Бывшие. Десять лет спустя

Да, корейским Даша занялась на фоне любви к корейским музыкальным группам. Я поначалу была уверена, что она бросит это после пары занятий, но нет, она изучала его уже второй год и даже смотрела дорамы без перевода.

Но ведь Стрельников наверняка порекомендовал ей институт международных отношений вовсе не из-за ее способностей к языкам, а потому, что это сразу придавало весомости его приглашению в Москву.

— Поступить в МГИМО — это что-то из области фантастики, — фыркаю я. — Там, наверно, учатся только дети крупных чиновников и дипломатов.

Он невозмутимо пожимает плечами:

— Она может учиться там платно. Я уже узнавал, это обойдется в семьсот тысяч в год. Я могу себе позволить дать хорошее образование единственной дочери.

Меня шокирует эта сумма. А его, кажется, нет. И если он не бравирует, то что я могу этому противопоставить? И ведь этими разговорами он давит не только на Дашу, но и на меня. И если я теперь запрещу дочери ехать в Москву, то я сама же буду упрекать себя в том, что, возможно, лишила ее чего-то важного.

Нет, я не должна так думать! Потому что это именно то, чего он добивается. Он просто манипулирует и Дашей, и мной.

— А ты уверен, что Лана хочет взваливать на себя такую обузу? Она наверняка хочет воспитывать своих детей, а не твою шестнадцатилетнюю дочь.

— У меня достаточно большая квартира для того, чтобы в ней было много детей. А что касается воспитания Даши, то я уверен, что Лана легко найдет с ней общий язык.

— Ну, да, — я не удерживаюсь от шпильки, — ведь у них небольшая разница в возрасте.

Я только сейчас замечаю, что первая медленная композиция уже сменилась другой. Впрочем, не мы одни продолжаем топтаться на месте. Хотя наша пара наверняка вызывает вопросы у некоторых зрителей. Я почти физически ощущаю спиной чей-то пристальный взгляд.

— Рита, не пытайся меня уколоть! Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что переезд Даши в Москву — это благо и для тебя.

— Вот как?

— Да! Потому что если дочь будет жить со мной, может быть, ты, наконец, займешься и своей личной жизнью.

Глава 6

— Что? — его слова кажутся мне почти пощечиной. — Что ты сказал? А ты не думаешь, что моя личная жизнь — это не твое дело? Что право говорить об этом ты потерял еще десять лет назад. И то, что у меня сейчас происходит, тебя не касается ни в малейшей степени.

Меня уже трясет от его наглой физиономии, на которой сейчас не появилось ни тени сожаления.

— Рита, вообще-то я пытаюсь проявить о тебе заботу, — как ни в чем не бывало говорит он.

— Спасибо, — шиплю я, — только я в этом не нуждаюсь. А что касается переезда Даши к тебе, то ты хоть понимаешь, сколько разных вопросов тебе каждый день придется решать, если рядом с тобой будет дочь-подросток? Ты вообще представляешь, что это такое — заботиться о ребенке? Ты десять лет не сильно ею интересовался!

А вот теперь он мрачнеет. Признаться, тут уже я немного перегнула палку. Дашей все эти годы он интересовался. Но на расстоянии.

— Маргарита, ты не хуже меня знаешь, почему я вынужден был мотаться все эти годы по стране, — басит он. — Я строил собственный бизнес с нуля, мне никто ничего не преподнес на блюдечке с голубой каемочкой. Я всё выгрызал своими собственными зубами. И если я сейчас могу позволить себе оплатить учебу дочери в хорошем вузе, то это именно потом, что пахал эти десять лет как раб на галерах. Зато теперь, когда я передал часть функций по управлению своим замам, я могу сосредоточиться на своей семье.

Да, то, что он пахал, я знаю. Это видно по тем алиментам, что он платил. Их сумма росла год от года.

— И, между прочим, это именно ты была причиной того, что я когда-то сменил место в офисе на собственное дело.

Он напоминает о том, что я все эти годы пытаюсь забыть — его измену. Потому что случилась она с его коллегой по торговой фирме, в которой он тогда работал. Он был начальником отдела продаж, а та девица — его подчиненной.

— В твоей измене была виновата не я, Артём. И в том, что случилось потом, тоже.

— Да какая теперь разница, Рита? — раздраженно возражает он. — Что случилось, то случилось. И сейчас я даже благодарен тебе за то, что ты тогда настояла на разводе. Потому что если бы я остался с тобой, то ничего бы этого не было — ни собственного бизнеса, ни квартиры в Москве, ни дорогой машины. Я бы так и руководил, наверно, тем отделом продаж.

