Леди бездна

—Хочешь сказать, что в твоем мире все живущие могут создать вечность?

—Не все, но многие. Все мои дети довольно талантливы в этом смысле. И каждый экспериментирует в своих провинциях с созданием новых очагов энергии и силы. Чем больше таких очагов, тем сильнее провинция.

—Если вы используете вечности как батарейки, то что происходит с бедными существами, живущими в них?

—Не надо так расстраиваться, дитя мое. С ними как раз все в порядке. Мы же не высасываем из них энергию. Любое живое существо в процессе жизни поглощает и излучает энергию. Это естественный процесс обмена. Сжигая одно, рождаешь другое. Если бы человек в твоем мире на охлаждался окружающей средой, он давно бы уже сгорел, потому что процесс выработки энергии идет непрерывно. Мы просто забираем ее излишек, охлаждая вечность, чтобы она не вспыхнула как факел.

—А что влияет на качество вырабатываемой энергии?

—Мысли и чувства живущих в ней существ.

—А раввианцы? За счет какой энергии существует их мир?

—Все за счет этой же. У них немного другая шкала ценностей, но принцип тот же самый. Они получают энергию из миров, которые создают. Может быть, у них есть еще какой-то источник энергии, но мне о нем ничего не известно.

—А мама разве ничего не рассказывала тебе о своем мире?

—Наши миры никогда не жили дружно. Твоя мама любила свой мир. А я любил твою маму.

—Понимаю. Прости.

—Я очень скучаю за ней, любовь моя, и очень боюсь потерять тебя. Поэтому тебе следует принять мое решение. Тебя будут ограничивать в посещении Благословенного мира.

—Но отец!

—Я так решил.

Глава третья. Заблудившиеся в пустоте

Часть 1. Остров Золотого света

Мой белый конь шел по пылающей ночи, в мире без времени и дороги, когда неожиданно впереди разгорелась золотая точка. Серебряные копыта застучали по гулкой тишине словно набат—конь рванулся к свету и через мгновение мы стояли у переливающегося всеми красками прочного шара, похожего на мыльный пузырь. Внутри него весело играл свет, там была жизнь. Шар казался огромным —я ощущала его форму, но не могла охватить ее.

Неожиданно в моей голове что-то щелкнуло—и я увидела странное лицо.

—Ну что же ты, —сказало лицо, ласково глядя на меня серебряными глазами, обрамленными длинными белыми ресницами. —Входи, не бойся. Тут тебя никто не обидит.

Я тронула поводья—и мы прошли свозь тонкую пелену. На меня пахнуло ароматом степи, только что напоенной дождем. Широкая равнина, покрытая ярко-красной травой, уходила к горизонту. В том месте, где кирпичное небо соединялось с землей, поднимался белый город.

—Ты кто такая? —спросил меня тихий голос.

Красивая красно-желтая бабочка величиной с голубя села мне на плечо, и я узнала серебряные глаза.

—Я … просто путешествую, —ответила я.

—Ищешь новые острова?

—Острова?

—Острова жизни. Капельки, сверкающие капельки жизни среди пылающей ночи.

—Мне просто хотелось побыть одной. Я наткнулась на ваш остров совершенно случайно.

—Ничего не происходит случайно, —ответила бабочка. — Тебе понравится у нас. Мы живем в мире и согласии, никто никого не обижает, не причиняет боль. Хочешь посмотреть город? Наш остров небольшой, всего несколько ячеек. И один правитель.

—Хочу, —ответила я.

—Тогда лети.

Я не понимала, почему я должна лететь, а не ехать, но все решилось само собой. Когда мой конь сделал следующий шаг, долина растаяла, остался только прозрачный розовый свет. Мы полетели в нем, следуя за ниткой золотого тумана, оставленной бабочкой.

Я увидела город, когда уже устала от полета в розовой пустоте. Он парил как белая птица, вернее, он скорее напоминал сладкую вату—такой же пушистый и плотный, как белое облачко. Мы врезались в него, и я ощутила мягкий захват. Что-то гибкое и податливое словно резина ласково сжало меня—и через мгновение я увидела белый светлый зал с видом на горы.

