Комментарии на Откровение. Том I

«Соучастник в скорби» звучит у Иоанна буквально как «соучастник в тесноте, в сдавливании, в угнетении». А «терпение Иисуса Христа» у Иоанна это «под-единство», что можно перевести и как «стойкость», и как «держаться одним целым» со Христом. «Мы безумны Христа ради… Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (1Кор.4:10,12,13).

«Соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа» еще понимается как то, что Иоанн свидетельствует о себе, что он действительно стал соучастником страданий Христа, сострадал Христу с великим терпением, и получил с Откровением залог наследия Небесного Царства.

Иоанн «был на острове, называемом Патмос» и это нам достоверно известно из его жизнеописания. В заточение на остров Патмос Иоанн был сослан или императором Домицианом (81-96 гг.), как свидетельствует о том Ириней Лионский и за ним утверждают последующие Церковные историки, или императором Нероном (54-68 гг.), как пишет блаженный Феофилакт Болгарский. На Патмос Иоанн был сослан после того как остался невредимым в кипящем масле в Риме, где подвергся гонениям. С острова Патмос апостол Иоанн, после смерти императора-гонителя, возвратился в Ефес, в город в котором поселился после Успения Пресвятой Богородицы, о которой имел попечение после Крестной смерти Спасителя. В Ефесе Иоанн провёл остаток дней своих, прожив до начала царствования Траяна (98-117 гг.), то есть до конца I-го столетия или даже до начала второго, как о том пишет церковный историк Евсевий. Учитывая то, что епископ Лиона Ириней был учеником святителя Поликарпа Смирнского, который, в свою очередь, был учеником самого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, думается, что свидетельство Иринея Лионского о времени пребывания апостола Иоанна на Патмосе более достоверно. Это дает нам основание определить время написания Апокалипсиса как самое окончание I-го столетия по Рождестве Христовом, историки указывают на 95-97 гг.

На остров Иоанн был сослан «за слово Божие» – Иисуса Христа и за Его «свидетельство», о чем мы уже говорили выше как о мученичестве. Можно понять буквально – Иоанн был сослан за то, что исповедовал пострадавшего за нас (мучившегося) Иисуса Христа Богом, за то, что проповедовал Евангелие. Или как то, что на острове Патмос, где он и получил Откровение, Иоанн оказался в награду за то, что был верен Христу в своем свидетельстве (мучении). Иначе – своим терпением скорбей Иоанн выстрадал награду – был удален Богом на остров, где получил Откровение. «За свидетельство Иисуса Христа» «был на острове, называемом Патмос». «Я же, как брат ваш и соучастник в скорбях Христа ради», – пишет Иоанн: «Вполне заслужил ваше доверие, ибо, осужденный за исповедание Христа на остров Патмос, возвещаю о тайнах, которые я на нем видел»56[60]. «Известно, что Иоанн был сослан на этот остров кесарем Домицианом, и там ему, находившемуся под запретом покидать этот клочок земли, было по праву даровано проникнуть в небесные тайны»57[61].

«Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас» (2Тим.2:11,12).

Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний (Откр.1:10).

Свое состояние, в котором Иоанн получил Откровение, он описывает как «был в духе». «Это состояние видения не телесными очами и слышания не телесными органами, а духовным естеством, отличается от сновидения, ибо бывает и во время бодрствования, среди молитвенного подвига. Это состояние духовного созерцания, в коем видимое и невидимое дополняют одно – другое в одном и том же месте, в одно и то же время»58[62]. Достаточно подробно это состояние описывает блаженный Августин, послушаем его: «Когда душа восхищается в видения, которые созерцаются духом, как подобия телесных предметов, так что отрешается от всех телесных чувств гораздо полнее, чем во сне, но меньше, чем при смерти, то будет делом уже божественного внушения и вспомоществования, если она знает, что видит духом не тела, а видения, подобные телам, подобно тому, как сонные раньше пробуждения знают, что видят именно во сне. А если она созерцает еще и будущее, и притом вполне зная, что это – именно будущее, образы которого созерцаются ею, как настоящие, – зная при посредстве ли самого человеческого, свыше вспомоществуемого, разума, или же по чьему-либо, сообщаемому во время самых видений, изъяснению, как подобные изъяснения делались Иоанну в Апокалипсисе (см. Откр.1:10): в таком случае это будет уже великое откровение, хотя тот кому делаются подобные откровения, быть может, и не знает, вышел ли он из тела, или же находится еще в теле, а видит все это отрешенным от чувств духом, ибо восхищенный может не знать этого, если о том не будет ему сообщено.

