Полная версия
Не спеши уходить в никуда.
Помни тех, кто был с тобою всегда.
Даже если рядом их сейчас нет,
не спеши красить собственный мир в черный цвет!
Черный цвет, черный цвет, черный цвет –
он годится для траура,
ну, а нам еще жить и любить столько лет!
Черный цвет, черный цвет, черный цвет –
пусть он в прошлом останется,
а сейчас - только ласковый солнечный свет!
В надрыве экспрессивного, хрипловато-прозрачного голоса уже нет ни капли прежнего самосострадания - одна лишь тревога за судьбу слушателя, быть может, получившего нокаутирующий удар судьбы. И чувствуешь вдруг какое-то необъяснимое просветление, словно твою истерзанную и истоптанную сущность заменили на новую. Жаль, не понимают наши средства массовой информации, что духовный кризис - не в отсутствии массового посещения церкви, а в повальном неприятии идеи катарсиса. Одни нас пытаются отвлечь и развлечь, подсовывая вместо снотворного слабительное «Санта Барбары», другие, ну очень сердитые скептики, нагнетают панику, не подозревая, что к любой отраве, тем более к словесному яду, наш человек привыкает легко. Да еще многочисленные школы выживания учат, как надо выкручиваться, когда тебя прижмут к теплой стенке и приставят нож к горлу. Никто никому не хочет внушать: «Ты сильный! Встань и иди!» Никто не учит побеждать, и нигде еще не нашелся новый Сержант Пеппер, способный собрать под свое крыло Одинокие Сердца.
Хочется сказать тем немногим певцам-нонконформистам, которые, не замечая никаких коммерческих соблазнов, подобно Федору Столярову, настойчиво «напоминают нам, что мы еще живы»:
- Спасибо вам за верность вашей БОЛИ!
1993г.
2.4ДАР И ПОДВИГ
Шестого октября исполняется пять лет со дня трагической гибели Игоря Владимировича Талькова (1956-1991), популярного певца, автора-исполнителя своих песен. Несмотря на то, что ныне в музыкальных хит-парадах лидируют совсем иные имена, интерес к данной личности не снизился, а мнение слушателей, колеблющееся от радикального неприятия и отказа в праве называться русским поэтом до столь же безоговорочного наделения нимбом святого, говорит о том, что творческое наследие Талькова, как и в раннеперестроечные годы, не терпит равнодушного отношения к себе.
Что и говорить - фигура перед нами и впрямь противоречивая и чересчур замифологизированная, даже если оставить за скобками политические воззрения, и не снять мифологических покровов с некоторых, якобы "очевидных" фактов, было бы по меньшей мере нечестно. Взять хотя бы широко бытующее представление о том, будто Тальков никогда не принадлежал к числу «рок-шлягерщиков» и "вопящих эпигонов" (выражения из предисловия к сборнику текстов И.Талькова и В.Цоя "Оборванная струна", М, Современный писатель, 1993). Человек, хорошо знакомый с отечественной и западной поп-музыкой при прослушивании песни "Я вернусь" без труда может уловить подозрительное ее сходство с "инструменталом" экс-участника группы "Eurythmics" Дейва Стюарта «Lily Was Here», а в написанной будто бы в середине 70-х легендарной "России" увидит отзвуки одноименной баллады харьковского рок-барда Александра Чернецкого (помните, как он в финале известного фильма С.Овчарова "Оно» (1988) надрывно выдыхает: "Россия, ты ли это?!.."?) Еще больше вопросов вызывает биография певца в авторской интерпретации, растиражированная в сотнях интервью - я имею в виду образ "диссидента Талькова", которому в годы застоя не давали петь своих песен, выступать со своей группой, высказывать свое мнение об истории страны. Парадоксально, но факт: именно на начало 80-х годов, на период особо хищнического свирепствования цензуры, пришелся пик развития неподцензурной звукозаписи, благодаря которой "инакомыслящий" музыкант мог донести до публики любой материал, будь то матерная частушка или рок-н-ролл. Зачастую записи рождались в самых неподходящих для спокойного творчества условиях. Так Вячеслав Бутусов из "Наутилуса" записывал вокальную партию магнитоальбома "Невидимка" (1985), спрятавшись с головой под грудой одеял и подушек, дабы не тревожить среди ночи соседей по общаге, лидер "Гражданской обороны" Егор Летов в ожидании "гостей" из кагэбэшной психушки с помощью примитивной конструкции из нескольких микрофонов и старенького магнитофона умудрился в одиночку у себя на дому за считанные дни запечатлеть на пленке свои первые хиты, прославившие его на весь Союз. Великое множество рыцарей акустической гитары - рокеры, блатари, барды от Визбора до Башлачева, вообще предпочитали студийной работе выступления в узком кругу друзей, не боясь быть не услышанными и не понятыми... Спрашивается, чего же ждал наш герой, профессиональный аранжировщик популярных ВИА, имевший доступ к высококачественной аппаратуре и множество влиятельных связей в музыкальном мире? Слышал ли кто-нибудь когда-нибудь Талькова образца 1981-го или даже 1985 года? Боюсь, что таких пленок попросту не существует в природе.
