Бывшие. Десять лет спустя

Ольга Олейник

Бывшие. Десять лет спустя

Глава 1

— Как ты хочешь отметить свой день рождения? — спрашиваю я у дочери за завтраком.

Все предыдущие дни рождения она отмечала дома. Мы собирали ее друзей, устраивали веселые игры и танцы. Но через месяц ей исполнится шестнадцать, и она уже считает себя взрослой и на этот раз наверняка ждет совершенно особого праздника.

— Мам, ты только не обижайся, пожалуйста, ладно? — Даша откладывает в сторону недоеденный бутерброд и смотрит на меня как-то странно. — Ты же не будешь возражать, если на моем дне рождения будет и папа?

Мое сердце екает и уходит куда-то в пятки. Я понимала, что рано или поздно это случится. Что моя девочка вырастет и захочет общаться с отцом. И всё равно мне не по себе.

Я пожимаю плечами. Как я могу ему это запретить? Дашка и его дочь тоже, и он имеет право быть с нею рядом в такой важный для нее день.

— Супер! Тогда я позвоню ему и скажу, что ты согласна. Кстати, он хочет снять для нас целый ресторан! Правда, здорово? И будут классные музыканты, и фейерверк.

Он может себе это позволить. Филиалы его компании есть уже в десятке городов.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается это у меня плохо. Мне несказанно обидно, что именно этот праздник буду устраивать дочери не я, а мой бывший муж. Я позволить себе такие траты, увы, не могу.

— А может быть, вы уже помиритесь? Десять лет прошло. Мам, ну что вы как дети?

Она снова принимается за бутерброд.

Ей кажется, что это легко — взять и забыть о том, что когда-то случилось. Но знала бы она, как непросто бывает перевернуть страницу.

Десять лет назад я застала мужа с другой. Вернулась домой из деревни на день раньше, чем собиралась, и дверь мне открыла полуголая девица. Я до сих пор помню ее испуганный взгляд и дрожащие ярко-розовые пухлые губы.

Помню, как она собирала по комнате свою одежду и натягивала на себя облегающее платье. И как выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.

А следом за ней хотелось выскочить и мне. Потом дом в одночасье стал казаться чужим.

Артём потом говорил, что ничего не было. Что он любит только меня, а всё остальное было неважно. Для него — возможно. Но это было важно для меня. Я доверяла ему как самой себе. А он это доверие растоптал.

Я так и не смогла его простить. Мне становилось тошно от одной только мысли, что он обнимал и целовал другую. И разумеется, не только целовал. И ведь наверняка тоже признавался ей в любви. Не просто же так пришла к нему домой его коллега.

— Мам, ты слышишь меня? — отвлекает меня от воспоминаний голос дочери. — Я спросила, какую лучше путевку попросить у папы.

— Путевку? — я непонимающе хмурюсь.

Даша заливисто смеется.

— Мам, ну ты меня совсем не слушала! Папа на день рождения хочет подарить мне путевку. Сказал, что я могу поехать, куда захочу. Вот я и думаю, что выбрать. Мальдивы? Париж? Или, может быть, Японию?

Ее глаза блестят от восторга.

— Мы же с тобой собирались на каникулах в Турцию, — напоминаю я.

— Мам, ну как ты не понимаешь? — удивляется она. — Это же совсем не то. Это отдых совсем другого класса. Из моих одноклассников в Японии еще никто не был. Представляешь, как будет круто поехать туда первой и каждый день спамить всех классными фотками?

— Прости, но тебе не кажется, что это чересчур? Папа оплачивает ресторан, в котором мы будем праздновать. Это тоже дорогое удовольствие. Тебе не кажется, что этого достаточно? О каком еще подарке может идти речь?

Дочь обиженно надувает губы.

— Мам, ну он же сам предложил! Я его за язык не тянула. И если для него это не так уж и дорого, то почему бы и нет? И бабушка считает, что…

Я поднимаюсь из-за стола. Со свекровью у нас непримиримые противоречия, и хотя я никогда не препятствовала ее общению с внучкой, мотивационные установки Элеоноры всегда казались мне весьма сомнительными.

Пару лет назад Даша вернулась с проведенных с бабушкой каникул с вопросом, почему у меня нет норковой шубы. По мнению Элеоноры Аркадьевны, женщина без таковой шубы — вовсе не женщина. И без бриллиантов, разумеется, тоже. И мне долго пришлось объяснять дочери, что всё это — лишь внешняя мишура. А самое главное — вовсе не это, а то, что у человека внутри.

