Полная версия
Вот и все, что было –
Не было и нету.
Все слои размокли,
Все слова истлели.
Все как у людей...
Хоть когда-либо всерьез занимавшиеся творчеством люди знают, что лучшие вещи создаются, как правило, в самые жуткие периоды жизни - отчасти как следствие упрямства перед лицом беды, отчасти - как единственная возможность хоть кому-то рассказать о пережитом тобою. А сам факт создания подобного произведения может любому, даже самому беспросветно-пессимистическому тексту придать жизнеутверждающий характер. Гораздо более губительна для художника ситуация, когда более-менее благополучная обстановка, однообразный, но более-менее сносный быт, элементарное отсутствие недоброжелателей, способных стереть тебя в порошок, вероломно крадут вдохновение, или еще того хуже - превращают былого бунтаря в самодовольного циника. Видимо, руководствуясь именно такими опасениям, Летов в последние годы, в самом зените славы, снизил свою творческую активность, сознательно уйдя в тень.
Популярность его среди ценителей колючего провинциального рок-андеграунда по сравнению с концом 80-х, все равно не спадает, показателем чего выступает хотя бы пиратский аудиорынок. В настоящий момент не существует в России ни одного музыканта, которого крали бы в таких же количествах, как Егора - благо, материала предостаточно: ставшие уже классическими студийные альбомы "Гражданской обороны", коих в иные годы выходило штук по пять разом, концертные бутлеги, акустические "квартирники", по качеству мало чем отличающиеся от пленок ранних советских бардов образца 1965 года, студийные радиоперфомансы, известные как продукция группы "Коммунизм", просто интервью... По масштабу и культовости фигуры, Егор Летов занимает в ряду современных "поющих поэтов" примерно то же место, что Высоцкий в 70-х, только и разницы, что нынешняя публика уже не ждет от барда сенсационных откровений и искать понимание приходится не среди широких масс, а в узком кругу маргинальных интеллектуалов. К сожалению, всякая революция, тем более рок-н-ролльная, рано или поздно кончается новым погружением страны в сонное, застойное попсовое болото, и в такие периоды тем, кто еще не утратил чуткой души и болезненной совести, жизненно необходимо услышать из уст певца-пророка, игнорируемого официальными средствами массовой информации, вечно актуальное для Русского Поля Экспериментов:
"Все не так, ребята!"
С вечера застолье.
Поутру похмелье.
Перец, соль да сахар...
А только вышло по-другому.
Вышло вовсе и не так…
1987г.
2.8 БЛАТАРЬ АРКАДИЙ СЕВЕРНЫЙ
Двенадцатого марта исполняется 60 лет со дня рождения Аркадия Северного (1939-1980), легендарного певца-самородка, интерпретатора современного городского фольклора. Подобно многим "звездам" подпольной культуры, личность этого талантливого человека долгое время была окутана легендами - народная молва приписывала ему то эмиграцию, то многолетнюю отсидку в ГУЛАГе, то родство с Микояном. Даже смерть его рисовалась в духе каких-то вестернов: мол, пел как-то раз Северный в ресторане - а там, как на грех, мафиозная разборка с перестрелкой и поножовщиной…И лишь вышедшая недавно книга известного барда Михаила Шелега "Аркадий Северный. Две грани одной жизни" (М,1997), да несколько разрозненных публикаций в прессе сняли покров таинственности с того, чьи записи и поныне пользуются немалым спросом в любом уличном аудиоларьке.
Жизнь Аркадия Дмитриевича Звездина (а именно таково его подлинное имя) была полна самых разных событий - курьезных и трагических, но самым удивительным среди них было, несомненно, превращение из скромного служащего ленинградской таможни в артиста. Произошло это в 1974 году, когда двум акулам теневого шоу-бизнеса - Рудольфу Фуксу и Сергею Маклакову случайно встретился молодой человек, певший под гитару для узкого круга друзей хриплым голосом бардовские и блатные песни, и последние западные хиты - как позднее оказалось, без всякого знания английского языка, просто по слуху имитируя манеру Луи Армстронга. Сразу же пришла идея записать Аркадия Северного в самопальной студии с оркестром и запустить пленку в каналы магнитофонного самиздата, только-только набиравшего силу. Эксперимент удался - вскоре этот голос зазвучал в квартирах академиков и в машинах таксистов, в лагерных бараках и на дачах высокопоставленных партийных деятелей. В течение последующих шести лет на свет появилось, еще около полусотни (точное число до сих пор неизвестно!) акустических и "электрических" магнитоальбомов, по популярности сравнившихся разве что с Высоцким.