Выход на сцену в 1987 году и последующий триумф Игоря Талькова, однако, вовсе не объясняется точно угаданной конъюнктурой времени, точно найденным имиджем. Вчитаемся повнимательнее вот в эти строки неоконченной автобиографической прозы "Монолог", опубликованной вскоре после смерти певца: "Значительную часть своей творческой жизни потратил на разбазаривание эмоций по кабакам, предлагая самое дорогое, что есть в этой жизни - песни, делясь сокровенными мыслями с жующей и пьющей публикой за гроши, бросаемые "широким жестом". Видел много талантливых, одаренных, людей, прозябающих в подвалах и ресторанах, спивающихся и забивающих эмоции анашой от несостоятельности усилий и невозможности выразить себя, отчаявшихся, потерявших всякую надежду на удачу и на возможность проявиться..."
Когда началась перестройка, ему было тридцать и душе его не давало покоя ощущение вины перед друзьями, которым уже не суждено сделать ни глотка воздуха свободы и горечь от невостребованности собственного таланта, обреченного до конца дней своих использоваться для халтуры во втором эшелоне эстрады. Единственной возможностью успокоить совесть была попытка вскочить в последний вагон уходящего поезда - одним махом наверстать упущенное за годы. Ранние пробные записи на одной из первых кооперативных студий, организация группы "Спасательный круг", состоявшей из музыкантов такого высокого класса, что еще примерно в течение полутора лет после гибели лидера состав выступал с инструментальными джаз-роковыми пьесами собственного сочинения, работа на износ на сцене и в кино, увлечение писательством, крещение - все это был отчаянный рывок к Искуплению.
Родина моя
скорбна и нема...
Родина моя,
ты сошла с ума.
В конце 80-х, несмотря на набиравшее обороты духовное раскрепощение самых робких и забитых, в то, что перемены необратимы, верилось с трудом и все в меру своих способностей спешили выговориться о самом наболевшем. К сожалению, рядом с по-настоящему искренними и бескомпромиссными художниками, занимавшимися политикой, было и немало новоявленных "демьянов бедных", что пели об очередях за колбасой не от большого голода, а от возможности с помощью обыгрывания злободневной тематики собирать стадионы и регулярно мелькать во "Взгляде". Игорь Тальков, многие тексты которого были далеки от литературности, а зачастую были откровенно корявы ("троп проторенных не искали, не ходили на компромисс") как будто потерял всякую актуальность уже при жизни, едва только в августе 91-го КПСС сделала себе публичное харакири и с постамента на Лубянке слетел "железный Феликс". Но вот летом 1996 года, в разгар предвыборной агитационной кампании, когда, казалось, уже не осталось ни слов, ни нервов на поединок с чересчур хорошо забытым коммунистическим прошлым, демонстративно аполитичная программа "А" без всяких комментариев запустила в эфир видеозапись далеко не лучшего концерта певца. Полчаса знакомых почти наизусть песен - и все заклинания "Голосуй, а то проиграешь!" померкли, ибо оказалось, что именно этот человек мог бы втолковать многомиллионной, публике то, что было не под силу очень и очень многим антизюгановским агитаторам.
Более того - время показало, что ниша, которую занимал в отечественной песенной культуре Тальков, после его убийства оказалась вакантной, ибо достойных последователей просто не нашлось. Великое множество эстрадных "звезд" эксплуатировало казачью и белогвардейскую тематику, распевало на все лады "Ты живи, мать-Россия!", а зачастую даже обнаруживало свои симпатии к НПФ "Память", но по своему профессиональному уровню ни один из псевдонаследников так и не вытянул дальше слепка с брайтоновского кабака. В пробирках шоу-бизнеса даже была предпринята попытка вывести "Талькова в юбке"- Вику Цыганову. Увы, не оправдала Вика доверия общественности, не пошла дальше лубочных клипов про русскую водку и балалайку-заразу. "Звезды" зажигаются лишь однажды, и когда они гаснут, их подлинного света не в силах заменить никакой, даже самый броский эрзац.