Но если душа, как она восхищена от телесных чувств настолько, что находится в области телесных подобий, созерцаемых духом, восхищается подобным образом и от этих подобий, так что переносится в ту как бы страну разумных и разумопостижимых предметов, в которой истина созерцается без всяких телесных подобий и не затемняется никаким туманов ложных мнений: в таком случае уже не трудны и не тяжелы добродетели душевная, ибо там нет ни пожеланий, которые бы обуздывались при помощи умеренности, ни несчастий, которые бы переносились при помощи мужества, ни непотребств, которые бы наказывались при помощи правосудия, ни неудач, которые бы отклонялись при помощи благоразумия. Там существует единственная добродетель – любить то, что видишь, и высшее блаженство – обладать тем, что любишь. Там блаженная жизнь пьется из самого её источника, которым орошаются некоторые стороны и здешней человеческой жизни, чтобы люди в испытаниях века сего жили умеренно, мужественно, правосудно и благоразумно. Ибо для получения награды там, где будет покой и неизреченное видение истины, и предпринимается здесь труд и воздержания от удовольствий, и перенесения несчастий, и вспоможения неимущим, и удержания заблуждающихся. Там зрится слава Господня не чрез телесное зрение, как она была видима на Синае (см. Исх.19:18), или чрез духовное, как видел ее Исайя (см. Ис.6:1), или Иоанн (см. Откр.1:10), но яве и не гаданием, насколько она может быть воспринимаема умом человеческим, по благодати Бога, приемлющего говорить усты ко устом с тем, кого Он сделает достойным такого собеседования, – усты не телесные, а умственные»59[63]. Очевидно, в таком состоянии пребывал и божественный Павел, о чем засвидетельствовал: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли - не знаю, вне ли тела - не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю - в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор.12:2-4).

Так же святой «Иоанн обозначает и самый день, в который он удостоился откровений. Это был «день недельный», по-гречески «кириаки имера» – «день Господень». Это был первый день седмицы, который евреи называли «миа савватон», то есть «первый день по субботе», христиане же назвали его «днем Господним» в честь воскресшего Господа. Самое существование такого названия уже свидетельствует о том, что христиане праздновали этот день вместо ветхозаветной субботы»60[64]. «День воскресный» или «день недельный» буквально звучит на греческом как «день для Господних дел». «Но потому здесь упоминается воскресный день, когда он говорит, что был взят в духе, что в воскресный день апостол может быть обременен только божественными вещами и священнослужениями…»61[65]. Мы можем говорить о том, что, скорее всего, апостол Иоанн Богослов сподобился видения после совершения Божественной Литургии и причастия Святых Христовых Таин. Тем самым он как бы вводится в Небесную Литургию, являющуюся основой для сюжетов Откровения и преломлением или отражением которой являются наши Воскресные и праздничные Литургии. А нам напоминание о том, что размышления над вещами Божественными, особенно в день Воскресный, после Причастия могут принести обильные духовные плоды.