"Сижу на нарах как король на именинах и пайку серого мечтаю получить. Гляжу как кот в окно, теперь мне все равно! Я раньше всех готов свой факел погасить…" Чем же привлекали к себе эти нехитрые песенки? Конечно же, определенную роль в интересе широких народных масс к блатному фольклору играла и вечная тяга к запретному плоду, и вся российская история, похожая на длинную каторжную песню: двести лет под татарами, еще четыреста - в крепостной неволе, еще один, приличный срок - Беломорканал, Соловки, далее везде... Но если внимательнее вслушаться в тот "блатняк", который пришел к нам благодаря магнитофону, нетрудно заметить, что и по сюжетам своим эти песни, скорее, напоминают сочинения интеллигента, начитавшегося Бабеля, чем подлинный дневник зэка, и по музыке это зачастую странная помесь "Семь сорок" и рок-н-ролла, уж точно неизвестного соратникам Бени Крика, не говоря уже про карманника Кирпича. На мой взгляд, дело обстоит куда проще, чем это иногда кажется: образ веселого, разбитного парня с Дерибасовской, который и выпить не дурак, и пошарить по карманам проклятых нэпманов большим грехом не считает, и определенную систему ценностей имеет (не прочь порой всплакнуть о свободе, о далекой старушке-матери, потерянной любви или погибшем от пули мента кореше) идеально совпадал с представлениями о внутренне свободном человеке у большинства советских людей. Все обиды и комплексы, все недостижимые мечты однажды променять эту серую повседневную жизнь на вольницу, не знающую никаких законов, кроме общечеловеческих, да просто хоть немного побыть собой, вдруг начинали звучать во всеуслышание и теряли привкус криминальности. Кстати, по той же самой причине в те же 70-е годы нашим читателям так полюбились и Остап Бендер, и булгаковский Воланд. Кроме того, советская эстрада в большинстве своем была абсолютно стерильной, выражавшей чувства и мысли не интеллектуала, и не пролетария, а какого-то обобщенного Гражданина И Патриота так, что даже манерность ранней Пугачевой казалась высшей степенью откровения. На этом фоне песни о повседневных, бытовых реалиях, знакомых каждому из нас, но увиденных через призму легкой иронии, о бесшабашном веселье в дружеском застолье, а не на первомайской демонстрации, были стопроцентно честными, народными, человечными. Наконец, вопреки мнению М.Шелега о том, будто Северный в своем творчестве избегал политики, в некоторых вещах певец доходил до высокой публицистики и обращался к публике с теми крамольными вопросами, которые хоть однажды приходили в голову каждому, но нигде открыто не обсуждались: "Я все чаще вижу над чащей догорающий солнца свет. Равенство есть у лежащих - у живущих равенства нет. Кто-то в "Волге", а кто-то в трамвае, кто-то в «Чайке», а кто-то пешком. Сам Господь иногда забывает, что кому предназначил потом..."
Несомненно, Северный был продуктом своей эпохи, и многое из его наследия современному слушателю может показаться просто наивным с чисто технической точки зрения. Все его альбомы писались "живьем", без дублей и наложений, на чистой импровизации, и все накладки и оговорки (а певец зачастую узнавал свой новый репертуар перед самой записью и редактировал тексты на ходу) становились достоянием слушателя. Однако именно экстремальные условия работы выявляли гибкость таланта нашего героя - ему явно нравилось импровизировать, менять сценические маски, превращаться то в декадента-аристократа из романсов Вертинского, то в коренного одессита. Там, где не было почвы для актерской фантазии, Северный чувствовал себя беспомощно, и порою просто переигрывал - особенно при соприкосновении с высокой литературой. Так, откровенной его неудачей следует признать двойной альбом романсов на стихи С.Есенина (1975). И дело вовсе не в том, что есенинский "озорной гуляка" никогда не говорил с одесским акцентом. Просто, когда в знаменитом "Пой же пой. На проклятой гитаре..." в строчке "Только знаешь, пошли их..." певец произносит то самое трехбуквенное словцо, которого нет в книжке, это эпатаж, озорство, не более. А ведь у Есенина строка здесь обрывается не по цензурным соображениям - нет, это одинокий и усталый лирический герой вдруг трезвеет, чтобы надрывно выкрикнуть "Не умру я, мой друг, никогда!" Впрочем, подвергать наследие Северного какой-либо профессиональной режиссуре бессмысленно - на то она и импровизация, чтобы выходить за рамки всех канонов, и выпущенный пару лет назад питерской студией "Ночное такси" сборник ремиксов "Возвращение", где до боли знакомый вокал звучит на фоне современных электронных аранжировок, а не наспех собранного оркестрика из ближайшего ресторана, производит просто чудовищное впечатление. (Хуже этого могут быть разве что "Кони привередливые" В.Высоцкого, аранжированные Пресняковым-старшим под Стинга для печально известного юбилейного концерта!)