Если вспомнить слова гениального русского писателя А.М. Ремизова что "искусство - это дар и подвиг", творчество Игоря Талькова с полным правом можно отнести к настоящему искусству. Он обладал даром музыканта-трибуна, голос которого жизненно необходим в переломные эпохи и подвигом последних пяти лет жизни выполнил ту миссию, с которой явился на Землю:
Они уходят, не допев куплета,
когда в их честь оркестр играет туш:
актеры, музыканты и поэты,
целители уставших наших душ.
1996г.
2.5 ТОТ САМЫЙ РОТТЕН
31 января исполнилось сорок лет со дня рождения певца Джонни Роттена (Лайдона) - одного из пионеров британского панк-движения. Его покойному соратнику по группе "Sex Pistols" Сиду Вишесу, считавшему, что истинный панк не должен перешагивать даже 25-летнего рубежа, впору восстать из гроба, и, разодрав на груди телогрейку, воскликнуть:"За что боролись?!"
Джонни, как, впрочем, и два других основателя самой одиозной рок-группы 70-х - гитарист Стив Джонс и барабанщик Пол Кук, были родом с лондонских рабочих окраин и с детства впитали в себя ненависть к обеспеченной прослойке общества, являвшейся, по их убеждению, виновницей всех пережитых в юные годы унижений и разочарований. Главным развлечением трех друзей были хулиганские набеги на расположенную неподалеку фешенебельную Кингс Роуд, предоставлявшую немало поводов для того, чтобы разгулялась сила молодецкая. Школа тоже не вызывала ни у кого добрых чувств."Кажется, один только урок был, где я никогда не дремал, всегда был настороже, это математика. Потому что этот сумасшедший ирландский ублюдок привык вдалбливать в нас свет знаний своей тросточкой"- вспоминал позднее Роттен. В шестнадцать лет уже он твердо знал, что будущее не предлагает никаких светлых перспектив, и все, что остается, это объявить священную войну всей Вселенной.
Боже, храни королеву.
Ведь это - фашистский режим,
он сделал из тебя болвана –
потенциальную водородную бомбу.
Боже, храни королеву,
ведь она не живое существо.
Нет будущего
в мечтах англичан.
Нет будущего, нет - для тебя.
Они ворвались на музыкальный рынок в 1976 году - дерзкие, циничные, агрессивные, наряженные в лохмотья и исполняющие нарочито примитивные песни, где что ни строчка - то поражающая своей антиэстетичностью пощечина общественному вкусу. При всей своей новизне, эстетика панк-рока всего лишь возрождала древнюю европейскую традицию шутовства и скоморошества, согласно которой сам внешний облик, сам стиль поведения бродячего актера-комика должны были кричать: "Я - ваше зеркало! Я - сплав всего самого отвратительного, что есть в этом мире, но вы еще хуже, ибо никогда не вытащите на свет божий, на всеобщее обозрение, обременивших ваши души пороков!"
Все, что успели "Sex Pistols" за время своего недолгого трехлетнего (1975-1978) существования - это привести в состояние шока средства массовой информации и консервативные власти, только-только вздохнувшие облегченно после успешного приручения "детей цветов", и вновь вынужденные бороться путем самых "непопулярных" мер с доселе невиданными бунтарями, записать один-единственный (почти полсотни пиратских - не в счет!) альбом, название которого в очень мягком переводе звучит как "Не обращай внимания на задницу" и, похоронив перебравшего героина в тюремной камере Сида Вишеса, развалиться, уступая место на Олимпе более ловким и расчетливым. Всякая революция начинается со стихийного демарша маргиналов, а кончается китчевой модой, феномен панк-движения тоже не избежал этой участи,
А что же наш герой? Его новый сольный проект «P.I.L.» оказался единственным жизнеспособным явлением из всех поздних предприятий экс-"пистолетов", хотя особо "звездным" его не назовешь. Сам Джонни заметно разбогател и повзрослел - от прежнего зубовного скрежета по поводу и без повода осталась только жесткая манера высказываться об острейших социальных проблемах современности и нежелание идти на какие бы то ни было компромиссы (это вам, господа, не Билли Айдол). С вершины собственного опыта он, чуточку противореча себе раннему, наставляет поколение, только-только вступающее в большую жизнь:"Ползите вверх, хватит прозябать в убожестве госквартир. С раннего детства я не испытывал от факта собственного существования ни малейшей, радости. Зато всегда знал: впереди - только лучшее. Так что страдать нравственно не приходилось. Спасала мысль: всему - свое время, спешить особенно некуда. Зависть к чужому богатству - чувство, кстати, процветающее в нашем обществе - была совершенно мне чужда. Я не разделял всеобщей ненависти к "подонкам из Белграви" - скорее раздумывал над тем, как бы поскорее присоединиться к ним. Другой мой совет молодым: не презирайте богатство, этот снобизм наизнанку страшно ядовит - он начисто выжигает душу.»
