Последний закат

Глава 3. Муж и жена

Илона

Проходит месяц с момента нашей свадьбы. На удивление неплохой месяц. Казалось бы, внутренний критик должен рвать меня на части — и это бывает иногда. Но мне помогают некоторые психотерапевтические практики. Например, мы с терапевтом (которой я про свою измену так и не решилась рассказать) рисовали «котел с ужасами», в котором я варилась до свадьбы — но меня больше там нет!

Над котлом изображаю толстую кирпичную стену, а себя — над ней. Терапевт просит четче прорисовать ноги с прочно стоящими на земле ступнями. И я держусь за руку с Родей. Мы стоим на фоне нашего дома, а на заднем плане — озеро.

Я теперь здесь, по эту сторону! И, когда возникают вспышки воспоминаний о далеком прошлом — или о той треклятой ночи (о которой я, к своему счастью, почти ничего не помню) — я беру этот рисунок и смотрю на него. И говорю себе: «Я теперь над стеной!» Потом смотрю на еще один сделанный мной рисунок — он почти такой же, но на нем нет нижней части. Он просто теплый и безопасный. Я — здесь!

И мне помогает смотреть на кольцо на моем пальце. Казалось бы, просто украшение — но нет: оно много для меня значит, очень много. И на Родино кольцо мне смотреть тоже нравится. И сплетать наши пальцы и соприкасаться кольцами.

Он мой муж. Я его жена. Мы сделали выбор, и то, как будет складываться наша дальнейшая жизнь, будет определено тем, как мы теперь сами будет ковать свое счастье — а не тем, что было до вступления в брак. Может быть, это лишь кратковременное улучшение, но сейчас я чувствую в себе больше ресурса, чтобы бороться за наше счастье!

Хоть многие и говорят, что нет разницы, расписаны вы или нет, — я сама так думала — а разница все же есть. Ощутимая разница! Понятно, что все может произойти в жизни, и штамп в паспорте — это никакая не гарантия светлого будущего.

Но все же теперь человек, ставший твоим супругом — это уже не просто твой парень, с которым вы можете любить друг друга, заботиться друг о друге, даже долго жить вместе,— но не сделав еще окончательного выбора.

Теперь это тот, с кем вы несете друг за друга взаимную ответственность; с кем вы, поженившись, подписались таким образом совместно планировать дальнейшую жизнь и реализовывать эти планы. Как бы там ни пошло дальше, а предполагается, что вы делаете этот выбор навсегда. И понимание этого как будто делает чувства друг к другу еще глубже, привязанность — еще сильнее.

И что бы там ни случилось до — из этого нужно сделать выводы и идти вперед. И я знаю, что сделаю все, что от меня зависит: возможное, невозможное и немыслимое — чтобы опровергнуть мою же собственную гипотезу о предопределенности будущего обстоятельствами рождения.

Я не обречена! И жизнь Роди не испорчена из-за того, что он стал моим мужем! Мы поженились, и мне правда стало лучше. Даже если ненадолго, и потом опять наступит откат — так хорошо, как сейчас, я не чувствовала себя много лет. Значит, процесс сдвинулся с мертвой точки! И я справлюсь — мы справимся — и будем счастливы!

Пользуясь моментом, когда мое состояние мне позволяет (и надеясь тем самым это улучшение закрепить) я приобретаю абонемент в спортклуб: в тот же, куда ходит Родя. И дважды в неделю, пока он на ММА и в качалке, я занимаюсь пилатесом и кардио. По выходным мы вместе играем в настольный теннис, а после — плаваем в бассейне.

Еще я изучаю информацию в интернете о методах в психотерапии и сексологии, которые могут мне помочь перестать проживать в фантазиях насилие и научиться достигать пика без этого. Мне кажется, что, пока я это делаю, я не даю себе выздоравливать. Но я не вспоминаю — я представляю подобное, и я ни разу так и не смогла погрузиться в те ситуации из прошлого и подробно рассказать терапевту о том, что было со мной.

В моменты заморозки я могу отстраненно упомянуть об этом — но не более. Если я пытаюсь углубиться — стыд, страх и ненависть к себе затапливают меня. И я либо перестаю испытывать эмоции, либо начинается паническая атака. А могу и запросто «отлететь», диссоциировать, как это называется в психологии.

