Бывшие. Десять лет спустя

Я всё-таки начинаю нервничать и замолкаю.

А Артём кивает:

— Насчет школы не беспокойся. Сын моего друга ходит как раз в эту гимназию, и ему там очень нравится. И разумеется, я побеседую с директором и завучем, и если понадобится, то и со всеми учителями.

— И будешь каждый день спрашивать у нее, как дела на учебе, — требую я. — И запишешь номера телефонов ее одноклассников. И не позволишь ей возвращаться домой слишком поздно.

— Слушаюсь! — улыбается он.

Меня немного напрягает, что он относится к этому словно бы не слишком серьезно. Наверно, еще не осознает всю ответственность, которую он на себя принимает.

— Это очень важно! — подчеркиваю я.

— Ты думаешь, я сам этого не понимаю? Я, может быть, буду опекать ее еще сильнее, чем ты сама. Потому что у отцов на этой теме крышу сносит куда больше, чем у матерей. Тем более, что я мало с ней общался, и у меня куча нерастраченной заботы. Она еще станет тебе на меня жаловаться. И я познакомлюсь с каждым из ее новых друзей, особенно если они будут мужского пола.

Ну, что же, хотя бы этот вопрос мы прояснили, и меня это радует.

— Будут еще какие-то указания? — спрашивает Стрельников после того, как мы разделываемся с салатами.

— Да, — подтверждаю я, — обрати внимание на то, чтобы она одевалась по сезону. А то она может на мороз выйти в капроновых колготках. И чтобы она не перекусывала на ходу, а нормально ела.

— О, об этом тоже не думай! — ухмыляется он. — Наша домработница Кира готовит так, что пальчики оближешь. Даше наверняка понравится. Мы даже суши и роллы теперь едим исключительно в домашнем исполнении, потому что ни в одном ресторане такого не подадут.

Отлично! Значит, голодной дочь точно не останется.

Но больше всего меня сейчас волнует вопрос ее взаимоотношений с Ланой, но как подойти именно к этому аспекту, я не знаю и решаю, что займусь этим перед десертом.

Мы едим мясо, при этом Стрельников ухитряется ответить на пару деловых звонков. И когда пустые тарелки уносят, а перед нами ставят вазочки с мороженым, я всё-таки спрашиваю:

— Прости, но ты в самом деле уверен, что Даша вам с Ланой не помешает? Может быть, твоя девушка просто стесняется сказать тебе, что эта затея ей не нравится?

— Рита, — хмурится он, — мы с Ланой обсуждали это неоднократно. Уверяю тебя, что она вовсе не против того, чтобы моя дочь жила вместе с нами.

Я с трудом сдерживаю смешок. Конечно, вряд ли она заявит ему это напрямую. Может быть, она до сих пор надеется, что Дашу я в Москву не отпущу, и тем самым, вопрос решится без ее участия.

— Но если в их отношениях возникнут проблемы…

Но он не дает мне договорить.

— Послушай, Рита, я вовсе не рассчитываю на то, что они станут подружками. Этого ведь и не требуется, правда? Но они обе уже достаточно взрослые для того, чтобы научиться подстраиваться друг к другу. Да, я понимаю, что конфликты неизбежны, но они случаются в любой, даже самой любящей семье. Разве не так? И не накручивай себя заранее. В конце концов, Даша едет не куда-нибудь в лес, где не будет телефонной связи. Ты всегда можешь ей позвонить. А она может позвонить тебе. И если тебе покажется, что не всё в порядке, то сообщи об этом мне, и я всё решу.

Я знаю, что это отнюдь не пустые слова. Все семь лет нашего брака я действительно была за ним как за каменной стеной. Все сложные ситуации он решал именно сам. А потом эта каменная стена вдруг рухнула, и мне пришлось привыкать совсем к другому.

— А когда у вас с Ланой свадьба?