Что же оставил нам Аркадий Северный в наследство? Прежде всего, конечно, это сам жанр "блатного шансона", получивший в начале 80-х широкое распространение в магнитоиздате и пользующийся умеренным спросом и поныне. Можно очень по-разному оценивать это направление музыки, изрядно подпорченное бывшими советскими попсовиками, типа Токарева или Шуфутинского, которые совершенно не чувствовали этой музыки, но наш "блатняк" все-таки дал миру нескольких интересных (по крайней мере с точки зрения поэзии) авторов-исполнителей - Александра Новикова, Владимира Асмолова, Юрия Лозу периода альбома "Концерт для друзей"(1984). Северного же можно смело назвать отцом жанра "концептуального магнитоальбома"- ведь многие его альбомы выстраивались по заранее продуманному сценарию и стилизовались под тематические радиопередачи, тогда как весь остальной магнитоиздат 70-х состоял из обычных записей бардовских «зальников» и «квартирников».
Позднее этот прием будет эксплуатироваться многими студийными рок-группами - к примеру, "ДК" и "Водопадами им.В.Кикабидзе". Впрочем, влияние Северного на отечественную рок-музыку этим не ограничивается - по энергетике некоторые его вещи могли бы встать в один ряд с лучшими хитами Тома Уэйтса, и как справедливо замечает рок-критик Илья Смирнов, "Коллектив, с которым обычно записывался Северный, представлял собой вполне традиционную рок-группу и отличался, от тогдашних рок-групп только репертуаром". Неудивительно, что записи Северного очень любил слушать такой эстет и западник, как Майк Науменко, даже пытавшийся сочинить песню-посвящение - правда, судя по сохранившимся записям, весьма безуспешно. А чего стоит акустический альбом матерных частушек, известный коллекционерам -"североведам" как "Запись для Жоры Миргородского"? Послушав его, нетрудно понять, кто на Руси был первым панком. Наконец, обширному аудионаследию Северного еще долго будут благодарны этнографы и филологи, ибо трудно найти более полное и пестрое собрание аутентичного современного городского фольклора. По этим материалам уже составлены целые антологии.
А умер он — вовсе не от мафиозной пули. От водки. Будучи одним из самых продаваемых на подпольном рынке аудиозаписей, певцом, Северный так и не сумел устроить свой "звездный" быт и последние дни жизни провел вдали от дома и семьи, в компании таких же неприкаянных бомжей-собутыльников Он просто любил петь, а не торговать своим искусством. Судьба, не щадившая артиста при жизни, сделала ему подарок - избавила от участи живой сенсации перестроечных лет или почетного гостя на торжественных концертах в честь Дня Милиции. Легенда осталась безупречно честна и чиста перед своими слушателями - и может быть, потому жива и по сей день.
1999г.
2.9«МУЗЫКАЛЬНЫЙ РИНГ»: ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
О нынешнем музыкальном телевидении не принято говорить сочувственно, настолько наскучила даже большим ценителям попсы бесконечная карусель дорогостоящих роликов карликовых "звезд", чьих имен, лиц и голосов не удержит в памяти ни один компьютер. Стараниями компании BIZZ TV вообще телемузыка стала шумовым фоном повседневной жизни, подобно тому, что вот уже около двадцати лет выдает в эфир МТV. Однако для того, чтобы русский зритель мог по-настоящему полюбить «звезду», ему нужен миф о настоящем, живом человеке, не выведенном продюсерами в пробирках в тиши секретных лабораторий шоу-бизнеса. Для того, чтобы выявить в личности артиста какие-то достоинства и недостатки, лучше всего пообщаться, с ним непосредственно - именно поэтому большой популярностью пользуются ток-шоу "Акулы пера", "Рок- урок" и возрожденный 15 февраля сего года после почти восьмилетнего перерыва «Музыкальный ринг».