Но я прочитала про метод EMDR — десенсибилизация с помощью быстрых движений глаз: там не обязательно рассказывать. Там достаточно представлять. Может быть, это все же окажется легче и сработает? Я спрашиваю у своего терапевта контакты проверенного сексолога, работающего в этой технике, и записываюсь на встречу. Правда, ждать долго, специалист очень востребован, ну ничего. Я очень хочу освободиться от этого! И я хочу быть в момент близости только с моим мужем, а не в этих ужасных фантазиях, за которые мне потом стыдно перед самой собой!

Я начинаю немножко, по чуть-чуть, как будто ставить себе плюсики: я теперь делаю это; я немножко продвинулась в том... Я даже записываю это по совету моего терапевта в заметки и временами перечитываю. И как будто бы потихоньку начинаю присваивать, что я не просто бесполезный балласт на Родиной шее — а в общем-то, человек, который тоже на что-то способен!

И с работой у меня все неплохо: мы Кариной на пару проходим онлайн-курсы по дизайну ногтей, а в свободное время тренируемся друг на друге. Боюсь, что это может показаться хвастовством, — хотя мне на психотерапии все время говорят, как важно хвалить себя и присваивать себе достижения (а не только ругать!) — но, мне кажется, что у меня определенно есть способности к тому, что я делаю. У меня получаются очень красивые дизайны!

Я начинаю даже понемногу откладывать деньги. Для меня очень важно, что это могу делать и я, а не только Родя! Нам очень нужны деньги, потому что мы приняли решение строить дом. Не сразу, конечно, а когда накопим на первый взнос. Мы не хотим жить в квартире, а мечтаем о своем доме у озера; в месте, которое будет напоминать нам каждый день о нашем медовом месяце на Валдае.

Свободными вечерами мы садимся в обнимку, открываем ноутбук и смотрим различные места. И мы сходимся на том, что один из коттеджных поселков нам нравиться больше всего. Немного далековато от города, но ничего страшного. Зато цены вполне приемлемые. Мы оба чувствуем себя вдохновленными — и, хоть у нас пока и нет средств, но решаем на выходных прокатиться туда и посмотреть все в живую. Я радуюсь, и Родя радуется.

Но... потом судьба мне напоминает, что чудес не бывает — по крайней мере, не в моей жизни. Еще ни один мой неверный шаг не остался безнаказанным. Так что... еще до наступления этих выходных все летит к едрене фене, хотя мой муж пока об этом не знает...

Другой

Я дал себе зарок выждать месяц. Месяц — это дохуя! Хотя сам по себе процесс предвкушения мне нравится: как будто я поставил капкан и точно знаю, что зверушка попадется в него. Ее только нужно будет в определенный момент подогнать, чтобы она побежала в нужном направлении. Но пусть пока порезвится на воле, думая, что свободна, порадуется своей ничтожной маленькой жизни...

Ну а в предвкушении того, как буду играть с Илоной — красивое имя, оно ей идет — я решил еще немного поиздеваться над моей женой. Ее зовут попроще, Ксюша, и с ней играть уже особо не интересно. Она уже просто бледная тень меня — или той себя, которой была до меня. Хотя и раньше она, в общем-то, была никакой. И внешне: обычное, «миловидное», как говорят, «личико», светлые волосы. И по характеру — мягкая, ведомая. Но для своей роли она была такая и нужна.

Работать она не хотела сама, но мне это было только на руку. Я, конечно, убедил ее, что такую бестолочь никуда, кроме как мыть полы, не возьмут, да и то руки не из того места. Поэтому она уверена, что без меня умрет с голоду. Ее подружек я всех отвадил. С родителями рассорить было сложнее, но получилось.

В зал я ей ходить запретил, мотивировав тем, что мужики там будут на нее пялиться. Мне, на самом деле, настолько на нее глубоко и сильно, но мне нужно было ее изолировать — никакого общения, кроме того, на которое я сам даю добро. Иногда сопровождать меня на каком-нибудь мероприятии, например.

Разумеется, спортом она занимается — берет онлайн-уроки. Нахер она мне сдалась жирная и дряблая?! В салон красоты я ей ходить тоже разрешаю, но мы ездим вместе. Я за собой слежу, делаю мужской маникюр, массаж и прочее — и приглядываю за Ксю. Чтобы не сблизилась там с какой-нибудь болтливой маникюршей или парикмахершей.

Илона, кстати же, маникюрша... Надо будет их познакомить, точно! Может быть интересно, но пока рановато. Всему свое время!

