Бывшие. Десять лет спустя

Да, это я понимаю и сама. У меня тоже не так часто получается вырваться к родителям в гости. Разница между мною и ими только в том, что они вместе, вдвоем, и у них счастливый брак. А еще рядом с ними мой младший брат. И мама знала, что однажды я уеду из деревни. Хотя, наверно, так же как сейчас я, тосковала, когда это случилось в первый раз.

Сердце сжимается от чувства вины. Думала ли я, когда была молодой, как непросто маме было отпустить меня в большой город? Как плакала она, должно быть, ночами, когда я забывала ей позвонить или написать. И как оправдывалась перед родственниками и соседями, когда я не приезжала домой на праздники и каникулы.

— Я привыкну, — вздыхаю я. — Просто прошло еще слишком мало времени.

Калининград оказывается именно таким, каким я его себе и представляла — красивым и стильным. И мы с Зоей исследуем его аутентичные улочки, посещаем музей янтаря и ищем маленьких хомлинов. А еще каждый вечер ужинаем в полюбившемся нам ресторанчике в Рыбной деревне и гуляем по набережной.

Время пролетает незаметно, и когда настает пора возвращаться, я ощущаю грусть. Как же всё-таки важно хоть иногда выбираться в новые места и наслаждаться новыми впечатлениями.

Когда-то Бунин сказал, что человека делают счастливыми три вещи: любовь, интересная работа и возможность путешествовать.

Работа у меня есть. И пусть кто-то не сочтет ее интересной, но она мне действительно нравится, несмотря на то что не всегда бывает благодарной. О любви я стараюсь не думать. А вот путешествия это, кажется, именно то, что мне сейчас нужно. И когда самолет взмывает в воздух, я уже мечтаю приехать сюда снова — только уже с Дашей.

Дочь приезжает в Питер только двадцатого августа.

— Мам, прости, так получилось. Папа купил билеты на классный концерт, и пропустить это было бы глупо.

Она называет какого-то исполнителя. Должно быть, очень крутого, раз это задержало ее в столице еще на неделю, но мне его имя ни о чём не говорит.

Зато, когда она узнает и моей поездке в Калининград, лицо ее обиженно вытягивается.

— Мам, ну мы же хотели поехать туда вместе!

Я редко на нее обижаюсь, но почему-то именно сейчас ее слова колют сердце.

— Дашуля, а тебе не кажется, что я тоже имею право на какие-то развлечения? Ты была в Японии, я в Калининграде. По-моему, это нормально.

Она слышит возмущение в моем голосе и сразу обнимает меня.

— Мамочка, прости! Конечно, ты имеешь на это право. Но лучше бы ты приехала ко мне в Москву. Ведь ты же приедешь, правда? Давай на следующих каникулах! Ты же должна посмотреть, как я устроилась.

Я фыркаю. Я с трудом представляю себе, что смогу прийти в квартиру Стрельникова. И мне трудно вообразить, какие лица при этом будут у Ланы и моего бывшего мужа.

Глава 15

— Гоша, ты такой смешной! — слышу я голос дочери из гостиной, где она сидит со своими друзьями. — С чего ты взял, что в Москве я заброшу учебу?

Звягинцев в их компании отвечает за хорошие отметки. Он столь серьезно относится к школе и к подготовке к поступлению в вузы, что готов тратить личное время на то, чтобы подтянуть товарищей по тем предметам, по которым они отстают.

— Здесь тебя контролировали Маргарита Александровна и я, — он отвечает на ее вопрос по обыкновению очень обстоятельно. — А там ты будешь предоставлена самой себе, а такая свобода людям неорганизованным как правило на пользу не идет.

Да, он немного зануда. Но в данном вопросе я с ним совершенно согласна. Я тоже почти уверена, что успеваемость дочери в столице снизится. И не только потому, что отец и, тем более, Лана не будут интересоваться ее отметками и домашними заданиями, но еще и потому, что процесс адаптации к новому коллективу потребует от нее слишком много усилий.

— С чего ты взял, что меня нужно контролировать? — почти обижается она. — К тому же по тем предметам, по которым я буду сдавать ЕГЭ, у меня будут репетиторы. А на медаль я и не претендую. Так что даже если у меня в аттестате будет меньше пятерок, чем прежде, это вовсе не критично.