Почему Иоанн слышит Божественный голос «позади себя»? Над ним сбываются слова пророка: «Уши твои будут слышать слово, говорящее позади тебя: "вот путь, идите по нему"» (Ис.30:21). Какой бы не был святости человек, а усомниться в святости Иоанна мы не дерзнем, все равно в сравнении с Богом, с Его делами и словами, человек далек от совершенства и ни в какой мере не может стоять равным перед Лицом Бога. «То, что мы не знаем, находится как бы за нами. Или по-другому – голос Господа позади нас звучит, потому что мы словно убежавшие [от Него] рабы. Господь же за спиной нашей зовет, чтобы мы вернулись»62[66]. Или, другими словами, вернулись с пути ошибочного и пошли путем Господним. Не мы нашли Господа, нас нашел Господь и пытается исправить. Он как бы гонится за нами, убежавшими от Него. В этом контексте уместно будет сказать о том, что Православие это не религия. Религия (от лат. religare — быть соединённым со всевышним, religare — воссоединять, в смысле восстановления разорванной связи между человеком и Богом) подразумевает поиск Бога для восстановления связи с Ним, утраченной человеком. Однако, православный христианин Бога не ищет. Его уже нашел Сам Бог, первая встреча уже состоялась. Мало того, Бог настойчиво и постоянно предлагает христианину быть с Ним в тесной связи: «приимите, ядите: сие есть Тело Мое… пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Матф.26:26-28). Христианин не ищет Бога, он с Ним живет и общается. Окрепнет ли эта связь и сохранится ли в жизни будущего века зависит целиком от человека. Господь же со Своей стороны делает для этого все необходимое.

Голос этот был «громкий…, как бы трубный». Иоанн описывает голос похожим на звук военного рога, который используется для подачи команд во время битвы. О том, что Откровение Иоанна ставит нас на поле духовной битвы в ожидании команд полководца – Христа мы сказали выше (см. Откр.1:1). Тут Иоанн описывает как получает он боевой приказ Полководца.

О значении «Альфа и Омега» смотри комментарий к Откр.1:8. Эти слова здесь есть в древних списках греческих и нашем славянском, в современном церковном греческом они опущены.

То, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию (Откр.1:11).

Апостол сюжеты и символы Откровения видит, слышит, съедает и др. И полученное в Откровении преобразует в написанное, т.е. изложенное с помощью человеческого речевого аппарата. Вообще у пророков часто происходит некоторое смешение духовных чувств – слова они видят, а образы слышат. Это еще раз подчеркивает, что нашего опыта, основанного лишь на известных нам чувствах, не достаточно для передачи опыта Откровения, получаемого пророком.

Здесь уместно будет остановиться на вопросе: «Посредством чего Бог общался с прародителями и с пророками? Какой это был язык?». Есть такое устойчивое выражение – «понимают друг друга без слов», которое характеризует взаимоотношение очень близких людей, которым для понимания друг друга не обязательно пользоваться речевым аппаратом. Слова при таком общении имеют не форму сочетания звуков, а сердечно-душевных образов. Вообще библейское слово выходит далеко за рамки исключительно лингвистики. Чтобы не давать повода суесловам, сразу скажем, что такое общение не является формой телепатии или гипноза. Преподобный Григорий Синаит обозначает такое общение между людьми термином «внутреннее слово». «Святые в будущем веке (или на небесах) вещают между собою внутреннее слово, Духом Святым изглашаемое»63[67]. Подтверждением предположения о том, что, например, общение прародителей до грехопадения носило словесную, но неречевую форму, служит тот факт, что наименование Адамом своей жены словесным именем «Ева» было совершено после грехопадения (см. Быт.3:20), который подчеркивает, что между мужем и женой, пораженными грехом, пролегла тень сердечного непонимания.