У арочного окна спиной ко мне стояла высокая фигура в золотой накидке, очертания которой текли и менялись. Я подошла и встала рядом, глядя на расстилающийся за хрустальными стеклами пейзаж. Мы смотрели на горную страну с высоты птичьего полета, словно дом находился на уступе скалы. Внизу расстилалась долина с высокими деревьями и зеленой травой, а на снежных шапках гор играли солнечные лучи. Я не видела солнца, но ясно ощущала теплоту и мягкость золотистого света, льющегося из невидимого источника.

—Здесь все, как в твоем мире? Привычно для тебя? —спросил мягкий голос.

Фигура обернулась ко мне и стала меняться. Скоро передо мной стоял высокий и красивый мужчина лет сорока с короткими кудрявыми волосами цвета спелой ржи, румянцем во всю щеку и яркими голубыми глазами. На плечах появилась туника, на ногах сандалии.

—Так лучше? —спросил он. —Кажется, этот тип наиболее соответствует твоим ощущениям.

—Спасибо, —ответила я.—Но я бы предпочла ваш естественный вид.

—Это успеется, —отозвался он. —Нам любопытно ощутить мир, откуда ты пришла. —Он внимательно посмотрел на меня. —Ты очень красива. Это видно даже сквозь оболочку формы. —Он принюхался. —Какой запах! Мед и какой-то цветок.

—Это лилия. Мед и лилия.

—Лилия?

Он мечтательно прижмурился.

—Белые цветы с продолговатыми лепестками.

Он молча кивнул, не сводя с меня глаз.

—Твой внутренний свет напоминает свет нашего источника.

—Источника?

—Наш мир называется Остров Золотого света. Золотой свет—то, что питает остров, дает ему силу, защищает от пылающей ночи.

Мужчина с видимым усилием отвернулся и стал смотреть в окно.

—Надо понимать, это застывшая лава?

Он кивнул в сторону гор.

—Да, —ответила я растеряно.

—А белые шапки —застывший кислород?

—Вода. Она присутствует в разном состоянии.

—Понимаю. Смесь прочих элементов с кислородом. Газ, жидкость, твердое состояние зависит от температуры?

—Да. —Я помолчала потом спросила: —А как выглядит ваш мир?

—Да, как угодно, —ответил он—и комната растаяла.

Я увидела странный город. Он состоял из больших красивых зданий округлой формы. Мягкий податливый материал, вероятно, мог принять любую форму, какую пожелаешь. Может быть, об этом говорил правитель?

—Мы предпочитаем обходиться без прямых углов, —послышался его голос. —Они выглядят неэстетично.

Он взял меня за руку—и мы перенеслись вниз, на зеленый луг. Подойдя к дереву, я положила ладонь на ствол и повернулась к своему собеседнику.

—Не так, —сказала я. —Дерево врастает конями в землю, которая питает его. По стволу дерева течет сок, который питает листья, цветы и плоды.

Он внимательно выслушал—и под моими руками мертвое дерево ожило. Я почувствовала, как сок течет по стволу, наполняя его жизнью.

—Очень интересно.

Мужчина закивал, оживляя долину, превращая холодный нарисованный мир в яркий и живой.

Мелькнул краешек платья—невысокая белокурая женщина с убранной вокруг головы косой, в очках в тонкой оправе, сквозь которые поблескивали живые серые глаза, пригласила нас к столу. Усаживаясь под деревом в высокое кресло и осторожно касаясь фарфоровой чашки, я спросила:

—Но откуда…?

—Из ваших мыслей, разумеется, —отвечал правитель. —Не волнуйтесь. Всего лишь поверхностные воспоминания. —Он помолчал, рассматривая темно-коричневый напиток в чашке. —Никто не может прочесть, о чем вы думаете. Что это такое?

—Чай, —ответила я.

Правитель осторожно отхлебнул.

—Очень даже неплохо. —Он улыбнулся. —Тонизирует и горчит немного. А сладость откуда?

—Это сахар.

—Глюкоза?

—Да.

Он кивнул и снова отхлебнул из чашки.

—Еще очень вкусно—клубника со сливками, —сказала я, улыбаясь.

—Клубника? Можете подумать?

Я зажмурилась —и словно в сказке передо мной появилась тарелочка с большими спелыми ягодами, а рядом вазочка со сливками.