Подводя итог своей карьере, музыкант говорил в одном из интервью "Сегодня я принадлежу себе и не отвечаю ни перед кем. В этом нет ничего исключительного".
1996г.
2.6 ВСЕ БЫЛО ВПЕРВЫЕ
Первого июня исполняется ровно тридцать лет со дня выхода знаменитого битловского альбома «Sgt Pepper’s Lonely Heats Club Band» За всю почти полувековую историю мировой рок-культуры, пожалуй, не было ни одной пластинки, смеющей в той же мере претендовать на некую "революционность" и "концептуальность", как претендует эта. Да что там мировая рок-культура - сама история музыкальной грамзаписи разделилась в тот июньский день 1967 года на два периода:"до" и "после" "Сержанта Пеппера".
Вообще-то понятие "революционности" в применении к искусству, и в особенности - к наиболее интенсивно развивающимся его отраслям, представляется весьма относительным - так быстро приедаются и теряют новизну все смелые новаторские приемы. К примеру, в период, когда русская поэзия еще по-эпигонски училась у Запада и особых технических вольностей себе не позволяла, в процессе сочинения одной из сатир великому В.К.Тредиаковскому пришел в голову неологизм "театрить". Это было так смело, что последующие полстраницы автор посвятил извинениям перед читателями за свое дерзкое словотворчество. Знал бы стихотворец, как наивны будут его опасения для тех, кто на рубеже ХIХ-ХХ вв., исчерпав весь лексикон далевского четырехтомника, возьмутся изобретать свой, ни на что не похожий язык: "Дыр бул щил»…" (А.Крученых) !
В шоу индустрии прогресс еще более стремителен и неумолим - новые веяния, постепенно перерастающие в самостоятельные направления, здесь возникают примерно раз в шесть лет, причем каждое новое, как правило, относится к своим предшественникам однозначно - под лозунгом "Мы вас похороним". Однако именно благодаря "Сержанту" раз и навсегда единицей измерения творчества поп- и рок-музыканта стал альбом. В добитловскую эру производство долгоиграющих дисков не приносило фирмам грамзаписи особо ощутимого дохода - куда прибыльнее было выпускать синглы, содержащие два-три свежих шлягера и более удобные, ввиду своей компактности, для использования на коммерческих радиостанциях (Долг платежом красен! Как никак именно созданная в 40-50гг. сеть " независимых" радиостанций спасла саму грамзапись от неминуемой смерти - в довоенные годы это дело считалось убыточным, в отличие от издания массовыми тиражами нот для домашнего музицирования!) И лишь ливерпульская четверка заставила взглянуть на пластинку не как на рекламное собрание песен, а как на вполне самостоятельное произведение искусства, где важную роль играет все - подбор песен, последовательность их расположения на звуковых дорожках и даже дизайн обложки, очень скоро приобретший свою особую эстетическую систему, достойную внимания даже далеких от рок-н-ролльных дел серьезных искусствоведов. Идея выпуска "концептуальных" альбомов будет безраздельно царить в западном рок-мире вплоть до поры новой ломки стереотипов, когда панк-волна, в пику хипповой помпезности, реабилитирует скромную репутацию изгоев-синглов. Записью сложных песенных циклов, объединенных каким-то общим сюжетом, рок-сюит и рок-опер увлекутся не только утонченные интеллектуалы из "Genesis", "Pink Floyd" и "King Crimson", но и ребята из в общем-то скромной по своим достоинствам группы "Hollies", сделавшей себе громкое имя на простеньком ритм-н-блюзовом репертуаре и ныне уже мало кому памятной.