Ксю очень хочет детей — точнее, очень хотела. С этим ее желанием я тоже позабавлялся за те пять лет, что мы женаты. Сначала просто кормил ее завтраками, потом стал назначать сроки, придумывая для их установления какие-то мифические мотивы. Но, как только срок подходил, я тут же выдумывал новую причину, почему нет. Мне доставляло удовольствие видеть, как гаснет надежда в ее глазах...

Однажды, правда, она подумала, что умнее меня, и попыталась меня обмануть: не пить таблетки — но меня надуть очень трудно. Я же проницательный — и наблюдательный. Раньше, бывало, при мне пила — а тут таблетки исчезают из блистера, но как-то очень незаметно. Ну я проследил аккуратно: она доставала таблетку и шла выбрасывать в унитаз. Схватил ее за руку в буквальном смысле. Дал «леща» слегка.

С тех пор выдаю ей таблетку сам, каждый день, и проверяю рот. Она не сопротивляется. Похоже, уже ни на что не надеется и ничего особо и не хочет. «Выученная беспомощность» — так, кажется, это называется: когда человек, зная, что ничего не выйдет, просто опускает руки и вообще перестает чего-либо хотеть.

На самом деле, может, о наследнике и пора бы уже подумать. Я не знаю, что значит любить, но надеюсь, что он родится с моими генами, и я смогу воспитать его похожим на меня. Это будет интересно! Ну или ее. Но лучше — его. Сейчас медицина далеко ушла: можно и ребенка определенного пола зачать с помощью современных технологий. Вот только не уверен, что хочу делать это с Ксю.

Все же, хоть она и сохраняет товарный вид, но изнутри я ее всю выпил, высосал. Взгляд у нее пустой стал. Раньше можно было хоть поиграть в ближе- дальше — и она велась, здорово велась. То я демонстрирую ей свое расположение, даже ласку — а потом ни с того ни с сего опускаю ее с небес на землю; показываю всеми способами, какое она тупое и бесполезное существо, и резко включаю игнор.

А она, бедняжка, гадает, что же она сделала не так, и старается изо всех сил заслужить мое расположение. Ну естественно, я же единственный ее источник общения. Но сейчас она стала такой апатичной, что даже в это с ней уже особо не поиграешь. Пора, наверное, ее менять и ребенка заводить все же с более сохранной, которую уже ломать только по необходимому минимуму. А развлекаться — на стороне.

Может, Ксю сама захочет выпилиться? Я уже начал думать, что не буду этому препятствовать, настолько она мне наскучила. Но вот сейчас, когда я практически принял решение, что мне с ней дальше не по пути, — я подумал, что можно ее доломать каким-нибудь интересным способом. Например, разыграть многоходовочку с одним кукловодом — то есть мной — и тремя куклами...

Раньше я как-то разделял игры с Ксю и игры на стороне, но почему бы не объединить? Моими куклами станут Ксю, Илона и альпинист, Родя. Посмотрим, что из этого может получиться...

Пожалуй, прекращу пока то, что затеял с женой от скуки. Я такое уже практиковал с другой куклой: прячешь хорошо, а лучше — монтируешь, чтобы точно не нашла — умную колонку (можно несколько) и включаешь разные звуки. И человек реально начинает думать, что сходит с ума, что у него галлюцинации. Та кукла в итоге уехала в психбольницу. Правда, потом сорвалась с крючка: родители там плотно нарисовались и вытащили ее, но было весело.

Я уже две недели включаю жене пока что просто какие-то скрипы, топот, шорохи. Забавно видеть, приходя, испуг и недоумение на ее лице. Хотя бы страх из апатии ее немного вытащил. Но когда она пытается об этом сказать, я возмущаюсь: «Ты что, дура, по тебе психушка плачет!» А она ревет и просит их не вызывать. Пора прекращать. Иначе действительно совсем крыша съедет — или сделает что-то с собой. Пока немного рано списывать ее со счетов.

Я прихожу домой и снова вижу этот ее испуг. Она наверняка ждала меня — что ей еще делать? Только сериалы смотреть и ленту скроллить. Но она не бежит ко мне, а осторожно подходит: она же не знает, в каком я расположении духа. Дам ей сегодня пряник. Нужно ее подкормить на стабильной основе. Может, удастся все-таки немного починить, чтобы она смогла принять участие в еще одной игре?..

Я изображаю на лице участливое, обеспокоенное выражение. Спрашиваю:

— Ну ты как? Ничего? Или опять слышала что-то странное?