— Ты лучше подумай, в каком платье ты будешь на дне рождения! — советую я.

— Ох, я же тебе не рассказала! — ахает дочь. — Папа сказал, что привезет мне из Москвы настоящее вечернее платье крутого бренда. Все девчонки из класса обзавидуются.

Мне ужасно хочется позвонить Стрельникову прямо сейчас. И отчитать его за то, что засыпает Дашку всей этой роскошью, которая ей в шестнадцать лет совсем не нужна. Он словно пытается откупиться за то, что не был рядом с ней всё это время.

— Ой, мам! А ведь тебе тоже нужно платье! Давай пройдемся завтра по магазинам! Только, пожалуйста, не экономь. Хорошо? А то ты всегда жалеешь на себя деньги.

Про экономию дочь говорит с легкой ноткой пренебрежения.

Она была слишком маленькой, когда мне приходилось считать каждую копейку. Потому что тогда у Артема еще не было ни собственной фирмы, ни пентхауса в столице. И моей скромной учительской зарплаты и тех алиментов, что я получала на Дашку, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

И даже сейчас, когда Стрельников переводит нам уже совсем другие суммы, большую часть алиментов я кладу на открытый на имя дочери счет. Кто знает, когда и на что ей могут потребоваться деньги. Но сейчас ей это трудно объяснить.

Но насчет платья она права. Мне потребуется новый наряд. Особенно, учитывая, что в ресторане будет Стрельников.

Глава 2

— Ого! Неужели сам Стрельников пожалует? — моя старая подруга Зоя Дубинина от этой новости приходит в восторг. — Немедленно записывайся в салон красоты! Да-да, ты и так красотка, но совершенству нет предела. Пусть поколдуют над твоими волосами. А то сама ты опять соберешь их в простой пучок. А может, тебе полимолочку поколоть? Кожа на лице разгладится и заблестит.

— Не сходи с ума! — отмахиваюсь я. — С чего бы мне так суетиться? Это Дашин день рождения, а не мой.

— Ну-ну, ты хоть передо мной не притворяйся. Ты же сама всё понимаешь. Сколько вы с Артемом не виделись? Почти десять лет? Вы же с тех пор только по телефону и общались.

Мы действительно всё это время старались свести общение к минимуму. Я не желала с ним встречаться, а он и не настаивал. При разводе решали все вопросы через адвоката. Потом — через Эльвиру Аркадьевну и Дашу.

Мне всегда казалось, что это правильно. Какой смысл общаться с человеком, которого ты презираешь?

— Да при чём здесь Артем? — злюсь я. — Даже если он действительно приедет на день рождения (в чём я лично сильно сомневаюсь), то он приедет не ко мне, а к дочери.

— Ох, ну, конечно, к дочери! — соглашается Зоя. — Но это вовсе не значит, что ты не должна выглядеть как королева. Пусть снова покусает локти, что тебя при себе не удержал.

Как ни странно, но эта мысль вызывает у меня улыбку. Почему бы и нет?

— А может, вы с ним уже сойдетесь? — вдруг говорит Дубинина. — Ну, а что? Ты за эти десять лет ни на одного мужика так и не посмотрела. Всё тебе они не такие. Но ведь и Стрельников ни на ком так и не женился. Думаешь, случайно? Да он наверняка до сих пор тебя забыть не может. Потому и приезжает сейчас.

Я снова протестую, хотя в глубине души я с ней согласна. Артем действительно после развода так и не завел себе другую семье. Сосредоточился на работе, забыл о личной жизни. Неужели я и в самом деле для него еще что-то значу?

Думать так глупо, наивно, но почему-то приятно.

И на следующий день я иду в салон красоты. Нет, на инъекции я не соглашаюсь, но массажи, обертывания и специально подобранные кремы мне совсем не помешают.

А за новым платьем мы отправляемся втроем — я, Дашка и Зоя. И этот поход по магазинам занимает целый день. Я примеряю огромное количество платьев и костюмов самых разных фасонов. И каждое не нравится кому-то из нас. Одно делает меня старше, другое чуть полнит, третье недостаточно модное.

И когда я уже почти готова психануть и вернуться домой без покупки, мы находим его — длинное платье насыщенного синего цвета. Оно идеально садится на мою фигуру и выгодно подчеркивает все мои достоинства. А потом покупаем еще и такого же цвета туфли.