Правитель осторожно взял ягодку в рот—и мечтательно прижмурился.

—Великолепно! —воскликнул он. —А как растет эта ягода?

Я объяснила. Он подробно выспросил все, что я могла вспомнить, и скоро вокруг нас сначала расцвели цветы, а затем зазеленели и покраснели ягоды.

Пока мы разговаривали, среди деревьев уже собралось большая толпа жителей города. Радостно блестя глазами, они осторожно выглядывали из-за стволов, с любопытством рассматривая меня.

—Вы привлекаете их, —сказал правитель. —Ваш запах и свет.

Он посмотрел на меня задумчиво и кивнул женщине. Она обошла поляну, собирая ягоды, и вернулась с большим блюдом, полным клубники.

—Это для служителей золотого света, —пояснил мужчина и поднялся. —Думаю, вам стоит повидаться с ними.

Он взял у женщины блюдо— и мы перенеслись под своды какого-то древнего сооружения, напоминающего индийский храм, немного вычурного, со множеством барельефов и каменных фигур. Поставив блюдо на возвышение у дальней стены, правитель склонился перед чем-то невидимым мне —и исчез. Я осталась стоять рядом с блюдом, наблюдая как стена становится прозрачной и наливается ярким золотом. Неожиданно мир вспыхнул—и исчез.

Я повисла в пустоте, в центре которой бился столб ослепительного золотого света. Он напоминал золотые брызги, фонтан капель, каждая из которых была яркой и живой.

—Как тебя зовут? —спросил тихий низкий голос.

—Илания.

—Я знаю, кто ты. —Голос помолчал. —Спасибо за ягоды. Они душистые и сладкие. Ты знаешь кто я?

—Жители называют тебя источником золотого света.

—Название не хуже и не лучше любого другого. Так почему бы нет? —отвечал свет. —Я создал этот маленький остров. Заселил его. Я забочусь о процветании и благополучии его жителей. В пылающей ночи есть и другие острова. Они словно пузыри на ее поверхности. За их пределами никто не может жить.

—Ты знаешь о других островах?

—Разумеется. Ты спрашиваешь о раввианцах и террианцах? Мои дети не общаются с ними. Портальные перемещения у нас запрещены. Но они могут переговариваться и знают последние новости. Это как…телевизор, понимаешь? Мы знаем, что острова воюют. Но ты ведь здесь не за этим, не так ли?

—Нет. Мне просто хотелось побыть одной.

—Ты ищешь способ избавиться от настойчивого ухаживания мужчины, которого не любишь, —сказал свет. —Его любовь тяжела и темна, она словно камень на твоей шее.

—Я пришла сюда не за этим.

—Знаю. —Свет помолчал. —Иногда проблема гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Я могу помочь.

Мне в ладони упал сгусток света.

—Возьми. Это поможет снять напряжение и успокоит его жажду.

—Спасибо. — Я разжала ладонь. —Я не могу принять. Извини, я не привыкла к чужой помощи. Я тебя совсем не знаю.

—Ты дерзкая, —ответил свет, и шарик исчез. —И смелая. Не принимаешь подарков. —Свет помолчал. —Я все равно помогу тебе. По-другому.

—Как? —вздохнула я.

—Скоро узнаешь.

—Можно мне обнять тебя? —спросила я.

—Войди, —рассмеялся свет.

Я шагнула в золотистое марево. Оно было теплым, мягким, полным радости.

—Что ты такое? —спросила я с восхищением.

—Энергия, живая энергия, —ответил свет. —Не беспокойся ни о чем, —говорил он, нежно баюкая меня. —Черный конь никогда больше не сможет обидеть тебя.

—Черный клоун? Почему ты называешь его черный конь?

—Его так называют там, откуда он пришел. Ему нравится превращаться в черного коня с золотой гривой.

—Значит, он —не смерть.

—Он обманывал тебя. Смерть—это вид энергии, живой энергии. Как и другие энергии, она циркулирует по вечности. Черный конь просто умеет управлять ею, подчинять себе, использовать в своих интересах. Она останется, как и многое другое. Пока не исчезнет вечность.