Я задаю этот вопрос не просто так, а потому что прекрасно понимаю, что после того, как эта девушка станет законной супругой Стрельникова, она наверняка будет куда смелее высказывать собственное мнение. И прав у нее как у жены будет куда больше.

— А причем тут это? — удивляется он. — Наличие или отсутствие штампа в паспорте на мое отношение к дочери никак не повлияет.

— На твое — может быть, — соглашаюсь я. — А вот на отношение Ланы не исключено, что повлияет. Она уже сейчас трепетно заботится о твоих деньгах. А что будет потом, когда бюджет станет общим?

— Не понимаю, о чём ты? — он снова хмурится. — Я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить свою дочь всем необходимым.

Я пожимаю плечами.

— Кажется, твоя невеста думает по-другому. Потому что она сказала мне, что после того, как Даша переедет к вам в Москву, алименты на дочь должна буду платить уже я.

Глава 11

— Что? Ты шутишь? — он смотрит на меня непонимающе.

— Она сказала мне это в ресторане, — невозмутимо поясняю я. — Она решила, что я не отпускаю Дашу к тебе потому, что не хочу потерять алименты, которые ты платишь на дочь.

Может быть, я не должна была этого говорить, но я не жалею о том, что сказала. Он должен знать, что в голове у девушки, на которой он собирается жениться.

— Наверно, ты чего-то не поняла, — после паузы предполагает он. — Может быть, Лана просто пошутила, а ты восприняла это всерьез. Моя невеста достаточно хорошо обеспечена, чтобы думать, а тем более, говорить с тобой об этом. А уж ожидать, что я потребую с тебя алименты, она не может даже в бреду. Тем более, что алиментов с твоей зарплаты мне не хватит даже на то, чтобы сходить в ресторан.

Я вижу, что ему неприятна эта тема. И именно поэтому он старается отшутиться. Конечно, кому понравится слышать такое о любимой девушке.

— Ладно, — соглашаюсь я, — будем считать, что она пошутила. Она ведь сама наверняка зарабатывает куда больше, чем я. Блогер это же, кажется, весьма доходная профессия.

Но потому, как дергается уголок его рта, я понимаю, что снова попала в слабое место Ланы. Неужели она ничего не зарабатывает и сидит у него на шее? А может быть, она как раз рассчитывала, что он инвестирует свои средства в ее бизнес и поможет ей раскрутиться? Потому и расстроилась, когда поняла, что и внимание, и деньги будут делиться между нею и Дашей.

— Кстати, еще в ресторане хотела спросить — а Лана это ее настоящее имя? Или это уменьшительное от Светланы?

Он хмыкает:

— Да, уменьшительное. Но ей нравится, когда ее называют именно так.

Я с трудом сдерживаю улыбку. Надо будет как-нибудь при встрече назвать ее Светой. Почему бы и нет?

— Чтобы решить вопрос с гимназией, мне потребуются Дашины документы и справки из школы, — со щекотливых вопросов он предпочитает переключиться на то, ради чего мы сегодня встретились. — Пришли мне сканы. И еще — в качестве подарка на день рождения она выбрала поездку в Южную Корею. Сначала она думала о Японии, но решила не упускать возможность попрактиковаться в языке, который изучает. Я всё оплачу, но мне нужно знать, когда у нее начинаются каникулы, чтобы не промахнуться с выбором тура. И потребуется твое нотариально заверенное согласие на выезд из страны.

Я снова начинаю ощущать беспокойство — теперь уже по поводу этой поездки.

— Не может быть и речи, чтобы она поехала одна! — я говорю это слишком резко и тянусь за бокалом с минералкой, потому что от одной только мысли о том, что Даша окажется одна в чужой стране, меня бросает в жар. А потом меня бросает еще в больший жар при мысли, что Стрельников может подумать о том, что я пытаюсь выклянчить у него путевку еще и для себя. — Ты должен поехать с ней! Надеюсь, ты можешь себе это позволить?