Я проверяю стоящий в духовке клубничный пирог и недовольно морщусь — не из-за пирога, а из-за Дашиных слов. Я никогда не требовала, чтобы она училась только на отлично, но и такое изначальное снижение планки мне тоже не нравится.

— По крайней мере, обещай мне, что, если у тебя возникнут проблемы с учебой, ты мне позвонишь, — требует Звягинцев. — Думаю, я смогу объяснить тебе материал и онлайн.

— Гоша, да отстань ты со своей учебой! — сердится дочь. — Я уже наслушалась этого от мамы! Давайте я вам лучше покажу фотки из Сеула. На странице я не выложила и десятую их часть. А там есть реально классные.

Разговор переключается на того самого солиста из поп-группы, у которого Даша взяла автограф, и я сразу многое перестаю понимать. Зато Полина Горохова восторженно ахает. Они на одной волне.

А потом дочь хвастается новым парфюмом, который она привезла из Кореи. И разумеется, называет его стоимость, которая производит особое впечатление.

— Не понимаю, как можно тратить такую кучу денег на такую ерунду? — удивляется Паша Красовский.

— А тебе и не нужно понимать, — парирует Даша. — А вот Полина наверняка меня понимает.

Мальчиков же куда больше интересует корейская кухня. А когда я достаю пирог из духовки, то вопрос питания интересует уже всю компанию.

— Идите пить чай! — кричу я.

Они мигом рассаживаются вокруг стола, и я кладу каждому по большому куску пирога, предупредив, чтобы они подождали, когда он хоть немного остынет. Но они отщипывают по маленьким кусочкам, обжигая руки и губы.

— Вкуснотища! — заявляет Павел. — В Москве тебе, Дашка, такого, наверно, не испекут.

Но дочь лишь небрежно машет рукой:

— Там у папы есть домработница, которая тоже умеет печь — и пироги, и пиццу, и торты.

Я понимаю, что она вовсе не хочет меня обидеть, но звучит это немного грубовато. К счастью, она осознает это и сама и торопливо исправляется:

— Хотя, конечно, как у мамочки у нее всё равно не получится.

— Домработница — это круто, — говорит Полина. — Представляете, как это здорово — не думать о стирке, готовке и приборке. Я вчера целый вечер гладила белье.

Поля — старший ребенок в семье, где еще двое маленьких детей, и ей часто приходится заниматься домашней работой, которой я свою дочь старалась не нагружать. Теперь я немного жалею об этом. Стрельников и Лана ее точно этому не научат. А когда она решит создать свою семью, ей будет этого не хватать. Если, конечно, она не выйдет замуж за человека, который сразу преподнесет ей всё на блюдечке, в том числе и домработницу, которая возьмет эти заботы на себя.

— А у папы в квартире есть паровой шкаф для одежды, — гордо заявляет Даша. — Туда просто весишь белье, а достаешь уже разглаженным.

Удобная, наверно, штука. Но в нашей маленькой квартире его даже поставить было бы некуда.

На этот раз Даша едет в Москву на «Сапсане», который отправляется рано утром, потому что на более поздние поезда билетов уже не было. И ребята не идут провожать ее на вокзал. И они обнимаются сейчас в прихожей. И Даша с Полиной шмыгают носами.

— Приезжай домой почаще! — просит Горохова.

— Не уверена, что у меня получится. В новой школе наверняка будут много задавать. А еще куча занятий с репетиторами. И я же говорила вам, что хочу снимать видеоблоги. Так что лучше вы приезжайте ко мне. У вас-то больше свободного времени, — она произносит это с ноткой небрежной снисходительности.

Ребята уходят, а Даша возвращается ко мне на кухню.

— Они такие смешные, — хмыкает она. — Они от меня впервые услышали про умное мусорное ведро.

— Даша, — я укоризненно качаю головой, — вообще-то ты и сама узнала про такое ведро совсем недавно. И я надеюсь, что пребывание в Москве не повлияет на твои отношения с ребятами. Дружбу нужно ценить.

— Конечно, мам! — она пожимает плечами. — Но я думаю, что друзья у меня появятся и там. Мне кажется, именно это и бесит Гошу. Он привык считать себя самым умным. Но в моем новом классе могут оказаться еще более умные ребята.

— Даша, ну ты же должна понимать, что дело не только в уме, во внешности или в том, как человек одевается или на какой машине ездит его отец. Человека следует ценить, прежде всего, за его внутренние качества.

