Господство огня

— Если ты не взорвёшь свою комнату или кого-то из нас, то всё будет хорошо. Вот что хотела сказать Ника на самом деле, — поправила Тау.

Я стряхнул пепел.

— Значит, я всё-таки крутой, — улыбнулся я. — Всегда хотел быть крутым.

Глава 7

— Возьми что-нибудь из шкафа с инвентарём, — пробормотал Сава, кивнув в сторону шкафа.

Я обернулся. Сзади действительно был старый шкаф, и он тоже был целиком из камня, как и всё вокруг на тренировочном поле Пепельного ключа. В нём я нашёл базовые варианты оружия ближнего боя.

Тренировочное поле выглядело просторно. Каменный пол и стены, высокие потолки. Никакой мебели и мягких матрасов на полу. Каждое падение будет ощущаться куда больнее, чем в настоящем поединке.

Высоко над потолком тянулся ряд окон. Свет падал из них косыми столбами и до пола почти не доставал. Под потолком посвистывал сквозняк.

— Деревянное или железное? — спросил я через плечо.

— Мне деревянное, тебе — как хочешь, — ответил Сава, а его насмешку я чувствовал даже затылком.

Если он думал, что я не воспользуюсь позорным преимуществом, то ошибался очень сильно. Я нашёл для него деревянную палку, похожую на кусок от швабры, а себе сперва взял полуторный меч, который выглядел туповатым, даже если не присматриваться. Несмотря на приятный внешний вид, я быстро понял, что он для меня тяжеловат.

Пока я выбирал меч, Сава стоял посреди поля и не смотрел в мою сторону. Это немного раздражало, но всё же лучше, чем если бы он смеялся надо мной. Я перебрал несколько рукоятей, словно понимал в этом хоть что-то. Дальше я обратил внимание на одноручные варианты и выбрал один из самых коротких мечей. Это было что-то в духе древности из Рима.

Я улыбнулся, довольный своим выбором, и принёс Саве его великолепный кусок палки от швабры. Достойное оружие для такого старого засранца, как он.

— Ты, наверное, доволен собой? Думаешь, что оружие хоть что-то значит? — он схватился за палку.

В следующую секунду произошло сразу несколько действий, которые сплелись для меня в одно-единственное ничто. Сава ударил меня черенком палки в живот, отчего мои веки распахнулись, и я чуть не выплюнул завтрак. Когда я согнулся в попытках выдержать боль и отдышаться, Сава дал мощную пощёчину свободной рукой. Это была та самая пощёчина, от которой теряют сознание или хотя бы равновесие. Я тут же упал на каменный пол, врезавшись в него плечом. Меч отлетел в сторону, а боль расходилась по всему телу из двух чётких источников.

Среди десятка уличных драк, в которых мне доводилось участвовать, не было и близко похожего по ощущениям.

— Тебе нужно поскорее понять, что дому Огневых, по большому счёту, наплевать на твоё происхождение. Будь ты хоть трижды сыном Ратмира, первородным лордом и даже обладателем тройной предрасположенности. Это всё не более чем предмет для насмешек над тобой, — Сава не закончил на этом физическое унижение. Это была лишь лёгкая прелюдия. — Встать.

Я попытался пошевелиться, но мог лишь немного ворочаться на камнях. Боль обволакивала всё тело и едва ли позволяла вернуть контроль.

— Встать, — повторил Сава, на этот раз более громко и раздражённо.

Этот тон напугал меня, поэтому я нашёл силы положить ладони на камень и попытаться отжаться от пола. Я с трудом встал на четвереньки.

— Встать, — закричал Сава.

После крика последовал сильный удар по плечу ногой. Я вернулся на исходную позицию на полу и выплюнул шмат слюны.

— Кусок дерьма, возомнивший себя первородным лордом.

Я с накатившими на глаза слезами снова выставил ладони под себя и попытался отжаться. В этот раз мне не хотелось дожидаться гнева Савы, поэтому я не медлил.

— Вряд ли леди Тау приказала вам убить меня на первой же тренировке, — пробормотал я, теряя ритм дыхания после каждого слова. — Может быть, я и кусок дерьма, но хотя бы не измываюсь над слабыми.

Дрожащими руками я поднялся на достаточную высоту, чтобы подставить ногу под себя и затем встать. Грудь и лицо болели так, что я уже перестал замечать это.

— Я этого и не делаю. Ты потерял внимание и получил первый удар. Затем ты умудрился подставить голову под второй. А третий ты получил за то, что медлил и вставал слишком неуверенно. На этом обсуждение моих методов предлагаю закончить.