Это тоже звучит обидно. Как будто бы, только расставшись со мной, он обрел крылья.

— Мы сильно отклонились от темы, — напоминаю я. — Давай вернемся к Даше. Я буду искренне тебе благодарна, если ты сам скажешь ей, что погорячился, и что будет лучше, если она окончит именно ту школу, в которой она училась все эти годы. Здесь, в Питере, тоже есть отличные репетиторы, которые смогут подготовить ее к поступлению в вуз. И если она выберет МГИМО, я не буду возражать. Вот тогда, получив аттестат, она и приедет к тебе в Москву. А пока она может приехать к тебе на каникулы.

Мне кажется это разумным. Я уверена, он и сам прекрасно это понимает, но возражает мне лишь из упрямства и желания мне досадить.

— А давай ты не будешь решать за Дашу? Ей уже шестнадцать. Она сама может выбрать, с кем из нас она хочет жить. И неужели ты думаешь, я стану удерживать ее насильно, если ей у нас не понравится?

— Ну, это же не дело — в десятом классе менять школу по несколько раз! — возмущаюсь я. — Даша — не игрушка. А если она станет обузой для твоей будущей жены? Вдруг они не сойдутся характерами. Как ты будешь выбирать между ними?

Вообще-то Дашка может не сойтись характером и с ним самим, но это я сказать не решаюсь, чтобы еще больше его не разозлить. Мне еще хочется договориться с ним по-хорошему.

Ответить он не успевает. Музыка стихает, и я отступаю от Стрельникова на шаг. Он провожает меня к столу, а сам возвращается в середину зала уже с Ланой. И они, надо признать, довольно неплохо зажигают под рок-н-ролл. И вдруг оказывается, что этот танец умеют танцевать и нынешние школьники.

— А вы неплохо смотрелись вместе, — говорит Зоя. Но когда я бросаю на нее осуждающий взгляд, она оправдывается: — Ну, извини. Я просто ужасно расстроена. Я так хотела, чтобы вы опять были вместе, а тут вдруг откуда ни возьмись появилась эта лахудра.

— Зоя, мы со Стрельниковым не можем быть вместе! После того, что случилось, не можем. Но, я надеюсь, что мы с ним можем общаться как нормальные взрослые люди — хотя бы потому, что у нас есть общая дочь.

Мне не нравится этот разговор, и я отправляюсь в дамскую комнату припудрить носик. Смотрю там на себя в зеркало и замечаю какой-то лихорадочный румянец на щеках. Неужели я так разнервничалась из-за разговора с Артемом?

Дверь открывается, и Лана подходит к соседнему умывальнику.

— Ужасно тут жарко, правда? — она улыбается. — Вы извини, мы, наверно, как снег на голову вам свалились? Я говорила Тёме, что этот разговор нужно было начать заранее, а не в ресторане. Тогда, может быть, вы отнеслись бы к этому по-другому.

— Я в любом случае отнеслась бы к этому именно так, — холодно отвечаю я. — Конечно, Даша будет решать сама, но я надеюсь, что она останется со мной в Петербурге. А вот после окончания школы она уже выберет, в каком городе она захочет жить.

— Вот как? — правая бровь ее изумленно выгибается. — А вам не кажется, что вы сейчас думаете не о дочери, а исключительно о себе? В вас говорит уязвленное самолюбие. А может быть, вы расстраиваетесь из-за того, что в случае, если Даша переедет в Москву, вы лишитесь довольно значительной суммы алиментов, которую Тема каждый месяц вам перечисляет? И кстати, в этой ситуации алименты должны будете платить уже вы, а не он.

Глава 7

Я смотрю на нее и не понимаю, шутит она или говорит серьезно. Ну невозможно же на самом деле думать, что я не отпускаю дочь в Москву из-за каких-то алиментов?

— Простите, Лана, но по себе людей не судят, — я, наконец, обретаю дар речи. — И если именно вы подняли эту тему, то, значит, волнует она как раз вас. Кажется, это вы с Артёмом решили, что слишком большую сумму платите Даше. Но если вы надеетесь сэкономить, то у вас вряд ли это получится, потому что гимназия и репетиторы наверняка обойдутся вам куда дороже. Так что советую еще раз хорошенько подумать, прежде чем настаивать на своем предложении. И еще — вы уверены, что готовы взять на себя ответственность за шестнадцатилетнюю девочку, у которой не самый простой характер? Смотреть, чтобы она ела не только чипсы, а и что-то полезное? Напоминать, чтобы в морозы она надевала теплые колготки? Интересоваться ее школьными проблемами?