"Сержант Пеппер" сделал сам рок чем-то большим, нежели просто музыкальное направление - возник новый стиль творческого и философского мышления. Впрочем, мудрено ли было не совершить открытия тогда, в 60-х, когда человек еще не до конца осознал все возможности электрических музыкальных инструментов и кажущейся уже сейчас примитивной звукозаписывающей аппаратуры? Все было впервые, и каждый новый студийный эксперимент производился весело и задорно, с единственной детски-озорной "сверхзадачей": "А что будет, если я нажму на эту кнопку? А на эту?..» "Вручную» с помощью клейкой ленты, налепленной на тонвал лентопротяжного механизма обыкновенного четырехдорожечного магнитофона, конструировался искаженный "плывущий" звук рояля, позднее ставшей атрибутом многих "психоделических" команд, (песня – «Lovely Rita»), практически без наложений, на обыкновенных концертных роялях, брался знаменитый финальный аккорд, кажется, даже угодивший в книгу рекордов Гиннеса как самый протяжный, на чистой импровизации и не без легкой словесной перепалки с музыкантами симфонического оркестра, ошарашенными мыслью о кощунственности действа, в которое они впутаны, делался оркестровый хаос в "Day in the Life»…
"Мы все чувствовали, что действительно участвуем в создании чего-то великого"- будет вспоминать позднее продюсер Джордж Мартин.
Все, сказанное выше действительно оставалось бы лишь очередным лабораторным экспериментом вроде популярного в 20-х годах на радио жанра "шумовых симфоний ассоциативных коллажей из шума ветра, пения птиц, гудков паровозов и автомобилей и т.п., канувшего в Лету вместе со многими издержками авангардного бума. Однако гениальны были сами песни, наполненные юмором, романтикой и светлой верой в торжество Добра во всей Вселенной, в то, что когда-нибудь все одинокие сердца и души сольются в один большой оркестр и споют:
В этот день все 20 лет назад
Сержант Пеппер подобрал ребят.
Пусть они едва ли держат стиль,
Но любой из них вам будет мил.
Так давайте я представлю вам
Тех, кого вы знали эти годы –
оркестр клуба Одиноких Душ!
Вечно молодые Джон, Пол, Джордж, Ринго… «Люди в небе из алмазов", "С маленькой помощью моих друзей", "Доброе утро! Доброе утро!" Горячий фейерверк знакомых нот и голосов с затертой виниловой пластинки… На этой музыке выросло уже не одно поколение слушателей и музыкантов, и скольким поколениям еще предстоит перенять эстафету очарования в общем-то уже в чем-то наивным, в чем-то нарочито иллюзорным миром битловского творчества, трудно себе представить. Конечно, «меняется все в наш век перемен" не Макаревичем первым замечено. Но, сколь бы влиятельны ни были новые модные стили - рэп, "техно", еще что-то им подобное, в большое их будущее будет вериться с трудом, пока кто-нибудь из ди джеев, еще не утративший в своем виртуальном пространстве остатки живой человеческой души не решится на создание своего "Сержанта".
Пока не придет достойная смена тем "наивным 60-м", всем нам, меломанам со стажем будет казаться, что эта музыка будет вечной.
1997г.
2.7 ЕГО БОРЬБА
Ровно десять лет назад, 12 апреля 1987 года произошло событие, которое для истории российской рок-революции было столь же значимо, как выстрел "Авроры" - для революции, прогремевшей семью десятилетиями раньше - первым публичным выступлением на 1-ом Новосибирском рок-фестивале заявила о своем выходе из подполья самая "экстремальная" команда страны - "Гражданская оборона". Судя по сохранившейся записи это был далеко не лучший концерт группы. Авторство значительной части исполнявшихся песен принадлежало не Егору Летову, а ребятам из пригревшей его в дни гонений в качестве басиста, посредственной панк-команды "Адольф Гитлер". Не отличавшаяся особой напряженностью энергетика говорила, скорее, об опьянении внезапно выпавшим глотком свободы, чем о тщательно подготовленном акте "музыкального терроризма", а кидавшиеся в зал лозунги, повергнувшие в шок новосибирских комсомольских функционеров уже двумя годами позже станут общими местами многих вполне легальных митингов. Но все издержки были ничтожны по сравнению с самим фактом получения музыкантами достойной награды за несколько лет отчаянной борьбы за существование.
У вас жизни, как промасленная бумага.
У вас мечты, как выстиранные пододеяльники.
У вас мир, как противогаз. ...