— Методы? — я поднялся на ноги и старался найти равновесие. — Это не более чем просто садизм.

Я смог сделать несколько шагов и осознал, что боль уже не настолько критична, как показалось сначала. Подобрав меч, я вернулся к центру поля.

— В доме Огневых никто не получает своё место просто так. Уважение здесь — это не что-то само собой разумеющееся. Это монумент, который возводят годами. Сейчас ты просто Незнаемый с выжженным ядром, и ты тратишь моё время впустую. Но я благосклонен к тебе и проявляю терпение. Ты должен быть благодарен, — он разговаривал таким тоном, словно он тут первородный лорд, а я хрен пойми кто. Вся их иерархия казалась настолько чуждой, что раздражение зудом свербело в голове без остановки. Я хмурил брови настолько сильно, что мышцы на лбу ныли от усталости.

Мне никогда не казалось, что я вспыльчивый или агрессивный, но этот старик был катализатором для всего самого ужасного во мне. Резко оттолкнувшись ногой, я сделал выпад в сторону Савы и использовал меч как колющее оружие, потому что понятия не имел, какие движения нужно делать на самом деле. Сава шагнул в сторону так легко, словно мои действия абсолютно не угрожали его жизни. Он ткнул палкой в заднюю часть колена опорной ноги, отчего я мягко споткнулся и распластался на камнях, уткнувшись носом в пол. Если он хотел показать мне, насколько я никчёмный, то у него получилось это лучше некуда.

Усвоив предыдущий урок, я поднимался на ноги быстрее. Подобрав меч, я встал на четвереньки.

— Какое же дерьмо этот ваш дом Огневых, — я сплюнул красную слюну. — Когда стану главой дома, я искореню это мировоззрение. Какая, к чёрту, разница, какой у человека ранг? Он прежде всего человек и заслуживает уважения.

Я вернулся в центр поля.

— Слова ребёнка, — фыркнул Сава и подошёл ко мне. — Говоришь такие высокопарные речи, но всё это лишь пыль. Чтобы что-то исправить, сперва ты должен сделать так, чтобы хоть кто-то начал тебя слушать.

Сава без сожаления заехал коленом мне между ног. Мои глаза мгновенно расширились, а слёзы потекли раньше, чем я успел осознать масштаб захлестнувшей боли.

— Постоянно подставляешься под удары, — Сава развернулся и пошёл в сторону выхода.

Я старался дышать, как учила Ника, чтобы справиться с болью.

— В моём мире такие удары считаются недостойными мужчин, — пробормотал я, задыхаясь.

— В доме Огневых считается недостойным лежать на полу перед противником. Начинай запоминать это, — Сава плюнул на камень, а я удивился, что не на меня. Наверное, промахнулся. — Тренировка окончена. Завтра в то же время.

Он ушёл. Боль со всего тела начала потихоньку усиливаться и доходить до своего нормального состояния, не ослабленного во время боя.

— По мне как будто самосвал проехал, — пробормотал я, перевернувшись на спину.

Я смотрел на голубое небо, и бесконечные размышления отвлекали от боли. Непонятно, сколько времени я пролежал так. Стараясь не двигаться, я полностью осознавал свою ничтожность и несостоятельность как боевой единицы. Сава одолел меня так легко, словно это не стоило вообще никаких сил: ни умственных, ни физических.

— Не может же быть, что я настолько слаб? — я усмехнулся и постарался присесть. Это оказалось тем ещё развлечением. Тело болело даже в таких местах, где я раньше боль не испытывал. Мёртвый мир всё же был куда честнее.

Когда я таки сумел поменять положение, на тренировочном поле появилась Ника. Близился закат, поэтому всё это выглядело, как сцена из фильмов, где главного героя провожают в последний путь. В целом, самочувствие было таким, что я, может быть, даже и пошёл бы за ней.

— Как первая тренировка? — спросила она и присела рядом. Каменный пол был тёплым, поэтому сидеть на нём было приятно.

— Тренировка? Меня просто избил недовольный дед, — я криво усмехнулся, потому что это сразу же возобновило боль по всему лицу. — Это можно назвать как угодно, но не тренировкой.

— Ты привыкнешь, — Ника мило улыбнулась, что я находил весьма успокаивающим. — Дом Огневых в беде, а ты их единственная надежда. Постарайся понять недовольство.

— Не знаю, о чём ты говоришь. Они ведь знали, что я в плачевном состоянии. Так на что же рассчитывали тогда?