Я замечаю, что при каждой моей фразе Лана всё больше мрачнеет. А ведь это лишь та часть айсберга, которая всем видна.

— Уверена, мы сможем найти с ней общий язык, — цедит она сквозь зубы.

Но я понимаю, что говорит она это лишь для того, чтобы выйти из этой ситуации победительницей.

Наш разговор прерывает приход Эльвиры Аркадьевны. Она, конечно, сразу замечает наши напряженные лица.

— Вижу, что вы уже познакомились. Вот и хорошо. Если Дашенька будет жить в Москве, вам придется часто общаться.

Похоже, о планах Стрельникова забрать Дашу к себе знали все, кроме меня.

— Ланочка, тебя там ищет Тёма!

Она тактично спроваживает будущую невестку и остается с бывшей.

— Какой чудесный получился праздник, правда? — кажется, она улыбается. По ее лицу это не всегда поймешь, потому что и улыбаться она старается так, чтобы это не привело к тем самым мимическим морщинкам, за наличие которых она упрекнула Зою.

Я молча киваю. За эти десять лет мы с Эльвирой Аркадьевной в основном общались по телефону. Да даже когда мы с Артемом были женаты, мои отношения со свекровью трудно было назвать идеальными. Она всегда ухитрялась негласно дать мне понять, что я «не их поля ягода».

Мой папа был инженером, а мама воспитательницей в детском саду. Обычная семья, не идущая ни в какое сравнение со Стрельниковыми. Отец Артема был чиновником довольно высокого для города ранга, а потому у них была большая квартира и служебная машина.

Правда, в отличие от многих своих коллег, Макар Андреевич был человеком порядочным, взяток не брал и из городской казны ничего не тащил, а потому большого наследства жене и сыну не оставил — только ту самую квартиру да личную, уже не новую машину. Но от прежних амбиций Эльвире Аркадьевне избавиться так и не удалось.

— Надеюсь, Маргарита, ты не станешь лишать Дашеньку тех возможностей, что ей открываются с переездом в Москву? — спрашивает она, глядя на меня поверх очков в модной оправе. — Ты никогда не сможешь дать ей то, что может дать Артём.

— А он не сможет дать ей того, что могу дать я, — я совсем не хочу с ней ссориться, но она не оставляет мне выбора. — И если они с Ланой вот-вот поженятся, им будет совсем не до Даши.

— С чего ты взяла? — усмехается она. — Дочь — это дочь, и она никогда не отойдет для него на второй план. И у них есть домработница, которая готовит, стирает белье и убирает квартиру. Это делает быт значительно проще. А ты почти всё время на работе, и у тебя тоже не слишком много времени остается на Дашу. И вы же сможете общаться с ней по телефону. И на каникулы она будет к тебе приезжать.

Она говорит это так, словно отъезд Даши — вопрос уже решенный. И это меня бесит.

— Эльвира Аркадьевна, мы с Дашей еще ничего не решили! — резко говорю я. — И ресторан — это не то место, где следует это обсуждать.

Я вытираю руки бумажным полотенцем и иду к дверям. Довольно с меня этих бессмысленных разговоров!

А мне вслед несется:

— А мне кажется, Маргарита, Дашенька как раз уже всё решила!

В центр зала выкатывают тележку с большим и красивым трехъярусным тортом, политый белым шоколадом и украшенный бабочками и розами. Наконец-то! Сейчас гости выпьют чай с десертом и можно будет разъезжаться по домам. Музыканты уже завершили свою работу, и сейчас музыку ставит диджей.

Даша разрезает торт под бурные аплодисменты. Потом позирует для фотографа. Она наслаждается этим вечером, и я за нее рада. Но если она думает, что каждый день в семье отца для нее будет похож на этот праздник, то она ошибается.

Вряд ли Лана захочет играть роль второго плана в жизни Стрельникова. Конечно, нет. Они будут соперничать за его внимание. И рано или поздно конфликт случится.

Нужно будет сказать об этом дочери, даже если она мне не поверит. Но не сейчас, а завтра. Потому что сегодня ее день.

— Маргарита Александровна! — окликает меня Георгий Звягинцев.

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Да, Гоша, слушаю тебя!

— А это правда, что Даша уезжает в Москву? Она сказала, что отец пригласил ее к себе.