Получив после грехопадения грубые кожаные ризы, словесное общение человека переходит в грубую рассудочно-речевую форму. «Важно понять, что душевные силы и сами стали "плотью" наряду с телесными. Их, вместе с телом, свт. Григорий называет "завесой сердца, то есть плотью,... плотским одеянием ветхого человека"… [Свт. Григорий Нисский. О девстве]»64[68]. Причем, даже огрубев, один общий для всех людей язык сохраняется довольно длительное время. «Мы знаем, что первоначально, прежде чем гордость [строителей] воздвигнутой после потопа башни разделила человеческое общество на различные языки, существовал один язык»65[69]. Уместно сделать еще одно небольшое отступление. Давно известен лингвистический парадокс, связанный с тем, что все без исключения древние языки сложнее современных. «Мы вроде знаем из диалектики, что развитие идет от низкого к высокому, от простого к сложному. А в языке почему-то все наоборот! Все языки без исключений развиваются от сложного к примитивному. Древние языки - латынь, древнерусский, санскрит - значительно сложнее современных версий (итальянский, русский, хинди). Казалось бы, интересы древних людей должны были сводиться к тому, чтоб пожрать, выжить, размножиться. Так зачем им тогда очень сложные языки? Обладающие огромным количеством временных форм и падежей? В санскрите есть, например, такая форма: «Я бы хотел, чтоб ты это сделал, при условии, чтоб это не противоречило Божественным установлениям». Это форма глагола такая, это все одним словом выражается! И вот в древности люди это не то что писали, а говорили! Значит, им это для чего-то надо было!»66[70]. Одной из теорий, объясняющих этот парадокс, как ни удивительно, является теория большого языкового взрыва. «По одной из теорий, язык возник практически моментально. Наблюдался своеобразный лингвистический Большой Взрыв, сходный с тем, что породил Вселенную»67[71]. Множество сторонников теории придерживается материалистических взглядов на происхождение мира, поэтому неудачно пытаются объяснить возникновение языков из некоего хаоса. Но, если предположить, что общение человека до грехопадения (большого духовно-нравственного взрыва) происходило в душевно-сердечной форме, после грехопадения с получением кожаных риз резко огрубело, а после рассеяния языков (см. Быт.11:8) получило разнообразие форм, то становится понятной постепенная примитивизация языков во времени, сопровождающая секуляризацию общества. Если бы Господь по Своей милости не набросил кожаные ризы на форму общения людей, останься во всей полноте возможность знать настоящее душевное стремление собеседника, насколько бы трагичной была бы история человечества, плененного грехом. Таким образом, можно утверждать, что общение пророков с Богом происходит посредством «внутреннего слова» в котором заключены и созерцание, и переживание, и восторг, и смирение, и много чего, что языком человеческим не передать.

Господь повелевает Иоанну полученное Откровение зафиксировать письменно – «в книгу» для извещения о нем всей полноты Церкви. «Семь церквей – их апостол поименно называет своими именами и к ним отправляет послания, [но] не потому что только они являются церквями и первыми [среди остальных], но поскольку то, что он говорит одной, говорит всем: ведь не имеет значения, говорит ли кто небольшому отряду солдат или же через него – всему войску. Наконец, в Азии ли или в целом мире, Павел учит, что все семь церквей (семь названных) есть одна кафолическая [Церковь]68[72]… Мы читаем, что подобный образ [выражения] используется у Исайи, где предсказывается о семи женщинах, которые ухватятся за одного мужчину (см. Ис.4:1). Один мужчина – это Христос, рожденный не из семени. Семь женщин – это церкви, вкушающие хлеб свой и одетые в свои одежды: они стремятся снять свой позор, чтобы называться именем Его; хлеб – Святой Дух, вскармливающий к вечной жизни; свой – обещанный им через веру, как своя одежда – то есть обещанная им, которой они желают укрыться. Наконец, Павел говорит: «Тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие (1Кор.15:53)». Сними с нас позор (Ис.4:1) – позор есть прежний грех, который снимается при крещении, и крестившийся начинает называться христианином, что и значит: будем называться твоим именем (Ис.4:1). Следовательно, пойми, что у них семь церквей возникают из одной Церкви»69[73]. Впоследствии мы увидим, что не абсолютно все увиденное и услышанное Иоанном было зафиксировано в тексте Откровения (см. Откр.10:4). Причина тому духовная, а не желание скрыть Богом некое знание для «избранных» гностиков. Но не будем забегать вперед.

Очень хорошо комментирует список семи церквей епископ Буэнос-Айресский и Южно-Американский Александр (Милеант): «Внимательное изучение посланий семи малоазийским церквам, наводит на мысль, что в них начертаны судьбы Церкви Христовой, начиная с апостольского века и до времени конца мира. При этом, предстоящий путь новозаветной Церкви, этого «Нового Израиля», изображен на фоне важнейших событий в жизни ветхозаветного Израиля, начиная с грехопадения в раю и кончая временем фарисеев и саддукеев при Господе Иисусе Христе. Апостол Иоанн использует ветхозаветные события в качестве прообразов судеб новозаветной Церкви. Таким образом, в письмах к семи церквам переплетаются три элемента:

а) современное автору состояние и будущее каждой малоазийской церкви;

б) новая, более глубокая интерпретация ветхозаветной истории; и

в) грядущие судьбы Церкви»70[74].

Т.е. земная история Новозаветной Церкви в принципиальных событиях повторит историю Церкви Ветхозаветной. Не буквально, конечно, но в смыслах – учреждение; расцвет (не без колебаний); закат; распятие Христа.

Подробно на значении «Асии» мы останавливались в комментарии к Откр.1:4. Здесь же Иоанн перечисляет города Малой Азии, под именами которых изображены семь периодов земной истории Новозаветной Церкви и семь духовных состояний христиан.

Об истории перечисленных городов Малой Азии и их современном состоянии написано достаточно много и нет особого смысла повторять здесь информацию, найти которую достаточно легко. Приведем здесь лишь значения названий городов, которые, как нам думается, важны для понимания образа Церкви, состоящей из семи перечисленных «элементов».

Ефес по греч. Ἔφεσος, вероятно от φέσος — вожделенный, желанный. Смирна по греч. Σμύρνη. «Город получил свое название от ароматного состава ("смирна", "мирро"). Получаемый из растения "миррис", он использовался при изготовлении духов; из него же изготовляли специальное душистое масло, применявшееся при священнодействиях в скинии и храме; употребляли мирро и при бальзамировании умерших (Исх. 30:23; Пс. 44:9; П. Песн. 3:6; Матф. 2:11; Мар. 15:23; Иоан. 19:39)»71[75]. Пергам по греч. Πέργᾰμος или Πέργαμον. «Пергамом в Древней Греции именовали укрепленную часть любого большого города, а также его культовый центр — собрание храмов и статуй богов Олимпа»72[76]. Фиатира по греч. Θυάτειρα — «Врата жертвоприношения». Сардис (или Сарды) по греч. Σάρδεις — один из великих городов древнего мира, наиболее известный как столица Лидии, в которой чеканились первые в истории золотые и серебряные монеты. Название города созвучно с др.-греч. σαρδιω; «совр. сердолик или рубин» — камень, упоминается в Откровении (см. Отк. 4:3). Филадельфия по греч. Φιλαδέλφεια — «братолюбие», «братская любовь». Лаодикия по греч. Λαοδίκεια — «народный суд».

Таким образом, имеем символический ряд, связанный с образом Церкови: вожделенный (желанный) [Христос, см. Песн.], миро [на погребение Христа, см. Матф.26:12], крепость, врата жертвоприношения, рубин (драгоценный камень), братолюбие (братская любовь), народный суд. Впрочем, забегая вперед, укажем, что на суд народа (Лаодикийскую церковь) Господь очень гневается. В контексте символического ряда можно предположить, что одной из причин гнева Христа является желание Суд Божий подменить судом человеческим или в более общей форме – сделать подмену Божественных постановлений (заповедей, канонов, уставов и т.д.) человеческими. А то, что заменяет собой Христа есть антихристово. Антихрист это не только тот, кто против Христа. В первую очередь это тот, кто вместо Христа, кто пытается заменить собой Христа. Последнее гораздо опасней прямого противостояния, так как гораздо менее очевидно для распознания действий и последствий.

Впрочем, Апрингий дает несколько иное толкование названий церквей: «Ефес значит моя воля или мой совет. Апостол желает, чтобы мы понимали, что все в нашей вере должно приписываться не нам самим, а воле Божьей и управлению Божьего промышления. Смирна значит песня их. И что иное есть песня совершенных, если не небесное учение, проповедь Евангелия и продвижение христианской религии или благозвучное исповедание кафолической Церкви? Пергам значит разделяющему их рога. Он учит, что гордыня, происходящая от силы, – или высокомерие воздушных сил, или заносчивость еретиков, – всегда отделяет от церковного единства и обрекает на дробление, ибо рога означают или силу, или заносчивость. И Фиатирской, то есть освещенной. Это означает, конечно, что святая Церковь после изгнания еретической заносчивости, после преодоления искушений, доставляемых воздушными силами, сподобилась света праведности. Сардис значит начало красоты. То есть Церковь, после того как восприняла Солнце праведности и была освещена светом истины, имеет началом красоты Господа Иисуса Христа, благодаря возделыванию Которого она цветет в бесконечном свете. Филадельфия толкуется как хранящий прилепляющегося Господу. После воспринятого Солнца праведности, после святого просвещения, после достоинства святой красоты, Церковь, заслуженно прилепляясь к Господу, хранит себя в неколебимом соблюдении молитвы. Лаодикия – то есть колено, возлюбленное Господом, или, как полагают некоторые, рождение ожидается. Но и то, и другое значит, что она, которая удостоилась красоты веры и солнца праведности и познала, что через веру Господь прилепляется к ней, и она сама есть возлюбленное Господом колено, которое любит Господь, хранит Господь и направляет Господь. Она ожидает рождения своего, перерождения в крещении или славы воскресения, когда укрепляет себя смирением и терпением»73[77].

После комментария Апрингия добавим, что можно попробовать осмыслить семь церквей как семь благодатных состояний. И почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится (Ис.11:2,3).

В примечании к Откр.1:4 мы уже сказали, что обращение к семи церквям можно осмыслить как обращение к разным по духовному устроению христианам. «Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы» (Еккл.7:20). Для более легкого размышления над отождествлением внутреннего состояния нас и состояния семи церквей Апокалипсиса приведем следующее размышление: «Если мы по порядку рассмотрим общины или церкви в Откровении, то в Ефесе мы найдем начинающееся разложение, в Смирне – ужасное, но благословенное гонение. В Пергаме, после того, как враг изменил свою тактику, объединение с миром, уподобление миру, в Фиатире – внутреннее разложение. В Сардисе, несмотря на полученные изобильные благословения, за исключением самого малого остатка, все имели только видимость жизни, в Филадельфии мы видим верующих как слабый остаток, который имеет «немного силы», но ищет себе убежища в Слове Божием и в имени Господа, и Господь обращается здесь со своими в особенной благодати. В Лаодикии, наконец, где в великом самомнении, с показным «видом благочестия» без силы от Бога после долгого терпения и ожидания церковь в конце концов постигнет окончательный суд: Господь извергнет ее из уст Своих»74[78].

Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников (Откр.1:12).

Иоанн оборачивается, чтобы посмотреть голос. К сожалению, в русском переводе указано, что Иоанн оборачивается, чтобы увидеть [Того], «чей голос» с ним говорит. Однако, апостол прекрасно знает, что «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Иоан.1:18). Именно поэтому в оригинале у Иоанна дословно написано так: «И я повернулся видеть голос тот, который говорил со мной». Мы опять встречаемся со смешением пророческих чувств. «Потому что слышание духовное и видение означают одно и то же»75[79]. В нашей системе чувств увидеть голос невозможно. Но это не просто голос. Иоанн знает, что обернувшись увидит воплотившееся Слово – Христа, «Который есть образ Бога невидимого» (2Кор.4:4). Апостол хочет увидеть Предвечное Слово (см. Иоан.1:1), Тот Голос, Который «и веки сотворил» (Евр.1:2). Этот Голос увидеть возможно «и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Иоан.1:14).