Нынешнему поколению меломанов, воспитанному командирским голосом Ивана Демидова, смысл возрождения "Ринга" столь же туманен, сколь странен был для меня в пятнадцать лет ажиотаж вокруг идеи реанимации КВН. Мои же ровесники наверняка помнят, как еще задолго до всесоюзной премьеры, первая большая сенсация питерского ТВ, выросшая из скромной мини-рубрики одной из молодежных программ в самостоятельное полуторачасовое шоу, стала объектом восторженных рецензий, опубликованных почти во всех авторитетных молодежных изданиях страны. Время было бурное, самым обсуждаемым в прессе оказался вопрос правомерности легализации рок-музыки в СССР, газеты и журналы пестрели подборками читательских писем на эту тему, и споры - нелицеприятные, доходящие порой до обмена суровыми идеологическими обвинениями, просто не могли не выплеснуться в концертные залы. Тамара Максимова со своей командой смогла безошибочно сориентироваться в ситуации, просчитать до мелочей все "правила игры", в конечном счете - создать проект, участие в котором стало для многих музыкантов чем-то вроде неофициального лауреатства: если человек выдержал бой на "Музыкальном ринге", значит, ему действительно есть, что сказать.
Первым на растерзание публике осенью 85-го был брошен Валерий Леонтьев, от которого обыватель не ждал особо умных речей, видя в певце всего лишь веселого дискотечного попрыгунчика. Восемь разных по стилю и настроению песен, перемежаемых искренними и остроумными ответами на каверзные вопросы изменили до неузнаваемости в массовом сознании образ Леонтьева. Со съемок он уходил, ловя на себе уважительные взгляды былых недоброжелателей. Такой рекламы не купить ни за какие деньги. Дальнейшие опыты показали, что "Ринг" обладает магической силой, способной зажигать и гасить "звезды" разной величины. Так, группа "Форум" - первый отечественный поп-коллектив, практиковавший "фанерные" концерты, оказалась настолько беспомощной, что от самых элементарных зрительских вопросов пыталась отделаться набором нечленораздельных междометий. Положения не спасли даже высокопарные монологи тогдашнего продюсера группы, композитора Александра Морозова о русской песенной культуре прошлого. В результате эфир программы стоил "Форуму" забитых до отказа стадионов дворцов спорта, что фактически привело к распаду первого, "салтыковского" состава. Совсем иначе было с Билли Джоэлом - первым американским рок-певцом, прорвавшимся к нам сквозь "железный занавес". Творчество Джоэла, имевшее и в Штатах весьма скромную популярность, у нас в стране было фактически неизвестно, к тому же в момент приезда в Москву заморский гость был простужен и не мог петь в студии "живьем". Но вот что удивительно: атмосфера теплой беседы и искрометный юмор, которому не был преградой даже языковой барьер, в один миг вывели Билли на такие вершины отечественных хит-парадов, что в течение последующих двух-трех лет не светили ни Майклу Джексону, ни Мадонне.
Далеко не всегда гладко складывались отношения "Музыкального ринга" с телевизионной цензурой. Выход в эфир каждого нового выпуска давался с боем, показ передачи с участием "Алисы" - по сути дела первых серьезных съемок группы, был вообще запрещен – говорят, кассета с этим "Рингом", подготовленная к размагничиванию, и в самый последний момент украденная со студии и поныне хранится в домашнем кинчевском архиве. Но и по тем выпускам, которые все-таки прорывались к широкому зрителю, проходились безжалостные редакторские ножницы, выхватывая "неудобные" высказывания музыкантов, порождая недоразумения и конфликты. Так, например, речь Розенбаума в защиту своих "блатных" песен была так искусно превращена в публичное покаяние, что часть старых поклонников таланта барда почувствовала себя преданной. "Та передача оставила у меня, неприятный осадок"- повторял Александр Яковлевич в позднейших интервью.