— Разумеется! — он небрежно пожимает плечами. — И я рад, что ты это предложила. Тогда обсуди это с Дашей. Надеюсь, она не расстроится, когда узнает, что поедет туда не одна.

У него звонит телефон, и на экране появляется фотография Ланы. И чтобы поговорить, он выходит из зала. А я достаю зеркальце и поправляю помаду на губах. А еще пытаюсь вспомнить, все ли вопросы, связанные с переездом Даши, мы уже обсудили.

И когда Артём возвращается, я спрашиваю, далеко ли от их дома находится гимназия.

— Нет, по меркам Москвы недалеко. Но ты не волнуйся, первое время ее будет возить туда мой водитель. Но я уверен, что она быстро освоится.

Он оплачивает счет, и мы выходим из ресторана. Уже вечер, но сейчас сезон белых ночей, и на улице светло, словно днем.

— Иногда я по этому сильно скучаю, — кажется, Стрельников тоже думает именно об этом. — И по парадным, и по поребрикам.

Он улыбается, и пусть и всего на одно мгновение, но мне кажется, что мы словно возвращаемся в прошлое — туда, где мы были молодыми и счастливыми. И такими же вот белыми ночами до утра гуляли по городу и любовались разводом мостов.

Он родился и вырос в Питере, а вот я была из понаехавших, и он показывал мне город и рассказывал местные легенды. А я слушала его, открыв рот. А сколько раз мы попадали под дождь, и я шлёпала по лужам в своих тряпочных босоножках, а потом сушила их в общежитии феном.

Я мотаю головой, отгоняя от себя эти воспоминания. Сейчас они совсем ни к чему. Потому что всё это осталось там, в нашем общем прошлом, которое Стрельников перечеркнул.

Он довозит меня до дома и выходит из машины вместе со мной.

— Был рад с тобой увидеться, Рита! Как видишь, мы вполне можем общаться как нормальные взрослые люди.

Это упрек в мой адрес, потому что после нашего развода я долгое время не отвечала на его звонки и категорически отказывалась с ним встречаться. О встречах с дочерью он договаривался со мной через смс. Глупо? Да, возможно. Со временем это прошло, и мы начали разговаривать по телефону, и теперь напоминать об этом было не очень-то красиво с его стороны.

Я киваю — дескать, да, тоже была рада — и захожу в подъезд.

А дома дочь встречает меня восторженным:

— Мам! А мне звонила Лана! Она сказала, что если я захочу, то она поможет мне завести свой блог на рутубе!

Руки у меня непроизвольно сжимаются в кулаки. Этого нам только не хватало! Ей нужно думать об учебе, а не о дешевой популярности в интернете. Да даже если это и способно приносить доход, то не в десятом же классе!

Но Лану я прекрасно понимаю — она хочет добиться расположения моей дочери. И если я сейчас начну ругаться, то как раз буду лить воду на ее мельницу. Нет уж! Спокойней, Рита! Я объясню всё Даше, но не сейчас.

И я широко улыбаюсь:

— Свой блог? Ого, как интересно!

Глава 12

— Мам, ну я же не в лес еду и не в какую-нибудь глухую деревню, — фыркает Даша, когда я помогаю ей укладывать в чемодан вещи. — Ты мне столько советов надавала, что у меня уже гудит голова.

Она улыбается, но я чувствую ее напряжение. Она тоже нервничает, хоть и старается этого не показать.

Она впервые уезжает из дома одна, и я уверена, что ее многое пугает. И хотя держится она хорошо и изо всех сил пытается показать, что она уже взрослая и очень независимая, я вижу ее беспокойно мечущийся взгляд, и ее сомнения. Она помногу раз перекладывает вещи с места на место, то добавляя одежду в чемодан и дорожную сумку, то снова вынимая их оттуда.

— Такие джинсы уже никто не носит, да? — застывает она с любимыми джинсами в руках.