Ника приложила ладонь к моей щеке, а я на мгновение опешил и покраснел. Её ладонь засветилась голубым цветом, а боль на лице потихоньку отступала. Рядом с голубым свечением сформировалось небольшое количество прохладной воды.

— Не уверена, что смогу объяснить тебе. Это как… В доме Огневых просто не принято быть такими слабыми в твоём возрасте, — сообразила она, а затем поняла, что прозвучала грубовато. — Прости, не хотела обидеть тебя.

Нахмурившись, я взглянул на неё, чтобы убедиться, что она говорит об этом всерьёз.

— Так я теперь ещё и слабак? — возмутился я. Вскоре пришло понимание, что, в общем-то, так и было. Глупо говорить о чём-то другом, когда меня так легко одолел старик. Не было ни магии, ни сверхоружия. Только руки, ноги и кусок старой палки. — Может быть, и так, но вы не имеете права постоянно мне об этом напоминать. Я вообще не могу быть сильным при обстоятельствах, которые вам всем известны.

Ника выдохнула и смягчилась. Она погладила меня по щеке, словно проверяла твёрдость тканей, а я обнаружил, что никакой боли на лице не было.

— Все вокруг немного нервничают, потому что осталось совсем немного времени, — она перевела руку на моё колено, которое покрылось ссадинами после неудачного приземления.

— До чего?

— До разделения земель вашего дома.

— Идиотские методы обучения никак не помогут спасти земли, — я тоже был на пределе, как и все вокруг.

— Для тебя это кажется небольшим путешествием, а для леди Тау и тех, кто поверил в её авантюру, последствия неудачи будут неприятными.

— Это ведь что-то типа измены?

— Это что-то типа измены, — она кивнула, согласившись с моей формулировкой.

По мере продвижения ладони Ники ссадины на моей ноге затягивались, а я не переставал удивляться водной магии, хоть она и не выглядела так эффектно, как-то, что показывала леди Тау.

— Погоди, так ты не считаешь, что Сава перегнул? — вспылил я, когда у меня в голове сошлись нити разговора.

— Нет, он правда перестарался, но в нашей ситуации это скорее хорошее решение, — ответила она, заканчивая лечить ногу.

— Сомнительно.

— Леди Тау придумывала всю эту авантюру с расчётом на то, что ты упрямый и быстро учишься. Поэтому в качестве твоего учителя был выбран Сава, а я здесь для того, чтобы ты меньше беспокоился о самочувствии, а больше думал о том, как стать сильнее.

Я взглянул на ногу. Она уже была как новая.

— Так в этом и был весь ваш план? Катастрофические нагрузки в надежде, что я справлюсь? — я рассмеялся, но от осознания ситуации мне хотелось плакать.

— А ты не справишься? — она улыбнулась.

— Справлюсь, конечно. Я не собираюсь бесконечно получать люлей от этого деда.

Ника приложила ладонь к моей груди, и вскоре та засветилась. Это была уже знакомая мне процедура наполнения ядра искрами. Я почувствовал прилив сил, видимо, был почти на нуле.

— Постарайся не повторять ошибки в следующий раз. Этого будет достаточно, чтобы постепенно выйти к восстановлению ядра.

Я кивнул.

Начался период, который я бы назвал «Днём сурка».

Несколько недель происходило одно и то же. Просыпаюсь, заходит леди Тау и устанавливает клетку на ядро. Ника просит быть осторожнее и не перетягивать. Леди Тау говорит, что сегодня затянула слабее, чем вчера. Ника проверяет моё самочувствие и долечивает болячки, оставшиеся после вчерашней тренировки.

Тренировка Савы с каждым днём становится дольше, труднее и больнее. Несколько раз мои кости не выдерживали: ломались рёбра, руки и даже один раз челюсть. Ника с недовольным лицом всё залечивала и рассказывала о том, что такие вмешательства требуют большого объёма маны. Я говорю, что в следующий раз буду осторожнее, несмотря на то что виноват Сава. Не я же сам себе кулаком по челюсти заехал.

Нагрузка росла в геометрической прогрессии, а знаков того, что вскоре мы притормозим, нигде не наблюдалось. Я перестал считать дни на второй неделе. Это перестало иметь значение, потому что каждый день был точь-в-точь как предыдущий. Изменялось только расположение и количество синяков на теле.

Я научился спать в странных позах, потому что после тренировок тело могло болеть так, что приходилось импровизировать. Освоил технику завязывания сапог, не сгибая спины, когда поясница болела так, словно били по спине топором.

Сава не беспокоился о моём самочувствии, а лишь наращивал темп тренировок. Ника ни разу не попыталась остановить меня, но каждый день старалась восстановить меня по максимуму. Леди Тау заходила раз в несколько дней, смотрела на меня и уходила. Видимо, проверяла, что я ещё жив.