В зале жарко, но от этих его слов мне становится холодно.

— Нет, неправда! То есть, правда, что он пригласил. Но мы с ней это еще даже не обсуждали.

Гоша выглядит как побитая собака. Наверно, точно так же выгляжу сейчас и я сама.

Мне только хочется верить, что Даша сказала это одноклассникам лишь потому, что ей захотелось похвастаться. И что на самом деле она еще ничего не решила.

Глава 8

Домой мы возвращаемся уже за полночь. Меня немного беспокоит столь позднее завершение праздника. Почти за всеми девочками приезжают родители, а вот мальчики заявляют, что они уже взрослые и способны добраться до дома сами. Но я настаиваю на том, чтобы Стрельников развез их по домам. Вижу при этом, как недовольно морщится Лана. Она уже тоже заметно устала и наверняка хочет отдохнуть. Но даже хорошо, что она видит сейчас, что даже шестнадцатилетние детки требуют заботы.

Сама я была намерена вызвать такси, но Даше надарили столько цветов и подарков, что я понимаю, что в такси мы с ними не поместимся. Артём отвозит домой и нас — только уже после того, как развозит гостей.

Лана сидит на переднем сидении рядом с ним, а мы с дочерью — на заднем, с охапками букетов. А весь багажник завален коробками и пакетами. Эльвира Аркадьевна удалилась с праздника чуть раньше.

— Я буду в Питере еще пару дней, — сообщает Стрельников, когда останавливает машину у нашего подъезда. — Нам нужно будет встретиться и поговорить.

— Давайте прямо завтра! — предлагает Дашка.

Она поочередно смотрит то на отца, то на меня. Он пожимает плечами — дескать, как скажете.

— Лучше послезавтра, — отвечаю я.

Сначала я должна серьезно поговорить с дочерью, а уже потом встречаться с бывшим мужем. Потому что я изначально знаю, что будет во время наших совместных обсуждений.

Артём помогает нам донести подарки до квартиры и обнимается с Дашей.

— Спокойной ночи, папочка! — он целует его в щеку.

— Спокойной ночи, дорогая!

От этой сцены меня передергивает. За те десять лет, что мы в разводе, все случаи, когда он желал дочери спокойной ночи, можно пересчитать по пальцам. Обычно они разговаривали урывками, между его бесконечными совещаниями, деловыми встречами и перелетами. Я понимаю, что не вполне к нему справедлива (всё-таки от дочери он никогда не отказывался), но ничего не могу с этим поделать.

Да, он помогал нам деньгами. И наверняка и в самом деле пахал как лошадь, чтобы этих денег было больше. И тех алиментов, что он нам присылает, вполне хватает на удовлетворение Дашиных потребностей и даже остается, и я могу каждый месяц класть на открытый на имя дочери счет определенную сумму.

Но ведь помимо денег Даша нуждалась еще и в простом человеческом общении с отцом, в его советах, в его поддержке. А ведь не раз и не два я слышала, как он говорил ей по телефону: «Прости, Дашуля, я занят. Потом перезвоню». А перезванивал не всегда.

А однажды он забыл про ее день рождения, и она так и заснула с телефоном в руке, потому что была уверена, что уж в этот-то день он наверняка позвонит.

А сейчас она готова нестись на его зов как маленький щенок, который услышал голос хозяина. Она доверяет ему. Она ждет от него только хорошего и наверняка окажется не готова к тому, что он не сможет уделять ей всё свободное от работы время. И рано или поздно она поймет, что за это время ей придется соперничать с Ланой. И это соперничество не всегда будет заканчиваться ее победой.

— А папа у нас красивый, да? — спрашивает Даша, когда прежде, чем лечь в кровать, мы еще пьем на кухне чай. — Он понравился всем моим одноклассникам.

Она говорит «у нас», и словно ножом проводит мне по сердцу. Это «у нас» было давно, до той измены, после которой я напрочь перестала кому-либо доверять. Потому что если предают самые близкие, то чего ждать от других?

Это тогда он был наш — мой и Дашкин. А теперь он чужой, и от него, даже когда он улыбается, веет холодом.

Дочь замечает мое мрачное лицо и вздыхает:

— Мам, ну столько лет уже прошло! Может быть, хватит на него дуться? Каждый человек имеет право на ошибку.

Ошибка? Нет, дорогая! Ошибка — это когда ты забыл купить хлеба на ужин или заменить лампочку в прихожей. А когда ради удовлетворения сиюминутного желания ты пожертвовал своей семьей, это называется совсем по-другому.