— Какая разница, Дашуля? — возражаю я. — Тебе же они нравятся.

Я всегда учила ее тому, как важно иметь собственное мнение. Но сейчас ей кажется, что Москва — это что-то совсем другое, особенное, и ей не хочется оплошать и допустить ошибку.

— Ну, да, — неуверенно кивает она и всё-таки кладет джинсы в чемодан. — В конце концов, если окажется, что моя одежда уже не модная, папа сможет купить мне новую.

А вот тут я неодобрительно качаю головой. Я уже говорила ей о том, что она не должна ничего просить или требовать у своего отца. Я совсем не хочу, чтобы она выросла потребительницей. Мне хотелось бы, чтобы она умела ценить деньги и понимала, как непросто они зарабатываются.

— Мам, да знаю я, знаю! Не будь душнилой! — недовольно тянет она, предвосхищая мое возражение. — Но ты же понимаешь, что для школы мне потребуется новая форма. Я не могу прийти туда в каком-то кринжовом шмоте.

Теперь уже фыркаю я. Молодежный сленг иногда сводит меня с ума. И хотя я довольно неплохо его понимаю (всё-таки работа в школе дает о себе знать), я предпочла бы, чтобы моя дочь говорила на более традиционном языке.

Хотя в глубине души я понимаю, что это всего лишь мои придирки. Моей маме тридцать лет назад точно так же, наверно, не слишком нравились те новомодные словечки, которые я тогда использовала. И она тоже морщилась, когда я говорила «отпад», «ништяк» или «в натуре».

Мы с трудом закрываем чемодан и идем на кухню пить чай.

— Даша, только прошу тебя, никуда не ходи по вечерам одна! И всегда держи телефон включенным!

— Мамочка, мне уже шестнадцать, — напоминает она. — И пока я еду в Москву всего на месяц. А в конце июля я вернусь в Питер и буду с тобой до начала учебного года.

Сейчас она едет в столицу, чтобы посмотреть на гимназию, познакомиться с директрисой и с тем самым мальчиком, про которого говорил Артём. Так она уже заранее настроится на новую волную, и ей будет не так страшно.

А еще они с отцом на неделю слетают в Южную Корею, и этого путешествия Даша ждет с огромным нетерпением и обещает каждый день отправлять мне кучу фоток.

На вокзал мы приезжаем на такси. До отправления «Сапсана» еще полчаса, и мы стоим на перроне вместе с Дашиными одноклассниками — Гошей, Павлом и Полиной Гороховой. Вся четверка мушкетеров в сборе.

Гоша с Пашей стараются держаться невозмутимо, а вот у девчонок глаза на мокром месте. И пусть сейчас они расстаются всего на месяц, они прекрасно понимают, что это лишь репетиция отъезда Даши на куда более длительный срок. А быть может, Москва настолько понравится ей, что она вообще не захочет возвращаться в Питер. Я стараюсь не думать об этом, но понимаю, что так может быть.

— Ну, вы чего? — шмыгает носом Даша. — Мы же будем общаться по видеосвязи. И я буду сюда часто приезжать. Всего-то четыре часа в пути. А потом, когда я там обустроюсь, вы сможете приезжать ко мне на выходные. У папы в квартире есть отдельная гостевая комната, и я уже спрашивала у него, он не возражает.

Эту фразу она произносит с гордостью.

Эльвира Аркадьевна приезжает на вокзал за десять минут до отправления поезда. Как всегда элегантно одетая и очень чопорная. Здоровается со мной и с Дашиными друзьями, обнимает внучку. Мушкетеры сразу откланиваются.

А мы с бывшей свекровью дожидаемся отправления поезда и машем Дарье рукой до тех пор, пока она может нас видеть.

— Я рада, что ты приняла разумное решение, Маргарита! — говорит Эльвира Аркадьевна, когда мы медленно идем по перрону. — Учеба в Москве пойдет Даше на пользу.