— Мам, не начинай! — она садится рядом и прижимается ко мне. — Я всё прекрасно понимаю. Но если человек, помимо того, что он хороший сам по себе, еще и стильно и дорого одет, то разве это плохо?

Она не называет Лану, но я почему-то думаю, что именно о ней она сейчас и говорит. Уж что-что, а одеваться стильно новая пассия Стрельникова умеет. И ведь на самом деле я вовсе не против этого. Главное, чтобы внешняя мишура не отвлекала от чего-то более важного.

Я пыталась внушать это дочери с самого детства. Вот только не станет ли сейчас Лана говорить ей совсем другое?

Глава 16

Для учителей первое сентября — день особый. Это и начало учебного года, когда ты еще не замучен уроками и проверкой тетрадей. И встреча с любимыми учениками, которых ты ведешь уже на протяжении нескольких лет и о каждом знаешь порой больше, чем их родители. И праздничная атмосфера с улыбками, поздравлениями и красивыми букетами цветов.

Мои десятиклашки за лето вытянулись, повзрослели. А класс поредел — часть учеников ушли в колледжи и училища, а некоторые уже устроились на работу. Мне еще трудно это осознать — что они уже в том возрасте, когда могут работать. Для меня Даша всё еще ребенок.

Я обещала себе отвлечься от мыслей о дочери хотя бы во время торжественной линейки. Но всё равно думаю именно о ней.

Ведь у нее сегодня первый день в новой гимназии. Знакомство и с учителями, и с учениками. Как они встретят ее? Понравится ли ей там? Сможет ли она сама привыкнуть к той, столичной, атмосфере?

— Маргарита Александровна, я слышала, что Дашенька перевелась учиться в Москву? — спрашивает стоящая рядом со мной учительница географии Анастасия Леонидовна Литовцева.

Мы с ней отнюдь не подруги, но общаемся вежливо, как и положено коллегам. И я понимаю, что она спрашивает вовсе не для того, чтобы разбередить мою рану. И всё-таки мне становится не по себе. Потому что спрашивать об этом в учительской будут все.

— Да, — я улыбаюсь и киваю. — Она сейчас выбирает, куда будет поступать после окончания школы, и мы с бывшим мужем решили, что в столице выбор шире.

— Вот как? — мне кажется, Литовцева чуть разочарована моим спокойствием. — А мне казалось, что вы с бывшим супругом не слишком ладите.

А вот это с ее стороны уже перебор. Одно дело — спросить про Дашу, которую она на протяжении нескольких лет учила географии. И совсем другое — лезть в мою личную жизнь.

И мне приходится сосчитать до десяти, чтобы не сорваться на более резкий тон. Благо, что наш директор как раз предоставляет слово какому-то депутату, который пришел поздравить нас с праздником.

— Ну почему же не ладим? — возражаю я. — У нас вполне нормальные отношения.

Мне так и хочется сказать, что ее это совершенно не касается, но наши столы в учительской стоят рядом, и поссориться из-за такой ерунды будет глупо. К тому же это даст лишний повод для сплетен.

Она смешно водит длинным тонким носом, словно именно так пытается понять, говорю ли я правду. Но ответить не успевает, потому что депутат закончил свою речь, и торжественная часть тоже завершена. И мы расходимся по своим кабинетам.

А после классного часа мы пьем чай с пирогами в учительской. А потом я возвращаюсь домой и расставляю по комнатам вазы с красивыми букетами. Квартира сразу наполняется приятным цветочным ароматом.

Уже три часа дня, но Даша еще не звонила, и я начинаю нервничать. Заставляю себя заняться домашними делами и запекаю на ужин мясо.

Убеждаю себя, что у дочери просто выдался насыщенный день, и она, возможно, пошла в кафе с новыми одноклассниками. А телефон забыла дома. И я не должна доставать ее своими звонками.

Но в пять часов я не выдерживаю и звоню ей сама. Но вежливый женский голос сообщает мне, что «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Нервничаю уже сильнее.

Когда в семь часов вечера раздается звонок, я подпрыгиваю на диване. Хватаюсь за телефон. Нет, не Даша, а Гоша Звягинцев.

— Маргарита Александровна, а Даша вам сегодня звонила? Я набрал ее сейчас, а у нее телефон отключен. Хотел спросить, как прошел первый день в новой школе.

— Я думаю, она позвонит тебе сама и всё расскажет, — торопливо говорю я.