— Опять, — нерешительно бормочет Ксю.

— Ничего, — говорю я и, неожиданно для нее, привлекаю ее к себе. — Просто немного расшалились нервы. Справимся! Это я виноват: посадил тебя здесь в одиночестве. Конечно, от дефицита общения крыша ехать начнет... Мы это поправим!

— Как? — боязливо и настороженно интересуется она. Не доверяет. Правильно делает, конечно. Но сейчас я действительно собираюсь подольше быть хорошим.

— Для начала я буду больше времени проводить с тобой, разговаривать, да? Если вдруг тебе будет что-то слышаться, ты можешь звонить мне, и я постараюсь приехать. Или, по крайней мере, поговорить с тобой, успокоить ( я-то знаю, что, если я сам не захочу, то ничего она слышать не будет, поэтому никуда ехать не придется ).

Она все еще не верит. Чувствую, как она напряжена в моих объятиях.

Я включаю самый мягкий и проникновенный голос, на который только способен:

— Ксю, прости меня! Я не очень умею поддерживать, но я буду стараться! Я даже подумал: может, мне пойти к психологу, обсудить, как мне стать теплее, да? Как ты на это смотришь? (Естественно, это все брехня, никуда я не пойду).

— Не знаю, — бормочет она, потихоньку расслабляясь. — Может быть...

— Хочешь, поужинаем в ресторане, а после сходим в кино?

— Правда? — робко спрашивает она. — А я уже приготовила...

— Ничего... Ну или можем съесть, чтобы не пропало, а потом в кино, да?

— Да, давай, — все так же нерешительно, но уже с искоркой надежды. Все-таки, не совсем она высосана, какая-то живая материя еще осталась. Если начать поливать — глядишь, еще и какой-нибудь чахленький цветочек вырастет.

Ладно, посвящу этот вечер Ксю для пользы дела. Несколько вечеров за последние недели я провел за другим занятием — подсматривал за Илоной и ее альпинистом. Сначала попросил детектива выяснить их распорядок дня — а потом, согласно этому распорядку, сам из машины понаблюдал: в зал ходят по вечерам ребятки или просто за ручку гуляют по аллеям, пока тепло. Ай, молодцы какие, зайчики! Плачет по вам капкан! Уже заждался... Сегодня жену выгуляю — а завтра, пожалуй, начну «гон»... Пора!

Насчет сценария пока не знаю. Есть два варианта начала: по-хорошему — если Илоночка поведется и сама захочет попасть в мои сети. Или по-плохому — если будет сопротивляться. Оба варианта могут быть интересными... Завтра, когда красавца Родиона не будет дома — палить ее рано — наконец напомню ей о себе!

Глава 4. Глаза хищника

Илона

В третьем часу я провожаю последнюю из двух записанных на сегодня клиенток. На душе у меня легко и светло. Я нарисовала ей на одном ногте на безымянном пальце серебряной краской ирис, а его лепестки сделала васильковыми; на другой руке в том же стиле изобразила бабочку с разноцветными крылышками. Девушка осталась очень довольна — а я довольна не меньше: создавать красоту и радовать людей очень приятно!

Должно быть, у этой девушки будет еще много хороших моментов в жизни — а вот я чему-то порадовалась, похоже, в последний раз. Но в тот момент я об этом еще не знаю...

Проводив ее, я иду на кухню, наливаю себе мой любимый молочный улун. Подхожу к окну и, потягивая чай из любимой кружки (терапевт подчеркивает, как важно окружить себя вещами, которые действительно нравятся) смотрю в окно. На пронзительное в своей голубизне сентябрьское небо и кроны деревьев, на которых уже появляются золотистые и багряные листья. Как красиво! Прямо завораживает!

Мне хочется прогуляться. Просто поброжу немного, а потом зайду в пару магазинчиков и куплю продукты для ужина. Мне нравится баловать Родю чем-нибудь вкусненьким. Вспоминая о нашем поцелуе перед его уходом, я улыбаюсь. И так искренне я улыбаюсь тоже... в последний раз.

А потом пиликает мой телефон: пришло сообщение. Я подхожу к столу, беру телефон в руки, открываю мессенджер. Странно... Только слово «привет» с незнакомого номера. Сначала думаю проигнорировать — мало ли, мошенники. Но потом решаю все же ответить: иначе смутная тревога, появившаяся где-то под ложечкой, не даст мне покоя. Скорее всего, это просто какая-то девушка, с которой одна из моих клиенток поделилась контактом.

