попыталась остановить меня, но каждый день старалась восстановить меня по максимуму. Леди Тау заходила раз в несколько дней, смотрела на меня и уходила. Видимо, проверяла, жив ли я ещё.

Вскоре время, которое я проводил вне тренировок, сошло на нет, а Сава начал уставать не меньше меня. Прогресс стал заметен, когда Саве требовалось больше шагов, чтобы сбить меня с ног. Сперва один, затем три, потом пять. Изменения не были быстрыми, но они были!

— Будешь пить по три кувшина в день, — приказала Ника, но выглядела слишком доброй и милой для такого тона. Она тоже уже выглядела потрёпанной из-за моих тренировок, потому что тратила все свои запасы маны, чтобы поддерживать во мне бодрость и жизнь.

Я отпил немного из кувшина, не утруждая себя поисками кружки. На вкус напиток был таким, словно что-то изначально сладкое посолили, а затем добавили крайне неуместный соус. Первый рвотный позыв я с гордостью уничтожил в своём желудке.

— Три кувшина этого? Даже боюсь узнавать, что это такое, — возмутился я, но кувшин допил. После утренней разминки — как выразился Сава, тонизирующего забега на сотню кругов вокруг поместья — я был готов выпить даже что-то похуже.

— Вот и не надо. Это один из лекарственных напитков дома Вешних. В нём есть лекарственные травы, и он насыщен маной… Зачем я это рассказываю вообще? Просто пей, хорошо? По три кувшина в день. Я буду готовить каждое утро. — Она выглядела так, словно сил на споры совсем не оставалось.

— Да, хорошо. Как скажешь!

Тренировки продолжались, но теперь я был напичкан этими энергетиками от Ники. В Мёртвом мире мы с Лёхой любили иногда выпить этого запретного пойла, представляя себя при этом жутко взрослыми. А что теперь? Теперь Лёха — кот и частенько вылизывает свои бубенцы, а я не могу справиться с магическим дедом. Хотя даже не так: магический дед полностью унижает меня как воина.

Лёха повадился везде ходить за мной и поведением больше походил на собаку, чем на кота. Обычно я даже не замечал, что он где-то рядом. Через пару недель я уже понял: Лёха всегда со мной.

После ужина я доползал до своей комнаты и падал на кровать. Несколько минут я пытался понять, какая часть тела болит сильнее остальных. Сегодня лидерство за рёбрами. Ника каждый день оставляла на тумбе кувшин с лекарственным пойлом, а я заставлял себя пить его.

— Ну, за твоё здоровье, братан, — сказал я Лёхе и сделал глоток из кружки. Меня передёрнуло, а лицо перекосило так, что я даже боялся посмотреть, как оно выглядит в этот момент. — Господи, какая же мерзость.

Лёха прыгнул на кровать и улёгся на мои бёдра. Хоть не на рёбра, и на том спасибо.

Ника постучала в дверь. Она каждый день заходила проверить, не помер ли я ещё. Она присела рядом и приложила ладонь к моей груди.

— Кувшин допил? — спросила она.

— Только половину. Вторую половину я с чистой совестью вылью в окно, — гордо заявил я.

— Я знаю, что ты это делаешь. — Она улыбнулась. — Поэтому готовлю вдвое больше.

Я уставился на неё, а затем рассмеялся. Рёбра сразу же напомнили о себе.

Она встала с кровати и обернулась на пороге.

— Сегодня Саве понадобилось потрудиться, чтобы уронить тебя, — сказала она. — Он не признаётся, но я считала его шаги.

Благодаря такой поддержке я спал с улыбкой на лице, но затем всё начиналось сначала.

Я стоял посреди тренировочного поля. В этот раз на мне было немало бинтов на всех местах, на которые обычно неприятно падать: на коленях, лодыжках, локтях. На ладонях — от кровавых мозолей, а на шее — из-за того, что я не всегда мог вовремя уклониться.

В каменном шкафу всё ещё лежало много оружия, но вне него лежали только мой короткий меч и палка для Савы. Мои мечты о том, что однажды дед воспользуется чем-то другим, пока оставались лишь мечтами.

Я взял меч и отнёс палку Саве. Грязная от пота и крови рукоять идеально ложилась в ладонь, но каждый раз напоминала о прежних неудачах.

Несколько дней назад закончился этап, на котором Сава всё ещё пытался поймать меня неожиданным ударом. У него просто не получалось или не хватало фантазии, чтобы удивить меня как следует.

— Нападай, чего ждёшь? — громко пробрюзжал Сава.

Я чувствовал себя намного увереннее, поэтому уже не поддавался его недовольному тону. Он мог возмущаться сколько угодно, это всё лишь старческая пыль. Я уже не злился, как в первый день. Вспыльчивость совсем сошла на нет, а на её место пришли упрямство и спокойствие.

Я позволил себе лёгкую усмешку, а затем резко рванул вперёд, сокращая дистанцию. Я не тормозил, чтобы не облегчать Саве задачу. Он каждый раз старался свести движения к минимуму, экономя силы. Когда я это понял, то сразу же обозвал это старческой экономией, потому что иного объяснения стиля Савы у меня не было.

Последовал размашистый удар палкой. Как всегда, он целился по шее, считая, что синяки на ней лучше всего способствуют продуктивному обучению. Если задуматься, то эти синяки и впрямь чувствуешь всегда, как бы ни пытался абстрагироваться.

Я наклонился на полкорпуса и нырнул под палку. Сава ответил шагом в сторону и легко уничтожил всю мою задумку. Из-за лёгкого раздражения я попытался сразу же рассечь уходящий из зоны досягаемости силуэт, но за это лишь получил палкой по ладони. Сава любил так бить, а меня это невероятно бесило из-за дикой боли.

Я попытался схватить его за одежду, но не успел. Он разорвал дистанцию ещё одним шагом назад.

— Одни и те же ошибки из раза в раз. Когда тебе уже надоест получать по рукам? — спокойно пробормотал Сава.

— Когда достану вас мечом, — рявкнул я.

Резво развернувшись, я попытался настичь его, вытягивая руку для колющего удара. Сава изящно вскинул палку и ткнул ею в ногу, на которую я переносил вес. Ступня чуть сместилась, а я оказался к этому не готов, поэтому сразу же свалился на пол. В этот раз я удержал меч в руке.

Сава засмеялся:

— Тренируемся, а всё бестолку. До сих пор не научился бегать, что уж говорить о другом. Разочарования случаются. Такова жизнь.

Его слова всегда задевали за живое и доходили туда, где у меня болело сильнее всего. Но в этот раз он потерял бдительность, увлёкшись смехом. Я научился очень быстро подниматься с пола, поэтому вскочил и тут же шагнул к Саве: тот первым делом попытался отступить. У него уклонение работает на уровне инстинктов.

Клинок шёл точно между его рукой и палкой, словно мне удалось поймать брешь в его обороне. Я уже улыбался, понимая, что клинок точно достигнет цели. Оставалось всего несколько сантиметров до кожи Савы.

Я видел, как его глаза расширялись от гнева и страха, как будто он понял, что допустил ошибку. Всё было как в замедленной съёмке.

В тот момент всё закончилось.

Сава сформировал огромный огненный шар за доли мгновения, и тот полетел в меня. Удар пришёлся в живот. Одежда тут же сгорела. Меня откинуло к каменной стене, и затем я скатился на пол. Мучительная боль от удара и ожога пр