Но вслух я этого не говорю. Я никогда не настраивала Дашу против отца. Но ведь он косвенно предал не только меня, но и ее. Лишил ее нормальной полноценной семьи, где есть не только мама, но и папа. Лишил совместных выходных на пляже или в зоопарке и вечерних чтений сказок. Это я, а не он учила ее ездить на двухколесном велосипеде и кататься на лыжах. Это я смазывала ей зеленкой те содранные в кровь коленки.

А теперь он появляется в ее жизни весь такой богатый и щедрый и требует свою порцию дочерней любви.

— Конечно, имеет, — соглашаюсь я. — И я на него не дуюсь. И я очень рада, что вы общаетесь. И совсем не буду возражать, если все летние каникулы ты проведешь с ним.

— Мам, ну ты же понимаешь, что дело вовсе не в каникулах! — возражает Даша. — Каникулы я, наоборот, хочу провести с тобой. А в конце августа я уеду в Москву. И пожалуйста, не отговаривай меня!

Она упрямо вскидывает голову, готовая спорить до хрипоты. И хотя обе мы устали за этот вечер и хотим спать, я всё-таки продолжаю разговор:

— Даша, это не то решение, которое нужно принимать сгоряча. Я думаю, тебе стоит закончить школу здесь, в Петербурге, а потом уже ехать в Москву. И это же самое я скажу и твоему отцу. Потому что считаю, что так будет правильней.

— Это ты так считаешь! — дочь, словно ежик, выпускает наружу иголки. — А я думаю по-другому. И я уже в том возрасте, когда могу решать сама! Папа сказал, что я уже в четырнадцать лет могла решать, с кем именно я хочу жить.

У меня начинают дрожать губы, и Дашка подсаживается ко мне ближе, обнимает за плечи:

— Мамочка, ты только не обижайся, но я уже решила — я поеду к папе в Москву!

Глава 9

— Значит, ты ее отпускаешь? — Зоя сидит за столом напротив меня и буравит меня взглядом. — Ты уверена, что это правильно?

Я отправляю в рот еще один кусочек торта и вздыхаю:

— Хоть ты не трави душу! Конечно, это неправильно! Это понимаю я, это понимаешь ты, это понимают все разумные люди! Но ни Даша, ни Стрельников не хотят этого понимать!

— Так не отпускай! — бухтит подруга.

— Да, я могу пойти на скандал, поссориться с дочерью, — соглашаюсь я. — Но кому от этого будет легче? Она обидится на меня, а потом всю жизнь будет упрекать за то, что лишила ее чего-то важного. Артём и Эльвира Аркадьевна уже промыли ей мозги. Объяснили, что она имеет право принимать такие решения самостоятельно.

— И в самом деле имеет?

— Да, ей же уже шестнадцать. И знаешь, я тут подумала, что ведь она и в самом деле уже взрослая. Я в шестнадцать уже училась в техникуме и жила в общежитии. И родители отпустили меня в другой город.

Сейчас, глядя на Дашу, я уже почти не верю в это. Мне кажется, что она совсем еще ребенок.

— Ну, так-то да, — задумчиво кивает Зоя. — Но ты всегда так ее опекала!

— В том-то и дело. Наверно, я чересчур над ней тряслась. А нужно было приучать ее к самостоятельности. Но мне казалось, что еще слишком рано.

— Ну, ничего! — подбадривает меня Дубинина. — Она же не в общежитие едет, а к родному отцу. А у него там и домработница, и личный водитель, и молодая жена. Всяко ребенок без присмотра не останется.

Я и сама пытаюсь убедить себя в том же самом. Что я зря паникую, что Даша едет не к чужим людям, и что Артем разумный человек, который прекрасно осознает, во что ввязывается. Но всё равно продолжаю сомневаться.

— А вдруг ей не понравится в новой школе? — делюсь я своими переживаниями. — Стрельников говорит, что это хорошая гимназия. Но там наверняка к ученикам предъявляются высокие требования. А если Даша не справится? Или кто-то из учителей окажется слишком строгим?

— Ой, перестань! — отмахивается подруга. — Это же платная гимназия. Там деточек наверняка в попку целуют, только бы их родители денежки платили. И я уверена, что если с кем-то из учителей у Дарьи возникнут проблемы, Стрельников найдет способ их решить.

Да, это звучит довольно убедительно. Но это еще не всё, что меня волнует.