— Привет, — пишу я, — кто это?

— Илона, это Дима.

Я плохо помню тот вечер, и имя бы его не вспомнила — но вот сейчас читаю и припоминаю, что он вроде назвался именно так... Внутри все холодеет, душа уходит в пятки, ноги резко слабеют. Я опускаюсь на стул и кладу телефон перед собой. И ничего не отвечаю. Просто застывшим взглядом смотрю на экран. Тем временем тот, кто на другом конце, набирает сообщение.

— Тебе сейчас удобно говорить?

«О Господи, что тебе надо, какого лешего ты нарисовался спустя месяц?! И откуда у тебя мой номер?!»

— Простите, вы ошиблись, — пишу я, думаю сразу заблокировать, но вижу, что он печатает новое сообщение, — решаю его дождаться. Может быть, он напишет: «Извините, что побеспокоил!» — и на этом все закончится, и я смогу расслабиться...

— Слушай, извини, что долго не писал. Но ты сама говорила, что нужно немного подождать после вашей свадьбы. Я вообще сомневался, стоит ли тебя тревожить, но ты меня здорово зацепила, и я соскучился.

Мне кажется, сердце сейчас выпрыгнет у меня из груди. Что за херня?! Какой бы пьяной я ни была, я не могла ему такого сказать! Ни за что не поверю!

— Вы ошиблись! — повторяю я и блокирую контакт.

Но через несколько секунд прилетает сообщение уже в другой мессенджер. Боже!

— Слушай, не убегай, давай просто проясним. Вдруг я правда ошибся; может, та девушка пошутила, назвалась твоим именем и дала мне твой номер. В таком случае извини, пожалуйста.

— Вероятно, так и было, не пишите мне больше.

Хочу заблокировать и здесь — и везде, где только возможно. Но текст по ту сторону опять набирается — и снова я остолбенело жду. И после полученного сообщения едва не падаю со стула в буквальном смысле.

— Ты ведь Илона Кузнецова? — он больше не намерен ходить вокруг да около. — На твоих фотках везде одни сплошные ногти, но у тебя в друзьях есть некто Родион Кузнецов; так вот в его профиле выложены фотографии со свадьбы. И мне кажется, что его жена и та девушка, с которой я познакомился в клубе, — это один и тот же человек.

Из помещения будто выкачали весь воздух, здесь нечем дышать!

Пальцы меня едва слушаются. Медленно набираю:

— Я вас не знаю! Оставьте меня в покое!

— Илона, ну ты же врешь (и хитрый смайлик)! Врать же не хорошо (еще один)!

И следом прилетают два фото.

Я без одежды, спящая — и подонок, который меня вместе с собой заснял. И бабочка, которую я набила в один из худших периодов в своей жизни. И похожую нарисовала сегодня клиентке...

Если бы еще была какая-то одна из фотографий — можно было бы сказать, что это фотошоп, но чтобы две — неправдоподобно.

Перед моим внутренним взором, пробив кирпичную стену и вырвавшись наружу, снова начинают мелькать обрывки воспоминаний. Чувствую, как кровь то приливает к моему лицу, то отливает от него. Руки будто не мои. Пальцы колет иголками.

В голове звучит обвиняющий голос: «Шлюха, получи по заслугам!»

И новое сообщение:

— Эй, Илона, ты там? Как тебе фото? Если на них не ты, то и забей! Я думаю, что этому Родиону все же стоит узнать правду про свою жену: чем она занимается на досуге; еще и чужие номера раздает...

«Если вас шантажируют — обращайтесь в правоохранительные органы!» Эту рекомендацию я запомнила еще со времен вебкама.

Это ему и пишу:

— Оставь меня в покое, или я заявлю в полицию!

— О чем? — пишет он в ответ. — Открыть мужу глаза на его жену — разве в этом есть состав преступления?

Точно. Открыть Роде глаза на меня бы стоило. И поделом мне! Но он не заслужил такого удара!

Однако этот урод прав: состава преступления пока нет.

— Что тебе надо? — спрашиваю я. «Может быть, он ответит что-то, в чем уже можно будет усмотреть состав преступления?!»

— Да ничего. Просто хотел увидеться. Но, если ты не настроена, извини.

«Хитрый, гад, ни слова лишнего!»