Я надеюсь, что это так, но почему-то совсем не уверена в этом. Поэтому ничего не говорю в ответ. Но собеседница в моем ответе, кажется, и не нуждается.

— Думаю, Лана сможет научить нашу девочку тому, чему не смогла бы научить ты!

От неожиданности я даже останавливаюсь и смотрю на бывшую свекровь с возмущением. Это еще что такое?

— И чему же, например?

— Быть модной, шикарной, целеустремленной, — невозмутимо перечисляет она. — К сожалению, у тебя, Маргарита, этих качеств нет и никогда не было.

Да, я никогда не гналась за модой и не шла к цели напролом, но слышать от нее такое всё-таки довольно обидно.

— И десять лет назад ты упустила мужчину, за которого должна была держаться обеими руками! — заявляет она и для убедительности даже решительно кивает.

— Держаться? — ахаю я. — За мужчину, который мне изменил?

Эльвира Аркадьевна вряд ли может понять, что я чувствовала тогда. Потому что её-то муж, учитывая его порядочность, наверняка никогда не предавал.

— Да, такое иногда случается, — соглашается она, — но мудрая женщина сделала бы всё, чтобы сохранить семью. А ты пошла на поводу у своих эмоций. И ты никогда не думала, почему Тёма тебе изменил? Может быть, причина была в тебе, а не в нём?

Глава 13

Она невзлюбила меня сразу же. Помню, когда Артём привел меня к ним в дом, чтобы познакомить со своими родителями, она окинула меня оценивающим взглядом и закатила глаза. Конечно, вслух она ничего уничижительного не сказала — не хотела ссориться с сыном. Но всё было понятным и без слов.

И если я всегда чувствовала ту теплоту, что шла от Макара Андреевича, то от свекрови всегда веяло холодом.

Хотя я могла ее понять — я была недостаточно хороша для ее единственного сына. Она мечтала, что он женится на девушке из интеллигентной петербургской семьи с хорошими связями. А он привел в дом какую-то дворняжку. И она никогда не забывала напомнить мне, что я провинциалка. И не просто провинциалка, а девушка из деревни. Я не так говорила, не так одевалась, водила дружбу не с теми людьми. Я всё делала не так, как ей бы хотелось.

Наверно, если бы не свёкор, она свела бы меня с ума. Но Макар Андреевич умел ее осадить — тактично, но твёрдо. И именно он целиком и полностью одобрил наше решение снимать квартиру. И только там, в съемной квартире, я впервые по-настоящему почувствовала себя женой и хозяйкой.

А через год после рождения Даши мы взяли в ипотеку новую квартиру. Тогда Стрельников действительно пахал как вол, чтобы быстрее расплатиться по кредиту. И он быстро стал начальником отдела продаж. Казалось, всё шло замечательно, и мы уже мечтали о втором ребенке.

А потом… Потом я повезла шестилетнюю дочку на лето к своим родителям в деревню. А когда вернулась, застала мужа с голой девицей из его же отдела продаж.

И нет, у нас с Артёмом до этого не было ни недопонимания, ни скандалов. Так что виноватой в его измене я себя точно не считала.

И я вообще не понимаю, зачем моя бывшая свекровь вспомнила об этом сейчас.

— Мне кажется, Эльвира Аркадьевна, вас этот вопрос касаться не должен, — холодно отвечаю я. — Что бы там ни случилось между мною и Артёмом, это наше дело. А если вам непременно хочется об этом поговорить, то говорите с вашим сыном.

Она хмыкает и пожимает плечами.

— Ты так ничему и не научилась, Маргарита. И именно поэтому ты до сих пор одинока.

Ну, всё, с меня довольно! Я не обязана выслушивать оскорбления от совершенно чужой для меня женщины. Она мне не мать и уже даже не свекровь.