А потом звоню дочери снова и снова. Но ответ всё тот же — абонент вне зоны действия сети.

Набираю номер Зои и реву в трубку.

— Наверно, с ней что-то случилось! Не может же в первый учебный день она быть в гимназии до восьми вечера!

— Попей водички и успокойся! — рявкает Дубинина. — Если бы что-то случилось, Стрельников тебе бы уже позвонил.

Это звучит логично, но когда я в таком состоянии логично я рассуждать не могу.

— Может быть, он боится позвонить.

— Так позвони ему сама! В восемь вечера уже нормально волноваться.

Наверно, она права. И когда я набираю номер Стрельникова, мои руки дрожат.

— Артем, добрый вечер! Не могу дозвониться до Даши. Она дома?

На заднем фоне играет что-то джазовое, и я немного расслабляюсь. Вряд ли он стал бы слушать музыку, если бы с дочерью что-то случилось.

— Нет, мы еще не дома. По случаю начала учебного года весь ее класс тусуется на даче одного из одноклассников. Того самого, который сын моего друга. Я тоже тут, за молодежью присматриваю. Так что не беспокойся. Хочешь, я ее сейчас позову.

— Да, хочу!

Он отключается ненадолго, а потом перезванивает. Вернее, перезванивает не он, а уже сама Даша.

— Мама, папа тебе уже рассказал, да? Видела бы ты, как тут классно! Дача просто огромная! И его отец пригласил музыкантов. А потом будет еще и фейерверк.

Она захлебывается восторгом, но именно сейчас я не могу его с ней разделить.

— Даша, ты можешь понять, как я волновалась? Неужели было трудно позвонить после школы? Сказать, что у вас вечеринка.

Я стараюсь говорить спокойно, но у меня не получается.

— Мам, ну прости! Мы поехали сюда сразу из гимназии, а у меня разрядился телефон.

— И что? На даче не у кого было попросить зарядное устройство? Ты не сообразила позвонить с папиного телефона? Даша, тебе же не пять лет и даже не десять!

— Мам, ну не злись! — в ее голосе появляются нетерпеливые нотки. Ей явно не хочется слушать мои упреки, а хочется вернуться к новым знакомым и продолжать тусить. — Давай я тебе завтра всё расскажу, хорошо? Обнимаю тебя крепко-крепко!

Но эти ее слова звучат фальшиво. И я кладу трубку расстроенная и разочарованная. А потом долго сижу на диване, пытаясь справиться с головной болью.

И вдруг отчетливо понимаю, что если я ничего не изменю, то такие вот одинокие тоскливые вечера станут для меня привычными. И я так и буду слоняться по комнатам в ожидании ее звонков. Хорошо ли это? Конечно, нет.

Я не должна зацикливаться только на Даше. Я должна признать, что она уже взрослая, и теперь уже не я отвечаю за ее решения, а она сама. А я должна подумать и о себе. Потому что как раз о себе я давно уже забыла.

Глава 17

За неделю я втягиваюсь в работу. Знакомлюсь с новыми классами, у которых еще только начинается обществознание. Провожу родительское собрание в своем десятом классе.

И потихоньку привыкаю к тому, что дома я теперь одна. И пустота в квартире уже почти не пугает. Мой птенец вырос и вылетел из гнезда. Это нормально.

Даша исправно звонит каждый вечер и рассказывает о событиях дня. Новых впечатлений у нее столько, что иногда наши разговоры затягиваются на час, а то и дольше. Но я рада, что эти впечатления у нее пока исключительно положительные.

— Классная у нас отличная, ее все любят. И директриса норм. Да и вообще учителя тут совсем по-другому к нам относятся.

— Как это по-другому? — немного настороженно уточняю я.

Мне даже обидно становится за школу, в которой я проработала столько лет. Неужели там, в новой гимназии, действительно лучше?

— Они не заставляют нас ничего делать — даже домашние работы. Они мотивируют. И проекты тут не такие скучные. А еще здешние учителя не боятся дистанционных технологий, и часть уроков мы слушаем из дома. А еще тут постоянно какие-то командные активности.

Надеюсь, этот восторг не пройдет у нее спустя пару недель. Было бы хорошо, если бы она действительно так легко втянулась в учебу.

— А как твои одноклассники? С кем ты сидишь за партой?

— Ох, точно! Я же тебе еще про это не рассказала! Парты тут одноместные! Представляешь? Это так необычно! А одноклассники тоже, вроде, нормальные. Конечно, я еще не со всеми хорошо знакома, но с виду они вполне себе ничего.