Часть 2. Остров дождя

Дождь лил не переставая, серый, унылый, усталый. С тех пор как мы вместе с моим белым конем вынырнули из пылающей ночи и встали на пустынную дорогу, прошло довольно много времени, но дождь даже не думал прекращаться.

Я нашла этот остров случайно, когда искала место, где меня никто не мог найти. Остров появился просто перед нами, и мы врезались в него, словно нож в масло.

По обеим сторонам дороги тянулась серая равнина, сплошная грязь, месиво, в котором ничего не росло. Остовы одиноких деревьев стояли голыми, без листьев. Ни птиц, ни животных—только пелена дождя. Я уже вымокла до нитки, когда впереди показался город.

Он встретил меня тишиной. Редкие прохожие, закутанные в длинные прорезиненные плащи, бросали на меня обеспокоенные взгляды и быстро исчезали в одноэтажных добротных домах, больше подходящих какому-нибудь зажиточному помещику. Я уже добралась до городской площади, где находилось золоченое здание, похожее на храм, окруженное высокой белой стеной, когда один и прохожих поднял голову и посмотрел мне в глаза.

Что-то его поразило во мне. Он отшатнулся и пробормотал:

—Свет, в тебе свет.

Вцепившись в поводья моего коня, он завопил как ненормальный:

—Дитя дурмана! Дитя дурмана!

Вокруг нас чрез мгновение собралась огромная толпа, возбужденная до невозможности.

—Убить ее! —кричали эти люди. —Она рождает напрасную надежду! Она носит в себе солнце, которого никогда не будет!!

Сотни рук потянулись ко мне, и наверное бы стащили с коня, но в этот момент ворота храме открылись, и несколько высоких мужчин в золоченых накидках бросились ко мне.

—Назад! —проревел голос, и толпа нехотя отступила.

Взяв по уздцы моего коня, один из мужчин ввел его внутрь просторного двора, выложенного белым камнем. Остальные, разогнав толпу маленькими светящимися жезлами, последовали за нами, и белые ворота закрылись.

Едва это случилось, дождь прекратился. Подняв голову, я увидела, что храм и территория вокруг него накрыты золотистым куполом, который создает иллюзию солнечного света. Двор был забит людьми. Они сновали по своим делам между храмом и множеством хозяйственных построек. Это был целый комплекс зданий, объединенный куполом и высоченной стеной.

Мужчина помог мне сойти с коня и жестом пригласил войти внутрь храма. Там нас ждали похожие на него высокие бритоголовые мужчины, все находившиеся в расцвете мужской силы и красоты.

—Госпожа, —произнес один из них, низко кланяясь, —мы надеялись когда-нибудь увидеть тебя. Жаль, что это произошло в столь неблагоприятный для нашего острова момент. Наш хранитель покинул нас, и остров умирает. Мы давно не видели ничего, кроме дождя. Здесь, за стенами, мы еще сохранили остатки света, который скопили своими молитвами к хранителю. Мы собираем здесь самые чистые, самые светлые души, отыскивая их в отдаленных уголках острова. Лучших из них мы посылаем туда, за багровую пелену. — Мужчина указал на возвышающуюся в дальнем конце храма стену багрового тумана. —В надежде, что мольбы и молитвы чистого создания умилостивят хранителя, и он вернется. Но пока все они исчезали в стене безвозвратно.

—А о чем же они просят хранителя? Что могут дать ему? —спросила я задумчиво. —Я ощущаю здесь только страх и надежду. И совсем не чувствую любви.

Большие карие глаза посмотрели на меня с печалью.

—Ты права. Мы все очень боимся. Страх застилает все остальные чувства. Но избранников мы учим самопожертвованию и смирению. Разве не это должен испытывать избранный?

—Не думаю, что жертвенность и смирение нужны вашему хранителю, —ответила я, качая головой. —Хранители—существа высокоэмоциональные и тонко чувствующие. Вряд ли ваше смирение смягчит его.

Повинуясь какому-то неясному порыву, я оставила коня и, накинув предложенный плащ, вышла за ворота храма. Натянув пониже капюшон, я побрела по мокрым, заливаемым дождем, улицам, сама не зная, что ищу. Неожиданно мое сердце пропустило удар— я увидела фигуру в дождевике, которая что-то искала у серой стены. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, я подошла к ней и встала рядом, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь пелену дождя.