Интересно, как долго ее нравоучения станет выслушивать Лана? Хотя до свадьбы, наверно, станет. А вот после уже вряд ли. Но это уже их, не мое дело.

— Вы извините, Эльвира Аркадьевна, но я тороплюсь. Надеюсь, такси вы в состоянии вызвать сами. Всего хорошего!

Я ускоряю шаг, а вслед мне летит:

— Хамка! Да где бы ты сейчас находилась, если бы не Артём? Сидела бы в своей Тьмутаракани, а Петербург видела бы только по телевизору!

Ну, что тут скажешь, сразу видно — интеллигентный человек. И всё-таки мне немного обидно. Ведь когда мы с Артемом только поженились, я искренне старалась с ней поладить — пока не поняла, что это невозможно в принципе. Я была тогда как наивный восторженный щенок, который со всеми старается подружиться — до тех пор, пока не получает пинок сапогом. И я такой пинок получила и от свекрови, и от бывшего мужа.

Я возвращаюсь с вокзала домой, и квартира встречает меня пугающей тишиной. У Даши всегда что-то звучало — музыка из колонок, обучающее видео с компа или корейская дорама с телевизора. Да и сама она на звук открывающейся двери всегда неслась в прихожую.

А сейчас я хожу по комнатам и чувствую страшную тоску. У меня как будто вырвали кусочек сердца. Я пью чай, ем разогретые котлеты с пюре. Но всё это делаю словно механически.

И в себя я прихожу только тогда, когда звонит Даша.

— Мамочка, я уже в Москве. Да, папа встретил, едем к нему домой!

А вечером она посылает мне фотографии квартиры Стрельникова. Ну, что тут скажешь — действительно элитный пентхаус с красивым видом на город. Никакого сравнения с нашей двухкомнатной квартирой, которая десять лет назад нам с Артёмом казалась пределом мечтаний.

На следующий день дочь тоже исправно отчитывается о том, чем она занималась — распаковывала вещи, ездила с папой по магазинам, ужинали в японском ресторане.

— Ой, мамочка, а Кира — это наша помощница по хозяйству — приготовила такую пиццу, что просто пальчики оближешь!

Через два дня она рассказывает о знакомстве с новой гимназией и ее директрисой.

— Да, очень понравилось! Красивые классы и даже школьная форма красивая. И директриса вроде тоже ничего. Так что ты, пожалуйста, не волнуйся. Ой, я же забыла тебе сказать — оказывается, Лана поедет в Корею вместе с нами.

Тут голос дочери немного напрягается. Кажется, несмотря на то что Лана ей нравится, она всё-таки предпочла бы поехать в Сеул вдвоем с отцом.

Хотя я чего-то подобного как раз ожидала. Уж кто-кто, а Лана своего не упустит. И если есть возможность отправиться за границу, то почему бы ею не воспользоваться?

Меня беспокоит, как дочь перенесет длительный по времени перелет до Сеула. Она не так часто путешествовала на самолете. Но всё проходит хорошо, и ее социальные сети пестрят десятками фотографий. Они мотаются по экскурсиям и магазинам, и разумеется, ей некогда мне позвонить.

Зато, когда они возвращаются в Москву, она с восторгом рассказывает мне, что почти везде говорила на корейском, и ее даже понимали. А еще заполучила автограф какого-то поп-айдола и перепробовала кучу блюд местной кухни.

Я рада, что путешествие ей понравилось. Но сама я считаю дни до того момента, как она приедет домой, и мы целый месяц проведем с нею вместе. И вот тогда я расспрошу ее обо всём в мельчайших подробностях. Мы будем болтать вечерами, поставив на стол лоток с мороженым.

Но за неделю до своего предполагавшегося возвращения Даша звонит и виноватым голосом спрашивает:

— Мамочка, ты же не обидишься, если я задержусь в Москве еще на пару недель? Здесь ужасно интересно! Я приеду в середине августа. Нам же хватит двух недель, чтобы собрать еще кое-что из моих вещей и книг.