В пятницу после уроков меня вызывают в кабинет директора. Вообще-то Валентин Георгиевич Панкратов отличный руководитель и не имеет обыкновения устраивать нам взбучки, но я всё равно ощущаю легкую тревогу. Наверно, так же чувствуют себя и школьники, проделывая этот путь до директорского кабинета.

— Валентин Георгиевич, вызывали? — спрашиваю я, переступая через порог.

Панкратову сорок восемь, и в его волосах уже заметны тонкие серебряные нити. Он пришел в нашу школу пять лет назад и сразу на должность директора. Тогда это вызвало сопротивление всего коллектива. Он был чужаком из провинции, даже не петербуржцем. А у нас и в своем коллективе были достойные этой должности кандидаты.

Чувствовал ли он нашу неприязнь? Наверняка чувствовал. Но делал вид, что нет. Он как-то сразу дал нам понять, что не намерен играть в эти игры с противостоянием. Он просто стал делать свое дело. И делал это так хорошо, что постепенно все те, кто призывал его бойкотировать, как-то незаметно стали его сторонниками. И теперь нам самим уже не верилось, что когда-то мы были против того, чтобы он нами руководил.

— Да, Маргарита Александровна, присаживайтесь! — он указывает мне на стоящий по другую сторону стола стул. — Я хотел спросить вас о Даше. Как ей новая школа? Надеюсь, нравится?

— Да, спасибо! — я облегченно вздыхаю и надеюсь, что он не слышит это вздох. — Она вчера сказала мне, что у них одноместные парты, и она от этого в восторге.

— Ну, что же, это замечательно, — улыбается он. — А сами вы как? Вы молодец, что ее отпустили. Это сильный поступок. Поверьте, я по себе знаю, каково это — когда дети вдруг начинают жить отдельно.

Говорили, что он развелся с женой примерно тогда же, когда пришел работать к нам в школу. Но так ли это было на самом деле, я не знала, потому что сам он делиться личным не любил.

— И то, что вы позволили Даше переехать к отцу, заслуживает уважения. Я ведь и сам когда-то через это прошел. Только моя бывшая жена не позволяла детям со мной видеться.

— Вот как? Мне очень жаль.

Я чувствую себя неловко. Я привыкла к тому, что между нами и директором всегда была дистанция, которую он старался сохранять. И теперь мне не по себе от того, что я узнаю о нём что-то, не связанное с работой.

— Теперь уже всё в порядке. И сын, и дочь уже выросли и обзавелись собственными семьями.

Я ерзаю на стуле и смотрю на часы. Не хватало еще обсуждать с начальником Дашу и Стрельникова. И даже если он сам захотел рассказать мне что-то о себе, я не готова ответить ему тем же.

— Маргарита Александровна, а что вы делаете завтра вечером? — вдруг спрашивает он.

— Завтра вечером? — мне кажется, что я ослышалась. — Кажется, ничего.

— А балет вы любите?

— Да, — лепечу я.

— Сейчас в Петербурге с гастролями большой театр. Не хотите сходить в Мариинку на балет «Драгоценности»?

Это так неожиданно, что я отвечаю не сразу. И отвечаю, наверно, не то, что должна.

— Даже не знаю. Мы на этот балет хотели сходить с подругой. Она обожает балет и все уши мне про него прожужжала. Но мы не смогли достать билеты. Их нужно было покупать заранее.

Конечно, я веду себя глупо. Я должна была или просто согласиться, или просто отказаться. Но я уже и не помню, когда мне кто-то предлагал что-то подобное.

— Не беспокойтесь, — усмехается он, — билеты я достану. Для себя, для вас и для вашей подруги. Начало в семь часов. Я заеду за вами в шесть.

Он не спрашивает, где я живу. Хотя я понимаю, что адрес он может посмотреть и в базе данных.

Я выхожу из его кабинета еще более растерянная, чем пришла туда. Я не знаю, как истолковать это предложение. Наверно, я вообще не должна была его принимать. Но теперь отказываться уже поздно.

— Ты идешь в Мариинку? — переспрашивает Даша во время нашего вечернего созвона. — Так это же здорово! С тетей Зоей?

— Не только, — отвечаю я.