— Красотка! — восхищается Зоя.

— Тетя Зоя, а вы ведь тоже придете в ресторан, правда? — спрашивает Даша.

— Да что мне там делать-то? — отмахивается Дубинина. — Там одна молодежь будет. И танцы сейчас совсем другие.

— Ой, да ладно! — хохочет дочь. — Вы с мамой тоже еще молодые. И для взрослых будет отдельный стол. А музыка будет разная. Мы под Шатунова тоже иногда танцуем. И под «Руки вверх». И маме с вами будет веселей.

Зоя еще упирается, но я знаю, что она придет. Не для того, чтобы потанцевать или поесть в дорогом ресторане. Она придет, чтобы посмотреть на нашу со Стрельниковым встречу.

Глава 3

Платье Стрельников присылает Даше курьером накануне торжества.

Как ни странно, но я одобряю его выбор. Наряд вовсе не вычурный, а элегантно-простой. И дочь даже начинает беспокоиться, что ее подружки могут не понять, что платье от известного бренда.

— Если не поймут, расскажешь им сама, — улыбаюсь я.

Даша сегодня восхитительно хороша. И ей совсем не нужна косметика, но она всё-таки наносит на ресницы тушь и чуть подкрашивает помадой губы.

— Какая же ты у меня уже взрослая, Дашуля! — я не могу удержаться от слёз.

— Мам, да у тебя тушь размажется! — она довольно крутится перед зеркалом.

А на следующее утро к нам приезжает парикмахер, который делает Даше первую в ее жизни праздничную прическу. И вот уже непослушные локоны аккуратно уложены и спрыснуты лаком.

— Принцесса моя! — я обнимаю ее и целую в нос. — Какая же ты у меня красотка!

— Я вся в тебя, да? — смеется она.

— А ты уверена, что сможешь весь вечер проходить на каблуках? — беспокоюсь я.

— Конечно! Но если хочешь, я возьму с собой балетки.

Она всегда предпочитала спортивный стиль одежды, а туфлям на шпильках — простые кроссовки. И то, что сейчас ей хочется совсем другого, и радует, и одновременно пугает меня.

Наверно, это нормально. Она просто становится взрослой. И она вряд ли может сейчас понять, что для меня она всё ребенок. Моя маленькая славная девочка, которую мне хочется защитить ото всех невзгод.

В ресторан мы с ней приезжаем первыми. Я не большой знаток таких мест, но это явно пафосное и дорогое. В большом зале уже накрыты столы, а музыканты настраивают инструменты. На отдельном столике приготовлены для цветов вазы с водой.

И хотя виновнице торжества всего шестнадцать лет, цветов оказывается много. Гостей встречает сама Даша, а я стою чуть в стороне. Я не могу удержаться от улыбки, видя с какими серьезными лицами мальчишки и девчонки, которых я помню еще совсем детьми, входят в ресторан с букетами и перевязанными лентами подарками.

Я ненадолго отвлекаюсь, когда приезжает Зоя. Отвожу ее за отведенный нам столик и, пользуясь моментом, съедаю кусочек огурца. Я ужасно голодна, и кажется, не только я., потому что собравшиеся гости тоже жадно посматривают на угощения.

И когда ведущий мероприятия выходит на импровизированную сцену и предлагает начать, зал встречает его слова аплодисментами.

— Мам, — шепчет мне на ухо дочь, — папа только что позвонил и сказал, что подъезжает к ресторану. Встреть его, пожалуйста, а то мне сейчас неудобно выходить.

Зоя подмигивает мне. Дескать, давай, срази Стрельникова своей красотой. И я, конечно, смущаюсь и когда выхожу в фойе, чувствую, как пылают щеки.

Через полупрозрачные двери ресторана мне видно, как ко крыльцу подъезжает машина. А меня сразу охватывает волнение. Это ужасно глупо, но я ничего не могу с этим поделать.

Сколько бы лет ни прошло, какие бы события ни происходили, Артем Стрельников всё равно будет для меня моим первым и очень важным в жизни мужчиной. Потому что невозможно забыть ту любовь, какая была между нами. Да, сейчас ее уже нет, но ведь она была, и когда я вспоминаю то время, я снова чувствую себя той наивной и счастливой девчонкой.

И когда Стрельников входит в ресторан — холеный, в брендовом костюме и галстуке, который стоит несколько моих зарплат — мое сердце бешено стучит.

Вот только приезжает он не один. И стоящая сейчас рядом с ним девушка гораздо моложе, чем я. У нее рыжие волосы, красивая фигура, а наряд такой стильный, что даже мое красивое платье на его фоне кажется дешевой тряпкой.

— Рита! — улыбается Артём и идет ко мне. — Рад тебя видеть!

Он не обнимает меня, а просто жмет мне руку, как пожал бы ее деловому партнеру или коллеге. Девушка стоит за его спиной, и сейчас мне ее не видно. И подсознательно я еще надеюсь, что он скажет, что это его секретарь, помощница или кто там еще полагается крутому бизнесмену. Но он говорит другое:

— А это — моя невеста Лана.

Девушка подходит ко мне и легонько обнимает. Так, как это принято сейчас. Коснуться щекой щеки. Чмоки-чмоки. Ах, как же всё это противно!

Но я вынуждена продолжать улыбаться. Потому что я не хочу, чтобы они поняли, что творится у меня на душе.

Ах, какая же я дура! Нафантазировала себе невесть что. И как я вообще могла подумать, что Стрельников приезжает сюда ради меня. Что он всё еще любит меня и хочет помириться.

— Рита, нам нужно с тобой поговорить. Там, в зале, наверно будет не очень удобно. Хотя, наверно, Даша тебе уже всё рассказала.

Я смотрю на него непонимающе. А потом вспоминаю про путевку, которую он ей пообещал. Она выбрала Японию, но я не намерена ее туда отпускать. Она еще слишком мала, чтобы ездить куда-то одна.

И наверно, как раз об этом он и хочет со мной поговорить. Не удивлюсь, если он заявит, что они с Ланой поедут в Японию вместе с ней. И вот как я должна к этому отнестись? Как я вообще могу ему доверять?

Но всё оказывается куда хуже.

— Я подумал, что будет лучше, если до окончания школы Даша поживет у нас в Москве. Я устрою ее в лучшую гимназию и найму ей репетиторов. Ей нужно готовиться к поступлению в университет. Ты же прекрасно понимаешь, что я могу дать нашей дочери гораздо больше, чем ты.

Это жестокие слова. И да, во многом он прав. Сравнивать наши финансовые возможности просто глупо. Он — владелец известной сети кафе. И я — простая школьная учительница.

Но ребенку нужны не только репетиторы, дорогие шмотки и поездки за границу. Ребенку, прежде всего, нужна любовь.

— Не всё измеряется деньгами, Артём! — тихо говорю я.

Но за моей спиной дочь уже хлопает в ладоши.

— Мам, ты же отпустишь меня, правда?

Я не верю ушам и оборачиваюсь. Дашины глаза сияют от восторга.

— Мамочка, у папы огромная квартира в самом центре Москвы! И у него есть личный водитель, и домработница.

Моей малышке сейчас кажется, что важнее этого нет ничего. Ей хочется похвастаться этим перед друзьями. И что бы я сейчас ей ни говорила, она не поверит мне.

К горлу подступает комок, а на глаза наворачиваются слёзы. Нет, не плакать! Только не сейчас, не перед Стрельниковым и его подружкой.

— Милая, давай обсудим это дома, — лепечу я.

Я не позволю ему разрушить нашу маленькую семью. Он и так уже когда-то много для этого сделал.

— А вы, Рита, отлично выглядите для своих лет, — слышу я мягкий голос Ланы. — Даже и не подумаешь, что вам уже за сорок.

Артём берет ее под руку и ведет в зал. А Даша на мгновение задерживается рядом со мной. И я вижу, с каким восхищением она смотрит вслед избраннице отца.

— Почему ты не сказала мне, что твой папа приедет не один?

— Не знаю, мам! — она пожимает плечами. — Да какая разница? Когда-то папа должен был снова жениться. А она милая, правда? И я уверена, она в Москве сможет обо мне позаботиться.

Десять лет назад меня предал ее отец. А сейчас она готова предать меня сама.

Глава 4

Играет медленная музыка, и немногочисленные пары мило топчутся посреди зала. Наверняка для многих Дашиных одноклассников этот «медляк» первый в их жизни, и они еще немного смущаются, хоть и стараются этого не показать.

Дочка тоже танцует — с Георгием Звягинцевым, высоким нескладным подростком, который явно к ней неравнодушен. Гоша мне нравится, он умный, интеллигентный и хорошо воспитанный. Но именно поэтому, мне кажется, девочки (в том числе и моя Дашка) с ним просто дружат. А влюбляются совсем в других — в «плохих» мальчиков, которые в итоге и разбивают им сердца.

Танцуют и Стрельников с Ланой, но в их сторону я стараюсь не смотреть. На его предложение я так и не ответила. Такие вопросы не решаются сгоряча.

— И что за имя такое — Лана? — негодует рядом со мной Зоя. — От Светланы, что ли? Так тогда она просто Светка.

Я пожимаю плечами. Какая разница? Дело ведь не в имени, а том, что эта девица вся такая небрежно-изысканная, словно только что сошла со страницы модного журнала. Конечно, Даша смотрит на нее с восторгом. Потому что нынешние девочки хотят быть именно такими. Быть обычными для них кринжово. Так они говорят.

Меня бесит этот не всегда понятный мне молодежный сленг, но я понимаю, что всё меняется, и новое нужно не отрицать, а стараться в нём разобраться.

— А чем она вообще занимается? — любопытствует Дубинина.

— Она блогер.

И это еще одно большое преимущество с точки зрения моей дочери. Быть блогером модно и круто.

— То есть, она не работает, а сидит дома и снимает всякие видео ни о чём? — уточняет подруга.

— Ну почему же? — возражаю я. — Это тоже работа. И наверняка приносящая очень хороший доход. Сейчас непрестижно быть учителями или бухгалтерами. Молодежь не хочет сидеть в кабинете с восьми до пяти и получать стабильный оклад. Все Дашины одноклассницы взяли у этой Ланы автографы, хотя, насколько я поняла, она отнюдь не звезда.

Вот и сейчас, когда закончилась музыка, Даша просит Гошу сфотографировать ее с отцом и Ланой, и она стоит между ними и улыбается. Весь этот вечер она купается в обожании и даже, наверно, в какой-то степени зависти одноклассников. И гордится своим отцом, который устроил ей такой чудесный праздник, и его избранницей.

— И какой же блог она ведет? Как соблазнить миллионера? — шутка получается не очень, и Зоя смущается и торопливо добавляет: — Не обращай внимания. — Завтра Стрельников со своей лахудрой вернется в Москву и опять надолго забудет о дочери.

Но я качаю головой. Если бы всё было так просто!

— Он предложил Даше поехать в столицу с ними.

— На выходные?

— Нет, насовсем. Вернее, до окончания школы. Он хочет, чтобы в одиннадцатый класс она пошла уже там, — я изо всех сил пытаюсь сдержать горечь, которая так и рвется наружу.

Дубинина смотрит на меня непонимающе.

— Ты шутишь? Это же глупость какая-то! С чего бы ей ехать в Москву?

— Он обещает ей лучшую столичную гимназию, репетиторов и подготовительные курсы в том университете, в который она захочет поступать.

— Ну, это неплохо, конечно, — соглашается Зоя. — Но этого всё-таки недостаточно. Дом у нее здесь, в Питере. И ты тоже тут. Стрельников не сможет заменить ей тебя. К тому же у него эта Лана. Зачем его молодой жене обуза в виде его дочери-подростка?

— Не знаю, — вздыхаю я. — Но, кажется, она совсем не возражает. По крайней мере, Стрельников говорил об этом очень уверенно.

— Да какая разница, что он говорил? Даша всё равно к нему не поедет! — наверно, у меня меняется что-то в лице, потому Зоя хмурится: — Думаешь, поедет?

Мне не хочется в это верить, но и тешить себя ложными надеждами я не хочу. Конечно, я сделаю всё, чтобы убедить Дашу остаться. Но даже если у меня это получится, наши с ней отношения наверняка испортятся.

— У него пентхаус в центре Москвы. Крутая машина с личным водителем. Домработница. И каждое лето он ездит отдыхать в Европу. Как, по-твоему, этого достаточно, чтобы заинтересовать шестнадцатилетнюю девочку?

Дубинина потрясенно молчит. Что она может на это возразить?

Из туалетной комнаты возвращается Эльвира Аркадьевна, и наш разговор сразу прекращается. Моя бывшая свекровь прибыла на праздник позже всех («Я задержалась у парикмахера, милочка!»), и ей тут явно скучно. Современную музыку она не понимает и не одобряет, а для того, чтобы развлечь себя беседой, ей не хватает слушателей.

Мы с ней не в лучших отношениях, но поскольку в этот вечер сидим за одним столом, то вынуждены сохранять нейтралитет.