Я чувствую, как потихоньку спасительная заморозка обволакивает меня, заполняет ледяной кашей голову, блокирует чувства. Думать в этом состоянии, если необходимо, я могу, испытывать эмоции — практически нет. И голос внутреннего критика сквозь эту кашу проходит с трудом и не особо ранит. Сейчас это то, что нужно.

«Нельзя допустить, чтобы Родя узнал, — думаю я. — Признаваться нужно было раньше, до свадьбы! Теперь время упущено. Нужно понять, чего этот ублюдок хочет, какую игру ведет».

— Давай увидимся. В общественном месте.

— Не вопрос! Так бы сразу! — отвечает он, ставит смайлик с поцелуйчиком. «Тьфу!» — Выбирай место!

После недолгого раздумья я называю тихое маленькое кафе в трех станциях метро от нас. Там никто не должен меня с ним увидеть. Он отвечает, что будет ждать меня там через час...

Заморозка действует, но частично. Не буду утверждать, будто мне совсем не страшно. Но до паники не доходит. Я подхожу к кафе, в окна специально не заглядываю, боюсь увидеть его там. «Может быть, это просто розыгрыш, и он не придет?!» Я открываю дверь, захожу внутрь...

— Вас ждут? — встречает меня вопросом немолодой официант (думаю, он же и владелец). Теряюсь, не знаю, что ответить.

— Возможно.

— Молодой человек за дальним столиком говорил, что подойдет красивая темноволосая девушка, — улыбается мужчина, — наверное, это вы?

Выдавливаю ответную улыбку и заставляю себя посмотреть в указанном направлении. Там кто-то сидит, при виде меня он встает и машет мне рукой — но зрение сделалось нечетким, и я не могу рассмотреть его лица. Однако очевидно, что это он.

— Наверное, — отвечаю я официанту и медленно иду к столику.

Шаг, еще один... Я вижу его уже яснее... Он довольно высокий, чуть-чуть пониже Роди. И, наверное, на пару-тройку лет его постарше. Волосы у них, кстати, почти одного цвета — русого. (Зачем я сейчас сравниваю???) Он стильно и дорого одет. Руки очень ухоженные для мужчины, но кажутся сильными. Я останавливаю взгляд на них, а потом и вовсе опускаю глаза.

— Привет, — говорит он. По тону понимаю, что с улыбкой — продолжаю смотреть вниз. Он отодвигает для меня стул. Сажусь на автомате. Разглядываю рисунок на скатерти...

— Илона, может быть, взглянешь на меня?!

Что мне еще остается? Я поднимаю взор... и вздрагиваю. И совершаю в голове путешествие во времени: тот дом... «Смотри на меня, сука! Смотри, я сказал!»... Руки сдавливают мою шею...

Нет, это не Влад — лицо вообще другое, и руки другие, — но глаза... У того были светло-голубые, у этого — светло-серые, но одинаково прозрачные и резко контрастирующие с черным ободком. И выражение то же. Никогда больше не видела таких холодных и таких страшных глаз — глаз хищника... Передо мной очень опасный человек. Я понимаю, что попала по полной!

— Что тебе заказать? — спрашивает он тем временем. Сам пьет кофе.

У меня пересыхает во рту.

— Принесите, пожалуйста, стакан воды без газа, — прошу я подошедшего официанты, а ему говорю: — Я сама заплачу.

— Люблю самодостаточных женщин, — он улыбается, но глаза остаются холодными. Не могу назвать его про себя Димой. Интуиция мне подсказывает, что он это имя выдумал, и его зовут как-то иначе. Дима ему не подходит... — Как дела, Илоночка?

Я не собираюсь вести с ним этот бесполезный, фальшивый разговор.

— Давай ближе к делу! ЧТО... ТЕБЕ... НАДО?! Денег? У меня их нет.

Он смеется.

— Диктофон включила?.. Можешь выключать — я не скажу ничего такого, за что потом можно будет мне предъявить. И ты, кстати, тоже можешь говорить свободно, я не записываю.

— Нам не о чем говорить. Скажи, чего ты хочешь?!

— Ты так смотришь в мои глаза... Они немного необычные, это правда, но, сдается мне, они тебе что-то — или кого-то — напоминают... Я прав? — он, прищурившись, разглядывает меня. — Это как-то связано с этим?

Я в этот момент тянусь за стаканом — он подносит руку и проводит пальцами по моему приоткрывшемуся запястью. Стакан выскальзывает у меня из руки, часть воды расплескивается; а у меня — снова яркий флэшбэк, и я больше не вижу мужчины перед собой — я там...