Я вдруг понимаю, что мне приятно сказать это загадочное «не только». Я даже начинаю улыбаться и сразу же вижу, как на экране настороженно хмурится дочь.

— Не только? — изумляется она. — А с кем еще? С мужчиной?

Она еще больше изумилась бы, если бы узнала, с кем именно я иду на балет. Но сказать ей это я пока не готова.

Глава 18. Стрельников

— Ты обещал, что мы поедем на Мальдивы! — тягуче говорит Лана за ланчем.

Даша с одноклассницей пошли в кино, а наша домработница Кира уже закончила работу и ушла домой. И теперь это едва ли не единственное время, когда мы можем поговорить наедине.

— Значит, поедем! — я пожимаю плечами и тянусь за второй чашкой кофе.

— Я думала, мы поедем в сентябре, — она хмурится, — или в октябре.

— Между прочим, мы совсем недавно летали в Корею, — напоминаю я.

Я вполне могу позволить себе и несколько таких путешествий подряд, но совсем не хочу, чтобы она считала это нормой. Я отнюдь не жадный, но слишком хорошо знаю, каким трудом достаются деньги. К тому же у меня в голове не укладывается, что можно делать на крохотном острове целых две недели? Пляжный отдых — это не мой формат.

— Но туда мы летали с Дашей! — возражает Лана. — Это совсем другое!

— Да, другое, — соглашаюсь я. — Но теперь с нами живет моя дочь, и у нее сейчас период адаптации к новой школе. Я сам уговорил ее переехать в Москву, а теперь ты хочешь, чтобы мы рванули куда-то, оставив ее здесь? Как ты себе это представляешь?

Мне неприятен этот разговор, и мне странно, что Лана этого не понимает.

— Но на эти две недели сюда может приехать твоя мама. Она будет только рада побыть с внучкой. А в гимназии, кажется, у нее всё хорошо, и от тебя там сейчас ничего не требуется.

— Лана, я же сказал — не сейчас! — я чуть повышаю голос, и она обиженно замолкает. — И кажется, мы говорили о Мальдивах как о свадебном путешествии.

— Нет, после свадьбы лучше поехать в Париж! Это же самый романтичный город мира!

Я хмыкаю. В Париже я бывал по делам своей фирмы, заключал еще до санкций там контракт. И он совсем не показался мне романтичным. Серый, дождливый, шумный.

Но выбрать место свадебного путешествия всё-таки должна невеста. Да и то, какой будет наша свадьба, тоже. Ведь вся эта мишура важна для них, для баб. Мне бы и в голову не пришло, что нужно бронировать зал для церемонии и ресторан за год до свадьбы. Вот мы и забронировали — аж на июнь.

По мне так не было никакой разницы, в каком именно месте отметить это событие. Но Лана хочет, чтобы всё было на высшем уровне — и ее платье, и еда, и развлекательная программа. И не одна сотня гостей, среди которых будут и известные люди. И разумеется, ведущий, у которого каждый день расписан по часам. «Ты что, Тёма? Он же звезда! Зато представляешь, как это будет круто? Мои подписчики будут в шоке!»

Я понимаю — ей это важно. Ей нужен контент для своего канала. Но по моему разумению делать контент из собственной свадьбы как-то чересчур. Это слишком личное, чтобы выставлять напоказ.

По мне так куда милей и душевней провести этот праздник в кругу самых близких родных и друзей. А фотографии сохранить у себя на компьютере или распечатать для семейного альбома.

Но она из другого поколения. Они привыкли каждый чих выкладывать у себя в социальных сетях. А потом считать количество поставленных на фотки лайков.

Даша тоже такая, в Сеуле она постила на своей страничке фотографии каждого поданного в ресторане блюда. Для них это норма.

Пугает ли меня большая разница в возрасте с Ланой? Нет, ничуть. Да и не такая уж она и большая, всего семнадцать лет. А мне как раз такая жена и нужна — молодая и красивая. Это лишнее подтверждение статуса. Как медаль на шее. В бизнесе это важно.

Мне уже надоело мотаться по стране, расширяя сеть своих кафе. Захотелось осесть, остепениться, обзавестись, наконец, семьей. Всех денег всё равно не заработаешь, а в погоне за ними так легко упустить что-то важное.

— Ну, может быть, тогда в начале января? — не унимается Лана. — У Даши будут каникулы, и она наверняка захочет поехать в Питер к маме. И чего нам сидеть в Москве? Проведем праздники на Мальдивах.