Рок на крутых поворотах

Только Александр Лерман не захотел превращаться в музейный экспонат. Будучи тяжёло больным, он сделался очень набожным, в 2002 году присоединился к церкви Христианской Науки, основанной Мэри Бейкер ещё в конце XIX века, служил там и проповедовал это неопротестантское учение как среди русских друзей, так и среди американцев. Умер Лерман 10 октября 2011 года, так и оставшись для Запада прежде всего большим учёным, в свободное время позволявшим себе безобидное чудачество в виде сочинения музыки.

Нет, всё-таки что ни говорите, а самыми главными русофобами выступают наши пропагандисты, утверждающие, будто русские нигде со своими талантами не нужны, кроме как в России! Если человек талантлив по-настоящему и готов, несмотря ни на какие трудности, покорять мир, мир ему обязательно покорится. Как покорился он Набокову и Рахманинову, Зворыкину и Михаилу Чехову. Гениев, недооценённых у себя в отечестве, но изменивших мировую культуру и науку в изгнании, можно перечислять десятками. А могло бы быть и ещё больше, если бы государственная граница всегда была бы просто тонкой линией на туристической карте, а не рубежом, разделяющим своих и чужих, живых и мёртвых, людей и недочеловеков.

Когда же страна оказывается отгороженной от всего остального мира глухим забором, из неё бегут не потому, что хотят сделать крутую карьеру где-нибудь в Голливуде – кстати, основанном беглыми одесситами, а чтобы хоть разок вздохнуть свободно. Душа художника – такая привередливая птичка, которой не поётся в клетке, даже в золотой не поётся!

Кстати, небо по обе стороны забора действительно одного и того же цвета. Так, может быть, проблема не в людях, живущих там или здесь. А в заборе?..

2002г.

ЧАСТЬ 2. ЗВУКИ КАРЕЛИИ

2.1 КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В УЕЗДНОМ ГОРОДЕ П.

Во второй половине 80-х годов я был подписчиком выходившего в Минске молодёжного журнала «Парус». Среди других комсомольских изданий эпохи перестройки он отличался тем, что эволюционировал в сторону не глянцевого фанзина, сделанного по образцу западных ежемесячников, типа «Bravo». По сути дела «Парус» превращался в место виртуальной тусовки разного рода нефоромалов, предвосхищая всю эстетику музыкального и литературно-тусовочного самиздата 90-х. Недаром же многие самиздатчики, с которыми мне приходилось общаться в последующие годы, вспоминали о «Парусе» как о точке отсчёта для своей творческой карьеры.

Периодически я отправлял в Минск подборки своих стихов. Редакция отвечала доброжелательно, однажды даже пообещала публикацию парочки текстов, но до развала Советского Союза сделать этого, к сожалению, не успела.

Зато успели напечатать мою первую статью о карельской рок-музыке, написанную в начале ноября 1989 года после окончания грандиозного фестиваля «Тонарт-89». Текст её, правда, подвергся беспощадному обрезанию, в результате чего в содержание вкрались некоторые логические неувязки. Например, строчки про «милого Пьеро» были взяты не из песни группы «Коллекция», а у какой-то попсовой дурёхи, частенько звучавшей по радио, а ныне забытой настолько, что даже имени её назвать невозможно. Кстати, слова о том, что лидер группы Герман Кузнецов – «красивый мальчик», является циничной скрытой цитатой из бывшего тогда на слуху интервью Олега Гаркуши из группы «АукцЫон». Когда Олега спросили на «Музыкальном ринге», почему его так часто приглашают сняться в кино, он ответил: «Наверное, потому, что я – красивый мальчик!» После чего показал в прямом эфире то, что он постоянно тогда всем показывал. А каким был Кузнецов, вспомнить ещё труднее, чем его скучную музыку.

Это была первая моя журнальная публикация. За неё мне заплатили целых сорок рублей. Если кто не помнит, в 1990 году именно стольки равнялась моя стипендия…

Когда-то давно, еще в мрачные годы царского режима, писатель Михаил Пришвин назвал Карелию «краем непуганых птиц».

Что касается птиц, то за годы индустриализации мы эту задачу выполнили успешно (думается, со строительством у нас своей собственной АЭС, наконец, можем отрапортовать об уничтожении последних, окончательно запуганных). Если же подходить к этому выражению как к новой универсальной формуле, то до недавнего времени карельский край считался (и вполне оправданно) оазисом рок-музыкального затишья, или краем непуганых ретроградов. Местная молодежная культура была расположена на эстрадах танцплощадок в лице безымянных ВИА, игравших хиты «Альфы» и «Динамика». Кто-то из старожилов смутно припоминал, будто лет десять назад были в Петрозаводске команды, блестяще выдававшие заморские боевики, хотя в это с трудом верилось.

Но наступило время реабилитации «неуважаемых жанров». Сначала в печати замелькало имя филармонического эстрадника с роковым прошлым Юрия Березина, работавшего когда-то у С.Сарычева. Некоторое время спустя джазист Андрей Кондаков «пробил» на «Мелодии» диск-гигант. Очередь была за карельским роком. Понимая, что от рока никуда не уйдешь, в ноябре 1986 года в городе был проведен первый фестиваль популярной молодежной музыки. Мероприятие явилось хотя и большим шагом вперед, однако не было лишено той известной «непуганности».

В течение нескольких недель солидная экспертная комиссия прослушивала и просматривала в микроскопы соцреалистического искусства репертуары самодеятельных ансамблей. В конце концов в свет прожекторов и пристальных взглядов телекамер были выведены 11 групп, в основном ориентированных на копирование официально признанных образцов. Значительная часть участников фестиваля (все те же вчерашние ВИА, только сменившие вывеску) вообще понимали слово «рок» примерно так: «Это когда на эстраде громко борются за мир». Высшей степенью злободневности явилась на фестивале поучительная (как статья в журнале «Семья и школа») песенка «Попер» неизвестно откуда проникшего бардовского дуэта «Находка»:

Джинсы новые куплю,

Майку «супер» натяну я…

……

Кепку он на глаза натянул,

а на кепке надпись: «I full»!

Делаем выводы, мотаем на ус… Тем не менее последующие полгода в городе происходили какие-то заседания, субботники, прослушивания, в результате чего в конце концов организовалось некое подобие рок-клуба. Как выразился руководитель клуба А.Тинкевич: «Одни играют слабо, но свое, другие прилично, но чужое». Но лично я не ждал никаких открытий. За исключением Евгения Лисютина, пожалуй, первого карельского рокера, о котором, услышав его поэтичные, глубокие по содержанию песни, я смог сказать: «Мы вместе». Остальной металл был деревянным.

К счастью, я явно недооценил талант своих земляков, и в ту же осень благословенного 1987 вписал в список своих любимых исполнителей несколько участников очередного городского фестиваля.

Как имена суперзвезд международного значения, в устах карельских меломанов звучало: «Трибунал», «Декабрьское воскресение», «Короткое замыкание»… Это был настоящий шок, настоящий панк, настоящий рок! На смену голому энтузиазму постепенно приходило стремление сказать публике что-то свое об этом сложном мире, о времени, в котором мы живем.

За два года словосочетание «карельский рок» стало вполне своим и не вызывает прежней снисходительной улыбки даже у скептиков. Публика наша вообще ко всему привычная: как к «карельским вудстокам», так и к различным организационным неувязкам. Зато у нас есть: «Неоретро» - так сказать, «интеллект карельского рока». Ребята уверенно идут в гору, их магнитоальбом занял третье место в конкурсе журнала «Аврора».

Дмитрий Ярославский – «звезда» не меньшей величины. На одном из фестивалей он поразил всех своей непосредственностью.

Еще у нас котируется «Коллекция» Германа Кузнецова (на мой взгляд, этакий коммерческий «саунд», в текстах – тоже ничего нового).

Всю эту попсовую романтику мы уже видели и слышали не раз. Я уважаю крепкие, работающие в полную силу поп-группы, но ведь даже для того, чтобы делать «коммерцию», мало быть красивым мальчиком и знать обязательный набор слов и рифм: «вновь-любовь», «ты-мечты», «вечность-бесконечность». Иное дело «Прикладное искусство». Пожалуй, это самое интересное, что можно услышать здесь, в Петрозаводске. Высокий технический уровень, продуманность каждой ноты, каждого слова, а главное – Он: артист, певец Игорь Шушунов, автор и исполнитель всех композиций. Я знаю, что в Москве есть группа «Биоконструктор», играющая точь-в-точь такую же, только нарочито роботизированную музыку. В данном случае это не имеет никакого значения. В современном «технороке» трудно сказать что-нибудь новое. Продолжать традиции ELP и «Depeche Mode», по-моему гораздо лучше, нежели в сотый раз тиражировать русских «Modern Talking», проявляя чудеса фантазии типа «Милый Пьеро, ты целуешь меня в метро…»

Уже нет никаких сомнений в том, что карельский рок-н-ролл жив, он вполне реален и при желании составит достойную конкуренцию любому лидеру «Музыкального Олимпа». Конечно, не все элементы стадии ученичества остались в прошлом, но… Давайте помечтаем! Ведь наступят же те времена, когда мы с почетом проводим на пенсию Андрея Макаревича, Б.Г. с таким же почетом примем в Союз композиторов, а в связи с гремящим по всему миру «русским вторжением» понадобится замена вакантной должности лидера хит-парада в «Билборде»… А почему бы и нет? Так что, районные хендриксы и мальмстины, берите в руки свои инструменты – вас ждут великие дела!

«Парус», 1990г.

2.2 ВО ГЛУБИНЕ КАРЕЛЬСКИХ РУД

"Уже нет никаких сомнений в том, что карельский рок-н-ролл жив, он вполне реален и при желании составит конкуренцию любому лидеру "Музыкального Олимпа"... Ведь наступят же те времена, когда мы с почетом проводим на пенсию Андрея Макаревича. Б.Г. с таким же почетом примем в Союз композиторов, и в связи с гремящим по всему миру "русским вторжением" понадобится замена вакантной должности лидера хит-парада в "Биллборде"... А почему бы и нет? Так что, районные хендриксы и мальмстины, берите в руки свои инструменты - вас ждут великие дела!"

Такими словами заканчивалась моя статья "Культурная революция в уездном городе П.", написанная осенью 89-го, и год спустя в сильно урезанном виде опубликованная журналом "Парус". Рядом с текстом какой-то художник-самоучка изобразил революционного вида броневик, по всей видимости, уже сейчас готовый взлететь на вершину биллбордовского хит-парада по костям всяких там мальмстинов. Шесть лет спустя приходится констатировать: броневик увяз в снегах бездорожья начала 90-х настолько основательно, что высказывать хоть какие-то оптимистические прогнозы на ближайшее будущее было бы более чем опрометчиво. Ибо грандиозные многодневные "мини-вудстоки", собиравшие толпы фанов, дружеские похвалы в адрес восходящих карельских "звезд" из уст Троицкого, Бурлаки и Житинского - все это далекое прошлое, новому поколению местных меломанов уже вряд ли памятное.

Нынешняя петрозаводская рок-тусовка тешит свое гипертрофированное тщеславие мыслью о том, что она - единственная из провинциальных рок-тусовок, идущая своим "особым" путем, не имеющим ничего общего с судьбой русского рока. За исключением нескольких заунывных и довольно похожих друг на друга молодых "альтернативных" команд ("Дискоцид", "Бон Сильвер", «Diamonds’n Dust», «D’Airot»), о существовании которых еще, слава Богу, не подозревает великий учитель плаванья Александр Ф. Скляр, в творчестве всех без исключения рокеров четко прослеживается ориентация на англоязычный мейнстрим. Это позволяет многим из музыкантов со стажем гордо и не без оснований заявлять о том, что их песни пришлись по вкусу суровой публике из сопредельной Финляндии, однако известностью у себя на родине за пределами города П. похвастаться не может никто.

Королем петрозаводского мейнстрима, несомненно, следует назвать Дмитрия Ярославсвкого, организатора и бессменного лидера группы «DIMA». Он - едва ли не последний из активно действующих ветеранов рок-прорыва конца 80-х. Сипловатый, немножко под Марка Болана, вокал, сочный и в меру жесткий гитарный звук, бьющая через край блюзовая энергия и... ни единого русскоязычного текста, будто перед нами не наш соотечественник, а гастролер из солнечной Калифорнии. Впрочем, эта маленькая деталь, пожалуй, должна фигурировать в перечне достоинств, а не недостатков Дмитрия. Фаны со стажем помнят его ранние опыты а-ля Илья Кормильцев - ей-Богу, при всей хлесткости и социальной остроте его тогдашнего репертуара, для любого более-менее начитанного слушателя вирши бездаря Демьяна Бедного звучали бы куда удобоваримее. А так все гладко, сладко, асоциально (песни - только про девушек!), профессионально и броско - хоть сейчас продавай на экспорт!