Хорошо, что мы разговариваем не по видеосвязи, и она не видит моего лица. Потому что по нему сейчас текут слёзы.

Глава 14

— Тебе нужно использовать это, чтобы заняться самой собой! — говорит мне Зоя, когда приезжает ко мне в выходные. — Ты посмотри, на кого ты стала похожа! На свою собственную тень. Кожа бледная, волосы тусклые. Тебе нужны витамины и положительные эмоции. Давай махнем куда-нибудь на следующие выходные! Кажется, ты хотела в Калининград? Я возьму еще пару отгулов на работе, и мы отлично погуляем.

Да, в Калининграде я еще не была, хотя мы с Дашей давно туда собирались, но всё как-то не складывалось. И действительно, с тех пор как дочь уехала в Москву, я погрузилась нет, не в депрессию, но в какую-то меланхолию. Мне даже стало лень готовить, и я перешла на готовую еду из супермаркета.

Я мотаю головой:

— Нет! Вдруг Даша приедет на неделю раньше?

Зоя вздыхает и закатывает глаза.

— Ничего страшного! Если приедет раньше, поживет несколько дней у бабушки. И не вздумай возражать! Отговорки не принимаются. Я сегодня же куплю билеты и забронирую гостиницу. А ты приведи себя в порядок! Пройдись по магазинам, зайди в парикмахерскую. Хотя бы на одни выходные, надеюсь, ты сможешь забыть о том, что ты мать, и вспомнить, что ты женщина!

Вечером она сбрасывает мне электронный билет и фотографии номера в отеле. И я неожиданно для себя воодушевляюсь. Я давным-давно никуда не ездила одна. Даже когда я отвозила Дашу на каникулы в деревню к своим родителями, я обычно занималась ремонтом или написанием рабочих программ для школы и подготовкой прочей документации. Или просто отсыпалась в отпуске в своей кровати.

Да, с дочерью мы старались выезжать на море — в Анапу, Геленджик или в Турцию. Но там большую часть времени занимали походы по аквапаркам и зоопаркам. А вот так, по-взрослому, я не отдыхала уже давно. Наверно, с тех самых пор, когда мы путешествовали вдвоем со Стрельниковым.

И половину следующего дня я провожу в магазинах. Покупаю себе солнечные очки, красивое шелковое платье и в тон к нему босоножки на невысоком каблуке. А после обеда иду в парикмахерскую и на маникюр. И когда подруга звонит мне перед сном, я докладываю, что к поездке готова.

И всё-таки до самого отъезда я переживаю, что уезжаю из дома, не предупредив об этом дочь. Я вовсе не собираюсь скрывать от нее свою поездку, но мне всё-таки как-то неловко сказать ей, что я еду туда, куда мы когда-то собирались съездить вместе.

— Рита, ну это уж совсем глупость! — возмущается Зоя, когда мы садимся в самолет. — В Калининград можно ездить столько раз, сколько захочется. Потом слетаешь туда еще и с Дашкой. Тебе нужно было просто поставить ее в известность, что ты едешь туда, вот и всё. У тебя отпуск, и ты не обязана сидеть дома.

Я киваю. Да, я собиралась об этом сказать, но мы сейчас разговариваем с дочерью по телефону уже не каждый день, как это было в начале ее пребывания в Москве, и даже не через день. И у нее всегда находится столько новостей, которые нужно обсудить, что до моих рассказов дело просто не доходит.

— Ты должна понять, что она у тебя уже взрослая. Скоро она закончит школу и поступит в университет, у нее появятся другие увлечения и привычки. А рано или поздно она выйдет замуж и сосредоточится на своей семье. И хорошо, если у нее будет получаться приезжать к тебе хотя бы пару раз в год. Ты сама когда-то поступила точно так же. Это нормально.