Вскоре время, которое я проводил вне тренировок, сошло на нет, а Сава начал уставать не меньше меня. Я начал замечать прогресс, когда Саве требовалось больше шагов, чтобы сбить меня с ног. Сперва один, затем три, пять. Изменения не были быстрыми, но они были!

— Будешь пить по три кувшина в день, — приказала Ника, но выглядела слишком доброй и милой для такого тона. Она тоже уже выглядела потрёпанной от моих тренировок, потому что тратила все свои запасы маны, чтобы поддерживать во мне бодрость и жизнь.

Я отпил немного из кувшина, не обременяя себя лишней посудой. На вкус было так, словно что-то изначально сладкое посолили, а затем добавили крайне неуместный соус. Первый рвотный позыв я с гордостью уничтожил в своём желудке.

— Три кувшина этого? Даже боюсь узнавать, что это такое, — возмутился я, но кувшин допил. После утренней разминки в виде, как выразился Сава, тонизирующего забега на сотню кругов вокруг поместья я был готов выпить даже что-то похуже.

— Вот и не надо. Это один из лекарственных напитков дома Вешних. Кроме лекарственных трав, насыщен маной… Зачем я это рассказываю вообще? Просто пей, хорошо? По три кувшина в день. Я буду готовить каждое утро, — она выглядела так, словно сил на споры совсем не оставалось.

— Да, хорошо. Как скажешь!

Тренировки продолжались, но теперь я был напичкан этими энергетиками от Ники. В Мёртвом мире мы с Лёхой любили иногда выпить этого запретного пойла, представляя себя жутко взрослыми в этот момент. А что теперь? Теперь Лёха кот и частенько вылизывает свои бубенцы, а я не могу справиться с магическим дедом. Хотя даже не так: магический дед полностью унижает меня как воина.

Лёха приучился везде ходить за мной и больше походил на собаку своим поведением, нежели на кота. Обычно я даже не замечал, что он где-то рядом. Через пару недель я уже понимал, что Лёха всегда со мной.

После ужина я доползал до своей комнаты и падал на кровать. Несколько минут я пытался понять, какая часть тела болит сильнее остальных. Сегодня лидерство за ребрами. Ника каждый день оставляла на тумбе кувшин с лекарственным пойлом, а я заставлял себя пить его.

— Ну, за твое здоровье, братан, — сказал я Лехе и сделал глоток из кружки. Меня передернуло, а лицо скрючилось так, что я даже боялся посмотреть, как оно выглядит в этот момент. — Господи, какая же мерзость.

Леха прыгнул на кровать и улегся на мои бедра. Хоть не на рёбра и на том спасибо.

В дверь постучала Ника. Она каждый день заходила и проверяла, не помер ли я ещё. Она присела рядом и приложила ладонь к моей груди.

— Кувшин допил? — спросила она.

— Только половину. Вторую половину я с чистой совестью вылью в окно, — гордо заявил я.

— Я знаю, что ты это делаешь, — она улыбнулась. — Поэтому готовлю вдвое больше.

Я уставился на неё, а затем рассмеялся. Ребра сразу же напомнили о себе.

Она встала с кровати и обернулась на пороге.

— Сегодня Саве понадобилось потрудиться, чтобы уронить тебя, — сказала она. — Он не признается, но считала его шаги.

Благодаря такой поддержке я спал с улыбкой на лице, но затем всё начиналось сначала.

Я стоял посреди тренировочного поля. В этот раз на мне было немало бинтов на всех местах, куда обычно неприятно падать: колени, лодыжки, локти. Ладони от кровавых мозолей, а шея из-за того, что я не всегда мог вовремя уклониться.

В каменном шкафу всё ещё лежало много оружия, но снаружи были только мой короткий меч и палка для Савы. Мои мечты о том, что однажды дед воспользуется чем-то другим, пока оставались лишь мечтами.

Я взял меч и донёс палку до Савы. Грязная от пота и крови рукоять меча идеально лежала в руке, но я каждый раз испытывал неприятные ощущения, связанные с предыдущими неудачами, когда брался за эту рукоять.

Несколько дней назад мы прошли этап, когда Сава всё ещё пытался поймать меня на неожиданном ударе. У него просто не получалось или не хватало фантазии, чтобы удивить меня как следует.

— Нападай, чего ждёшь? — громко пробрюзжал Сава.