В общем-то, в текстах самодеятельного омского ансамбля "Посев", в 1985-м переименованного в "Гражданскую оборону", не было никакой "антисоветчины" - обычный иронический абсурд, смешанный с легким подростковым максимализмом (ну, разве что цитата из известного гимна сталинских времен в песне про Чебурашку, да еще произведение под названием "Ленин жив" с весьма крутыми даже для диссидентской прессы эпитетами в адрес вождя!) Музыка тоже несла явный налет ученичества - брат лидера состава и автора почти всех песен Егора (Игоря) Летова, Сергей Летов, будучи человеком достаточно известным в столичных джазовых и рок-н-ролльных кругах, принимал активное участие в студийных концептуальных опытах "ДК" Сергея Жарикова и оказывал заметное влияние на творчество "Посева". О качестве ранних записей Летова-младшего и говорить не стоит - большая их часть сейчас представляет интерес разве что исторический и разбросана по сотням частных коллекций без всякой надежды на последующее переиздание.
Но по воле случайности какая-то из этих кустарных пленок попала в руки бдительной матери гитариста Андрея Бабенко. В прессе как раз набирала обороты антироковая кампания, в центре одно за другим фабриковались судебные дела против популярных групп ("Араке", "Воскресенье", "Браво"), на периферии проводились повальные чистки, заканчивавшиеся бодрыми рапортами: "У нас в городе с роком все в порядке - его у нас просто нет!". По организациям, специализирующимся на работе с молодежью, ходили списки запрещенных записей, и на волне всеобщего подъема видная партийная функционерша посчитала своим долгом сообщить куда следует. Бойцы невидимого фронта прореагировали оперативно - завертелась карусель из бесконечных обысков, "случайных" нападений и побоев неизвестными на улице среди бела дня, допросов с угрозами и требованиями отречься от своего творчества. Судьба многих безвестных подвальных музыкантов этим и заканчивалась, в данном же случае получилось обратное - унижения закалили душу художника, укрепили его в понимании своего предназначения. И когда Егор Летов, сбежавший прямо из кабинета следователя буквально за несколько минут до официального взятия под стражу, год спустя появился перед публикой, это был совсем другой человек - зрелый, самостоятельный, выросший из коротких штанишек совдеповского панка и сам рок-н-ролл считающий всего лишь средством борьбы с оккупировавшей Вселенную обывательщиной во всех ее проявлениях - и в бытовом, и в государственном.
Они сражались за Родину.
Свирепо целовались на виду у всей вселенной.
Бродили яко по суху по шалой воде.
Сеяли зной, пожинали апрель.
Кто-то из знакомых мне недавно сказал: "Сибирь - удивительный край, где по улицам бродят персонажи Достоевского". Мудрено ли, что лицо так называемого "сибирского рок-феномена" вот уже целое десятилетие определяет столь "достоевский" тип как Егор Летов (Раскольников? Иван Карамазов? Ставрогин?- это уже кто как воспримет).Превратить всю жизнь в нескончаемый эксперимент над собой, в опасную игру со смертью, в бунт против всего и вся, в постоянное насмешливое поддразнивание темных сил, и не изменить себе в постоянно меняющемся мире не под силу даже очень сильнохарактерному человеку. Тем не менее, при всех внешних метаниях и противоречиях (от гимна "Анархия" до заявления "Я не верю в анархию!", от декларации ненависти к красному цвету - до дружбы с Дугиным и Лимоновым и... видимо - обратно, в случае прихода к власти последних) все летовское творчество представляет собой логично выстроенное исследование трагической сути человеческого бытия на планете Земля. Философскую суть поэтики сибирского рока, по-моему, неплохо выразил в своей знаменитой "Песне гвоздя" соратник Егора Олег Судаков («Манагер): вся композиция состоит из истошно выкрикиваемых на фоне гипнотизирующе-монотонного хорового бормотания и звяканья каких-то железных болванок, слов боли и отчаяния: "Больно!.. Горячо!.. Больно!..» Человек, рождаясь из пучины огня, приходит на свет лишь для того, чтобы хорошенько получить по башке и заржаветь. Герою песен не дается ни малейшей надежды на твердую почву под ногами, даже когда речь заходит о суициде, очевидно, что это - не подсказка выхода из духовного тупика, а очередная опасная игра романтика-пессимиста. Если опять же вспомнить Достоевского с его формулой "Надобно, чтобы всякому человеку было куда пойти", можно сказать, что в летовских песнях, как, впрочем, зачастую и в реальной жизни, "пойти" некуда. Безвыходность, пожизненная неутолимость "духовной жажды" констатируется на предельном надрыве, но без дидактизма, без пафоса - просто иного не дано и следует это принять как должное:
