Бывшие. Десять лет спустя

Она обращается ко мне по имени-отчеству. А сама назвать свое отчество не считает нужным. Хотя мы примерно ровесницы. Впрочем, какая разница?

— Вы извините, Вера, но я тоже не могу остаться до утра. У меня есть свои дела.

Надеюсь, я говорю это достаточно уверенно, чтобы она поняла.

— Ох! — она меняется в лице. — Но что же делать? Я через час должна быть на работе.

Видно, что человек она сердобольный. И должно быть, Эльвира Аркадьевна немилосердно пользуется этим.

— Может быть, пригласить кого-то еще из соседей? Вы не знаете, с кем она общается.

По растерянности во взгляде Веры понимаю, что моя бывшая свекровь ни с кем тут не дружит. Не удивительно. При таком-то характере.

— Тогда нужно вызвать сиделку! — решительно говорю я.

Конечно, заниматься этим должна не соседка. Получается, я?

— Нет-нет! — вдруг пугается Вера. — Я уже предлагала ей сиделку. Она сказала, что ни в коем случае. Она им, знаете ли, не доверяет. А может быть, вы всё-таки побудете тут до утра? А я со смены сразу сюда приду. А может, до утра и не потребуется. Я сыну Эльвиры Аркадьевны сообщение отправила. Может быть, он приедет еще ночью.

Приедет? Стрельников? Этого мне только не хватало!

Глава 23

Я узнаю у Веры из какой она квартиры и записываю номер ее телефона. Она оставляет мне написанную со слов врача скорой помощи инструкцию и показывает, где у Эльвиры Аркадьевны лежат таблетки. А потом уходит, пообещав, что придет сразу же, как только вернется с работы.

Конечно, я понимаю, что веду себя как дура. Я не обязана сидеть у кровати бывшей свекрови. У нее есть сын и новая уже почти невестка. Это должно быть их заботой.

Но и бросить старого человека в такой ситуации я не могу. Дождусь утра и сдам пост Вере. Ну, еще позвоню Даше и обрисую ей ситуацию. Пусть она поговорит с отцом. У него достаточно средств, чтобы нанять самую высококвалифицированную сиделку с дипломом о медицинском образовании.

Хотя я знаю, почему Эльвира Аркадьевна не соглашается на сиделку. Она уверена, что все вокруг только и думают, как бы ее обобрать. Однажды, когда мы с Артемом еще жили здесь, в этой самой квартире, а я только-только начинала свою педагогическую деятельность, ко мне за учебником пришел один из моих учеников-пятиклашек, и я на пару минут оставила его в прихожей одного. Так свекровь прочитала мне целую лекцию о том, что за это время мальчишка мог обшарить все карманы висевших там пальто.

Впрочем, в нынешнее время, когда развелось столько телефонных мошенников, такая осторожность, надо признать, была совсем не лишней. Но тут уж ей придется решать самой — или сидеть в квартире одной или всё-таки довериться сиделке.

Я захожу к свекрови в спальню, подхожу ко кровати. Эльвира Аркадьевна спит, и ее дыхание ровное, спокойное. Надеюсь, она проспит до утра, потому что разговаривать с ней я не хочу. Соглашаться с ней во всём, как было когда-то прежде, я уже не стану. Но и спорить сейчас тоже не вариант — ей нельзя волноваться. Тупиковая ситуация. Поэтому для всех будет лучше, если она проснется уже после того, как я уйду.

Иду на кухню, ставлю чайник. Набираю номер дочери. Она опять вне зоны доступа. А Вера говорила, что она не дозвонилась и до Стрельникова.

Начинаю чувствовать беспокойство. Да, причин для этого еще нет. Может быть, они уже легли спать, а телефоны разрядились.

Но не оба же сразу! Такая тревожность мне свойственна в принципе. А уж когда дело касается Дашки, то она усиливается многократно.

А может быть, они уже едут в Питер? Если Артём получил сообщение Веры, то наверняка сорвался к матери. И он же не знает, что я здесь, поэтому мне и не позвонил.

Пью чай, стараюсь успокоиться. Потом устраиваюсь в гостиной на диване и открываю в телефоне книгу, которую начала читать пару дней назад. Но через некоторое время осознаю, что почти не понимаю, о чём именно идет речь в тексте. Выхватываю взглядом отдельные слова, но они словно не складываются в предложения.

Закрываю глаза, пытаясь заснуть. Но прекрасно знаю, что не получится. Кого я пытаюсь обмануть? До тех пор, пока я не пойму, что с Дашей всё в порядке, я так и буду метаться по дивану.

Вспоминаю, что у нее сегодня была олимпиада в школе. А я даже не позвонила ей днем, чтобы узнать результат, так увлеклась подготовкой к свиданию. Да какая же я после этого мать? А может быть, Дашка расстроилась и ревет сейчас, уткнувшись в подушку.

Снова беру в руки телефон. Захожу на ее страничку в контакте. Она была там пару часов назад. Значит, всё в порядке, и можно успокоиться. Но тревога всё же гложет. И я отправляю сообщение: «Как дела? Как прошла олимпиада?»

Но ответа, понятное дело, не получаю. Даша сейчас не в сети.

Я мало что знаю о нынешней жизни дочери. Кажется, она рассказывала про свою одноклассницу Ксюшу. Тыкаю на вкладку Дашиных друзей.

Ксюша там только одна — Дубова. На аватарке симпатичная мордашка — темные волосы, карие глаза с длинными пушистыми ресницами. Милая девочка.

Поскольку сна всё равно нет, решаю посмотреть фотографии на ее странице — может быть, там мелькнет и Даша? И она действительно мелькает.

Девочки стоят рядом с каким-то мужчиной, лицо которого кажется мне смутно знакомым. Кажется, это какой-то певец с «Фабрики звезд». Но где они с ним сфотографировались?

Нажимаю на фотографию и читаю восторженную подпись: «Да-да, вы не ошиблись, это именно он!» А снимок совсем свежий, выложен несколько минут назад. Листаю стену дальше.

Новых фотографий тут не меньше пары десятков. И все с какого-то мероприятия. Роскошно накрытый стол, толпы гостей и всё тот же певец, но уже с микрофоном. Кажется, чей-то день рождения, потому что на огромном торте надпись «С юбилеем!» и сегодняшняя дата.

Сегодняшняя? Но как это возможно? Даша не говорила, что куда-то собиралась. Она осталась в Москве только из-за олимпиады. Или нет?

Где-то в глубине души я куда раньше поняла, что школьная олимпиада — всего лишь отговорка. Дочь никогда не отличалась такой тягой к знаниям. А уж Стрельников, если бы захотел, нашел бы способ убедить учителя освободить Дашку от этого мероприятия.

Но тогда я решила, что, возможно, дочка просто сильно устает в новой гимназии. И на выходных всего лишь хочет отдохнуть, выспаться, а не выматывать себя еще больше дорогой в Питер.

А вот вместе с Дашей и Ксюшей на фото и Лана с холодной улыбкой на пухлых губах. Платье сидит на ней безукоризненно. А в ушах блестят серьги с крупными бриллиантами. Она прекрасно вписывается в ту атмосферу роскоши, в которую никогда не вписалась бы я.

А моя дочь, кажется, очень сильно хочет стать там своей. И от осознания этого мне становится так горько, что я с трудом сдерживаю слёзы.

Мне хочется понять, когда именно я что-то упустила в ее воспитании? Когда пыталась любить ее за двоих, стараясь компенсировать то, что ее отца не было с нею рядом? Когда забывала о себе, желая, чтобы у нее всё было хорошо?

Почему она решила, что так можно, что так правильно — врать и изворачиваться в попытке усидеть на двух стульях? Ведь скажи она мне правду, я не осудила бы ее. Хотя, наверно, и попыталась бы напомнить, что старый друг лучше новых двух.

Из двух дней рождений она выбрала то, что было ярче и круче. Потому что у Звягинцевых не было бы приглашенной звезды и такого трехъярусного торта. Тут не гламурно, тут нет суеты. Только несколько старых школьных друзей. Какая мелочь!

Я испытываю смешанные чувства. Нет, среди них нет обиды. Но есть разочарование. И гнев — не столько на Дашу, сколько на Стрельникова. Она еще молода и глупа. Но неужели он не понимает того, куда она катится? Что сейчас она отвернулась от друга. А потом может отвернуться и от нас. Просто переступит через нас и пойдет дальше.

Я закрываю приложение и набираю номер Стрельникова. Мне хочется сказать всё, что я о нём думаю. Да, прямо сейчас, ночью.

Уже почти ожидаю услышать всё то же, что и раньше — что телефон абонента выключен. Но нет, сигнал проходит, и в трубке раздаются длинные гудки.

Но абонент не отвечает. Вот же козлина! Встаю с дивана и набираю номер снова. И вздрагиваю, когда слышу, как звонит чей-то телефон.

Сначала я думаю, что это телефон Эльвиры Аркадьевны, но звук доносится не из ее спальни, а с лестничной площадки, из-за входных дверей. Холодею при мысли, что там кто-то стоит.

А потом дверь распахивается.

— Рита? — на пороге с сумкой в руках стоит Стрельников. — А ты что здесь делаешь?