Я чувствовал себя намного увереннее, поэтому не поддавался на силу его недовольного тона. Он мог возмущаться сколько угодно, это всё лишь старческая пыль. Я уже не злился, как в первый день. Вспыльчивость совсем сошла на нет, а на её место пришли упрямство и спокойствие.

Лёгкая насмешка, а затем резкий рывок, чтобы сократить дистанцию. Я не тормозил, чтобы не облегчать Саве задачу. Он каждый раз пытался сократить количество своих движений до минимума в целях экономии. Когда я это понял, то сразу же обозвал это старческой экономией, потому что иного объяснения стиля Савы у меня не было.

Последовал размашистый удар палкой. Как всегда, он целился по шее, считая, что синяки на ней лучше всего способствуют продуктивному обучению. Если задуматься, то эти синяки и впрямь чувствуешь всегда, как бы ни пытался абстрагироваться.

Я наклонился на полкорпуса и занырнул под палку, Сава ответил шагом в сторону. Так легко уничтожил всю мою задумку. Из-за лёгкого раздражения я попытался так же рассечь уходящий из зоны досягаемости силуэт, но за это лишь получил палкой по ладони. Сава любил так бить, а меня это невероятно бесило из-за дикой боли.

Я попытался схватить его за одежду, но не успел. Он разорвал дистанцию ещё одним шагом назад.

— Одни и те же ошибки из раза в раз. Когда тебе уже надоест получать по рукам? — спокойно пробормотал Сава.

— Когда достану вас мечом, — рявкнул я.

Резво развернувшись, я попытался настичь его, вытягивая руку для колющего удара. Сава изящно вскинул палку и ткнул ею в ногу, пока я пытался перенести на неё вес. Ступня чуть сместилась, а я не ожидал такого положения, поэтому сразу же свалился на пол. В этот раз я удержал меч в руке.

Сава засмеялся:

— Тренируемся, а всё бестолку. До сих пор не научился бегать, что же говорить о другом. Разочарования случаются. Такова жизнь.

Его слова всегда задевали за живое и доходили туда, где у меня болело сильнее всего. Но в этот раз он потерял бдительность за смехом. Я научился подниматься с пола очень быстро, поэтому вскочил и сразу же шагнул в сторону Савы, потому что тот первым делом попытался отступить. У него уклонение работает на уровне инстинктов.

Мой меч летел идеально между его рукой и палкой, словно мне удалось поймать брешь в его обороне. Я начинал улыбаться, понимая, что клинок точно достигнет цели. Оставалось всего несколько сантиметров до кожи Савы.

Я видел, как его глаза расширялись от гнева и страха, как будто он понял, что допустил ошибку. Всё было как в замедленной съёмке.

В тот момент всё закончилось.

Сава сформировал огромный огненный шар за доли мгновения, и тот полетел в меня. Удар пришёлся в живот. Одежду тут же сожгло. Меня откинуло к каменной стене, и затем я скатился на пол. Мучительная боль от удара и последующего ожога пронзила всё тело. Я закричал, не в силах справиться с этим. Огненный шар рассеялся.

— Ты думал, что у тебя получится? — возмутился Сава.

Через несколько секунд я начал понимать, что с моим телом что-то не так, кроме ожогов и боли. Я чувствовал нечто иное. Словно что-то расширялось у меня в груди и пыталось вырваться наружу. Я вновь закричал, но уже не от боли, а от этого неожиданного ощущения.

Я взглянул на свои ладони и заметил, как они покрывались чем-то оранжевым, похожим на языки пламени. Я улыбнулся, обрадовавшись магическому явлению на своём теле. Пламя на ладонях было таким приятным, знакомым и очень долгожданным. Я смотрел на него и не боялся, а воодушевлялся, как будто встретил старого доброго друга.

Затем резкое огненное расширение. Огонь исходил из моего тела в виде полусферы и стремительно расширялся по всему тренировочному полю. Я услышал звон в ушах от последовавшего взрыва и заметил, как Сава отлетел в противоположную стену.

Огонь охватил комнату ещё раз и взорвался с той же силой, после чего я почувствовал резкий упадок сил. Камень подо мной треснул, а где-то вдалеке послышался крик. Я попытался вдохнуть и не сразу понял, что воздух слишком горячий. Картинка в глазах поплыла, а ощущения приглушились.

Я видел, как Сава ударился об стену и затем сполз по ней на пол.

Огонь вокруг не угасал. Дрожащие ладони всё ещё светились, и я чувствовал приятное тепло. Последнее, о чём я подумал: этот огонь был моим. Я не знал как, но мне удалось выпустить огонь из собственного тела.

Я улыбнулся, и пришла пустота. Картинка по