Промежуточным звеном между псевдоподпольщиками и консерваторами, несомненно, является группа "Револьвер" - кстати, самая пробивная на отечественном рок-рынке. Начав, подобно многим собратьям, с рядовой художественной самодеятельности, великолепная пятерка, возглавляемая Максимом Кошелевым за последние три года успела очаровать не только местную рок-общественность, но и питерскую, и московскую. Особой плодотворностью отличались набеги "револьверщиков" на Питер. Сперва их творчество полюбилось Всеволоду Гаккелю, чуть было не сделавшему сцену своего клуба для группы более привычным местом пребывания, нежели подмостки родного петрозаводского клуба "Ноев ковчег", расположенного на барже, затем другой мэтр Юрий Шевчук так же охотно задействовал ребят в своем мероприятии "Наполним небо добротой". Наконец, благодаря публикации в газете "Ниоткуда" от 17.02.96 определенную известность получил дебютный альбом "Револьвера" со скромным названием "Битлз". (Сейчас уже вышел второй, называется не менее скромно - "Нафигатор"!) Что касается стиля команды, то здесь у меня есть своя версия. Где-то году в 72-м популярный английский ВИА ROLLING STONES был захвачен и тайно вывезен в СССР агентами КГБ. Здесь музыканты провели около пятнадцати лет в анабиозе, а затем, неплохо овладев русским языком и тщательно выучив содержание известных брошюр И.Полуяхтова о творчестве "роллингов" разных лет, вышли на сцену с новыми именами и под новой вывеской. Такова самая страшная тайна шоу-бизнеса. А если без шуток, то вполне возможно, что "Револьвер" станет той командой, которая сполна может отплатить обеим столицам за бесславно оборвавшиеся карьеры наших земляков, попытавших счастье на чужбине, но кроме синяков и шишек ничего от своих смелых вылазок не имевших - и за одного из братьев Мигуновых, составлявших легендарную группу "Альтаир", пристроившегося где-то в конце 70-х то ли к Стасу Намину, то ли к "Землянам", и в конце концов ушедшего в кабацкие лабухи, и за казавшуюся довольно перспективной в середине 80-х группу "Эксперимент", которой удалось быстро перебраться в Питер, переименоваться в "Кризис" и даже записать альбом на студии Юрия Морозова ("Усталый рок", 1988г.) и... бесследно раствориться среди собратьев по второму хэви-эшелону города трех революций.

Крайне левый фланг петрозаводской "альтернативы" - это бесспорно талантливый ортодоксальный панк-состав "Диктатор Дубов". Их творчество впитало все лучшее из влияния великих предшественников: бесшабашная агрессия SEX PISTOLS, патологический пессимизм на грани суицидальности "Гражданской обороны"' и легкое ерничество "АукцЫона", позволяющее делать жизнеутверждающими даже такие тексты:

Ходили по разбитому,

летали по убитому,

шептали, что не надо бы,

забыли, и не вспомнили...

или:

Мои черти врут, мои боги спят,

моих детей нет - мои дети сдохли,

моя радость пьет денатурат в общественном сортире,

мои черти снова чертят мой снег...

Адепты "высоких" штилей презирают "Диктатора Дубова" за антиэстетизм. "Диктаторы" снисходительно прощают эстетов, ибо на самом деле именно они являются подлинными интеллектуалами и эстетами (в недавнем радиоинтервью сами признались, что в момент организации группы в стенах университета (1990) хотелось создать что-нибудь, пахнущее интеллигентскими кальсонами"), и именно они на данный момент могут претендовать на звание духовных лидеров молодого поколения карельского рока. На счету группы уже два магнитоальбома, два клипа (к сожалению, оба - двухлетней давности) и широкий авторитет у любителей сердитого, подвально-шершавого саунда.

Особую категорию составляют немногочисленные коллективы, смешивающие в различных пропорциях рок и угро-финский этнический материал. Это - MYLLARIT ("Мельники") - отколовшаяся два года назад от старого доброго фолк-ансамбля "Кантеле" молодежная группировка, решившая с помощью тех же самых архаических выразительных средств создавать более "цивилизованную" музыку, и TALVISOVAT ("Военная зима"), руководимая еще одним ветераном - Санту Карху (в миру - Александр Медведев) и играющая примерно то же, что и Дмитрий Ярославский, но с легкой примесью калевальского колорита и… на карельском языке. Оба коллектива готовят к выпуску по "компакту" и радушно принимаются финской публикой, однако у себя на родине принимаются с прохладным уважением - как острую приправу к более привычным блюдам типа "Револьвера" или "Диктатора". Понимая свое невыигрышное положение, музыканты TALVISOVAT даже создали побочный, ориентированный на коммерческое звучание, проект "Пэт Кун".

В общем, обилие имен и явно высокий творческий потенциал тех, кто даже в условиях глухой "глубинки" изловчился пролезть в "звезды", позволяет с уверенностью сказать, что карельский рок не сдал своих рубежей и не иссох на корню. И все же мне почему-то вспоминаются слова В. И. Ленина, сказанные в грозовом 1918-м в беседе с одним из крестьянских ходоков: "Карелы - народ трудолюбивый. Я верю в их будущее". По тому, что приходится здесь видеть и слышать, трудно сказать, что Карелия верна данному ленинскому завету. А в этом месте по другому не прожить!