— Вам, Зоенька, следует найти себе хорошего косметолога, — снисходительно бросает Эльвира Аркадьевна. — С этими мимическими морщинами нужно что-то делать. Вы слишком часто улыбаетесь, дорогуша.

Дубинина краснеет и отворачивается. Но она прекрасно знает, что моей свекрови свойственна подобная бестактность.

Напряжение чуть спадает, когда к нашему столику подбегает Дашка — чтобы сфотографироваться уже с нами. Она садится между мною и бабушкой, обнимает нас и подает знак своему верному пажу.

— Гоша, а меня с тетей Зоей!

Звягинцев послушно нажимает на кнопку телефона.

Музыканты снова выходят на импровизированную сцену. И снова медленная композиция. Я ожидаю услышать от молодежи вздохи разочарования, но нет — мальчики снова приглашают девочек с явным удовольствием.

— Потанцуем? — слышу я вдруг голос Артёма.

Вздрагиваю, поднимаю голову. Это он мне?

Да, он смотрит именно на меня и протягивает мне руку.

Глава 5

Если бы рядом никого не было, я бы ему отказала. Я не знаю, зачем он меня пригласил, но точно знаю, что не хочу бередить в душе ту рану, что долго затягивалась после его измены и что иногда еще болит, несмотря на то что прошло уже десять лет.

Но вокруг слишком много народа, и если я скажу «нет», то это привлечет к нам совсем ненужно внимание. И кто-то — бывшая свекровь, Зоя, сам Стрельников или его новая пассия — непременно подумаю, что раз я не пошла с ним танцевать, значит, до сих пор не забыла его предательство.

Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю.

И я пожимаю плечами — дескать, а почему бы и нет? — и поднимаюсь из-за стола. Мы выходим в центр зала.

Я пытаюсь убедить себя, что ничего особенного не происходит. Да, меня пригласили на танец. Обычное дело. Каждый раз, когда мы с Зоей выбираемся в ресторан по какому-нибудь поводу, меня кто-нибудь непременно приглашает танцевать. Это лишь доказывает, что я еще довольно привлекательна для противоположного пола.

Это просто ни к чему не обязывающий танец. И какая разница, что на этот раз меня пригласил именно Стрельников.

С его стороны это обычный жест вежливости. Он уже танцевал и с матерью, и с Дашей. Теперь вот дошла очередь до меня.

И какая разница, что сейчас музыканты играют одну из моих самых любимых композиций? Простое совпадение, и ничего более.

Одну руку кладу ему на плечо, а другую — в его ладонь. Да, чуть вздрагиваю от соприкосновения с ним, но, надеюсь, что он этого не заметил. Не хватало еще, чтобы он вообразил себе невесть что.

Холодно улыбаюсь и переключаю внимание со своего партнера на другие танцующие пары.

Даша танцует с Павлом Красовским. Этот парень — полная противоположность Гоши — совсем не пай-мальчик. Троечник и отнюдь не эрудит. Но зато он отчаянно смел и прекрасно играет на гитаре. Меня вообще сильно удивляет тот факт, что среди друзей моей дочери подобрались столь разные люди.

— Поговорим? — отвлекает меня от размышлений Стрельников.

Ах, вот зачем он меня пригласил! Я испытываю одновременно и некоторое облегчение, и легкую обиду. Как, оказывается, всё банально.

— Поговорим! — киваю я в ответ.

Я и сама собиралась это сделать. Правда, не во время танца и не в ресторане. Но так, наверно, даже лучше. Пусть он сразу поймет, что его предложение бессмысленно.

— Надеюсь, ты понимаешь, что приглашение Даши в Москву — это с моей стороны не пустой разговор? Я действительно считаю, что так будет лучше.

— Лучше? — переспрашиваю я. — Для кого?

— Для всех, — невозмутимо отвечает он. — Мне кажется, я уже пояснил, почему так считаю.

— Ты про гимназию, репетиторов и университет? — уточняю я. — Прости, но это смешно. Вообще-то мы с Дашей живем не в какой-то деревне, а в городе, который считается второй столицей в России. В Питере много отличных вузов, которые ничуть не хуже московских. И ты вообще знаешь, на кого собирается учиться твоя дочь?

— Да, она сказала, что выбирает между экономическим и юридическим образованием. Но я посоветовал ей подумать насчет МГИМО. Насколько я знаю, она прекрасно владеет английским языком, а теперь изучает еще и корейский.