Но не цензура погубила передачу, а поиск авторами легкого коммерческого успеха. Первые программы создавались под лозунгом "Не сотвори себе кумира!", последние худо-бедно заполняли время между двумя рекламными паузами. В программе друг за другом на сцену выходили малоинтересные группы из числа подопечных В.Киселева, в течение еще минут пяти лениво жестикулировали под фонограмму и еще какое-то время перекидывались нейтральными по содержанию фразами с профессиональными журналистами, присвоившими себе полномочия представителей интересов публики. Публика же, мало интересуясь разговорами, шумела и требовала музыки. Помню, я не досмотрел прощальный выпуск, переключил на питерский канал, где начинались какие-то невзоровские разоблачения...
Не знаю, кому и по какой причине пришло в голову тогда в 90-м прикрыть "Музыкальный ринг", но решение это было разумным: загонять себя в еще более глухой тупик, пытаясь научить уму-разуму зрителя, в котором стало больше потребительского отношения к искусству и к жизни в целом, не имело никакого смысла. Нужно было перевести дух, переждать, пока публика пресытится потоком усредненной массовой культуры, наглотается досыта всех банальностей "стандартов западного телевидения" и загрустит по старым добрым зрелищам. В архив отправились пленки с записью знаменитых "Рингов" с участием Б.Г., "Поп-механики", «Звуков Му» и фольклорного ансамбля п/у Д.Покровского. Все это лежало и ждало своего часа, пока Тамара Максимова тщетно пыталась перевоплотиться то в пропагандистку фермерского движения, то в Снегурочку скандального "политического Нового года". И вот, нынешней зимой, на пустынном 5-м петербургском канале, где уже давным-давно нечего смотреть требовательному зрителю, произошло возрождение забытой передачи, просто обреченной на первые места во всех рейтингах. Пока еще только определены первые пары дуэльянтов, первый бой (Сенчина против Апиной) мы увидим только в воскресенье 23 февраля в 20.20. Вполне возможно, что появятся какие-то новые правила, отличающиеся от правил 80-х годов, так что оценить по достоинству новый "Музыкальный ринг" нам только еще предстоит. Но хочется надеяться, что нововведения не подорвут доверия к старой "торговой марке", что шоу не отвлечет публику от разговора начистоту, и, наконец, что, увидев своих кумиров с каких-то неприглядных сторон, фаны найдут в себе силы смело взглянуть правде в лицо вместо того, чтобы обижаться на телевизионную "провокацию". Ведь "Ринг" должен прежде всего остаться тем честным зеркалом для героев и антигероев российской рок- и поп-музыки, каким мы его запомнили десять лет назад.
1997г.
2.10ПОПС НА КОСТЯХ
Старожилы вспоминают, будто много лет назад, во времена, когда еще никакого "русского рока" не было и в помине и вся прогрессивная музыка приходила к отечественному слушателю из-за бугра тайными контрабандными тропами, существовал такой феномен звукового самиздата - "рок-н-ролл на костях", то есть изготовленные на подпольных студиях пластинки на рентгеновских пленках. Было это так давно, что в эру развитого компактизма кажется почти мифом. Но если вы думаете, что при полной свободе издавать что угодно и в каких угодно количествах, никто уже не делает шоу-бизнеса на костях, приглядитесь повнимательнее к творчеству некоторых исполнителей, набирающих популярность в последние годы. И вы не только увидите легко узнаваемые по школьным учебникам анатомии очертания "бедного Йорика", но и уловите легкий трупный душок.
Что такое в сущности музыкальная поп-индустрия? Это конвейер, штампующий из года в год то, что будет наиболее охотно раскупаться широкими массами потребителей. Как правило, попса ничего не изобретает своего, довольствуясь техническими находками других, более свободных от конъюнктуры, стилей - джаза, рока, рэйва, "крутого" гангстерского рэпа и т.п., попса никогда не живет собственной жизнью - ей достаточно паразитировать на том, что уже кто-то придумал, создал и внедрил в массовое сознание. При этом попсовый рынок особенно чутко реагирует на разного рода расхожие символы, на образы тех героев своего времени, которые когда-то были властителями душ целого поколения и, желательно, уже ушли в мир иной - ведь на пустой трон всегда претендовать безопаснее.
Помню, как в 1986 году наши местные телевизионщики отважились показать ролик еще мало кому известной питерской группы "Кино" и вызвали бурю негодования со стороны не кого-нибудь, а влюбленных в рок тинейджеров:" Этот Цой и петь не умеет, и двигается развязно, и вообще нечего выпускать на экран всяких там подражающих Западу "подпольщиков"… Потом был период, когда хорошим тоном считалось поругивать Цоя за то, что он "зазнался", "продался" и "спекулирует на социальных темах», в чем была определенная доля правды, ибо самый крутой совковый продюсер Юрий Айзеншпис, в "докиношный" период прославившийся разве что организацией первой в стране "электрической" команды "Бразерс", просуществовавшей всего полгода, норовил запихнуть своих "звездных" подопечных в любое фонограммно-попсовое шоу в одной обойме с "Миражом" и "Ласковым маем".Трагическая гибель Виктора Цоя в августе 1990 года выявила вдруг в музыкальной тусовке целую толпу "давних поклонников" его творчества, тут же обрушивших на головы слушателей целый шквал посвящений - в стороне не остался даже Дима Маликов, вроде бы не имевший порочащих связей с андеграундом. В среде рокеров первое время уважение к памяти певца выражалось более корректно, и уж если, скажем, в кинчевском репертуаре появилась песня "Спокойная ночь", ни у кого из критиков язык не поворачивался говорить о какой-то спекуляции, ибо в конце 80-х творчество "Кино" и "Алисы" осознавалось как две стороны одной медали.
Но с середины 90-х на сцену вышло новое поколение, быстро смекнувшее, что образ "последнего героя" может стать основой шумного коммерческого успеха. Оказалось, что для нахождения общего языка с молодой аудиторией достаточно собраться вместе четырем не очень техничным музыкантам - гитаристу, басисту, клавишнику и ударнику, пригласить в качестве автора песен и вокалиста парня, пусть и плохо владеющего русским языком, но с ярко выраженной восточной внешностью (настоящего корейца не найти - сойдет татарин или узбек!) и пару раз пропеть в теле- или радиоэфире что-то вроде:
Мне было холодно - но никто меня не одевал,
ходил голодный я - но никто меня и не кормил,
я жил по-бедному - но никто мне и гроша не дал,
и никто не был со мною мил…
Все это можно было бы принять за неудачную пародию, если бы действительность не была столь серьезной и даже пафосной. Ребята из питерской группы "Виктор", исполняющей процитированные выше строки, украшают вкладыш каждого своего альбома иконоподобным портретом своего кумира с подписью аршинными буквами: "Виктор, мы тебя помним и любим" - или "Виктор, мы не забудем тебя!", регулярно участвуют в разного рода мемориальных акциях и даже пытаются издавать каверверсии хитов "Кино" - пока, правда, безуспешно из-за активного противодействия владельцев авторских прав. О творческой индивидуальности лидера группы - Асхата Калбаева невозможно сказать ничего определенного, хотя он во всех интервью, даваемых как правило, в очередную годовщину смерти Цоя, страстно, но малоубедительно доказывает, что "Кино" на него, конечно, оказало определенное влияние в ранней юности, но не более того.
Более интересен в музыкальном отношении другой пост-цоевский проект с берегов Невы "Бек-хан". Сочный гитарный саунд, яркий мелодизм и даже какие-то претензии на "альтернативность" отличают группу Бекхана Барахоева, уроженца Баку, от десятков собратьев по стилю. Однако весьма забавной кажется эволюция барахоевского сценического имиджа: когда в 1991 году его песни впервые попали в радиоэфир, а сам он был еще акыном-самородком, спустившимся с Кавказских гор для завоевания столицы, в интервью корреспонденту радиостанции "Юность" Бекхан признавался чуть ли не в отсутствий всякого представления о творчестве группы "Кино", но уже несколько месяцев спустя, взятый на поруки ловкими продюсерами, тот же самый человек в одной из телепередач, посвященных загадкам природы поведал зрителям сенсационную историю о том, как Цой вскоре после своей смерти стал надиктовывать ему с того света стихи и музыку. Карьера "контактера" оказалась более чем успешной - записывается он исключительно на студии у Шевчука, где, кстати, сказать, пишется и "Виктор" (два Цоя на одну фирму - это мало!) и когда какая-нибудь радиостанция запускает в эфир записи "Бек-хана", обязательно находился слушатель-"киноман", который звонит ди джею с сердечной благодарностью за доставленное удовольствие.