Девушка было совсем молоденькой, лет шестнадцати, не больше. Маленькая, изнеможденная, почти прозрачная, она склонилась над маленьким серым комочком, который поливал дождь. Котенок выглядел таким же несчастным и беспомощным, как и ребенок, который взял его на руки. Девушка прижала малыша к груди и подняла на меня полные слез огромные серые глаза.

—Его выбросили умирать, —прошептала она дрожащим голосом. —Животных нечем кормить, вот их и выбрасывают.

Я шагнула к ней, но она испуганно отшатнулась и прижала жалобно пискнувшего котенка.

—Не бойся меня, —сказала я ласково. —Я не обижу. Твой плащ совсем прохудился. Идите под мой, я провожу вас до дома.

Две пары серых глаз уставились на меня доверчиво и скорбно. Котенок снова запищал и уткнулся носом в маленькую руку. Девочка шагнула ко мне и дрожа, прижалась, такая же мокрая и несчастная, как ее новый друг. Стараясь на заплакать, я накрыла их плащом, и мы молча побрели в сгущающихся сумерках.

Квартал, в котором жила девочка, состоял из невысоких серых домов и выглядел довольно уныло на фоне особняков центральной части города. Она открыла дверь, и мы оказались внутри простого деревенского дома. Лавки у стен, небольшой диван в углу, стол, стулья, деревянный стеллаж с книгами у дальней стены—все выглядело стареньким, но чистым.

—Входите, прошу вас, —сказала девочка и, выбравшись из-под плаща, побежала с котенком к дивану. Уложив малыша на старенькое серое одеяло, она стала бережно вытирать мокрое тельце полотенцем, позабыв обо мне и, кажется, обо всем на свете.

Я стояла на пороге, наблюдая как вокруг меня образуется лужа воды, когда заметила какое-движение в плавающих у стен тенях.

Мне навстречу медленно вышел большой лохматый пес, с темно-коричневой шерстью и разорванным, уже зажившим, ухом. Осторожно поведя ушами, он повернулся и посмотрел на свою хозяйку, которая возилась с котенком, потом на меня. Наконец, решившись, он протопал остаток разделяющего нас пространства и уткнулся мокрым носом мне в ладони.

Это послужило сигналом остальным жильцам странного дома. За псом появился пушистый белый кот с яркими синими глазами, за котом—змея с переливающейся алой кожей. Зашелестели крылья—мне на плечо уселась разноцветная птица, похожая на попугая с длинным хвостом.

—Я их побрала на улице.

Девушка оторвалась от котенка, который, совершенно оправившись, зевал, поглядывая вокруг серыми бусиками глаз.

—А чем ты их кормишь?

—Объедками, которые выбрасывают из богатых домов, —ответила она. —Ничего, нам хватает.

—А где твоя семья?

—Умерли от голода, —ответила девушка и склонила русую головку.

Неожиданно она побледнела и без звука упала на пол маленького бедного дома. Я бросилась к ней и, обхватив худенькое тело, осторожно приподняла голову. Она едва дышала. Птица беспокойно закричала, собака и кот бросились к своей хозяйке, тыкаясь в ее руку. Я обняла девочку, прижала ее к себе и заплакала, надрывно и горько.

Я плакала о мире, в котором умерла любовь. О тех, кто потерял, не уберег ее. Я плакал о девочке, которая может быть последняя на этом треклятом острове, знала, что это такое и которая сейчас умирала у меня на руках.

—Это от голода, —сказал негромкий бархатный голос, и в комнате стало светло. —В тебе столько боли, что я не мог не услышать.

Юноша в расцвете красоты и силы, высокий, золотоволосый, светлоглазый, с нежным румянцем и милыми ямочками на щеках, стоял у порога, сложив на руки на груди, и смотрел на меня с печалью.

Потом он перевел взгляд на девочку, лежащую без чувств у меня на руках. На котенка на кровати. На лохматое и пернатое сообщество, которое таращилось на него вместе со мной – и что-то дрогнуло в его глазах. Переменившись в лице, он, забыв о своей надменности, бросился к девочке и, опустившись перед ней на колени, бережно взял ее из моих рук.