— А если они не сойдутся характерами с Ланой? Если они начнут ссориться, на чью сторону встанет Артём?

— Тут ты права, — кивает Зоя. — Но в этом тоже нет ничего критичного. Ну, повысит Стрельников на Дашу голос пару раз, она на него разобидится и примчится домой, поджав хвост. Это же сейчас, на расстоянии папочка такой добрый и хороший. А в быту при ежедневном общении он может оказаться совсем не таким. И она поймет, что с мамой было куда лучше. А обратно в свою школу ты ее в любом случае пристроишь. Ну, поживет немного в Москве и вернется.

— Но в этой элитной гимназии могут оказаться дурные дети. Кто знает, какие правила там установлены? А если они ее обидят?

Это пугает меня, пожалуй, больше остального. Я сама работаю в школе и знаю, насколько жестокими и неуправляемыми могут быть ученики.

— Перестань себя накручивать! — фыркает Зоя. — Дарья общительная девушка, и она отнюдь не робкого десятка. Она сама кого хочешь может обидеть. К тому же ты сама можешь съездить к ней в Москву, побывать в ее гимназии и поговорить с директором и учителями как коллега с коллегами.

Да, разумеется! И как я сама об этом не подумала?

— А Стрельников уже уехал в Москву? — Дубинина считает, что обсуждаемый вопрос уже исчерпан и переключается на другой.

— Нет, мы сегодня вечером встречаемся с ним в ресторане. Будем обсуждать Дашин переезд. Хочу, чтобы он записал всё то, на что ему теперь придется каждый день обращать внимание.

— Вечером? В ресторане? — ахает Зоя. — И что ты тут сидишь? Топай в салон красоты, сделай прическу, надень особо эффектный костюм!

— Я иду не на свидание, — возражаю я. — Обычная деловая встреча. Он предложил встретиться либо в ресторане, либо у нас дома. Но я не хочу, чтобы он приезжал к нам домой. И он наверняка придет с Ланой. И это даже хорошо, потому что я хочу, чтобы и она послушала всё то, что я буду ему говорить. Потому что сейчас и ей придется заботиться о моей дочери.

— Тем более, ты должна выглядеть особенно красиво! Чтобы выигрышно смотреться на фоне его любовницы.

Зоя говорит об этом так настойчиво, что мне становится смешно.

— Она не любовница, а любимая женщина. И скоро станет его женой. А я его бывшая. Мы с ним бывшие, понимаешь? И будет глупо, если я приду на встречу, разряженная как павлин. А чтобы выигрышно смотреться на фоне Ланы, мне нужно помолодеть лет на пятнадцать.

Она настаивает на том, чтобы я сменила блузку и брюки на вечернее платье. Но я не делаю этого. И ресницы, и губы крашу лишь совсем чуть-чуть, чтобы не казаться бледной молью. А потом пью валерьянку — на всякий случай, чтобы не сорваться по какому-нибудь пустяку.

И когда Стрельников звонит и сообщает, что он уже у нашего подъезда, я выхожу из квартиры спокойная как удав.

Он ждет меня у машины и почему-то распахивает не заднюю, а переднюю дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— А Лана? — удивленно спрашиваю я.

— Я решил, что нам удобнее будет обсудить это вдвоем. Ну, что поехали?

Я киваю и сажусь в машину. И через четверть часа мы входим в один из самых дорогих и статусных ресторанов города. Ну, кто бы сомневался, что Стрельников выберет что-то подобное? Хотя какая разница? Мы приехали сюда, чтобы просто поговорить, и ресторан — это всего лишь антураж.

Глава 10

Мы делаем заказ (я беру овощной салат и запеченную рыбу), и когда официант, налив нам в бокалы минеральной воды, отходит от стола, Стрельников говорит:

— Ты молодец, что решилась отпустить Дашу. Приятно удивлен, не ожидал.

Я считаю до десяти, чтобы не ответить слишком резко.

— Наша дочь уже достаточно взрослая, и если ей хочется попробовать чего-то нового, то пусть пробует. Я только надеюсь, что ты понимаешь, что тот факт, что ей шестнадцать лет, не означает, что ее совсем не нужно контролировать. У нее сейчас тот самый возраст, когда она может неправильно расставить приоритеты и наделать кучу ошибок. Тем более, что она пойдет в новую школу, и там всё для нее будет чужим. Она ведь уезжает не только от меня, но и от друзей. Там ей придется заводить новых, и кто знает, какими они окажутся.