Заливаясь слезами, я смотрела как дрожат его руки, как он жадно и ласково смотрит в нежное девичье лицо. Он осторожно провел ладонью по ее щеке, серые глаза открылись и доверчиво посмотрели в его лицо. Мужчина побледнел так сильно, что я подумала, он упадет. Весь мир сосредоточился во взгляде, которым он смотрел на девочку.

—Кто ты? —спросила она с восхищением.

—Твой муж, дитя мое, —ответил он, нежно целуя ее озябшие руки. Потом поправился и добавил: —Если ты этого захочешь. Я унесу тебя отсюда за багровые облака, туда, где тебя никто никогда не обидит, где тебе никогда не будет больно.

—А мои друзья? —девочка испуганно прижала к себе лохматого пса, который, как завороженный, смотрел на юношу.

—Они пойдут с нами, —рассмеялся юноша, гладя русую головку.

Он поднял на меня сияющее лицо, по которому катились слезы.

—Я искал любовь, —сказал он, —и думал, что никогда уже не встречу ее.

Поцеловав девушку в лоб, он осторожно уложил ее на диван рядом с котенком, потом улыбнулся—и я увидела в его руках маленькую бутылочку с соской на конце. Девушка радостно улыбнулась—и принялась поить котенка.

Юноша провел рукой по ее волосам, забирая остатки холода и слабости, и повернулся ко мне. Поток ярчайшего золотого света рванулся из него, и осветив домик, ударил в потолок.

Я услышала, как на улице радостно закричали люди и выскочила за дверь.

Дождь прекратился. Яркое золотое небо переливалось всеми красками радуги. К домику со всех сторон бежали ошеломленные, обезумевшие от счастья люди. Он падали на колени перед стоящим на пороге юношей, молитвенно протягивая к нему руки.

—Хранитель, —шептали они. —Хранитель вернулся.

Но он не слышал их. Улыбнувшись небу, он обернулся и посмотрел на маленький дом. Ему навстречу, держа на руках котенка, вышла хрупкая девушка в простом сером платье с глазами, полными света. Он бережно прижал ее к себе, облегченно вдохнул и спрятал лицо в ее волосах.

Часть 3. Алтарь жизни

Меня убивали холод и снег. Разыгравшаяся ни на шутку вьюга валила с ног. В темноте снежинки казались постелью, белым саваном. Если бы не боль от их колючих игл, я бы, наверное, упала на ледяную корку и уснула. Неожиданно что-то коснулось моей руки. С трудом подняв тяжелые веки, я увидела фигуру, укутанную в белую шубу. За ее спиной маячили очертания трех громадных лохматых животных, похожих на одногорбых верблюдов. Их белые шкуры, запорошенные снегом, едва заметно мерцали словно светлячки.

Фигура с минуту молча стояла надо мной, потом сильные руки подхватили меня. Я почувствовала тепло, мягкую ткань одежды—и потеряла сознание.

Я очнулась от мерного покачивания и поняла, что сижу на странном белом существе, прижатая к груди мужчины. У нас была одна шуба на двоих, потому я не стала вырываться, впитывая странный покой и тепло, которого мне так не хватало. Могучие животные легко ступали по ледяной поверхности, похоже, их совершенно не беспокоили ни вьюга, ни холод. Два других верблюда тоже были с всадниками, укутанными до глаз в лохматые белые шкуры.

Я пошевелись, и руки крепче прижали меня. Подняв голову, я увидела серые глаза, спокойные и ясные, но ничего не прочитала в них, кроме доброжелательности и интереса. Потому, успокоившись, закрыла глаза.

Когда я снова очнулась, то поняла, что сижу, укутанная в белый плед, в кресле у камина, в котором ярко полыхает огонь. Кресло оказалось таким большим, что я полулежала в нем, прислонившись спиной к высокой спинке.

—Что она делала, совершенно раздетая, в ледяной пустоши? —говорил тихий холодный голос. —Неужели кто-то бросил ее там умирать?

—Мы не нашли никаких следов чужого присутствия, —ответил мягкий баритон. —Похоже, девушка самостоятельно переместилась сюда.

—Одна? В легком платье? —возразил собеседник баритона с иронией. —Это все происки огненных. Она их шпион.